Правильный хаос

      Не то чтобы он хотел его или секса с ним, секса впринципе, но он доволен сейчас, даже когда уголки губ режет болью, а на языке - горячая солоно-горькая, малоприятная тяжесть. Он доволен, потому что продолжать терпеть этого мудака было невыносимо, его психозы, сменяющиеся чеширской улыбкой, бесконечный поток слов с его стороны постоянно, просто постоянно.       Хаос внутри его головы - это одно, это неприятно и неправильно. Хаос на этой постели сейчас, со смятыми простынями, раскиданными подушками, сбитым в угол одеялом, взмокшим, скулящим от его рта на давно твёрдом, истекающем от уже болезненного желания члене - куда лучше.       Ярх необразованный, жутко горделивый, невероятно шумный, но будет ложью сказать, что он не может быть симпатичен. У него красивое тело, крепкое, мясистое - ничего лишнего, хотя, волос на голове, наверное, хотелось бы побольше. Его необразованность и наивность умиляют, да и в конце концов, у него просто крайне симпатичное для демона лицо.       - Прекрати это... - хнычет скуляще, Ракшор поднимает на демона взгляд.       Он взмокший весь, смотрит в ответ мокрыми от слёз глазами, раскрасневшийся, дышит тяжело, острыми клыками терзает губы, крепкая грудь вздымается тяжело, дрожаще. Да... Симпатичный мальчик...       Его бы эти искусанные губы растянуть на члене, запихать по самые гланды, заставляя давиться слюнями и спермой, любоваться слезами на раскрасневшемся лице, слушать этот глухой скулёж. Или повернуть, заставить задрать крепкий зад повыше и засадить до упора прямо под самый крохотный хвостик, держать за рога над подушкой и пусть воет на весь чёртов Дит.       Ах, мечты...       - Убери руку. - повторяет дрожаще мальчишка и Ракшор расплывается в мягкой, такой двусмысленной, но лёгкой улыбке.       Он не убирает руки с его члена, но перебирается выше, долго, задумчиво рассматривает залитое краской лицо, когтистыми пальцами стальной руки ведя по дрожаще вздымающейся груди.       - Разве ты один сегодня можешь получать удовольствие? - интересуется он, бретёр шипит шумно, когда он проводит ладонью по его члену. - Не честно.       - Ты сам сказал, у тебя ни члена, ни дырки... - замечает он обиженно и тихо, пытаясь толкнуться в изящную бледную ладонь.       - Разве получить удовольствие можно только так? - интересуется ангел, осторожно царапает его грудь, скулящий вздох срывается с искусанных губ.       Бесспорно, Люцифер хорошо натренировал мальчишку красиво выглядеть, красиво звучать в постели. Ракшор выдыхает. Чужие пальцы зарываются в перья, клыкастая пасть осторожно опускается к его шее, по тонкой коже ведёт за ухо, мокро опускается язком. Пальцы ослабляют хватку, медленно ведут от снования к головке чужого члена, свободная рука бретёра стискивает и без того смятую простынь, острые клыки сжимаются на хрящике, горячий язык странным противно-похабным ощущением лезет в ухо.       - Какой догадливый мальчик... - пытается усмехнуться, но послушно наклоняет голову, шумно дыша, стальными пальцами стискивая упругое мясо чужой груди.       Чужая свободная ладонь стискивает грубо его талию. Если бы не металл, вероятно, это возымело бы эффект, но даже так Ракшор вспоминает о чужом неудовлетворённом возбуждении.       Он надрачивает плавно, тяжело дыша под жаром когтистых пальцев, мокрого языка, острых клыков и пересохших от тяжёлого дыхания губ, распаляющих необычно.       Пальцы пачкает горячим, мокрым, противно вязким, на плече сжимаются острые клыки, в перьях - когтистые пальцы, внизу живота от глухого рычания на плече, от сладкого тянущего чувства на спине, от ощущения горячей плоти под пальцами, вида крови, белёсого семени на ней, взрывается ощущением сладкого, мокрого жара.       Эйфория наполняет тело приятной усталостью, на плечо прохладой ложатся сквозняки просторной спальни, сползшая с крыла ладонь укладывает голову на крепкое плечо.       - Ты, помнится, меня ненавидел... - замечает лениво ангел, укладываясь удобнее, кровь со следов собственных когтей по серой коже размазывает узорами бретёру незнакомыми.       - Пока ты не гадишь мне под дверь, я готов обговорить условия перемирия. - отзывается он.       - Неплохо, не думал, что ты знаешь такие слова. - усмехается Ракшор лениво, зябко поджав к спине крыло. - И какие условия?       - Регулярный секс, Визары прекращают воспринимают Бретёров как мусор. Тебе стоит считаться со мной, придурок. - отзывается он и Ракшор смеётся. Громко, искреннее, тем жутким, глубоким смехом.       - Ты себя слышишь, мальчик? Как я, по твоему, должен заставить целый легион перестать плеваться на челядь!? - его роняют резко на постель и ангел шипит, приподнимаясь, чтобы не придавить крыло, усмехается, снизу вверх глядя в полные гнева золотые глаза. - Не принимай на свой счёт, хотя, пожалуй, стоило бы... Ты был его правой рукой до самого конца, пришёл к этому сам и сейчас остаёшься одной из самых влиятельных фигур Дита... В какой-то мере это достойно уважения... - он дёргает бровью, когтистыми стальными пальцами обводит овал симпатичного лица. - Но что я получу взамен?       - Время и место, где сможешь спрятаться от него. - не отстраняясь от его руки, глядя в глаза. - От всех них.       Ракшор под этим взглядом замирает, слова его гулом отдаются в голове и сердце падает куда-то вниз.