восход солнца

— Делай как сказано, не заставляй меня просить по другому. — Мужской, противный до жути голос для Сони отдавался в ушах эхом, бил по сердцу, от чего та слышала 200 ударов лишь от одного взгляда, прожигающего невинное тело девушки. Взгляд падал на вроде родные когда то зеленые глаза, уже пропитаные похонью и грязным желанием. Таким же грязным как сама Соня. Дрожь по телу прошлась. От каждого движения рукой по белоснежной коже будто огнем горячим водили, как будто на такой ранимой коже останутся следы и ссадины, от которых не вымыться и которых не стереть. — Пожалуйста... Макс, — Надежда в глазах карих, наполненных соленой жидкостью все таки была. Она молилась в буквальном смысле, чтобы тот смог передумать. Слезы глотает, остановится не может, боится до чертиков его руки, голос и тот взгляд... Который воодушевлял не самые хорошие намерения. — Умоляю... Софья будто в яму упала, будто в самом темном лесу ночью, окутанным туманом попала, и выбраться не может. Сонечку заперли в клетке, в котором нет выхода, есть четыре стены и он, не давающий нормальной жизни и детства. Тот человек, кто рушит и ломал ее с самого начала, тот кто глушил все чувства и сделал ее закрытой от всех. Она боялась даже пошевельнуться, молилась о том, чтобы это все быстрей кончилось. Чтобы она смогла смыть всю грязь с тела, оставленную парнем. — Ты живая вообще? — Толчок, который тело ломит, из-за которого выть хочется, и Соня сильнее давиться горькими слезами. Сделать ничего не может, она бессильна, под властью чужих рук, которые притягивали себе за ее хрупкую и тонкую талию, надавливая и оттягивая кожу. В ушах звоном проходился его голос, сбитое дыхание, которое по комнате гуляло, довольно громко, чужой жар и руки, крепкие, от которых убежать невозможно. Она готова была выбежать в этот момент из дома, пропасть с земли, чтобы больше не видеть этих глаз, не слышать чужое ворчание над ухом, и не выполнять «просьбы», под предлогом «я стараюсь для тебя и твоих будущих парней». Мысли кутают и душат, туманят разум а в голове образ одного человека, его не убрать, не изгнать и вряд ли забыть. Софья ощущает сжатие в области талии, сильное, которое заставляет кожу краснеть от давления руки парня, из губ вырывается стон. Мучительный, похожий на мычание, перемешанный с ненавистью и всей болью, которая ощутима даже через глаза, наполненные обидой и гневом. —Ну можно и поскулить, Сонечка. — Скалится, оголяя острые зубы и в глазах читается только одно желание: «овладеть чужим телом», телом Сони. Из уст чужих слышно приторно сладкое «Сонечка», от чего противности еще больше, в горле ком большой застревает, внутри чувства будто ураган разбиваются вдребезги. Словно осколки стекла, которые так ранят чужую детскую кожу, оставляя шрам как память о начатом. Память, которую придется хранить внутри себя, ведь забыть не сможешь, не сможет и простить. Память, которая будет глушить до последних слов и вздохов, до момента смерти, до самого конца ее жизни. Мерзость. Жалкая мерзость — то чувство, наверное, единственное большое чувство в ее жизни, которое охватило ее с ног до головы. Мерзость с себя в первую очередь, что она не может ничего сделать, ей приходится лежать и дрожать как лист от сильного ветра. Самое ненавистное чувство, преследует ее уже много лет, перехватывая опору, смысл жизни и ее саму. Она теряется. Пропадает каждый раз, когда ощущает чужое дыхание на коже которая хрупкая, словно ваза, настолько горячие, что несравнимо с дыханием дракона. Жгучие и больное. Девушка вздрагивает, глаза раскрывает и мечется по комнате, будто искала что то глазами, что то действительно страшное и боялась это увидеть. Обрывки до сих пор видит перед собой, прикосновения ощущает чужие и власное чужое тело, руки и голос, противный, который покоя не давал ей уже который месяц. Кошмары. Обычное дело для Сони, именно в них она вновь погружалась в свое прошлое. Ужасное прошлое, наполненное самыми плохими моментами, самыми грязными, где казалось бы не было капли счастья, не случайность света. Не её солнца, которое могло светить для нее и греть теплыми лучами. Глаза на мокром месте были уже, она рукой вытирает остатки и бросает взгляд на телефон, на который уже поспешно приходили смс. Дернувшись с места по телу пробегает еще одна волна мурашек, холод жуткий сквозь ее футболку пробирается, охватывая тело, которое сейчас само расплавится. Соня сообщения види и вязкую слюну сглатывает, паника с новой волной нарастает.

Лейла:

Не зря тебя Соней назвали,

постоянно спишь)

Аууу, Сонь, до урока пять минут.

Ты придешь сегодня вообще?

— Да блять. — Процедила из себя Кульгавая и взгляд бросила на вверх экрана, где прекрасные цифры времени красовались. 8:23, а это значит она опоздала на урок в очередной раз. Ели как с мыслями о исправлении оценок она встала, хотя тот сон явно давал мысли об обратном. Будто нужно лечь и забыться, а лучше исчезнуть из вселенной. Глаза жмурит, пытаясь стереть гневным облик брата, убрать голос из головы который барабаном бьет по ее ушам, вливаясь по разному, и каждый раз все громче. Девушка ели как шеркает трясущимися ногами до ванны и облокачивается об умывальник. Дышит нервно и смотрит на отражение, не самое яркое и красивое, наоборот, противное. Хочется зеркало разбить, чтобы не видеть весь ужас в нем: Там стоит Соня, с трясущимися руками, с синяками пол глазами, покусаными до крови и жгучей боли при касании губами. Зрелище не из лучших и так каждое утро, все творится по ебанному кругу. Кошмар, страх, мерзость и школа, в которую приходится ходить, иначе будущие у ее будет на свалке с компанией хороших друзей — бомжей. Но это только по рассказам мамы, хотя и без того Кульгавая все осознавала. Но мотивации двигаться дальше не было, уже давно, она исчезла с желанием жить. А что такое жизнь вообще? Для чего она нам дана? Наверное, чтобы проживать ее в лучших моментах, ведь каждый особенный из них, каждый яркий и выделенный, но а если нет. В жизни не все так гладко, в Сониной тем более, вся эта "сказка" описанная тем, что так устроена жизнь у нее не происходила. Были времена и есть, где ей владеет тревога, нарастает обида и катятся со щек вниз слезы, это тоже описывает жизни. Смысл жизни какой? Смысл жизни у Сони не было никогда. Все ее детство и сейчас происходит в аду, и каждый семь кругов ада повторяется на ней несколько раз. Что может радовать? Ничего, ведь вместо счастливого детства , со звонким детским смехом было то, что детством и не назвать. Была боль пронзительная, как ножь в сердце, острая и смертельная. Этого детства у нее по просту не было, приходилось лишь считать дни до момента когда ее могла забрать мама с деревни, когда она могла уехать от него, от неприятности, главной ее опасности. Все это и давило на нее, до тех пор пока за слезы ее начали капать, поэтому каждая пролитая слеза перед кем то была на вес золота. Была особенной и недоступной. Ведь будучи в слезах и в отчаяне перед кем то это показывало ее слабость, а она не слабая для них. Хотя... Глаза прикрывает устало, крупные слезы стекали по щекам и кареглазая тихо всхлипывала. Сама заглушить пытается все эмоции, подавить и скрыть от глаз чужих и своих, но для себя она настоящая — она не может надеть маску, когда тема заходит о нем, о самом больном.

***

В классе гул стоит, кто то шепчется между собой а кто то смеется в полный голос. У доски стоит учительница — с виду довольно симпатичная, низкого роста, с яркими голубыми глазами, одетая в строгую форму, штаны и пиджак. На вид она казалась статной и строгой, но как дело дошло до момента урока она оказалась безобидной. Саша с трудом пыталась расслышать слова учительницы, ведь в классе все шумели и внимание не обращали. Мысли были забиты о другом. О новой школе и как этот день будет проходить, ведь по расписанию у нее физкультура. Не то чтобы ей нельзя было заниматься ей, наверное даже полезно, но вот когда речь заходит о отжиманиях, то уже можно задуматься о том, что ей можно а что выполнить будет довольно трудно, порой будет таким испытанием, что преодолеть не сможет. — Сань, ты заучка что ли? — Голос одноклассницы выводит ее от мыслей и взгляд устремился на Оксану, которая даже за урок ничего не написала. По сути если всем не надо, это не значит, что и ей не нужно, за плохие оценки ее карали, высмеивали, поэтому любая тема от любого учителя была важна для нее. Темы учебы больная, ведь она не была отличницей как хотел ее отец, поэтому за отметку ниже четверки она могла услышать кучу всего из раздела "какая ты плохая дочь". Но вот вроде она выросла, 10 класс, но все равно выходило так как захотят ее родители, поэтому когда у нее выпал шанс исправить это — она воспользовалась. Да и почему бы и нет? Не всю жизнь ей качевать в такой семье, где ссоры и неуважение к друг другу уже являются нормой. — Не совсем, просто ее тоже жалко, она старается объяснять пока другие...— Кучерявая от тетрадки глаз не сводит и выписывает всё с доски, но речь ее замедляется и даже в момент останавливается, когда слышит стук в дверь и уже знакомые карие глаза. Честно подумать она даже не ожидала появление Сони, ведь та опоздала и уже урок заканчивается. На вид кареглазая была не совсем опрятной, кофта была помята, штаны с белыми пятнами, которые оставлены мелом и лицо, красное от... слез? — Наталья Сергеевна, извините за опоздание, я проспала. — Волнение в голосе чувствуется, да и что тут скрывать, та впервые так сильно волнуется, хотя опаздывает она зачастую. Взгляд не хочет поднимать на одноклассников, которые уже придельно ее осмотрели, только Лейла, сидевшая за предпоследней партой улыбалась нелепо. — Проходи, Кульгавая, но это был последний раз, сегодня иду к вашему классному руководителю, — Наталья Сергеевна пытается как то пригрозить, прекрасно зная, что на Соню ничего не подействует. Разве что это дойдёт до мамы, будут крики и оры, но это уже привычная обстановка, которую она давно не боится. Карие глаза начинают метаться по классу, в горле ком встает, состояние странное. Саша глазами цепляется за Соню, такую усталую что ли, хмурится, чуть сжимая ручку, но следит за той, пытаясь ответить на свой вопрос лишь по ее виду. Голова предательски кружится и шум в классе мешается в одну кашу, в голове мелькают слова, то быстро, то медленно. Софья делает шаг, от чего ноги трястись начинают, сама понимает, что сейчас на нее весь класс смотреть будет, не хватало ей еще опозориться. Поэтому сдержаться пытается и идет к месту, где ее уже Ключевская встречает. — Ты как? Неважно выглядишь, во сне химичка мозги тоже проела? — Соседка усмехается, но сама задумывается, что с Соней что то не так. Да она отстранённая, временами холодная, но в ей есть та капля живых эмоций и радости, красивой улыбки и добрых глаз. А сегодня по одному виду понятно — У Кульгавой проблемы. — Всё в порядке. — Ложь. Самой себе тоже врет, думая, что все накрутки ее мыслей. Безусловно понимая, что как бы не пытавшись обмануть подругу — она не обманет себя. Лейла плечами жмет и улыбается, будто эта улыбка поддержка, но без слов. Лишней болтовни Соня не любит, поэтому вытягивать из нее будет ниточку из клубка она не хотела, давить сейчас не стоит, прекрасно видя состояние подруги она бы только усугубила все. Звонок яркий, будто барабан раздается, урок кончается и учительница поспешно покидает кабинет. Соня в классе была приоритетом, с ней дружили почти все, тянулись к ней, спрашивали советы и брали в любые компании, только вот шумиху вокруг себя она не особо любила. Статус безусловно хороший, ведь всегда полезно когда кругом у тебя друзья, но друзья ли они? Выгода личная в том, что Соня была довольно серьёзной девушкой, могла постоять за себя и за других, была справедливой и сильной, вступала в драки, особенно в прошлом году. Но все это было по делу, всегда, она не могла просто поднять руку на неповинного человека. Но этот год поменял в ней ту шуструю девочку, которая так охотно искала приключения на одно место. У парты скапливается народ, точнее пара знакомых лиц, которые волновались за подружку и уже спешили предложить идею. Владлина на парту садится и зажигалку достает из кармана, крутя ее. — Может до туалета? — Влада взглядом проходится по девочкам, слыша их согласие и кивки, а после останавливается на Соне, которая будто провалилась в другое измерение. — Нет, давайте без меня. — Если бы она выкурила сигарету она бы точно купалась в своей блевотине. Тошнота и так повисла в ее организме с самого утра, от чего не тянуло даже к самому привычному заданию — курить. Оксана с Сашей подлетают к месту, точнее Оксана активно ведет кучерявую за собой, будто песика на поводке. Вчера выдался день не самый лучший, но он отличался от других первых дней в школах. Ведь тут ее не трогали, не тыкали пальцем а просто шептались за спиной и кажется, что они не так уж и плохо настроены, это было видно по тому, что к ней хотя бы тянулись. Оксана ей понравилась, но моментами хотелось ей заткнуть рот чем нибудь, она говорила, говорила, и еще раз говорила, без остановки, даже воздух не набирала, будто в ее легких его полно. И говорила она обо всем и всех, решив, что Саше нужно познакомиться со всеми по ближе она и потянула в знакомую вчерашнюю компанию Сашу. — Мы с вами, да, Саш? — Оксана руку чужую чуть поднимает и видит удивлённых взгляд одноклассниц, явно говоря о том, что лучше бы Окс сидела и молчала. Владлина уже вот вот хотела сказать что то, по всей видимости не совсем хорошее, но ее перебила Абдиева, которая махнула рукой к выходу. — Пошлите в раздевалку, там покурим, иначе мы не успеем даже переодеться. — Поэтому все следом покидают кабинет, шумно обсуждая свое. Лишь Соня с Сашей не были причастны к сплетням их одноклассниц, иногда поглядывали друг на друга, совершенно случайно пересекались взглядами. Ведь даже находясь в тишине с друг другом можно понять то, что хотят донести, будто читая мысли друг друга и высказывания. Раздевалка была забита приторным запахом, вперемешку с духами и сигаретами, от чего Крючкова нос чуть морщит. Девочки уже во всю разговаривают и переодеваются, ничего не стесняясь. А вот Саше есть чего стесняться и скрывать, у нее есть рука, точнее нет руки, простая железка из-за которой проблем целая гора. Крючкова надеялась, что на неё не посмотрят, ведь событие если бы они увидели ее руку она уже знала. Всё по сценарию и кругу ада, которое как клеймо с самого детства за ней. — Нихуя у тебя сиськи. — Голос Оксана подает, смотря на Григорьеву красную, будто ту паром горячим ошпарели, но она держалась, прямо как солдатик и не подавала виду смущениям, поэтому продолжила натягивать на себя футболку. — Ты уже на других засматриваешься, забыла, что у тебя Лейла есть? — Женя смеется вместе с Владой и Ангелиной. Они уже поставили цель свести их между собой, ведь те неплохо смотрелись и ладили. — Ладно, я не против брака втроем. — Лейла уже садится на место рядом с Оксаной, у которой глаза наигранно расширяются и та изображает шок. — Ты же не против, любимая? — В России многожёнство запрещено. — Разговор Кульгавая ловко подхватывает и чуть улыбается, глазки сверкают и нет той утренней грусти и кома в горле. С ними будто по другому, по родному, ведь каждый смешок и каждые яркие глаза вызывали ту долю счастья и не делали из Сони солдатика. Саша лишь за картиной милой наблюдала, иногда чуть посмеиваясь, но все таки дело дошло до момента, когда ей придется снять кофту. С горем пополам голубоглазая хватается за край и стягивает вверх, полностью оголяя руки, ведь на ней была футболка с открытым видом на протез. Глаза прикрывает и молится фиг знает кому, но лишь бы не словить смех или ядкие слова из уст милых на вид одноклассниц. — Сань, да ты ещё робот оказывается.— Не сдержавшись от смеха, Владлина тыкает прямо на жалкое место, прямо на то, что хотелось просто вырезать вместе с ней, вырезать себя из жизни. — Нихуя, киборг прям. — Улавливает Роксана, мутная девочка, как ей сказала Оксана и просила ее держаться от нее подальше. Она уже была наслышана о ее поступках, та была не совсем мирной, устраивала скандалы, ссоры и драки, насмехалась над многими и не особо ладила с классом, но была все таки.Видимо далеко держаться она уже не сможет, ведь ту буквально тыкнули в лужу, показали опять, и напомнили о ее особенности. За этим всем, с каплей осуждений за своих же одноклассниц наблюдали Соня, Лейла и Оксана, те и голоса не подавали, лишь крутили в голове мысли, будто пластинку с музыкой, с плохой музыкой. Кучерявая стыдливо взгляд бросает на кофту, которая уже лежала на лавочке и вмиг выбегает из раздевалки с дрожащими руками и кофтой, которая прикрывала глянцевую руку. «Нет, нет, нет, нет...» — Мысленно себе повторяет, пытаясь забыть все взгляды, прикованные к ее руке, слова и смешки, которые ядом по ране скользили, давая очень жгучую боль. Она не хотела опять быть на одном месте, быть загнанной в угол окруженной толпой обидчиков, ей не хотелось слушать все эти высказывания, ведь она их уже выучила за свои 17 лет наизусть. Мигом забегает в туалет и садится на болкончик рядом, поднимая голову к верху, закрывая глаза и пытаясь восстановить свое дыхание, которое под откос давалось. Ненависть к себе будто заново пожирала ее, ненависть за все, за свою внешность и тело, которое было ужасным мягко говоря, каждый второй твердил об этом, что все слова чужих людей вошли в голову со словом правда. «Чужим виднее», хотя эту фразу так отталкивала ее мать, говоря, что ее любимая Сашенька красивая как и все, просто особедная, а быть особенной разве плохо? Ужасно плохо, ведь та самая «особенность» не говорила о хороших чертах, а вовсе тыкала в самое некрасивое. «Ты никогда не виновата в этом, ты родилась такой» — Мама самый главный стимул жизни, все слова, сказанные ей были как пластырь на рану, будто перекрывая внутреннее кровотечение. И ее мнение раздвоилось, с одной стороны мама твердила о хорошем, а с другой люди осуждали и насмехались, но разве любая мать могла бы назвать своего ребенка уродцем? Стоило только принять тот факт, что не дано Саше иметь что то красивое в себе, она родилась гадким утенком и будет им до конца жизни. — Саш? — Уже правда знакомый голос окликает девушку выводя из мыслей, тягущих ее в самый низ. Она ее спаситель во второй раз. — Всё хорошо? Кивок одобрительный получает и в карман лезет, нервно выискивая что то нужное в этот момент, что могло бы сблизить их. Крючкова с интересом наблюдает за Соней а после в руках замечает пачку помятых сигарет и чудную улыбку, что показалось ей довольно милой. — Будешь? У меня правда последняя осталась, ты же не брезгливая? — И зажигает сигарету протягивая ее к своим губам, заполняя неприятное чувство внутри приятным, действительно нужным для нее, удаляя жажду. Саша запах вишневых сигарет улавливает и на Соню смотрит внимательно, а потом из чужих рук сигарету берет и к губам своим тянет, занося в свой организм никотин, медленно затягивается и чуть кашляет. Ведь опыт не имела. Запах приятных вишневых сигарет помещение заполняет, которые уже пропитывают одежду Сашину, нанося этот запах будто след, который ей оставит Соня на время.