Грубее

Исаги был нежен с ним. Порой даже слишком. Он всегда относился к нему словно к Божьему созданию, которое нужно беречь как что-то ценное. Как куклу из самого хрупкого фарфора. И это, конечно же, не могло не радовать Бачиру. Он считал, что выиграл жизненную лотерею и выйграл в ней самый главный приз - любящего парня, который никогда не позволит ему плакать, не позволит грустить, мёрзнуть и сидеть голодом. Мегуру часто ловил себя на мысли, что он чем-то похож на его мать, но эти мысли он сразу же отбрасывал, ибо понимал, что даже мельком думать о таком не здорово. Но он и правда с неким материнским теплом относился к этому парню. С самой школьной скамьи.

***

Каждое утро он просыпается не от будильника, который вечно забывает поставить и пробуждается только тогда, когда выспался, но уже значительно опаздывая в школу, а от звонка Исаги, которому он всегда отвечал и они говорили все утро, пока Мегуру собирался в школу, в то время, как Исаги уже был давно готов и сидел на бежевом пуфике в ожидании когда друг наконец оденет любимые кроссовки и выйдет на улицу. Первое время он делал это для того, чтобы Мегуру после полученного звонка вновь не опустился на подушку, проваливаясь в очередной сон. Но со временем это стало уже некой привычкой для них обоих, один из моментов, что сблизил этих парней. Просыпаться по утрам от звонка не кого-нибудь там, а Исаги, слушать его расслабляющий и ещё немного сонный голос, представлять, как он улыбается когда смеётся - всё это задавало настроение на весь день и уже ничего не могло это испортить. Но бывали моменты, когда просыпаться приходилось самостоятельно - было одиноко и неимоверно грустно. Обычно это бывало в дни, когда им не нужно в школу, но и в эти моменты Исаги мог позвонить ему, или же написать. Но ещё печальнее было, когда Исаги болел - Йоичи настаивал на том, чтобы позвонить, не смотря на высокую температуру и достаточно сильную сонливость, но получал незамедлительный отказ, дающийся ему с трудом. Он не хотел, чтобы его любимый вместо того, чтобы отдыхать и выздоравливать жертвовал своим состоянием и названивал ему. Чаще всего в таких ситуациях он даже не писал и Бачира его не ругает за это, наоборот он рад тому, что тот отдыхает.

***

Бачира не носил перчатки в холодные дни. Не носил шапку. Не завязывал шарф должным образом. И вообще всегда ходил в расстёгнутой и легкой куртке. За что всегда получал длинную лекцию от юноши о том, что он не бережёт своё здоровье и ему нужно серьёзнее к нему относиться. И Бачира честно старался. То, что он не одевает теплые вещи было вовсе не каким-либо протестом или принципом, он просто напросто забывал об этом и признать этот факт перед Исаги ему было стыдно. Не смотря на утренние звонки он оставался сонным где-то до обеда и мог в легкую забыть ключи, деньги для того, чтобы поесть в столовой, - и Исаги приходилось за него платить, но он был даже рад, что мог лишний раз проявить заботу к любимому - пропуск, тетради по различным предметам, да и в принципе пару раз уходил в школу без сумки. И поэтому он мог без задней мысли уйти без вещей, которые грели в холодные дни, надеть не ту куртку, которую должен носить в такую погоду, обуть более летнюю обувь. Слава Богу, что Мегуру не забывал надеть школьную форму, да хотя бы в принципе одеться. - И опять ты без перчаток, - сокрушался Исаги, беря его за руки. Тот лишь виновато опускал глаза в заснеженную землю не желая встречаться с осуждающим и раздосадованный взглядом. Йоичи лишь вздыхает, достаёт из своего кармана белоснежные перчатки и надевает одну на левую руку парня. Тот удивлённо смотрит на его действия, но с его губ не срывается ни один вопрос, крутящийся в голове. Вторую он надевает на свою правую, а после сцепляет их руки в замок и суёт в карман своей тёплой куртки. - Ну пойдём? - он улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой, которую только мог исполнить, от чего Бачира немного покраснел и двинулся за ним, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони.

***

Исаги был нежен с ним. Порой даже черезчур. И это выражалось не только в каких-то знаках внимания, но и в более интимных моментах. Как же Мегуру порой хочется, чтобы Исаги перестал жалеть его, сорвал одежду, истерзал нежную кожу и оттрахал до потери сознания. Но Исаги по натуре другой. Если ведёт он, то вечно осторожничает. Не позволяет себе войти в него без тщательной подготовки, даже если она не требуется, опасаясь причинить ему боль. Его касания, движения, как и на футбольном поле, так и в постели нежны и аккуратны. Он даже может предпочесть сексу милые посиделки за просмотром фильма в его крепких и согревающих объятиях. И если Йоичи их отношения устраивают целиком и полностью, то Бачира в свою очередь доволен не всем. Безусловно, в постели он прекрасен, его стоны, срывающиеся с раскрасневшихся губ, так нежны и развратны, а его тело, его изгибы, такие аккуратные, такое восхитительное, что от одного лишь этого вида хочется кончить. Но он хочет по другому. Хочет грубее. Хочет почувствовать, как кто-то им владеет. И Мегуру не мог понять от куда у него эти скрытые желания. Он просто хотел, чтобы кто-то подчинил его, заставил скулить от контраста боли и наслаждения, вызвал болезненные, но до звёздочек в глазах приятные пульсаци, волнами распространяющиеся по всему телу. Он хочет, но ему стыдно говорить об этом любимому. Он опасался обидеть его, расстроить, он и так старается угождать ему, ибо по натуре своей они разные, как и в предпочтениях, и порой, чтобы их отношения оставались такими же гладкими Исаги приходится идти наперекор себе и своим принципам. И это тоже расстраивает Бачиру не меньше. - Ты поздно сегодня. Бачира скрестил руки на груди, опираясь плечом о длинный шкаф, что хранил в себе множество различных плащей и курток на разные сезоны. Он нахмурился, но не смог сдержать улыбки, когда его губы в лёгком и почти невесомом поцелуе накрыли чужие. - Не дуйся, пришлось задержаться из-за новеньких. - Ты их тренер что-ли? Бачира прильнул к нему ближе, заключая в крепкие объятия, оставляя легкие поцелуи на шее, от чего Исаги моментально покраснел, пытаясь немного отстраниться, но все попытки улизнуть были предотвращены крепкой мужской хваткой. Шея - самое чувствительное место в теле Исаги и Бачира прекрасно об этом знал. Он знал, что касаясь лишь его шеи можно заставить того выть волком от удовольствия. Мурашки появляются в местах соприкосновения и распространяются по всему телу приятным покалыванием, и Бачира ощущает то, как он начинает напрягаться в попытках устоять накатившей волне возбуждения. - Бачира. Тихий, с небольшой ноткой хрипотца, голос приятно скользит по ушам. Мегуру улыбается, оставляя всё больше поцелуев, которые постепенно начали превращаться в багровые укусы. Йоичи редко разрешал ему кусаться. Редко позволял оставлять на себе красноватые отметины. Редко позволял, даже можно сказать никогда, но разве его парня волновало это? Не его товарищи в раздевалке будут задавать вопросы. Да и вообще, с какого чёрта они пялятся на него? Кто им позволил смотреть на то, что им не принадлежит? - Бачира, перестань. - Почему же, тебе не нравится? Он слегка отстранился, но расстояние между ними было все равно маленьким. Ничтожно маленьким для того, чтобы Йоичи смог вернуть трезвость рассудку, что начал потихоньку затуманиваться. Бачира улыбается. Так по детски, будто для него это всё лишь часть какой-то игры. - Нет, не в этом дело, - Йоичи немного замялся, опуская глаза в пол, но набравшись решимости возвращает зрительный контакт с серьёзным, но все еще красным лицом, от чего Мегуру посмеивался про себя. - Следы останутся, а я бы не... - Можешь укусить меня. Что он сейчас сказал? Йоичи не понимающе выгнал бровь, а его лицо больше выражало какой-то испуг, нежели удивление. Бачира же продолжал непринужденно улыбаться, пуская свои проворные пальцы под два слоя ткани в виде тёплой куртки и футболки. Что же ты задумал, хитрец? - Укусить... Тебя? Бачира кивнул, немного наклоняя голову в сторону, открывая ему раздолье для оставления пометок, о которых Мегуру так грезил. Исаги продолжал смотреть в его золотистые глаза и видел, как в них загорается недобрый огонёк, полный азарта и похоти. И Исаги начал понимать, чего именно тот хочет. Но сможет ли он? - Но а если будет больно? Он сомневался, мысленно метаясь между выбором, которого у него нет. Бачира всем своим видом говорил "Ну же, давай, не бойся". Но от этого легче не становилось. Причинить боль любимому человеку, даже если он и не возражает - ужасно по мнению Йоичи, и он всегда думал, что не смог бы заставить себя это сделать. Но сейчас, когда горящие глаза пронзают его душу, когда руки сжимают кожу на пояснице, распространяя тепло, кто он такой, чтобы попытаться отвертеться? Он приблизился к открытому участку кожи по началу рассматривая его и прикидывая в голове, как это можно сделать так, чтобы юноша почувствовал минимум дискомфорта, но внезапно появившаяся рука в его волосах, что сжала их, немного надавливая на затылок показывая свою нетерпеливость, не позволяла Йоичи думать ещё дольше, поэтому он аккуратно прильнул губами к его шее. Оставляя на ней легкие поцелуи он начинает по немногу прикусывать её, постепенно оставляя все более заметные пятна. Вторая рука Мегуру аккуратно расстегнула курточку, стягивая её вниз. С помощью Исаги в следующие пару мгновений она уже покоилась на полу, и повесят её на законное место явно не скоро. Свободная рука вновь оказалась на голой коже под футболкой. Холодные пальцы начали неспеша исследовать тело, которого касались уже множество раз. Прошлись по выступающему прессу, сжали кожу для того, что бы посчитать рёбра. Мегуру расплылся в улыбке, когда пальцы потянулись к чувствительным соскам и сильно сжали их, от чего Исаги, естественно не ожидавший такого, сильно прикусил кожу. Из уст Бачиры вырвалось тихое шипение, на что Исаги попытался поднять глаза вверх, но рука, все еще покоившаяся в его растрепанной шевелюре, предотвратила это, вплотную прижимая его к себе и он, немного погодя, продолжил. На месте укуса образовалась небольшая ранка, а выступившие капли крови, которые Йоичи заботливо слизал, неприятно отдавали железом. И этот вкус контрастировал со вкусом его кожи, по которой то и дело бегали табуны мурашек от каждого неаккуратного движения. И это начинало сносить ему крышу. Его запах - ещё более дурманящая вещь. Он любил его запах. Такой тонкий и нежный, почти незаметный, но при этом достаточно прилипчивый. Как и его носитель, собственно. Исаги обладал очень хорошим обонянием. И из-за этого был очень привередлив в выборе парфюма, и найти тот самый, который не будет слишком сладким, или слишком незаметным, было сложно. Но этот запах он хочет ощущать постоянно. Везде. Куда бы он не пошёл. - Исаги. Хватка в волосах ослабла и он повернул голову к глазам, что вновь пронзают его. Он прильнул к его губам, растворяясь в поцелуе, которые получается куда пикантнее обычного. И сам Исаги, на удивление, был куда напористее. Это все из-за этого ебаного запаха. Его язык прошёлся по сомкнутым губам, которые вмиг распахнулись, позволяя хозяйничать в своём рту. Он прошёлся по нёбу, нижниму ряду зубов, после чего сплёл свой язык с чужим. Бачира и сам был поражён тому, как Йоичи резко изменился. Обычно он предпочитает более сдержанные поцелуи, редко позволяет себе что-то большее. Бачира отстранился, жадно глотая воздух в попытках востановить сбитое дыхание. Его лицо пылало от смущения и он непроизвольно отвёл взгляд куда-то в сторону, но Йоичи вернул его взор на себя, довольно смотря на раскрасневшегося Мегуру. Ткань домашних штанов неприятно натирала в области паха, от чего юноша был готов сгореть со стыда. Настолько сильно возбудиться от поцелуя? Или от внезапной напористости любимого? В любом случае это стыдно признавать. - Дурак. Йоичи непонимающе посмотрел на него, вновь сокращая расстояние между ними, но лишь для того, чтобы кратко коснуться губами кончика его носа, после чего потянулся руками к резинке бежевых штанов. Глаза Бачиры испуганно глянули на серьёзное лицо напротив, пытаясь понять, почему он решил взять на себя роль ведущего в их маленькой игре. Хотя доминирующий Исаги ему несказанно нравился и мысли об этом завязывали узел внизу ещё больше, пуская по телу приятные мурашки. - Я помогу тебе. Улыбка на его лице была какой-то... Иной. Так он ещё никогда не улыбался. Хищно, словно играючи. И теперь это официально одна из любимых улыбок Бачиры, что когда-либо мелькали на лице любимого. Сейчас он казался другим. Возможно именно таким Бачира и представлял его в своих влажных фантазиях - стеклянные глаза, решительность действий, властная натура, которая гоняет по телу мурашки. Он безумно нравился ему таким. Но признать до конца это он себе не позволяет. Исаги ведь совсем другой. И он всегда устраивал его таким, какой он есть и ему кажется, что думать о таком неправильно с его стороны, но как же это... Будоражит. Исаги запустил руку в штаны юноши напротив, касаясь пальцами возбудившегося полового органа сквозь ткань боксеров, и сейчас она казалась Мегару как-нибудь грубой и неприятной. Он отвёл смущеный взгляд в сторону когда ощутил, как проворные холодные пальцы отодвинули резинку, аккуратно касаясь его члена. От этих прикосновений хотелось завыть волком, но он прикусил кожу на тальной стороне ладони, оставляя на ней хорошо заметный багровый укус. Исаги, немного погодя, прошелся вдоль ствола, кратко касаясь головки, от чего тот уже намеревался вновь заткнуть рвущийся наружу голос, но внезапная сильная хватка, что отодвинула его руку в сторону, не позволила этого сделать, от чего тот невольно застонал в голос. - Я стараюсь, поэтому и ты постарайся, пчёлка. Старается? Исаги улыбнулся ему, после чего, неожиданно для Мегуру, увлёк его в поцелуй, начиная по немногу, очень медленно и аккуратно водить рукой вдоль члена, начиная регулировать свой ритм, понемногу набирая скорость. От каждого движения Бачира стонал в чужие губы, жадно и по зверски сминающие его собственные. Его движения были слишком нежными, но в то же время достаточно грубыми. Слишком констрастирующее чувство, завязывающее все более тугой узел. Сжимая до красных пятен бока Йоичи он непроизвольно толкается бёдрами в его руку, подстраиваясь под ритм, который Исаги, словно нарочно, все время меняет - то ускоряется, выбивая все больше громких и таких приятных стонов, то замедляется, заставляя парня, вжимающегося в стенку, благодаря которой он все еще стоит на ногах, ибо конечности уже во всю напоминали вату и подрагивали, отказываясь держать на себе вес тела, мычать от мучительного ожидания. Мегуру чувствует, как тело, начинает пробивать мелкой дрожью и мышцы внутри напрягаются слишком сильно, чуть ли не до жгучей и весьма неприятной боли. Он чувствует, как волна приятного конца вот-вот нахлынет на него неизбежной волной, на что тот, к удивлению Исаги, отрывается от него, хватаясь за его руку, тем самым останавливая его. Он тяжело дышал, его грудь бешенно вздымалась. Смотрел куда-то вниз, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на данной реальности. Чёрт, как же хочется чтобы он продолжил. Но у юноши были иные планы. - Что-то не так? Исаги чуть приподнял его голову за подбородок, вглядываясь в глаза, которые всеми силами старались не смотреть на него. - Войди в меня. Пожалуйста. Неожиданная просьба застала того в недоумении, заставила выгнуть бровь и с неким недопониманием смотреть на юношу. - Не смотри на меня так. Бачира слегка толкнул его в грудь, от чего Исаги лишь улыбнулся. Поглаживая его по растрёпанным волосам. Чёрт, ну что за идиот. Почему он так на него смотрит? От этого взгляда хочется кончить без каких-либо прикосновений. Уж слишком он приятно скользит глазами по его подрагивающему тельцу и раскрасневшемуся лицу. - Эй, я же сказал не смотреть, и так смущаешь. Мегуру уткнулся макушкой в чужую грудь, пряча своё смущение. Он слышит тихий, но заметный смешок где-то сверху, в очередной раз ругая себя за свой развратный язык. Бачира тихо всхлипнул, когда почувствовал прикосновения к сжимающемуся колечку мышц. Одним резким движением пальцы входят внутрь, растягивая чувствительные стенки. Глаза юноши расширились, а к уголкам подступили слёзы. Он сдержал рвущийся наружу стон боли, сильнее сжимая его футболку в своей руке. Чёрт, больно. Но одновременно так хорошо. Нравится ощущение пальцев внутри, что двигаются в нём с резкими хлюпающими движениями, растягивая его изнутри. Нравится, когда боль усиливается, когда Йоичи разводит пальцы в разные стороны. Исаги не коснулся той самой чувствительной точки, внутри него, но зато прошёлся по другим, и Мегуру был готов поклясться - ещё пара таких толчков, резких и грубых, он бы кончил даже не претрагиваясь к своему члену. Грудь Мегуру часто вздымалась, пока он переводит сбитое дыхание и тихо скулит, когда ощущает жгучую пустоту внутри. Но вскоре, после звука звякнувшей ширинки, спущенных вниз штанов и ощущения того, что Земля из под ног, как и равновесие, во мгновение ока исчезла, так как сильные руки подхватили его под коленями, поддерживая за ягодицы, раздвигая их, на что Бачира даже отреагировать должным образом не успел, он вновь почувствовал, как пустота внутри него постепенно заполняется. Слишком быстро. Слишком не ожидании для него. Слишком резкий толчок. Слишком много слишком, но от этих слишком хочется стонать во всю глотку. Его плоть ощущается внутри куда приятнее пальцев. Но его движения, не смотря на недавнюю подготовку, всё равно приносят больше боли. - Сухо, нужно было смазать. Йоичи хотел было вытащить половой орган, но внезапное, до стягивающей боли внутри, болезненное "Стой" отдылось эхом по ушам. Он вновь посмотрел на золотистые глаза, что покрыты мокрой пеленой. Мегуру улыбнулся ему, целуя уголки губ, умоляюще постанывая "двигайся, прошу". Спустя пару мгновений Бачина почувствовал толчки, поначалу редкие и аккуратные. А после более резкие, более грубые, вдалбливающиеся в чужое тело, выбивая из него множество стонов. Рвать глотку стонами, вызванными ускоряющимися движениями внутри себя, приносило крышесносное удовольствие, как и воспроизводителю этих божественных звуков, как и тому, чьи уши они ласкают, заставляют втрахивать его в стену с большей силой и грубостью. Исаги не такой по натуре. Он любит нежно, аккуратно, с долго тянущимися прилюдиями. Любит целовать его кожу, касаясь её бережно, а не оставлять на ней множество багровых следов. Трахать грубо - не в его стиле. Но он знает о том, что юноша любит грубее и, поверьте на слово, он долго пытался настроить себя на это. И сейчас, когда он видит, как на его лице мелькает наслаждение, которое постепенно сменяет гримассу боли, слышит, когда он слышит, как стоны с каждым толчком становятся все громче, а его член истекает всё больше, то понимает - что его попытки того стоили. Ещё пару движений бёдрами, ещё пару громких стонов в шею и Исаги кончает внутрь. Тело, начинает обмякать, но он всё таки делает несколько толчков, и Бачира изливается вслед за ним на собственный живот. Оба несказанно вымотаны. Оба тяжело дышат, пытаются востановить дыхание. Исаги опускает Бачиру на пол, и обессиленно садится рядом. Пол холодный, неприятный. Но довольная улыбка и невинный чмок в щёку, а после и опустившаяся на плечо голова согревают Йоичи.