Обратная сторона медали или Женитьба Смолокурова

Анастасия бросала косые взгляды на хозяина, медленно потягивая утренний кофе. В доме явно что-то происходило. Накануне вечером Михаил Фомич куда-то отлучался. И весьма надолго, поскольку ужинала Настя одна. И сегодня с самого утра хозяин был непривычно молчалив. Завтракал сосредоточенно, не отвлекаясь на беседы. И Маша тоже ходила какая-то странная. Анастасия (опять-таки – накануне вечером) попыталась о чем-то с ней заговорить, но горничная вдруг отрицательно замотала головой и приложила палец к губам, показывая Насте, что надо молчать. На все попытки вызнать хоть что-то, Маша отвечала, либо отрицательно качая головой, либо никак не реагировала вовсе. Но выражение лица у нее при этом было какое-то… значительное. Впрочем, не только это настораживало. «Дворецкий» носил сегодня с самого утра на бедре кобуру с пистолетом, даже не особо скрывая ее одеждой, чего Настя за ним не замечала до этого дня ни разу. И в доме еще явно появились люди. За все время своего пребывания здесь Анастасия кроме хозяина, его «дворецкого» и Маши видела еще пару слуг, подававших еду и прибирающихся в доме. По достаточно изысканно приготовленной еде она резонно предполагала, что был еще, как минимум, повар или повариха, но больше никого не видела. Со вчерашнего же вечера по саду разгуливали крепкие мужики. Анастасия насчитала троих. Появился ли кто-то еще – оставалось только догадываться. - Вы сегодня весьма задумчивы и… печальны. – решилась всё же Настя, отставляя чашку. – Что-то случилось? Она нарочно использовала слово «печальный», чтобы как-то завязать разговор, хотя назвать хозяина таковым было все же сложновато. Задумчивый – да. Молчаливый, даже непривычно молчаливый – да. Погруженный в свои мысли, но не печальный. Михаил Фомич странно посмотрел на нее. В глазах его не было ни прежней заинтересованности, ни странного полуотсутствующего выражение, которое у него появлялось, когда он начинал философствовать. На Настю смотрели ледяные глаза убийцы, пробиравшие ее ознобом едва ли не до костей. По-другому, она этот взгляд описать не смогла бы. Перед ней сидел сейчас холодный, бессердечный и безжалостный Фома Беспалый. - Придет время – узнаете. – коротко ответил ей хозяин после долгого молчания. О, да! Что-то происходило. Подробностей она, конечно, не смогла бы узнать ни при каких обстоятельствах, но абсолютно точно могла сказать – вчера Фома Беспалый начал новый раунд своей игры с приставом Смолокуровым. Как ни странно, началось все достаточно буднично. Примерно в обед «хвост» Смолокурова снова сменился. И этого «нового хмыря», как выражался Перетрухин, тут же взяли урядники. После этого Смолокуров мог свободно ехать в участок к Коврову, где его уже ждали и его люди, и люди самого Коврова, и те, которых подрядил помогать полковник Лисичкин. Еще раз сверившись и проинструктировав личный состав, все разошлись по отведенным им местам. Смолокурова с его людьми на условленном месте встретил человек Коврова в цивильном, следивший весь день за домом Аляпьева. - Со вчерашнего дня ничего не изменилось. – доложил тот. – Четверо патрулируют сад. Дважды приезжали какие-то люди, но быстро уезжали. - Что сам хозяин? Уехал уже? – достав из кармана часы, поинтересовался Смолокуров. - Никак нет. Дома. - Даже так? – пристав задумчиво покрутил в руках часы. – Собственной персоной меня встречать решил? Ну… что ж – встретимся. Чего бы не встретиться наконец? Встреча эта, конечно же, не сулила ничего хорошего. Уже наступили сумерки. Анастасия стояла у окна, наблюдая за садом. Еще утром, сразу после завтрака, горничная Маша, снова призывая Настю молчать, начала показывать ей что-то. - Не понимаю… - еле слышно выдохнула Анастасия, глядя на знаки, которые подавала ей горничная. Маша вздохнула и начала сначала, но значительно медленнее. - Так… сегодня… вечером? – пыталась догадываться Настя. Горничная в ответ утвердительно кивала или отрицательно мотала головой. – Там… в саду… пойду на прогулку? Нет? Но в саду? Да? Из сада сюда? Придет кто-то? Придет. Кто? Один человек? Много? Те люди, что охраняют сад? Нет? Мое… что мое? Мой жених?! – Анастасия зажала рот ладошкой, чтобы не издать лишнего громкого звука. Неужели ее попытки сообщить Тарасу что-то о себе наконец увенчались успехом? – Сегодня вечером сюда придет мой жених?! Маша энергично закивала и изобразила нечто, похожее на стрельбу из пистолета. Анастасия кивнула. Она, конечно же понимала, что Тарас придет сюда не чай пить. Ближе к полудню ее, ни много ни мало, заперли в комнате. Потом, уже позже, она слышала, как кто-то приезжал и уезжал. И вот сейчас Настя наблюдала за садом. За прошедшие сутки она успела точно изучить распорядок передвижения по саду тех троих. Впрочем, Анастасия немного сомневалась – трое их или четверо. Но главное сейчас было в том, что мимо ее окна один из них должен был проходить минут пятнадцать назад. И вдруг – никого. В сгущающихся сумерках видимость стремительно падала, но всё же. Неужели началось? Или наоборот – все уехали и ничего не начнется? Эту мысль Настя от себя гнала. Четверых, охранявших сад, они взяли, можно сказать, играючи. Тихо. Чисто. Ни звука. Потом урядники отправились ко входу для прислуги, про который рассказала Мария Петровна. Смолокуров же… Тарас стоял перед парадной дверью, заложив руки за спину. На его стук дверь пришел открывать «дворецкий» - сурового вида мужик средних лет. В том, что он выполнял роль дворецкого, пристав не сомневался, но выглядел он, скорее, как те четверо, которых тихонько убрали в саду. - Я к господину Аляпьеву. – Смолокуров кашлянул. – Пристав Смолокуров Тарас Петрович. Брови «дворецкого» дрогнули, но он отошел назад, жестом приглашая визитера войти. Смолокуров вошел в дом и сделал шаг в сторону, наблюдая, как «дворецкий» закрывает дверь. - А теперь тихо. – скомандовал Тарас, молниеносно приставляя дуло пистолета к виску «дворецкого». Пистолет, конечно же, был предусмотрительно зажат в руке, которую он держал за спиной. – И без глупостей. Веди меня к Насте. «Дворецкий» молча кивнул, но не успели они сделать и двух шагов, как он умело перехватил руку пристава, сжимавшую пистолет. Грянул выстрел. Анастасия всё еще вглядывалась в темноту за окном, пытаясь разглядеть там хоть какое-то движение. Как они пойдут? Если им удалось тихо убрать всех охранников, то они должны бы зайти теперь с заднего хода, который обычно использовала прислуга. Но там они, несомненно, на кого-нибудь наткнутся. Или они попытаются проникнуть через окно? Ведь не могли же на всех окнах первого этажа, как на ее окне, стоять решетки? Или могли? Анастасия вдруг поняла, что не обратила внимание – были ли в столовой решетки на окнах. В библиотеке вот точно были. Или они…? Настя не успела додумать еще один вариант возможного проникновения полиции в дом, поскольку в этот момент она услышала стук в дверь. Кто еще приехал в такое время? Впрочем, она не знала, и кто приезжал раньше. И вдруг раздался звук выстрела. Через минуту еще один. И еще. Буквально еще через минуту в замочной скважине щелкнул ключ. Дверь в комнату Анастасии без стука распахнулась. На пороге стоял Михаил Фомич с пистолетом в руках. Впрочем, нет. Перед ней снова стоял Фома Беспалый. Он бесцеремонно схватил Настю за руку и молча потащил за собой в библиотеку. От внезапного толчка палец дрогнул и Смолокуров выстрелил. Пуля ушла куда-то в потолок. Оттолкнув от себя «дворецкого», Тарас бросился за ближайшую колонну, поддерживавшую высокий потолок холла. Он не сомневался, что у его оппонента тоже было оружие, и подставлять себя под пули в его планы не входило. «Дворецкий» действительно выстрелил вслед приставу и через мгновенье оказался за другой колонной. Смолокуров выстрелил в ответ и прислушался. В глубине дома послышались какие-то звуки – шаги, хлопанье дверей. Откуда-то со стороны, противоположной входу, раздался еще один выстрел. Пуля отрекошетила от колонны, за которой прятался «дворецкий», заставив того сменить позицию и немного открыться Смолокурову. Еще один выстрел. И еще. «Дворецкий» схватился за бедро и осел на пол. - Вы же не думали, что он меня здесь бросит? – с некой долей торжества бросила хозяину Анастасия, когда он грубо толкнул ее в кресло. - Вы же не думали, что я отдам вас ему живой? – холодно ответил Фома Беспалый, занимая место за креслом, в котором сидела Анастасия, и играя пистолетом в опасной близости от ее виска. Ухов держал на прицеле одного из слуг, которые попались им на пути через задний ход. Раненый «дворецкий» был уже скручен и находился под охраной одного из урядников. - Что там? – Смолокуров кивнул на дверь в конце коридора. - Библиотека. – едва слышно ответил слуга. Вот он был настоящим слугой, а не одним из шайки Фомы Беспалого. У парня трясся подбородок и подгибались от страха ноги. - Ну, что-то мне кажется, что нам сюда. – больше не таясь покачал головой пристав. - Тарас Петрович, будьте любезны войти без оружия. – послышался вдруг голос из-за двери библиотеки. – Тут ведь у меня Анастасия Андреевна в гостях. Не ровен час – пострадает. А люди ваши пусть пока за дверью потопчутся. Не за чем им на улицу выходить. Смолокуров кивнул Ухову в противоположную от библиотеки сторону и изобразил рукой некий маневр, означающий, пожалуй, нечто вроде «заходи с тыла». Василий понимающе кивнул и тихонько потащил за собой слугу. Сам Тарас, откашлявшись дабы заглушить шаги Ухова, спокойно вошел в дверь библиотеки. Дверь открылась, и на пороге библиотеки показался Тарас. Его руки были подняты. Он бросил отчаянный взгляд на Настю, замершую в кресле. - Я же просил. Без оружия. – Фома Беспалый кивнул на пистолет, болтающийся на пальце Смолокурова, и демонстративно направил дуло на Анастасию. – Бросайте. Пристав медленно наклонился, положил пистолет на пол и толкнул его ногой в сторону Фомы с Анастасией. За дверью послышалось странное шарканье. - Я вроде бы просил ваших людей остаться на месте? – брови Фомы недоумевающе взлетели вверх. - Да их там двое всего. – пожал плечами Смолокуров. – И слуга ваш. Должно быть, его отпустили. За дверью все затихло. - Откройте дверь. – Фома махнул рукой с зажатым в ней пистолетом. – Я должен убедиться, что их там двое. Он чуть сдвинулся (пистолет, впрочем, он продолжал держать наведенным на Настю), чтобы в открывшуюся дверь стало видно коридор с застывшими там двумя урядниками. - Ладно, закрывайте. – кивнул он. – Теперь можно и поговорить. Можете присесть. Он указал на один из стульев. Тарас медленно сел: - Присяду. Отчего ж не присесть-то? Может, и вы присядете? И поговорим тогда. - Я, с вашего позволения, останусь стоять здесь. – на какой-то момент в лице Фомы что-то изменилось. – Впрочем, без вашего позволения я тоже останусь тут стоять. Анастасия чуть скосила глаза, удивляясь – уж не Михаил ли Фомич решил разговаривать со Смолокуровым вместо Фомы Беспалого. Но нет – показалось. Или не показалось, но Михаил Фомич изволил показаться лишь на мгновенье, потому что сейчас у хозяина дома было все тоже холодное лицо убийцы. - Настя. – Тарас изо всей силы старался, чтобы голос не дрожал. – Ты… как себя чувствуешь? - Все хорошо. – коротко кивнула в ответ Анастасия. Пристав начал приподниматься, и даже протянул руку в сторону Насти. Сейчас больше всего хотелось ее обнять, прижать к себе и больше не отпускать. - Но-но! – повел дулом пистолета Фома. – Сидите, пристав. Приближаться я вам не разрешал. Смолокуров послушно откинулся на спинку стула: - Ну? И что дальше? - Думаете, что обыграли меня? – презрительно прищурился хозяин. - Отчего же? – пожал плечами Тарас. – Нет, я, несомненно, добился определенных… успехов, скажем так. Нашел вот ваш дом, например. Но… мне кажется, что это вы нынче в выигрыше. У вас моя невеста и я сам тоже. Сидим здесь, безоружные. Что-то я в такой ситуации не чувствую себя… победителем. - Хм… А вы, оказывается, тоже складно говорить умеете. – недобро усмехнулся Фома. – А я-то думал – только стрелять да руки крутить. Еще удивлялся, что такая барышня, как Анастасия Андреевна, нашла в таком, как вы. - Неужели вы думаете, что хоть что-то о нас знаете? – Анастасия вдруг повернулась к нему лицом, пристально посмотрела в глаза. – Вот я о вас за эти дни многое узнала. А что вы о нас знаете? Смолокуров удивленно посмотрел на Настю. Он даже не предполагал, что она пыталась вызвать на разговор Михаила Фомича. - Да мне, собственно, особо и знать про вас ничего не надо. Вы же все равно живыми отсюда не уйдете. Вот и весь сказ. – но ответил ей все же Фома Беспалый. Анастасия и раньше понимала, что тут не идет речь о раздвоении личности. Здесь просто один и тот же человек играл две роли. И ей хотелось надеяться, что она сможет подтолкнуть его к очередной смене роли и тем самым как-то переломить ход событий. Увы, разговаривать с Фомой Беспалым было бесполезно. - Так чего же ждете? – Смолокуров склонил голову на бок. Ох, непрост был хозяин дома. Давно уже можно было выпустить две пули из пистолета, если бы его целью было просто убить их двоих. И всё. Но он чего-то тянул. Нет, были, конечно, еще урядники, от которых потом тоже пришлось бы отстреливаться. И тут Тараса осенило – у Фомы Беспалого просто не было плана на такой случай. Он предполагал совершенно другие обстоятельства. И именно в этом был их шанс. - А вы, Тарас Петрович, никак на тот свет торопитесь? Прощения и искупления ищете? Хоть бы невесту свою пожалели бы… - А я вообще никуда не тороплюсь. И не ищу ничего. Всё, что искал – нашел вот уже. – Смолокуров скользнул взглядом в сторону Насти. – Жениться вот, правда, торопился. В комнате повисла напряженная пауза. Анастасия судорожно прокручивала в мозгу, что бы еще такое можно было бы сказать, чтобы вызвать Михаила Фомича на дискуссию. Смолокуров выжидающе замер. - Никто никуда не торопится. – начала всё же Анастасия. – Михаил Фомич, вам не кажется, что… Но она не успела даже закончить фразу, поскольку раздался резкий звук бьющегося стекла. После Смолокуров никак не мог решить – произошло все очень быстро или очень медленно. Вроде бы всё произошедшее заняло какие-то секунды, но он помнил всё до мельчайших подробностей, словно время замедлилось. Раздался резкий звук бьющегося стекла, за которым можно было и не разобрать звуки выстрелов. Стёкла сразу двух окон разлетелись на осколки и осыпались на пол. Фома Беспалый судорожно дернулся, направляя в сторону окон пистолет. Но еще один выстрел раздался с улицы. Разбилось еще какое-то стекло. Тарас бросился к Анастасии, но она уже была на полу и сосредоточенно смотрела на… пистолет Смолокурова, который к ней был гораздо ближе, чем к самому приставу. Фома дважды или трижды выстрелил в темноту за окном, приседая, стараясь спрятаться за какой-то мебелью и не быть мишенью, стоящей в освещенной комнате. С улицы снова выстрелили. Смолокуров отвлекся на секунду, обернувшись на звук распахнувшейся двери, а когда повернулся, Анастасия с его пистолетом в руках уже выпрямлялась во весь рост, направляя дуло на Фому Беспалого. - Не стрелять! – истошно закричал Тарас, тоже вскакивая на ноги. Хозяин дома перевел на них удивленный взгляд. Следом за взглядом в сторону Анастасии начал поворачиваться и его пистолет. Тарас кинулся к Анастасии, желая не то оттолкнуть, не то закрыть собой. Два выстрела грянули практически одновременно. Фома Беспалый рухнул на пол. Анастасия тоже. В комнате всё затихло и замерло. - Ты же раздавишь меня. – послышался сдавленный голос Насти. Тарас одновременно с выстрелом сбил ее с ног и придавил ее к полу, закрывая собой от следующей возможной перестрелки. Смолокуров повернул голову и встретился с ее взглядом. - Тарас Петрович. – тишину нарушил голос Перетрухина. - Цела? – Смолокуров помог Насте подняться на ноги, бегло осмотрел ее и резко прижал к себе, зарываясь лицом в ее волосы. Хотелось наговорить всякой ерунды о том, как он скучал, переживал, но все это могло подождать. – Что он там? – Тарас с трудом оторвался от Насти и повернулся к Перетрухину, стоящему над распластавшимся на полу Фомой. - Жить будет. – констатировал урядник, носком сапога отталкиваясь подальше пистолет, выпавший из руки хозяина дома. – Анастасия Андревна его в правое плечо ранила. – Перетрухин склонил голову набок, рассматривая преступника, который держал их в таком напряжении довольно продолжительное время. – И чего повалился? Не такая уж и рана… - Вяжи его, Филимон, хорош разговаривать. И в участок. – скомандовал Смолокуров. – А я к Коврову помчусь. У них там тоже, поди… работа кипит. - Куда? – не поняла Настя, но махнула рукой. – Ладно, по пути расскажешь. Подожди минутку, я с тобой! – крикнула она, выбегая из библиотеки. - Куда со мной? – всплеснул руками пристав. – Тебя сейчас домой отвезут… Впрочем, удивляться было особо нечему. Помнится, когда он вызволил Настю из лап Казимира, она тоже рванула вместе с ним арестовывать Шмелева. И только после ареста поехала домой. А потом… сколько они после этого не виделись? Смолокуров отмахнулся от этих мыслей, потому что Анастасия уже стояла в дверях библиотеки, держа в руках жакет и сумочку. - Только мой пистолет они забрали. – растерянно буркнула она, косясь на пистолет Смолокурова, который уже находился в кобуре на бедре пристава. - Обойдешься без пистолета. – махнул рукой Тарас, стремительно выходя прочь и увлекая ее за собой. – Под пули я тебя все равно не пущу. Как он ее туда не пустит, если сам-то полезет? Мелькнуло в голове Смолокурова. Ладно, с этим на месте разберемся. - Неужели всё? – Смолокуров проводил взглядом Ухова с Перетрухиным, выходивших последними из его кабинета, и по вернулся к Насте. К Коврову на подмогу они, фактически, не успели. Приехали, когда захват банды был уже закончен. Пристав Ковров сделал свое дело очень четко и профессионально. И помощи ему уже не требовалось. Они вместе приехали в Василеостровский участок, чтобы обменяться информацией. - Так вы уверены, что мне стоит отправиться с докладом к полковнику Лисичкину? – на всякий случай переспросил Нестор Федорович. – Или, может, все-таки сами? - Нет уж, Нестор Федорович. – отрицательно мотнул головой Смолокуров. – Езжайте, как решили. А я к Лисичкину завтра поеду. Ему сейчас было глубоко наплевать, кому Лисичкин даст повышение за поимку Фомы Беспалого и его банды. Сегодня вечером он намеревался более не отходить от Анастасии ни на шаг. - Вам виднее. – улыбнулся в усы пристав Ковров. – За сим прощаюсь. Анастасия Андреевна, был очень рад знакомству, хоть и произошло оно при таких… хм… странных обстоятельствах. Когда Нестор Федорович ушел, в кабинете тут же оказались Ухов с Перетрухиным. Сначала они наперебой делали комплименты храбрости Анастасии, рассказывали, как сильно за нее переживали, и как сейчас радовались удачному разрешению ситуации. Настя кивала, благодарила, улыбалась. Смолокуров нетерпеливо постукивал пальцами по столу. Наконец, устав ждать, когда его урядники наговорятся, он громко кашлянул, напоминая подчиненным о своем присутствии. Те тут же вытянулись по струнке, а получив от Тараса мелкие указания, наконец покинули кабинет, оставляя их с Анастасией наедине. Они долго смотрели в глаза друг другу, не двигаясь, не произнося ни слова. Тарас и рад был бы заговорить, но не знал, с чего начать. Столько вопросов, мыслей, чувств роилось сейчас в голове, но ни одно слово не ложилось на язык. Он уже почти решил, что все разговоры подождут, и шагнул к дивану. - Как ты меня нашел? – спросила наконец Анастасия. - Ну, это долгая история. – Тарас опустился на диван рядом с ней, потянулся к ее руке, накрыл своей. Если ей надо поговорить… Удивительно, но у него вдруг нашли и подходящие слова. – Во-первых, мы смогли найти урядника, который туда тебя увез. - Он… настоящий урядник? – она не сразу смогла сформулировать вопрос. Но Смолокуров понял, потому что они вместе переживали, что в полиции может работать человек Фомы Беспалого. - Самый настоящий. – кивнул пристав. - Знаешь, я чуть его не убила. – призналась Настя. – Уже почти у самого дома, когда поняла куда… точнее – к кому он меня привез. Хотела достать из сумочки пистолет и выстрелить. - И тогда я бы тебя мог искать значительно дольше. – Тарас не стал спрашивать, почему она не выстрелила. Ответ для него был очевиден. – Но нам еще Мария Петровна помогла очень. - Маша? – живо улыбнулась Настя. – Она хорошая, только ее напугали сильно. Мне так кажется… - Не поверишь, как я ее нашел. – улыбаясь, покачал головой Смолокуров. – Через купца Миронова. Она через его мальчишку записки твои передавала. - Удивительно. – растерянно покачала головой Настя. – Надо же как сложилось… - Ну, и твои письма, конечно. – усмехнулся после короткой паузы пристав. – Не знал, кстати, что ты так хорошо знаешь Петербург. - А я и не знаю. – смущенно улыбаясь, она пожала плечами. – В библиотеке я нашла прекрасную карту города. И не одну… - А что это было… в библиотеке с Фомой? – чуть насупил брови Тарас, вспоминая всё произошедшее. – Ты с ним договариваться что ли пыталась? Или внимание отвлекала? Что-то я не понял… - Как тебе объяснить… Он… он странный. – Настя потерла лоб, собираясь с мыслями. – В нем как будто два человека умещаются. - Он… того что ли? – Смолокуров покрутил у виска рукой с растопыренными пальцами. - Нет. Ну, то есть я сначала сама так подумала, что у него раздвоение личности. – уверенно заговорила Анастасия. – Но тут другое. У него… Я даже не знаю толком, как это объяснить. Я такую аналогию придумала, пока с ним общалась. Он, как медаль. То с одной стороны можно на него посмотреть, то с другой. И вроде медаль одна, а стороны разные. Но медаль ты можешь к себе повернуть любой стороной, а он эти свои стороны сам показывает, как ему удобно. - Что такие разные стороны? И при этом он… не чокнутый? – недоверчиво повел головой пристав. - Да, ты знаешь, ты видел Фому Беспалого. Холодный и совершенно беспринципный. – Настя передернула плечами, вспоминая каким взглядом тот одарил ее за завтраком. – А я больше общалась с Михаилом Фомичом. Он, если честно, тоже, конечно, беспринципный, но при этом очень философски настроенный, в любом вопросе может найти что-то, что можно обсудить и рассмотреть с разных сторон. А еще он самовлюбленный и какой-то… меланхоличный что ли. И Фома Беспалый человек действия. А Михаил Фомич – он больше… поговорить. Вот я и пыталась дать ему какую-нибудь философскую тему для рассуждения. Я думала, что так… с ним проще будет. Понимаешь? Тарас с сомнением покачал головой из стороны в сторону. Он вроде бы и понимал, а вроде бы и нет. С другой стороны, он и не разговаривал с Фомой Беспалым до этого дня ни разу. Тут, пожалуй, такого объяснения, что дала сейчас Настя, будет маловато. Смолокуров был уверен, что намекни он только сейчас, что не все понял, как она тут же пустится объяснять подробнее, приводить примеры, вспоминать. Да, вот именно – вспоминать. А надо ли оно ей сейчас? Пусть сама решает, когда захочет всё ему рассказать. С подробностями, примерами. И ему будет что ей подробно рассказать. Как его отец с Ариной ходили по полицейским участкам. Как он подумал, что к купцу Миронову снова затесался кто-то из банды Фомы, а оказалось, что там любовь. Даже о том, пожалуй, как рядился в женское платье, чтобы уйти от «хвоста». И у них на это будет много времени. Очень много. - Ты… завтра его допрашивать будешь? – осторожно поинтересовалась Анастасия, прерывая его размышления. И Тарас точно знал, каким будет ее следующий вопрос. Она захочет присутствовать. - Я? Допрашивать? – он отрицательно покачал головой. – Сильно сомневаюсь. Мне завтра с утра к Лисичкину на доклад ехать. А там, небось, и жандармерия объявится, мне до него и дотянутся не дадут. Может, оно и к лучшему, что не придется Смолокурову допрашивать этого, с двумя характерами. Поймали – и хорошо, а дальше пусть делают с ним, чего хотят. И вообще, у него свадьба скоро. Тарас покосился на Настю, пытаясь выискать в ее лице какие-нибудь намёки. А уместно ли сейчас свадьбу ладить? Всё-таки она была заложницей. Мало ли, что… - Тебе домой надо. Давай провожу. – сказал вдруг Смолокуров, но вместо того, чтобы встать с дивана потянулся и взял ее за вторую руку. Вот сейчас как раз можно было бы рассказать, как он переживал за нее, как рад ее видеть, но всё это были лишь пустые, ненужные слова. - Надо. – согласилась Анастасия, сжимая его руку в ответ. Глаза Тараса говорили ей всё лучше любых слов, в них она видела и боль, которую он пережил за эти дни, и радость, которую испытывал сейчас. И она тоже разделяла все эти чувства, но в эту минуту вдруг отчего-то оробела. – Да, дел надо успеть сделать много. У нас же… скоро свадьба… ты же… ты же на отменил? – краснея, тихонько спросила она. Смолокуров не выдержал, сгреб Настю в объятия, крепко прижал к себе, почувствовал, как ее голова прижалась к его плечу, облегченно вздохнул. - Я тебя спасал. – буркнул он. – Мне некогда отменять было…