Обратная сторона медали или Женитьба Смолокурова

В церкви было душно. Певчие, несколько служек, тянули положенные песнопения. Остро пахло ладаном. - Венчается раба божья Анастасия рабу божьему Тарасу. – нараспев глубоким басом вел венчание отец Николай. Анастасии с самого начала не хотелось пышных торжеств. И Смолокуров был рад угодить такому ее капризу. Но, как ни странно, даже самых близких людей, кого нельзя было бы не пригласить, набралось некоторое количество. И сейчас гости занимали в церкви практически всё возможное пространство. Анастасия наотрез отказалась венчаться в каком-нибудь большом, значительном храме. И они выбрали эту церквушку, показавшуюся какой-то особенно душевной. Да и местный священник, отец Николай, оказался шапочно знаком со Смолокуровым. - Во имя отца и сына, и святого духа. Аминь. Аминь. Неужели это она? Стоит здесь в прекрасном свадебном платье. Неужели это она? Никогда не помышлявшая о замужестве. И вдруг. Венчается. Выходит замуж. Неужели это она? Замирает, касаясь его руки, надевая кольцо. Неужели это она? Наверно, это уже другая она. Но важно не это. Важно то, что она сейчас оглушающе счастлива. - Во имя отца и сына, и святого духа. Аминь. Аминь. Неужели это происходит? Здесь, в церкви. На его пальце кольцо. Неужели это происходит? Странно даже представить, как он этого ждал. Неужели это происходит? И он ли это связывает свою жизнь с единственной женщиной. И ни одна другая ему не нужна. Ни сейчас, ни когда бы то ни было еще. Неужели это происходит? Да, это он. И то, что происходит здесь и сейчас, делает его невыносимо счастливым. - Во имя отца и сына, и святого духа. Аминь. В глубоких сумерках коляска принесла молодоженов к дому. Тарас легко подхватил Анастасию на руки. Сейчас ему горы были по плечу и море по колено. Он стремительно вошел в дверь, предусмотрительно распахнутую перед ними местным дворником. Почти взлетел по лестнице к их квартире. Ворвался в неожиданно распахнувшуюся перед ними дверь, даже не задумываясь, от чего та распахнулась. Опустил свою драгоценную ношу. Обхватил Настино лицо руками, прижался к ее губам в страстном поцелуе. И услышал деликатное покашливание за спиной. - Арина? – хором выдохнули Тарас с Анастасией. - А ты… что тут? – Смолокуров привычно чуть отодвинулся от Насти, совершенно позабыв на какой-то момент, что он отныне ее муж. И имеет теперь полное право стоять рядом, держать за руку, обнимать и целовать. - Так это… квартиру готовила. – потупив глаза, отозвалась горничная. Она тоже прекрасно понимала, что здесь и сейчас она совершенно лишняя. – Вещи ваши в путешествие собирала. У вас же поезд завтра с утра. Когда ж еще собирать-то… Да и барышне с платьем помочь бы надо… - О, да. – неожиданно кивнула Анастасия. – С платьем… точно надо… - Поди сами бы не справились. – едва слышно буркнул Тарас, но перечить не стал. Коли она и так уже здесь – пускай помогает, раз надо. Упав в кресло, он смотрел, как засуетилась Арина, увлекая Настю в спальню. В приоткрытую дверь он слышал их возню – шелест платья, тихие смешки и еще более тихие реплики. «Еще прическа» - в какой-то момент послышался ему Настин голос. Он не прислушивался к словам. Он пытался представить, что вот это отныне будет частью его жизни. Его любимая женщина будет по вечерам неспешно раздеваться в их спальне, расчесывать волосы. Он будет ей помогать справляться с корсетом. Он будет целовать ее плечи, ее шею. Да, в конце концов, он сам что ли не справится с этим чёртовым платьем? Чего ради он сидит здесь и ждет? Оставшись в штанах и нижней рубашке, он тихо, но уверенно, встал босыми ногами на пороге их спальни. Настя, одетая лишь в корсет и нижние юбки, сидела на стуле у туалетного столика. Арина расчесывала ее волосы. Анастасия поймала в зеркале взгляд Тараса. Улыбнулась ему и смущенно отвела глаза. - Давайте еще с обувью помогу. – предложила Арина, откладывая щетку для волос. - Ну, уж это сами как-нибудь осилим. – отозвался от двери Смолокуров. Арина едва не подпрыгнула на месте, словно и забыла, что он вообще здесь находится. Она посмотрела на залившуюся краской Анастасию и вдруг заспешила прочь. - Я завтра утром приеду. Разбудить. Собраться. – сумбурно пробубнила она, покидая их спальню и квартиру в целом. - Разувал уже как-то, помнится. – Смолокуров дождался, пока за Ариной закроется дверь. Уверенно подошел к Анастасии и опустился на пол, к ее ногам. – Поди, и второй раз справлюсь. Анастасия не успела и слова сказать, как его крепкие теплые руки уверенно скользнули по ее ноге под нижними юбками. Не поднимая головы, Тарас старательно расстегивал ее ботиночки. Один, потом второй. Его руки снова заскользили по ее ногам, чуть выше, к коленям. Он поднял глаза и встретился со взглядом ее широко распахнутых глаз. Он замер, потерялся, потонул в этом взгляде. Настя легко коснулась его щеки. Взявшись за руки, они встали. - Давай помогу с корсетом. – неожиданно охрипшим голосом тихо сказал Смолокуров. Его руки уверенно легли на Настину талию и заскользили, помогая освободиться от корсета. Следом к ее ногам упали и нижние юбки. Он опустил глаза, скользя пальцами по тончайшей ткани нижней рубашки. Его рука коснулась ее обнаженного плеча, где виднелся тонкий длинный шрам, оставленный несколько месяцев назад ножом преступника, которого он тогда же и застрелил. Он наклонился, коснулся губами этого шрама. Услышал Настин вздох. Ее пальцы легко коснулись его шеи, скользнули по плечам. Тарас выпрямился, стянул с себя рубаху, почувствовал, как ее ладони легли на его обнаженную грудь. Он резко обнял Настю, притянул к себе, прижался к ней, впервые чувствуя ее тело под тонкой тканью нижней рубашки. Он склонился к ее губам, но не поцеловал. – Ты… боишься? – тихо шепнул он. Голос все еще предательски хрипел. - С тобой – не боюсь. Ничего. – еле слышно выдохнула она, еще сильнее прижимаясь к нему всем телом. Смолокуров легко коснулся поцелуем ее губ и вдруг подхватил на руки свою драгоценную ношу, увлекая ее на супружескую постель. PS - И больше никаких расследований. – категорично заявил Смолокуров. Мерно стучали колеса поезда, за окном мелькали деревья и поля. Они полулежали в своем купе, тесно прижавшись друг к другу, переплетя руки. Поезд нес их в свадебное путешествие. На юг. В Крым. - Как? Совсем никаких? – жалостливо спросила Анастасия, поворачивая к мужу лицо с умоляющими глазами, сильнее сжимая пальцами его руку. – Совсем-совсем? Но так же не получится. Я же все-таки нынче служащая полиции. - Ну… ладно… - Смолокуров тряхнул головой. Да-да, господа, его жена могла вить из него веревки просто одним взглядом. – Расследования – пусть, но никаких погонь, засад, арестов. Одним словом, ничего, где ты подвергалась бы опасности. Тебя и так уже топили, травили, похищали… - Никаких опасностей! – клятвенно пообещала Анастасия, широко улыбаясь. - Ох, что-то верится с трудом… - Тарас покачал головой, целуя руку жены. Они какое-то время молчали, думая каждый о своем. Анастасия вдруг заерзала, прижимаясь к мужу еще теснее. - Я вот подумала. – сказала она, вроде бы ни к кому не обращаясь, и даже отвернула голову к окну. – Интересно, а в гостинице можно будет заказать ужин в номер? - И завтрак. – в тон ей ответил Смолокуров. Они переглянулись. Смолокуров притянул жену к себе, впиваясь в ее губы страстным поцелуем. Его руки заскользили по ее спине. - Ну, не здесь же… - Анастасия, впрочем, не сопротивлялась вопреки своим словам. - Это почему же? Вот сейчас дверь запрем… Но этого сделать они не успели. В дверь купе настойчиво постучали. - Войдите! – крикнул Смолокуров, когда они сели, быстро поправив одежду. Дверь открылась. На пороге стоял проводник. - Добрый день, господа! Прошу прощения за беспокойство. Мне сказали, что вы из полиции. – лицо проводника выражало полное спокойствие, но руки нервно подрагивали - Пристав Смолокуров. – привычно представился Тарас. – Чем могу помочь? - Очень рад… - как-то глупо кивнул проводник. – У нас тут, изволите ли знать, труп… PPS В час, когда большая часть постояльцев гостиницы уходила на прогулки, горничная привычно начинала уборку. Она стучала в дверь и, не получая ответа, заходила в номер, открывая своим ключом. Вытереть пыль, подмести, убрать посуду, если таковая имелась, навести порядок. И так из номера в номер. Горничная подошла к очередной двери. В этом номере последние два дня она не убиралась вовсе. Постояльцы – молодая пара, заехавшая третьего дня – похоже совсем не выходили из номера. Позавчера ее отослали вовсе, сказав, что ничего не надо, и велев только в свое время принести обед и ужин в номер. Вчера в дневную смену она приносила им обед. Дверь тогда открыла красивая барышня в мужском атласном халате, надетом явно на голое тело. Она очень вежливо попросила побыстрее забрать посуду, оставшуюся от завтрака. А когда горничная уже уходила, из спальни раздался густой мужской голос: «Настя, ну что там так долго?» Барышня, пытаясь скрыт улыбку, покраснела. Молодожены из столицы – говорила про них обслуга, многозначительно перемигиваясь. В этот раз на стук горничной никто не ответил. «Ушли наконец» - подумала та, открывая дверь своим ключом. Ну, хоть уберется. В гостиной на столе стояла грязная посуда. Завтрак был вовсе недоеден. Горничная огляделась, пытаясь понять, с чего начать уборку. Одно из кресел у стола было испачкано кремом пирожного, что подавали на завтрак. Дело обычное, но повозиться придется. И тут горничная замерла, услышав откуда-то из спальни то ли вздох, то ли стон. Она резко повернулась и в распахнутую дверь увидела два обнаженных тела – мужское и женское, переплетенных, извивающихся на простынях. Они самозабвенно предавались любви, не видя и не слыша ничего вокруг. Зажав рот ладошкой, горничная неслышно попятилась к двери, стараясь ступать как можно тише.