зимняя любовь

      Сегодня канун Рождества, а они еще не успели нарядить свою квартиру. Они разделили свои обязанности: Минхо отвечал за украшение елки, а она готовила праздничные вкусности.       Занимаясь готовкой на кухне, она слышала много интересных выражений из гостиной, какие-то трески и грохот. После того, как она поставила имбирные печенья в виде котиков в духовку, она зашла в гостиную и ужаснулась.       Комната была усеяна разбросанными рождественскими украшениями — цветными шарами, сверкающими звёздами, лентами и мишурой, которые словно пытались сбежать, бросившись в разные стороны. Она не могла сдержать улыбки, рассматривая это немного хаотичное волшебство. Как будто сам дух Рождества решил разгуляться и устроить весёлый беспорядок.       Минхо стоял у ёлки, на которой в разгаре шла упорная борьба за наряжение. Каждый шаг озадаченного парня был несогласованным и смешным: он запутался в мишуре, как будто это была веревка для ловли слишком проворного духа.       Скорее всего, его пытливый ум хотел сделать всё идеально, но едва ли он мог представить, как сложно украсить ёлку, когда мишура становится серьёзной преградой. Он пытался вытянуть одну из своих рук, но в этот момент она обвилась вокруг его запястья, как верная змея, и, словно в фильме комедийного жанра, ему пришлось чуть ли не плясать в попытках избавиться от её хватки.       Её смех, зазвучавший в тот момент, наполнил комнату невероятной радостью. Он поднял голову и их взгляды встретились. В его глазах промелькнула неловкость, смешанная с веселым возбуждением. Минхо улыбнулся, как будто осознавая, что этот миг уже стал частью их зимней сказки.       Смех и веселье заполнили воздух, и она, скорее всего, не могла бы представить ничего лучше, чем эта сцена — её любимый, полный неловкости и обаяния, насмешливо запутавшийся в новогоднем волшебстве. — Сюрприз! — немного грустно усмехнулся Минхо. — Извини, я тут немного в творческом процессе.       Она заметила мишуру в его волосах и пыталась скрыть смех рукой. Он выглядел, как самый милый котенок. — Минхо, что здесь произошло?       Парень усмехнулся и потер шею, оглядев комнату и оценив состояние беспорядка. — Наверное, я немного перестарался.       Она подошла к нему, улыбаясь и убирая мишуру с его волос. — Это еще мягко сказано. Выглядит так, будто рождественский торнадо обрушился на нашу квартиру, котик.       Он озорно ухмыльнулся и положил украшения на пол. — Я хотел, чтобы все было идеально для нашего первого совместного Рождества. Кажется, я переборщил, не так ли?       Минхо снова оглянулся по сторонам, а затем посмотрел на нее с мольбой в глазах. Он так старался сделать все красиво, но эти неподатливые игрушки не подчинялись ему. — Может быть. — сказала она, садясь на пол. — Давай я тебе помогу. — О, да. — протянул он. — Знаешь, декорирование — это сложнее, чем кажется.       Минхо сел рядом с ней и его внимание привлекла спутанная нить гирлянды. Он поднял ее, щурясь на узлы в проволоке.       Она подобрала немного сбившуюся мишуру и начала навешивать ее на ветки искусственной елки. Обернувшись на Минхо, который спустя несколько тщетных попыток не мог распутать гирлянду, она заметила в его взгляде разочарование с нотками поражения. — Ужас, это самая упрямая гирлянда, которую я когда-либо видел! Мне кажется, она издевается надо мной.       Он резко отбросил эту проволоку в сторону и насупился, смотря на нее гневным взглядом. — У тебя все получится. — подбадривала она, продолжая развешивать мишуру. — Надеюсь. А то такими темпами я стану лучшим в запутывании узлов. — он тяжело вздохнул.       Лениво потянувшись к этой бедной гирлянде, он повертел ею в руках. Сначала он потянул за одной из двух тонких проволок, но та упорно не желала покидать своего положения. Пытаясь аккуратно вытащить её, он лишь ещё больше запутывался — правой рукой он пытался вытянуть, в то время как левая безуспешно пыталась разжать тугую петлю. В его глазах читалось настоящее смятение, и он издавал смешные звуки, похожие на мяукивания и бессвязные крики сумасшедшего.       Постепенно его движения становились всё более отчаянными: он покачивался из стороны в сторону, его ноги временами меняли позицию, как будто в другом положении ему будет сподручнее. Он резко наклонился, что едва не потерял равновесие, чем снова заставил ее усмехнуться.       Прошло несколько минут, и неподвластная гирлянда лишь продолжала закутывать его, превращая процесс в комедию. Он зашмыгал носом, отпустив шутливую реплику, что, возможно, гирлянда — это план мести гномов. Наконец, он сжал кулак, собравшись с силами. Он с усилием и неким азартом аккуратно потянул за совокупность витков и плутоватая гирлянда начала, наконец, поддаваться.       Первое распутанное место неожиданно окрылило Минхо. В его глазах заблестели радостные искорки, и он с новой силой взялся за дело. Каждое последующее движение приносило ему не только физическую, но и моральную победу. Он плавно танцевал, распутывая гирлянду, смех всё время сопровождал действия, так как ему было сложно сдерживать радость от маленького триумфа.       И вот, спустя несколько кажущихся бесконечными мгновений, он сделал последний решающий шаг. Убедившись, что всё правильно, он расправил гирлянду. Счастье на его лице было очевидно. Он победил! — Да! Наконец-то! — выкрикнул Минхо и лег на пол. — Молодец. Теперь повесь ее на елку. Осторожно. — улыбнулась она, радуясь за него.       Он перевернулся на живот и встал с пола, держа в руках своего побежденного врага. Минхо осторожно начал вешать гирлянду на елку, следя за тем, чтобы каждая лампочка была закреплена правильно и равномерно распределена. Он был сосредоточен и старателен, обращая внимание даже на самые мелкие детали, чтобы убедиться, что все выглядит идеально. — Та-дам! Ну как? — улыбнулся Минхо.       Собрав елочные игрушки, она вернулась к елке. Гирлянда висела неаккуратно, но Минхо был так горд собой и поэтому она не решилась сказать ему правду. — Просто отлично. — сказала она, немного поправив свисавшую в пустоту лампочку. — Отлично? Это же самая лучшая рождественская гирлянда, которую когда-либо видел мир! — смеялся он, явно довольный своей работой, несмотря на ее недостатки.       Он сделал шаг назад, чтобы полюбоваться своим творением. Вблизи он и правда думал, что он создал искусство, но на самом деле елка выглядела очень странно. — Эм, зато у нас елка с характером. — усмехнулся он.       Она подошла к нему и облегченно вздохнула, видя это безумное дерево, отдалённо напоминавшее символ Рождества. — Мы неплохая команда, не так ли? — сказал Минхо, обнимая ее за плечи. — Мы еще не закончили. Остались игрушки. — сказала она, показав на коробку с шарами. — Ура! — саркастично воскликнул Минхо и начал разбирать коробку вместе с ней.       Он брал украшения одно за другим, тщательно выбирая, куда повесить каждое из них. Он состроил гримасу, вешая особенно забавное украшение. На шарике были снежинки, раскрашенные в нежно-розовый и изумрудный оттенки. Каждый узор, каждая линия жили своей жизнью и были хаотичными. Под слоем краски были пушистые искорки, конфетти и блёстки, которые, при каждом лёгком повороте, переливались разными цветами. А посередине неумело было написано «С Рождеством!» с ошибкой. — Это немного странное, но мне оно нравится. — Я сделала эту игрушку в младших классах. — спокойно сказала она.       Он с удивлением смотрит на эту игрушку, а потом на девушку. — Впечатляющее мастерство. Настоящее произведение искусства! — провозгласил Минхо, разглядывая шарик. — Разве ты не делал игрушки в школе? — удивленно спросила она, поднимая ветку елки, чтобы повесить игрушку. — Вообще-то, я делал одну. Но, думаю, она была, скажем так, более… абстрактной, со своей изюминкой. — О, где эта игрушка? Давайте повесим ее! — воскликнула она. — Хорошо, хорошо, я откопаю ее из коробки. Но только не будь слишком критична, хорошо? Ее сделала молодая и менее опытная версия меня!       Он порылся в коробке с рождественскими украшениями и достал тот самый шарик. Она подбежала к нему и посмотрела на это «шедевр». Взяв в руки игрушку, она повертела ее, пытаясь понять, что на ней нарисовано. Сам шарик был абсолютно белым и на нем было написаны фразы по типу «ха-ха-ха», «лол», «плак-плак», а в центре нарисованы две фигуры. — Это кошечки? А почему их две? — удивленно спросила она. — Ага, это Суни и Дуни. Тогда еще я не забрал Дори из приюта. Похожи? — Минхо усмехнулся, зная, что этот рисунок был похож не на кошек, а на обычные оранжевые пятна. — Один в один, будто фотография. — рассмеялась она и поцеловала юного художника в щеку.       Минхо приложил руку к тому месту, где она его поцеловала и у него возникла идея. — Подожди, не вешай! — парень сорвался с места и побежал вглубь квартиры.       Она недоуменно посмотрела на него и через несколько секунд Минхо вбежал в комнату с пачкой фломастеров. — Давай дорисуем Дори. И нас. — улыбнулся он, взяв свой шарик.       Художественные навыки не улучшились, но он очень сосредоточенно вырисовывал каждую детальку. Пока Минхо занимался усовершенствованием шарика, она развесила остальные игрушки и надела звезду на верхушку елки. — Вот! Смотри! — сказал он, когда закончил свою работу.       Рядом с двумя оранжевыми кляксами теперь красовалась коричнево-черная с милыми усиками. А по обе стороны от кошек было два человечка: один с огромной улыбкой, а другой с хвостиками и в платье в виде треугольника. Она посмотрела на этот шарик и немного смутилась. Как же она смогла стать такой важной для него, как и его драгоценные питомцы? Её захлестнул поток нежных чувств: любовь, счастье, благодарность и нечто большее — ощущение единства, которое трудно передать словами.       Её рука невольно потянулась к парню и она обняла его, чувствуя невероятное тепло. — Это самый прекрасный шарик, который я видела в своей жизни.       Минхо засиял от счастья, ведь он очень старался, чтобы ей тоже понравилось. Она была самой прекрасной кошечкой в его жизни, которая приручила его, а не наоборот. Они повесили эту игрушку рядом с ее, а Минхо зажег гирлянду. — Отлично! Наша елка теперь официально завершена и это идеальное сочетание творчества и… ну, скажем так, сомнительных художественных решений. По-моему, это шедевр!       Он сделал шаг назад, чтобы полюбоваться елкой, которая казалась ему самой лучшей, ведь она была наряжена им вместе с ней. — А тебе как? — Она потрясающая. — сказала она. — Только гирлянда некрасиво свисает там.       Она хотела пойти поправить, но Минхо удержал ее, обняв за плечи. — Ах, в тебе проснулся перфекционист? Не беспокойся об этом, главное, чтобы нам она нравилась, не так ли?       Она повернулась к нему и обвила руками шею. — Ну ладно. — она закатила глаза и усмехнулась.       Минхо, смотря ей прямо в глаза, чувствовал, как его собственное сердце бьется быстрее. Он медленно наклонился и их носы соприкоснулись. Он нежно поглаживал её носик своим и в этом было что-то детское, трогательное и удивительное. Их лица близки, и во взглядах читалось светлое чувство, полное доверия и понимания. И вдруг вместо носов соприкоснулись губы.       Её губы были теплыми и мягкими, словно пушистый снег, а его прикосновение было таким нежным, что казалось, будто они достигли самого сердца рождественской сказки. Весёлые огоньки на ёлке мерцали под их дыханием, а уютный свет комнаты создавал иллюзию, что они находятся в волшебной стране, где возможно всё. Эта магия небольшого поцелуя после долгих трудов декорирования елки добавила в их праздник личный штрих, сделав его незабываемым.       Они отстранились друг от друга, чувствуя, что этот маленький контакт, на самом деле, означает так много. Это не просто момент, это воспоминание, которое они унесут с собой навсегда. — Счастливого Рождества, Минхо. — Счастливого Рождества, котенок.