Чужие руки

      — Что ж. — Антон стоит между Арсением и Ирой Горбачёвой, слегка волнуясь.       Чувствовать, как Арсений прижимается сзади и коварно пытается засунуть ему в рот свои пальцы, похихикивая, уже привычно. А вот самому быть руками, прижимаясь к такому желанному телу, и не сойти с ума…       — Ир, как я и говорил… Эм-м… Эта локация, — он разводит руки в стороны, — мы оказались… Точнее вы с Арсением оказались в супермаркете. — Антон поворачивается к Ире. — Ты покупатель, который пришёл… Пробить все эти товары на кассу. Арсений — кассир. Всё. Собственно… Как и…       — Как и в жизни. — Арсений усмехается и сцепляет руки за спиной, оставляя место для Антоновых рук.       — Как и в жизни. — Антон смущённо усмехается, заходя Арсению за спину. — Как и обещалось, у Арсения, — Антон просовывает руки в свободное пространство, — Ха! Чужие руки. Погнали!       Антон, мысленно благодаря Стаса за то, что тот дал добро играть подобное на всю страну, даже не вслушивается в разговор Арсения с Ирой, и берёт в руки первую попавшуюся упаковку. План был надёжен, как швейцарские часы. Напихать Арсению в рот всё, что под руку попадётся, чтобы тот понял, насколько плохая идея лезть пальцами в лицо, когда их нельзя обхватить губами, пройтись языком по подушечке, немного втянуть… Антон дёргает руками, открывая упаковку. Главное в этом деле не думать о лишнем, а то с Арсения станется пошутить про что-то, упирающееся в спину.       Горсть жирной сухой картошки отправляется в рот Арсению, и Антон внутренне ликует. Зал визжит, Арсений отплёвывается, Стас явно будет в восторге, просил ведь чуть прибавить фансервиса, а то фанаты по температуре начали приближаться к курице из морозилки. А то, что Арсений потом ему это припомнит, даже распаляет. Пока они на сцене, тот ничего не сделает, и Антон волен творить всё, что его душе угодно.       Ира, правда, тоже творит всё, что душе угодно, смахивая пальцем чипсовые крошки с лица Арсения. Такое в Антоновы планы не входило, поэтому он хватает ещё одну упаковку. На этот раз с кукурузными палочками. Он достаёт одну и поднимает на уровень Арсеньевского лица, надеясь на то, что тот потянется, чтобы её съесть, но план опять идёт куда-то не туда, и Арсений предлагает съесть её Ире, да так, чтобы они одновременно откусили крохотную палочку с двух сторон. Антон в рот ебал такие предложения. Он разворачивает палочку, поднося её ближе к Арсеньевскому лицу с явным намёком. Зал точно будет в восторге от того, как он обхватит её своими губами, разумеется, представляя на месте палочки Антонов член…       Антон давится воздухом и сжимает кукурузную палочку так сильно, что она превращается в крошки, когда Арсений касается пальцами его члена. Зал смеётся, Арсений невозмутимо продолжает отыгрывать сценку, и у Антона на секунду даже проскальзывает надежда, что это было случайно, но руки Арсений не поднимает к пояснице, где обычно они находятся, а продолжает дразняще пробегаться по члену пальцами. Антон, чтобы хоть как-то отвлечься, начинает горстями хватать эти чёртовы палочки и засовывать их в Арсения, пока тот даже не думает останавливаться и всё настойчивее касается возбуждающейся плоти.       — Возьмите, залейте себе. — Ира протягивает майонез рукам Антона.       А у него внутри будто черти начинают ламбаду танцевать и отправляют мысленных благодарностей Ире. Сейчас Арсений получит своё. Антон уверенно открывает крышку под громкие Арсеньевские возмущения, что майонез закрыт и вообще открываться не собирается. Да, ага. Только сначала получит майонезом по губам за шаловливые пальцы и тут же закроется.       — Всё подобной консистенции меня пугает! — Арсений с ужасом старается держаться подальше от этой жуткой пачки.       Однако пальцы Арсений всё же убирает, и Антон спокойно ставит майонез на стол. Главное, что понял предупреждение, а то выслушивать от Стаса про трудности вырезания из кадра хорошего такого стояка, совсем не хочется. И так приходится прижиматься к Арсеньевским рукам, чтобы на боковых камерах ничего лишнего не было видно. Ира тем временем передаёт бутылку газировки, чтобы Арсений мог запить всю ту сухомятку, что напихал в него Антон. .       — Ой, вы знаете, у меня руки не слушаются, попоите меня.       Антон вновь давится воздухом. Мало того, что предложил Ире попоить его, так ещё и член рукой нежно сжал. Наглец! Антон послушно передаёт бутылку Ире, но только для того, чтобы вновь схватить майонез. Пугает его подобная консистенция, как же… Антон подносит пачку к бутылке и от души выдавливает на неё майонез, пачкая лицо Арсения. Впрочем, это совсем не мешает ему сильнее сжимать руку на вставшем члене. А Антону вроде как уже нравится такое. Руками управлять получается, зал ничего не замечает, а Стас… Да плевать на Стаса.       — Что вы тут устроили?! — Арсений наигранно возмущается и требует салфетки.       Антон слишком удачно прячет лицо за Арсеньевской головой и подаётся бёдрами навстречу пальцам, пока Ира разматывает салфетки. Арсению приходится повторять дважды то, что нужно сделать, но Антону как-то до лампочки. Первый начал. Пусть теперь отдувается. И не останавливается. Антон из сценки старается не вываливаться и помнить о том, что на них направлено кучу камер, помимо зрительских взглядов, а сбоку и вовсе Дима с Серёжей сидят с прекрасным обзором на них, и всё же осторожно притирается к Арсеньевской руке, маскируя свои действия под разбирательство с салфетками, с надеждой, что со стороны это всё смотрится как просто неудобная поза, а не как ужасное желание вытащить руки и додрочить по-человечески.       Антон неаккуратно елозит салфеткой по губам Арсения, то ли вытирая майонез, то ли ещё сильнее его размазывая, и выкидывает салфетку куда-то в сторону зала. На лице Антона — вселенская сосредоточенность с лёгкой улыбкой на случай, если всё же попадёт на камеры. Внизу — пожар и каменный стояк, ласкаемый руками Арсения, который совершенно бесстыдно поглаживает сквозь ткань влажную головку. Ощущения не из самых приятных, хочется влить флакончик смазки в трусы, но даже так — хорошо. Отчаянно тянет опустить руки вниз и коснуться Арсения, но вместо этого Антон хватает из корзины пучок зелени, размахивая им.       — Судя по зелени у вас будет одинокий вечер… — Арсений глупо хихикает, продолжая развлекаться пальцами.       Судя по не совсем удачным шуткам, Арсения спасает только стол, который прикрывает его стояк, и Антон вновь внутренне ликует, наслаждаясь пальцами на своём члене. Этого слишком мало, чтобы кончить, зато вполне хватает, чтобы после игры пришлось менять не только одежду, но и трусы, которые уже знатно намокли от предъэякулята. Арсений замолкает, шумно вдыхая, пока Антон перекладывает зелень из корзинки на стол. Наконец-то он прочувствует, как тяжело вести программу, когда сзади усиленно прижимаются в попытках потереться вставшим членом.       — О, вы взяли дезодорант нежная пудра… — Арсений замедляет движения пальцами, позволяя Антону немного выдохнуть.       А ему уже хочется немного вдохнуть и, желательно, получить таки разрядку, а не играться со всякими дезодорантами. Антон сильнее прижимается к рукам Арсения, бездумно следуя его указаниям. Для зала и камер Антон неумело открывает дезодорант и пристраивается так, чтобы Арсению на шею пшикнуть, при этом не попав на себя. Для себя же Антон двигает бёдрами быстрее, проходясь членом по Арсеньевским рукам, которые пытаются схватить, сжать, постараться довести дело до конца, но удобство позы весьма сомнительно, как и оргазм на миллионную аудиторию. Впрочем…       Антон слегка промахивается, попадая едкой смесью и на себя тоже. Арсений смеётся, прося пшикнуть ещё и на спину, зал и вовсе помирает от истерики, Антон подыгрывает ему, стараясь всё же не забывать о том, где они находятся, отклоняется, пшикая на спину, и окончательно отстраняется от пальцев Арсения, который дёргается вперёд, заставляя вернуть Антона всё как было.       Лёгкое затишье сменяется каким-то слишком резким желанием Арсения добраться до влажных салфеток. Антон усмехается ему в затылок и почти задыхается от его резких и быстрых движений по члену сквозь ткань. Слегка болезненных, но Антон прекрасно понимает, что Арсений всё. Сам еле держится, надеясь, что Дима с Серёжей наконец остановят эту вакханалию, и они смогут сбежать за сцену. Антону уже плевать, как это будет выглядеть на камерах. Даже если фанаты после этого припишут им прилюдную дрочку — плевать. Даже если Стас потом будет рвать и метать — плевать. Антону и на грубую ткань почти плевать. Ещё немного, ещё чуть-чуть и…       Арсений останавливает руки, прося Антона вытереть наконец его губы от остатков майонеза. Какая же он… Антон выдыхает ему в затылок и умоляюще смотрит на Серёжу, пока Арсений предлагает начать всё заново. Второго захода Антон точно не переживёт и таки спустит прямо в штаны. А потом собственными руками прибьёт Арсения где-то за кулисами.       — Давайте на этом закончим. — Серёжа с нехорошим смехом всё же заканчивает эту вакханалию.       Где-то из зала Стас объявляет перерыв, но Антон его уже не слушает и отключает микрофон, убегая за кулисы переодеваться. Арсений догоняет его уже в коридоре, хватает за руку и утаскивает в дальнюю гримёрку, не обращая внимания на вопросы команды. Стас точно будет в бешенстве, но на него всё ещё плевать. Антон запирает дверь и тяжело выдыхает, смотря на наглую Арсеньевскую улыбку в полумраке помещения.       — Арс… Ты пиздец. — Антон качает головой, поправляя член в штанах.       В ответ он лишь усмехается и подходит ближе, начиная расстёгивать пуговицы на Антоновой рубашке. Так медленно и спокойно, словно они сидели сейчас на диванчике, а не устраивали почти порно прямо на сцене. Антон кладёт руку на пах Арсению, чувствуя под пальцами весьма красноречивую твёрдость, и добирается до ширинки, чтобы расстегнуть её наконец, но Арсений легонько отталкивает его от себя, качая головой.       — Чужие руки, Антон.       — Арс… — Антон тяжело выдыхает, стягивая с плеч расстёгнутую рубашку. — Ну какие, к чёрту, руки? Не наигрался?       — Неа. — Арсений улыбается, снимая со своей шеи галстук. — Поворачивайся. Или ты думал, что майонез сойдёт тебе с рук?       — Арс, да я… — Антон слегка тушуется, но всё же поворачивается к нему спиной.       Антон прекрасно понимал, что майонез ему ещё припомнят, но не сейчас же! Он чувствует, как Арсений касается голых плеч пальцами и ведёт ими ниже по рукам к запястьям, а губами прихватывает кожу в месте где шея переходит в плечи, заставляя мурашек разбегаться под кожей, а кровь ещё сильнее приливать к члену. Антон прикрывает глаза, ощущая, как нежная ткань галстука стягивает запястья.       — Арс, времени не так много. — Антон резко вдыхает, когда Арсений слегка прикусывает нежную кожу, а затем проходится языком по месту укуса.       — Подождут.       Арсений обходит Антона и опускается перед ним на колени, хватаясь руками за резинку штанов, но не спешит снимать их. Вместо этого Арсений издевательски прижимается щекой к члену через ткань и притирается, словно огромный кот. Антон стонет сквозь зубы, прикрывая глаза, и пытается податься бёдрами навстречу, но Арсений отодвигается и спускает наконец штаны с трусами к коленям, любуясь на покачивающийся член. Холод пустующей гримёрки совсем не облегчает состояния, он лишь неприятно холодит разгорячённую плоть.       Губы касаются низа живота и Антон честно готов продать душу дьяволу, лишь бы Арсений прекратил издеваться, выцеловывая чувствительную кожу вокруг члена, но даже не пытаясь притронуться к нему. Антон открывает глаза и опускает голову, смотря на это безобразие. Одну руку Арсений по-хозяйски устроил на бедре Антона, не давая тому особо шевелиться, а вторую бесстыдно опустил вниз, лениво двигая ей по своему члену.       — Арсений, блять… — Антон беспомощно дёргает руками, чувствуя, как с члена скоро капать начнёт.       — Тебя спасает только то, что времени реально не так много.       Арсений улыбается, сжимая свой член, и касается влажными губами Антоновой головки, мучительно медленно пропуская его глубже. Антон вновь дёргает руками, сжимая кулаки. Арсений — дьявол. Возбудил, а теперь издевается, медленно обводя головку горячим языком. У Антона ноги подкашиваются от этих издевательств, а руки усиленно стараются выбраться из плена, чтобы схватить уже Арсения за волосы, надавить на затылок и трахнуть, чёрт возьми, его рот нормально, но кто ж ему позволит…       Арсений выпускает его член изо рта и проходится языком по всей длине, а затем и губами, слегка втягивая тонкую кожицу. Антон с ним точно когда-нибудь свихнётся. Или трахнет его без какой-либо подготовки, когда Арсений не так крепко свяжет ему руки при очередных своих пытках. Член вновь оказывается в Арсеньевском рту, и Антону приходится закусить губу, чтобы не застонать на весь павильон. Головка упирается в нёбо, и кажется, что ещё буквально пара движений…       Антон вздрагивает, когда за спиной раздаётся стук в дверь и вопрос там ли они женским голосом. Арсений, к огромному Антонову разочарованию, вновь выпускает член изо рта и поднимается на ноги, прислоняя палец к губам в просьбе быть потише. Ручка ещё пару раз дёргается, а затем слышится крик, оповещающий кого-то, что и здесь их тоже нет.       — Чужие руки, помнишь? — Арсений достаёт из своих штанов пару одноразовых пакетиков со смазкой и заходит за спину Антону.       — Арс, ты был на сцене со смазкой? Ты ёбнулся? А если бы выпала?       — Ну не выпала же.       Антон чувствует жидкий холод на своих ладонях и горячий Арсеньевский член, который он кладёт прямо в холодную лужицу смазки. Немного повертев руками, Антон умудряется удобно обхватить член Арсения, который настолько твёрдый, что камни нервно курят в сторонке. И кому только хуже делал… Арсений на пробу двигает бёдрами, скользя членом между Антоновых рук, и просовывает свои руки так же, как и на сцене. Выдавив на ладони смазку из второго пакетика, Арсений размазывает её и обхватывает Антонов член.       Поза явно не самая удобная, но Антон благодарен Арсению за то что самому не придётся ничем особо шевелить, ибо тело уже не слушается и все силы уходят на то, чтобы удерживать себя в вертикальном положении. Арсений двигает рукой по члену Антона и бёдрами, скользя своим членом по рукам Антона, синхронизируя движения. Мозг взрывается от необычности ощущений, а тело, как один натянутый до предела нерв, который вот-вот порвётся. Арсений жарко дышит в шею, ускоряя движения бёдрами и рукой.       Антон дрожит, чувствуя приближающийся оргазм. Приходится больно закусывать губу, чтобы не издавать лишних звуков. Впрочем, если кто-то додумается приложить ухо к двери с той стороны, или просто прислушаться в тихом коридоре, то явно услышит много интересного, ибо двери здесь почти картонные. Арсений тяжело дышит сзади, то и дело сбиваясь с ритма, и Антон коряво старается помочь ему, двигая бёдрами и дополнительно лаская член Арсения пальцами, насколько это возможно.       Пара движений, и Арсений сзади замирает, упираясь лбом между лопаток и продолжая рвано двигать руками по члену Антона, который выдыхает сквозь зубы, когда горячая сперма касается его спины, и кончает следом, пачкая Арсеньевские пальцы в той самой пугающей консистенции.       — Ты салфетки взял? — Антон, отдышавшись, выпускает из рук опавший член Арсения.       — Придурки! — Серёжа кричит из-за двери, дёргая ручку. — У вас минута, чтоб свалить!       — Чёрт… — Арсений со смехом выдыхает и высвобождает руки Антона из плена грязными пальцами. — Кто последний приведёт себя в порядок — тот лох!