Когда заканчивается сказка

Думаете, самое страшное — это оказаться в сгорающем «заживо» городе? Правильно думаете. Но не менее страшно — это просто сидеть и смотреть, как сгорает этот город дотла. Особенно, если понимаешь, что там десятки ни в чем неповинных людей. Особенно, если понимаешь, что там остались твои друзья. И шансы, что они смогут пережить этот налет дракона, ровно такие же, как у меня и Торина, то есть… впрочем, тут можно не продолжать мысль. Когда весь отряд вышел из Эребора, то не стал даже уходить далеко. Гномы расположились рядом с Дейлом, в низине, чтобы, если дракон вернется, мы могли спрятаться. Да, он нас найдёт. Да, можно было уйти подальше, но все были так подавлены унынием, что никто ничего предпринимать не стал. И даже непонятно было: переживают гномы за то, что не удалась их ловушка для Смауга, или за то, что Эсгарот сейчас полыхает адским пламенем. Половина так точно беспокоилась за жителей Озерного города, за остальных я не ручаюсь. — Двалин, можно умный вопрос? — тихо спросила я. Прошлые недопонимая были, если не забыты, то хотя бы отложены в долгий ящик. Сейчас зацикливаться на них было верхом идиотизма. — Вопрос на самом деле умный? — тяжело вздохнул Двалин. — Конечно… в смысле, как всегда, — заверила я, — ты не знаешь, что с Торином твориться? Дубощит сразу, как только мы вышли из Эребора, отстранился от всех. Даже сейчас, когда бóльшая часть отряда наблюдала за злодеяниями Смауга, он отошел достаточно далеко от всех и повернулся к городу спиной.  Торин всегда умел скрывать свои эмоции за редким исключением нескольких разов, что я помню, но разве это не должен был быть именно такой случай? Я не ожидала увидеть панику в его глазах или что-то на вроде этого, но ведь сейчас на его лице застыла совершенно пустая маска! Без эмоций, без чувств. Если уж ты не волнуешься за людей, чьи жизни мы обрекли на смерть своими шутками с драконом, то побеспокойся хотя бы за своих племянников! Фили и Кили вдвоём остались в городе, который сейчас разрушал Смауг! Что с Торином не так? Почему он пялиться в один единственный проход внутрь Эребора, когда все основные события происходят ровно в противоположной стороне? — Есть у меня подозрения, что может быть с ним такое, — с явной тревогой посмотрел на товарища Двалин, — но будем молиться, Катька, что я ошибаюсь. — А что за подозрение? — спросила я. Только Двалин хотел ответить, как его перебил взволнованный голос Бильбо. — Он упал! Я видел! Он мертв! Смауг мертв! — Шутишь! — воскликнула я и подскочила к хоббиту, безуспешно стараясь вглядеться вдаль. Кроме полыхающих зданий я ничего не могла разглядеть. А вот Бильбо со своим острым зрением всё видел очень даже прекрасно. — Клянусь своей бородой, он прав! — воскликнул Глоин, — глядите! Вороны Эребора возвращаются на гору! — Оперативненько они, — хмыкнула я, — даже пяти минут не прошло. — Да, — довольно улыбнулся Балин, — новость разлетится быстро. В скором времени каждая душа Средиземья будет знать, что дракон мертв! — А вот это уже ни есть хорошо, — заметила я, вспоминая какие заначки таит в себе гора позади нас. — Возвращаемся в Эребор, друзья! — не вникая в мои слова, сказал Балин, — теперь уже по-настоящему! * * * Дни после новости о том, что Смауг откинул лыжню, потянулись очень медленно. Отряд вернулся обратно в Эребор и распределился по разным частям королевства. Мне достаточно подробно объяснили, что если я буду много шататься по горе, то в конечном итоге заблужусь и помру где-нибудь в забытой всеми шахте. Повторять два раза не нужно, я и сама видела, насколько был огромен Эребор изнутри. У меня не было сильно много времени разглядывать красоту подземного королевства, когда за нами гонялся дракон, но сейчас, в спокойной и мирной атмосфере, я смогла увидеть Эребор во всем его великолепии. Ладно, не во всем. Будем честны, после стольких лет отсутствия какой-либо живности в горе кроме дракона, здесь многое что пришло в запустение. Паутина, толстенные слои пыли, разрушенные драконом колонны, чего греха таить, скелеты гномов, которые жили лет двести тому назад — всё было здесь. Но даже несмотря на это, можно было с уверенностью сказать, что Эребор — это воистину великое место. В нём не было того шарма, какой я видела в Ривенделле или Мирквуде, но в нём было что-то другое, необъяснимое. Какая-то загадка таилась в этих закутках каменной породы, разгадку которой уже не сможет найти никто.  Но как бы мне не хотелось побольше погулять по Одинокой Горе, я всё-таки старалась держаться рядом с гномами. Точнее, с какой-то частью из них, потому что весь отряд теперь не собирался вместе. За те пару дней, что мы уже полноправно находились здесь, такого не было ни разу. Торин стал всё время проводить в сокровищнице, при этом сам туда никого не подпуская. Он не появлялся на обедах, ужинах и других приемах пищи, хотя я точно знала, что его звали и звали не раз. Для меня же основным развлечением стало времяпрепровождение либо с Балином в той злосчастной лаборатории, либо с Бильбо и Бомбуром на кухне. Это быстро наскучило, так что на третий день моего пребывания в Эреборе я решила пойти в мастерскую, где, как мне сказал Балин, сейчас часто пропадал Глоин. Мысли об Асе и остальных наших друзьях постоянно мучили меня. Доходило до того, что я не могла заснуть или нормально принять скудную еду, одолженную отряду жителями Эсгарота. Это была тоже одна из причин, почему я решила сменить обстановку. Попросив Бомбура провести меня в кузницы к Глоину, ибо сама я до них на вряд ли бы дошла, я уже к полудню третьего дня оказалась там. Когда мы вошли, Глоин корпел над чем-то маленьким, лежащим на столярном столе. Я также заприметила здесь Ори, который выступал в роли ассистента, и Дори, который просто мирно наблюдал за работой рыжего гнома. — Ого, что за люди пожаловали! — первым воскликнул он, заприметив меня, — проходи, Катька. Каким таким ветром тебя к нам занесло? — Ветром под названием «безделие», — ответила я, — наедине со своими мыслями здесь рехнуться можно! — Понимаю, — посерьезнел Дори, — все мы сейчас переживаем за наших товарищей.  — Но нужно обязательно верить, что они скоро присоединятся к нам! — не очень уверенно пробормотал Ори, — по-другому никак. — Вам легко говорить, — не отрываясь от работы, пробурчал Глоин, — ваш брат не остался в сожженном до основания городе. Лекарь такой непутевый! — Ладно, давайте оставим тему, — вздохнула я, — у меня итак она, как пластинка, в голове круглыми сутками вертится. — Как что? — спросил Ори. — Не важно, — отмахнулись я, подходя ближе к столу, — Глоин, что мастеришь? Вместо ответа гном довольно выпрямился и представил нам свое творение: красивый камень изумрудного цвета, на поверхности которого было ювелирно вытеснено изображение какого-то незнакомого мне гнома в профиль. — Ух ты! — воскликнула я, — какая красота, как живой! А кто это, кстати? — Женушка моя, — с теплотой в голосе произнес Глоин. Я поперхнулась воздухом и закашлялась. Неожиданный поворотик: гном на камне оказался гномкой. Вот кто бы подумал, что женщины расы, среди которой я провела уже хренову кучу времени, носят бороду и бакенбарды. Точно не я, что в принципе и вытекало из моей реакции. Но благо, что этот конфуз, который я умело скрыла за кашлем, никто не принял должным образом. Внутри горы было затхло и пыльно, так что периодическое першение в горле было обычным здесь делом, это и сыграло мне на руку.   — Какая красавица, — постаралась улыбнуться я. — У меня ещё и сынишка есть, — печально вздохнул Глоин, — всё напрашивался пойти со мной в поход, да мать не пустила. Мал ещё он. — А сколько ему? — спросила я. — 79. — Ну так-то да, — уверенно закивала я, — ему бы еще опыта поднабраться, житейской мудрости там. — Вот именно, — кивнул Глоин, не поняв моего скепсиса. Внезапно в мою головушку закралась одна идейка — задумка, без осуществления которой я уже точно не смогла бы отсюда уйти. — Глоин, — медленно начала я, до конца ещё не обдумав свою мысль, — а ты на камне можешь выгравировать любое изображение? — Любое, — гордо отозвался гном, — вопрос только времени и натуры. Например, это… — он кивнул на камень в своей руке, — я делал с рисунка своей жены. Она у меня всегда при себе. — Не-не, — помотала я головой, — а ты сможешь сделать почти идентичный этому камушек, только вместо изображения написать несколько слов? — Без проблем, подруга, — добродушно улыбнулся Глоин, — к завтрашнему дню всё будет готово в лучшем виде. Скажи только, что за слова тебе нужны? Я подошла ближе и, чтобы никто больше не услышал, прошептала ему свою просьбу. Брови Глоина встретились с рыжей макушкой, но я, состроив глаза олененка и сложив руки в молящей просьбе на груди, смогла-таки его уломать. — Вот ты, конечно! — усмехнулся Глоин, — ладно, будет тебе всё. — А что ты попросила? — полюбопытствовал Ори. — Оберег на удачу, — нашлась, что ответить, я, — пара фраз, которые в моем мире помогают уйти от сглаза. — Да-да, — саркастично забормотал Глоин. — Вы не слышали? — в мастерскую неожиданно влетел Нори. — Слышали, что здесь какой-то заговор происходит, — Дори подозрительно переводил взгляд с меня на Глоина, — а ты про что? — Там кто-то в главном крыле идёт и горланит во весь голос какую-то песню. — Кто-то добрался до старых винных погребов и теперь буянит? — удивился Глоин.  — Нет, не похоже, — задумался Нори, — да и песня странная такая. Я сам мельком только услышал, когда к вам сюда поднимался. — Слова разобрал? — спросил Ори. — Что-то про ночь, про то, что она тайны какие-то знает… бред, одним словом. При этих его словах мои глаза округлились и стали размером с плошки, рот непроизвольно приоткрылся, а сердце бешено забилось в груди. — Ори, — не отрываясь от моего лица, произнес медленно Глоин, — иди скорее Бильбо позови. Он у меня на днях спрашивал, что означает слово «охренеть». Вон, посмотрит наглядно. Я, не проронив больше ни слова, пулей вылетела из мастерской и понеслась на всех скоростях в главное крыло. Дорогу туда я более-менее запомнила, да и не беспокоило меня сейчас то, что я могу потеряться здесь. На уме было только одно — как можно скорее добраться до источника странной песни. Уже на том месте, где происходил главный бой гномов со Смаугом при участии, как я потом это выяснила у Бильбо, целой дивизии ржавых вагонеток, я услышала голоса. Настолько уже родные, что мой пульс скаканул далеко за 90. Первый порыв эмоций немного сошёл на нет, поскольку я уже ясно поняла: они живы! Живы! И всё же когда я вбежала на лестницу и увидела их в полном составе, то уже второй порыв не смог так просто пройти стороной. Наверно, ребята даже не успели осознать, что за черт на них такой налетел, когда я уже крепко повисла на шее Аси. — Жива… — почти что со слезами в голосе прошептала я, — курва ты такая! Жива… Простите, расчувствовалась. Но долгие дни ожидания с мыслью о том, что оставшаяся группа погибла, дали свои плоды.  Я отошла от Аси и тоже увидела в её глазах слёзы. Фили стоял рядом с ней и лучезарно улыбался мне, точно также как и Бофур с Кили и Оином. Все они были целы. Какое же счастье просто видеть их невредимыми… И тут Остапа понесло. Уже через мгновение я обнимала Фили, потом Кили, а после даже Бофура и Оина. Всем досталось. — Катя, среди наших все живы? — после того как сентиментальности немного прошли спросил Фили. — Все, — шмыгнула я носом. — Какое облегчение! — выдохнул Оин. — Стойте! — послышался громкий возглас Бильбо, — стойте! — и уже через минуту он предстал перед всеми нами, — стоп-стоп-стоп! Вы должны уйти! — Здрасьте, приехали, — сказала я, — Бильбо, ты опять драконьими газами в сокровищнице надышался? — В сокровищнице, — кивнул Бэггинс, — но не газами — это раз. Я встретил там Торина — это два. И когда такое вообще было, чтобы я нанюхивался драконьими испарениями?! — это три! — Торин же всегда теперь в сокровищнице зависает, нашел чем удивить! — хмыкнула я, игнорируя третье заявление. — Нет, Катя, — со всей серьезностью просмотрел на меня Бильбо, — поверь, видела бы ты его сейчас, не говорила бы так! Я вот видел! Так что все мы сейчас разворачиваемся и дружно уходим обратно! — Да что случилось, объясните! — не выдержал Кили. — Он сам не свой! — затараторил Бильбо, — это какое-то проклятие просто! — О чем ты говоришь? — нахмурился Фили, — какое проклятие? — Я думаю, это гора, — ответил Бильбо, — она влияет на него так или что-то в этом роде. Тут Фили уставился куда-то чуть позади нас. Не знаю, что он там смог увидеть с такого расстояния, но он тут же сорвался с места и бросился туда. — Фили! — крикнул Бильбо, — стой! Я для кого тут распинался?! — Брось, они с Торином в близком родстве, кого ты хочешь переубедить? — усмехнулась Ася, вприпрыжку следуя за Фили, — у них в генотипе природное твердолобие прописано… — Я всё слышу! — громко заявил Фили.  Кили и Бофур пошли за ним, я поспешила следом, ну и Бильбо решил не отставать. — Как вы уцелели? — на ходу спросили одновременно я и Ася. — Долгая история, — также синхронно ответили Бильбо и Фили. — Ладно, — рассмеялась Ася, — узнаем, что там с Торином стряслось и после расскажем друг друру всё, что у каждого произошло. — Кили, кстати, как нога? — спросила я, вспомнив главную причину, почему вторая группа решила остаться в Эсгароте. — Полный порядок! — искреннее улыбнулся Кили, — ну и помучала же она меня! — Всех нас, брат, — обернулся к нему Фили. Наша компания вышла как раз на то место, где несколько дней назад стояли мы с Торином и в первый раз лицезрели вид на сокровищницу. Тогда наше благоговейное восхищение прервал Бильбо, а после Смауг, но сейчас дракона здесь не было, так что и мешать было некому. — С ума сойти! — ахнула Ася, — мы всё-таки умерли и попали в рай? — Не спешил бы я это утверждать, — мрачно заметил Бильбо, кивая в сторону сокровищницы. Там, куда указывал полурослик, только что показался Торин. Он брел по нескончаемым запасам золота и бормотал себе что-то под нос. За эти дни я впервые его увидела вот так вот сравнительно рядом, и могу сказать, что в нём произошли кое-какие изменения. Сейчас на Торине не было уже поношенной рубахи, в какой он зашел в Эребор, нет. На Дубощите красовалась роскошная чёрная королевская мантия в пол, увешанная мехами и золотыми переплетениями по всей длине. Выглядело это потрясающе, чего нельзя было сказать о самом Торине. Точнее, о его поведении. Странно это, что он вот так бродит в одиночестве по этим золотым кучам, молча рассматривая свои богатства. Неужели он так и провёл все эти дни? Фили, Кили, да и все остальные с удивлением так и уставились на своего предводителя. Торин, к слову, тоже заприметил новоприбывших. Хорошо, а то я уж подумала, что у него теперь взгляд цепляется только за что-то золотое. Значит, теперь по жанру кино следует ожидать радостную встречу родственников, думающих, что потеряли друг друга… Да, ладно, я слишком наивна! Вместо теплого приветствия Фили и Кили молча смотрели на своего дядю, а Торин вместо радостных слов, выражающих облегчение, что племянники живы, зашвырнул большой алый бриллиант в нашу сторону. Вот это было неожиданно! Благо, что реакция у Фили хорошая, а то неловко бы вышло, если бы этот камень кому-нибудь лобешник сейчас снес.  — Узрите! — громко провозгласил Торин, — великую сокровищницу Трора! Добро пожаловать, сыновья моей сестры, в королевство Эребор! — Похоже, история действительно будет долгая, — тихо сказала Ася, с шоком в глазах разглядывая Торина. — Про него можешь даже не спрашивать, — почти с идентичным ей выражением лица пробормотала я, не отрывая взгляда от короля, — я сама в этом ничего не понимаю. — Если это то, о чем я думаю… — начал Кили, кивая в сторону Торина. — То у нас большие проблемы, друзья, — закончил за брата Фили. — Вы знаете, что с ним? — тут же спросила я. — Да так, — сумрачно посмотрел на меня Фили, — есть у нашего рода одна предрасположенность… — К золоту, что ли? — поняла Ася, — так у всех она есть, что здесь необычного? — А то, что это своего рода семейное проклятие, — заявил Кили, — все думали, что на Траине оно закончилось, но… — он опять посмотрел на дядю, который уже направился прочь из сокровищницы, — что-то мне теперь кажется, что нет. — Тебе не кажется, Кили, — сказал Фили. — Святого отца надо вызывать, или само пройдет? — спросила Ася Я поймала ее полный непонимая взгляд. Я понимала все чувства подруги в данный момент, признаться честно, я и сама их испытывала в полную меру. Казалось бы, дракон мертв, все наши выжили, ещё и целое королевство при этом оттяпали! Да, по праву рождения короля оттяпали, но сути это не меняло! Ничего в этой жизни не дается так легко, и, походу, впереди нас ждали испытания похлеще ополоумевшего дракона.