Малфой. Грейнджер. Правда.

Побудь на моем месте,

просто посмотри,

каково это — быть мной,

А я побуду тобой.

Я почувствую твою боль,

а ты ощути мою.

Залезем друг другу в головы,

Чтобы посмотреть на все дерьмо

глазами друг друга.

Eminem — Beautiful

Пять лет назад. 25 мая 1999 года. Он уже вообще ничего не понимал: ни что ему делать, ни где он находится. Он не спал, не ел — только пил и читал гребаные бесполезные фолианты. Какой толк от богатства, огромной библиотеки, если, когда ты сталкиваешься с проблемой, ничего из этого тебе не помогает? Раньше он отрицал. Злился. Он был в бешенстве, черт побери! Но все: сил и на это больше не осталось. Его как будто выжали — осталась только глухая, вязкая пустота, от которой хотелось выть. И когда Дафна снова поймала его на пути к Большому залу, он даже не нашел в себе сил, чтобы отбиваться как раньше. — Драко, ты подумал? — Да, я все сказал, — отозвался он механически. — Драко, я умоляю тебя, — схватила его за предплечье девушка, когда он попытался обойти ее. — Хватит за мной таскаться, Дафна. Я все сказал, — вырвал он руку. — Подумай еще. Ты же сам все понимаешь, просто не хочешь признать правду. — Может, это ты, Гринграсс, не хочешь принимать реальность? Я с Гермионой. Хватит уже меня доставать. Он пытался быть спокойным. — Ты не можешь так поступить. — Я могу делать что угодно. Я никогда тебе ничего не обещал, — процедил он. — Ты же понимаешь, что последствия… — Мне насрать! — Нет, тебе не насрать! — голос Дафны сорвался. — Ты можешь рассказывать мне, что угодно, но я знаю — тебе не все равно. Я говорила с Нарциссой — она тоже все понимает, только ты живешь в отрицании! «Какого хера ты с ней говорила?!» — пронеслось у него в голове, но рот выплюнул: — Не лезь к моей матери! — взорвался он. — А с кем мне еще говорить, если ты меня не слышишь?! «Сходи, блять, к потенциальному свекру». — Дай пройти. Меня ждет Гермиона. — Драко, я люблю тебя. «Салазар, почему ты это делаешь со мной? Что эта идиотка вообще знает о любви?!» Он вдохнул глубже, собирая все терпение в кучу, и, сквозь зубы, выдавил: — Дафна, мы это уже обсуждали. Ты не любишь меня. — Давай я сама решу, что чувствую! — Мне похер, кто что чувствует. — Драко, мы с детства знали, что должны быть вместе в конечном итоге. Я тоже не святая, поэтому решила, что ты можешь развлечься напоследок, но я — твой единственный вариант. «Ты — последняя в моем списке вариантов и приоритетов». — Ты просто меня зае… — Драко? — раздался голос из-за угла. — Что происходит? — прищурившись посмотрела Гермиона на слизеринцев, которые стояли нос к носу. «Твою мать». — Детка? — резко отпрянул от однокурсницы Малфой. — Что ты здесь делаешь? — Шла на завтрак. Вы бы хоть Заглушку кинули, чтобы ваш конфиденциальный разговор не услышало пол замка, — скрестила она руки на груди, с недовольством смотря на бледную Гринграсс. «Все, пора заканчивать этот фарс». — Я провожу тебя, — сказал он и сразу же взял ее за руку, не давая выбора. Пройдя несколько шагов, Гермиона резко дернулась. — Да подожди ты! — вырвала она руку. — Что это было?! — Ничего, пойдем, — снова потянул он ее на себя. «Пожалуйста, не задавай вопросов. Я не выдержу еще одного боя». — Ты из-за этого такой раздраженный в последнее время? Дафна достает тебя? — опять вырвалась она. — Гермиона, тебе не стоит об этом думать. — Извини, но я не умею «не думать», — голос Гермионы стал резче, а дыхание сбилось от злости. — Я не могу забить на то, что твоя бывшая зажала тебя в углу и признается в любви. С какой стати?! Я думала, она уже отвалила! — Я тоже, — процедил Драко сквозь зубы. — Она правда хочет, чтобы ты бросил меня и женился на ней? — прищурившись, спросила гриффиндорка. — Я не хочу это обсуждать. — Что значит «Нарцисса тоже все понимает?» «Понятия, блять, не имею!» — Ничего, — почти прошипел он, сузив глаза. — Твоя мать против меня в долгосрочной перспективе? Из-за моей крови? «Мерлин, да мать, наверняка, уже планировала нашу свадьбу». — Не неси ерунды, — рявкнул Драко с внезапной даже для самого себя яростью. — Вот к чему был тот разговор про свадьбы, статусы и прочее? «Нет! Совершенно нет!» — Не думай об этом. — Да как я могу не думать об этом? Ты бы тоже забил, если бы застал меня с Роном, который признавался бы мне в любви и просил бросить тебя? Тебе было бы плевать, если бы он пошел к моим родителям, пытаясь перетянуть их на свою сторону?! «Я бы его прикончил!» — Это было бы несложно, потому что твои родители меня уже ненавидят, а милого малыша Ронни просто обожают! — Но я не хочу быть с Роном, — вспыхнула она, сжимая кулаки. — Мне плевать, кто там нравится моим родителям! — Хватит. — Нет, скажи мне, тебе было бы плевать?! — Нет, мне было бы не плевать! — рыкнул он, делая шаг вперед. — Я бы заАвадил придурка! Не беси меня, Грейнджер, я серьезно. Просто забудь. Дафна не в себе. — Ты тоже не в себе! «Ты даже не представляешь насколько, Гермиона. Я уже за чертой «я не в себе»: она осталась в тысячах миль от меня». Он не ответил. Вместо этого резко притянул ее к себе, обхватив за талию, уткнулся лбом в ее плечо. — Детка, все, — прошептал он, вдыхая запах ее кожи. — Я не хочу ругаться. Меня все задолбало. Я очень устал и просто хочу спокойствия, но все вокруг будто соревнуются, кто быстрее доведет меня до ручки. Он говорил глухо, но с каждым словом голос становился все ниже. — Дафна, которая ебет мне мозги. Пэнс, которая пытается переложить на меня ответственность за свою жизнь. Поттер, который никак не отвалит от меня, чтобы я рассказал, что не так с Паркинсон. Забини, который долбит меня каждый день своими вопросами. Пожалуйста… хотя бы ты… хотя бы ты ни о чем меня не спрашивай. Я прошу тебя. Давай просто забьем, переместимся в нашу квартиру и займемся любовью — это все, чего я хочу, — легко коснулся он ее губ своими, почти умоляюще. — Давай, принцесса. Я хочу тебя. — Драко, — сбилось ее дыхание. — Но у меня столько дел: выпускной через пару дней, Гарри и Джинни нужна моя помощь с подготовкой. «Я умоляю тебя, Гермиона. Просто скажи «да»». — Ради меня, — приподнял он ее подбородок, заглядывая в глаза. — До выпускного осталось так мало времени, детка. Я просто хочу провести еще один день наедине со своей девушкой. Только с тобой. — Драко… — Пожалуйста, Гермиона, мне очень это надо. — Хорошо, — прошептала она в его губы, — но ты приготовишь мне блинчики на завтрак. «Да я хоть магическую кулинарную академию закончу, если ты захочешь». — Манипуляторша, — выдохнул он в ее губы, наконец улыбаясь по-настоящему. — Учусь у лучших, — прошептала она, обняв его за шею и прижавшись всем телом.

***

Она была рядом: он показал ей как водит машину, они смотрели какой-то глупый фильм и пили какую-то странную коричневую воду с пузырьками. Она сидела и ела свой дурацкий соленый поп-что-то-там. «Соленый… конечно же, блять, соленый!» Просто. Феерический. Идиот. Тот день проходил фантастически — ровно до того момента, когда она начала спрашивать его о планах. Он молился всем божествам, чтобы она перестала — и либо его кто-то услышал и сжалился, либо Гермиона решила не давить, но пытка прекратилась. До момента, когда они переместились в квартиру, где сидела… Нарцисса. Его любимая мать, которая притащила тупое ебучее кольцо. — Я взяла другое кольцо: то, о котором говорил Люциус, — сказала она с холодной выдержкой, когда дверь спальни за ними захлопнулась, а Заглушка легла в воздухе, — семейная реликвия и слишком хорошо для Гринграсс, а еще на него наложены магглоотталкивающие чары. Люциус растерял весь креатив в Азкабане: слишком топорно даже для него. Она поджала губы. — Возьми это. Лучше пускай оно будет здесь, — потянула бархатную коробочку Нарцисса. — Не злись, я все еще готова к любому твоему решению. Просто не хотела, чтобы ты тратил на это свое время, вот и все. Можешь скинуть его в Темзу, когда все закончится. — Сердечно благодарю, — процедил он сквозь зубы, выхватывая коробочку и резко запихивая ту в ящик стола. — Как ты, милый? — обеспокоено спросила Нарцисса, кладя руку на грудь парня. — Я в гребаной агонии, мама, — на выдохе сказал он. — Драко, тебе пора что-то решать: до твоего дня рождения осталось всего десять дней, до выпускного — четыре. Времени все меньше. — Я знаю, — сжав зубы, процедил парень. — Милый, я не хочу на тебя давить, — начала Нарцисса спокойно, — но я была бы благодарна, если бы ты сообщил мне, как только примешь решение. Мне нужно понимать, что делать: экстренно готовить свадьбу — чтобы хоть как-то попытаться превратить весь этот кошмар в нечто правдоподобное, — или привести дела в порядок, прежде чем… Драко застыл, смотря в голубые глаза матери. «Прежде чем…» — зазвенели два слова в голове. Он смотрел в ее глаза — холодно-голубые, до дрожи знакомые — и только сейчас осознал: он больше никогда их не увидит. Не почувствует прикосновения рук, которые обнимали его в детстве; не услышит голоса, который читал ему сказки; не уловит запах французских духов с ароматом жженой ванили и лаванды, которые он ощущал всю жизнь. Его мать умрет через десять дней. Мерлин, блять, всемогущий. Его мать умрет. Она умрет. Умрет. Ее не будет. Потому что она будет мертва. И — как вишенка на этом трупном торте — Гермиона никогда его не простит. Он вдруг почувствовал, как от боли внутри сжались легкие. — Мама, — не отрываясь от ее глаз, прошептал он. — Что, милый? — улыбнулась она мягко, чуть склонив голову. Он не выдержал: подошел и обнял ее — крепко, резко, будто хватаясь за последнюю возможность быть рядом. — Я люблю тебя, мама, — прошептал он ей в висок. — Драко… я тоже люблю тебя, сынок, — стиснула его в объятиях женщина, и он почувствовал, как ее слезы впитываются в его поло. — Тебе не нужно через это проходить. Я буду знать, что ты счастлив — это все, чего я хочу. Ты не должен этого делать. Выбери себя, милый. Драко легко отстранился от матери и, не разрывая зрительного контакта, тихо сказал: — Готовь свадьбу, мама. — Но… — глаза Нарциссы округлились, в них вспыхнул ужас. — Четвертое июня. — Драко, нет, — быстро замотала она головой. — Отвлеки Гермиону, — коротко сказал он. — Мне нужно пять минут. Как только дверь ванной за его спиной захлопнулась, он рухнул на колени перед унитазом и опустошил желудок — даже его тело отвергало это решение. «Да какая, к черту, разница? Проблеваться сейчас — или в день похорон. Или в день, когда Гермиона от меня уйдет. Просто. Уже. Плевать». Прислонившись к ободку лбом, Малфой глубоко дышал, пытаясь выровнять дыхание. Через две минуты, подойдя к раковине, он открутил кран и пил прямо из смесителя, как уличный пес. Набрав в ладони воду, он плеснул ей себе в лицо, применил зубочистящее заклинание, поднял взгляд на отражение и зло ухмыльнулся. Драко Малфой. Чистокровный волшебник. Завидный жених. Богатый наследник. Гребаный принц Слизерина. Сколько раз он слышал: «Была бы у меня твоя жизнь, Малфой — я бы несчастья не знал!». Он бы отдал это все за хотя бы один спокойный день. Даже секунды бы не подумал. Она была нужна ему. У них осталось четыре дня. Три, если быть точным. Он подарит себе это время и не будет думать ни о чем. Он впихнет в эти часы все, что у них могло бы быть: годы, путешествия, ссоры, помолвку, детей. Весь их возможный мир — в три дня. Он двигался в ней, будто хотел врастить себя под ее кожу, оставить след в каждом нервном окончании. Но не мог откинуть мысль: «Интересно, это наш последний раз?» Оказалось, что да. Драко хотел видеть ее глаза, ее прекрасные глаза цвета карамели, поэтому, как только она их закрыла от удовольствия, пока он вбивал ее в оконное стекло своего пентхауса, изо рта непроизвольно вырвалось: — Смотри на меня! — сильнее сжал он ее шею. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь! — Я люблю тебя… — на выдохе произнесла она, не отрывая от его взгляда. «Интересно, это последний стон, который я слышу из этого прекрасного рта?» Оказалось, что да. Обессиленные и мокрые они упали на диван, и Драко прижал ее к себе. Гермиона легла ему на грудь, выводя узоры на коже кончиками пальцев, и спустя пять минут тишины, он не выдержал: — Ты очень красивая, принцесса. — Ты тоже, — улыбнулась она ему в грудь. — Нет, ты… — он хрипло усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна. Просто, блять, не представляешь. Гермиона открыла глаза, приподнявшись и глядя на него снизу вверх: — Представляю, раз ты со мной. — Твое очарование никак не зависит от меня, детка. Ты не перестанешь быть такой, даже если меня не будет рядом. — Ну, мы этого никогда не узнаем, — снова легла она ему на грудь, обвивая парня ногой, — потому что ты всегда будешь рядом. «Нет, Гермиона. Я не буду рядом. Прости, принцесса. Я очень хочу, но не могу». — Я восхищен тем, какая ты сильная, принцесса, — провел он линию от ее плеча до кисти. — Ты столько всего пережила и осталась такой… светлой. — Я не хочу быть сильной, милый. Я хочу быть твоей, — шепнула она, уткнувшись носом в его ключицу. «Нет. Пожалуйста. Нет». — Не говори так, — тихо ответил слизеринец, поднимаясь. — Драко, ты чего? — нахмурилась Гермиона, когда он вылез из-под нее. «Салазар, соберись. Не порти хоть это, идиот». — Прости, — нервно пригладил он волосы назад, поднимаясь, — я просто… устал, наверное. Я пойду в душ. — Драко… — провожала его растерянным взглядом девушка. — Детка, потом, правда, — устало вздохнул он, захлопывая за собой дверь. Прошлое. 26 мая 1999 года. Его взгляд невольно скользнул по ней. Обнаженная гриффиндорка лежала поверх одеяла на животе, оттопырив задницу. Ровная линия слегка выпирающего позвоночника пронизывала ее хрупкую спину, на которой каскадом лежали шоколадные кудри, а длинные ноги зажимали одеяло — с такого художники пишут свои лучшие картины. Полюбовавшись ей еще пару секунд, Драко вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Дав распоряжение Карлу, чтобы тот приготовил для девушки завтрак, он переместился в Мэнор, где уже ждала Дафна. Не здороваясь, он вышел из камина и сразу услышал: — Драко, спасибо. Я так боялась, что… — Слушай внимательно, Гринграсс, — перебил он девушку. — Милый, успокойся, — выразительно посмотрела на сына Нарцисса. — Дафна не виновата. — Так вот, — проигнорировал он попытку привести его в чувства, — ты не подойдешь ко мне или Гермионе ни на шаг в течение этих трех дней. Тебе ясно? Он испепелял ее взглядом. — Мне насрать, как все будет в этот адов день, и какие цветы будут в гребаной арке. Не донимай меня этим. Он развернулся, но притормозил на секунду и, наконец, бросил через плечо: — Встретимся четвертого июня. Пока, мама. Он снова вошел в камин и исчез в зеленом пламени. Прошлое. 28 мая 1999 года. Он не помнил, что было вчера, потому что было плевать. Гермионы не было: тупорылая подготовка к выпускному. Она пропала на весь день, успев только поцеловать его перед обедом. День был дерьмом. Сегодня была та же история. Может, оно и к лучшему: меньше возможностей облажаться напоследок. Все, что он успел — словить ее между делами во внутреннем саду. — Драко, — взяла она его лицо в свои ладони и повернула к себе. — Что бы тебя не тревожило, все будет хорошо. Мы со всем справимся, — кивнула она ему с улыбкой. «Нет, не будет». — Я тебя не заслуживаю, принцесса, — слабо улыбнулся парень. — Ты слишком хороша для меня. — Не говори глупостей, — фыркнула Гермиона. — Ты — лучшее, что случалось со мной. Ты даже представить не можешь, как сильно я тебя люблю, — обняла она его изо всех сил, прижимаясь. «Ты даже представить не можешь, как тебя люблю я, принцесса. Прости. Пожалуйста, прости меня». Он почувствовал, как соленые дорожки покатились по ее щекам, впитываясь в его белоснежную рубашку. Драко обвил ее талию, прижимая ближе, и чуть слышно спросил: — Почему ты плачешь? — Не знаю, просто накопилось как-то, — шмыгнула она носом, еще теснее прижимаясь к нему. — Это слезы счастья, не переживай. Видимо, из-за нагрузки мои нервы не выдерживают, и я стала какой-то плаксой. Экзамены, подготовка к выпускному, Ж.А.Б.А., потенциальная работа, родители. И еще ты какой-то… странный в последнее время. Вот я и расклеилась. Стала плаксой… «Мерлин, Малфой, как ты мог не понять, что она беременна?! Идиот. Просто придурок». — Я странный? — нахмурился он, чуть отстранившись. — О чем ты? — вытер ее слезы подушечками пальцев Малфой. — Не знаю… ты все еще какой-то отстраненный, задумчивый. Будто что-то тебя тревожит. Но тебе не стоит переживать, — улыбнулась она, вспоминая кольцо, которое нашла в их спальне. — Я рядом. И я люблю тебя. «Я тоже люблю тебя, но больше не могу этого говорить». — Ты как всегда оптимистка, — провел он линию по ее скуле. — Ну, я не вижу причин предаваться меланхолии — мягко пожала она плечами. — Меня обнимает самый красивый парень, которого я видела, позавчера я проснулась в его постели, а завтра у нас выпускной. «Уже завтра, да. Послезавтра ты меня возненавидишь». — Да… выпускной, — повторил он, словно на автомате. — Важный день. Прости, но мне уже пора, — он резко пригладил волосы и поднялся. — Драко… — провожала его растерянным взглядом девушка. — Детка, встретимся позже, — устало вздохнул он, двигаясь к дверям замка. Через две минуты он снова рухнул на колени в ванной старост, прислоняясь лбом к холодному фарфору унитаза. Потому что тело не терпит предательства. Даже если оно ради любви.

***

Бутылка была наполовину пуста, когда дверь заброшенного класса скрипнула, и на пороге появилась Пэнси. — Как ты меня нашла? — повернул в ее сторону голову Драко. — Взяла карту у Гарри, — потрясла Паркинсон пергаментом, запрыгивая на подоконник рядом. — Мне нужнее, — забрала она бутылку из его рук и сделала глоток. — Очень в этом сомневаюсь, — криво усмехнулся Драко. — Я приняла решение. — Удиви меня, — вернул он себе бутылку и отпил. — Я сдам экзамены завтра утром. Уже договорилась с Макгонагалл — сослалась на семейные обстоятельства, подделала записку от матери. И все, вуа-ля, — снова отпила Пэнси. — И что дальше? — После выпускного я исчезну. Я уже сняла деньги со счета, заказала порт-ключ на черном рынке. Можно я поживу у тебя во Франции? — Можно, — пожал плечами он. — Но это довольно жестоко. — Я не могу бросить его. Не могу посмотреть Гарри в глаза и сказать, что все кончено. Просто не могу. Он не поверит мне. — Понятно, — коротко сказал Драко. — «Понятно»? — резко повернулась к нему Пэнси. — Это все, что ты мне скажешь? Ты просто кусок льдины, Малфой! — спрыгнула она с подоконника, срываясь на крик. — Ты можешь проявить хоть немного сочувствия, хотя бы каплю?! Представь, что это тебе надо сказать Гермионе, что ты ее не хочешь, не любишь, что все было ложью! Смог бы?! Сказал бы это в лицо?! — она обняла себя руками, дрожа. — Мне больно, Драко… мне так больно… — Мне тоже больно, — вздохнув, ответил Малфой. — Нет, ты не понимаешь! — закричала слизеринка. — Я должна бросить парня, которого люблю! Его не будет больше в моей жизни! Я разобью его сердце! — Блять, — не выдержал Драко и вскочил с подоконника. — Я понимаю! — заорал он ей в лицо. — Я понимаю это как никто, Паркинсон! Потому что знаешь, чья это была гениальная идея с Обетом и Проклятием? — его голос срывался. — Люциуса. Гребаного Люциуса! Она смотрела на него, не мигая. — А знаешь, откуда я это знаю?! — шагнул ближе Драко, его глаза потемнели. — Потому что я в той же ситуации: послезавтра я должен бросить Гермиону. Я должен посмотреть ей в глаза и сказать… не знаю, блять, что я должен сказать! — взмахнул он руками, смотря как Паркинсон прислоняется к стене, закрыв рот руками от ужаса. — Наверное, что-то типа того, что я ее не люблю, что я ее использовал, что это все было игрой для восстановления имени! Я не знаю! Поэтому, Пэнси, ты уж меня прости, но у меня нет сил — ни вытирать твои слезы, ни говорить тебе слова утешения, ни поддерживать. Нет у меня, блять, никаких гребаных сил на все это дерьмо! — стиснув зубы, он осел по стене на пол. Они молчали. Пэнси медленно опустилась рядом, прислонилась к нему и положила голову на его плечо. Он не шевелился. — Мне жаль, — прошептала она, всхлипнув. — Я бы хотела тебе помочь, правда. Ты не заслуживаешь этого. Только не ты. — Ты тоже не заслуживаешь этого, Пэнс, — он наклонился и коснулся лбом ее виска. — Этого вообще мало кто заслуживает. — Кто? — Дафна. — Понятно, — с горькой усмешкой выдохнула она. Прошлое. 29 мая 1999 год. Блейз носился как заведенный со своим смокингом и широкой белозубой улыбкой. «Спасибо, Салазар, что хоть у кого-то все хорошо», — подумал Драко, без тени издевки. Он стоял и ждал ее внизу лестницы, умирая внутри. Это был их последний вечер. Последний день, когда она смотрит на него без ненависти. Дальше будет только она. План был простой: эгоистично провести с ней весь праздник; отвести в класс старост, подальше от любопытных глаз; намекнуть Джинни или Поттеру, чтобы они пришли туда к полуночи, чтобы с ней был кто-то рядом после того, как он вынужден будет ей сказать всю ту мерзость, что он придумал, чтобы оттолкнуть ее. Ладно, план был дерьмо. Худший из всех, что он когда-либо разрабатывал. Но другого не было. Он не мог позволить ей сомневаться, не мог оставить ей ни одной лазейки, ни единого шанса захотеть его вернуть. Он должен был вызвать ее ненависть. Он должен был стать тем, от кого убегают, а не за кем идут на край света. Только так он мог быть уверен, что она не угробит пять лет своей жизни на ожидание такого мудака, как он. В теории все было логично, но на практике — оказалось невыносимо. Как он должен это сделать, если вот она спускается к нему в своем невероятном платье с ослепительной улыбкой? — Ты самая красивая девушка на земле, — все, что смог выдавить из себя Драко, обрушивая поцелуй на гриффиндорку и прижимая ее к себе за талию. Это был их последний танец. — Потанцуй со мной, — обнял он ее за плечи, подходя сзади. — Все, что пожелаешь, Драко, — широко улыбнулась девушка, кладя ему руки на плечи и обнимая парня за шею. «Как мне дальше жить без тебя?» — Милый, ты оставишь мне синяки, — прошептала она, легко касаясь губами его щеки. — Что? — нахмурился Драко. — Ты держишь меня так, как будто я собираюсь сбежать, — улыбнулась Гермиона, мягко глядя ему в глаза. — Но я здесь. И никуда не уйду. «Я уйду. Прости меня». — У нас появились шансы еще на пару танцев, — тихо сказал он, почти себе под нос. — Еще на пару? — непонимающе переспросила девушка. — Рождественский прием у матери… Мы думали, что это наш последний танец, помнишь? — Нас ждет еще миллион танцев, Драко, — прошептала Гермиона, касаясь его щеки ладонью. — Миллиард. Парень перевел взгляд на губы девушки и прижался к ним с трепетом. Каждый поцелуй с ней был особенным. Он попытался вложить весь спектр своих эмоций, отвечая ей: показать, насколько сильна ее власть над ним, показать, что он сделал все возможное, чтобы это никогда не прекращалось. Но не справился. Это был их последний поцелуй. — Я люблю тебя, — выдохнула она, отстранившись на долю секунды. — Я так сильно тебя люблю, что мне страшно. Иногда я думаю, что так просто не бывает. Что невозможно испытывать такое. «Так бывает, но только с тобой. Прости меня». — Понимаю, — тихо ответил он, не открывая глаз. — Я понимаю. — Я… — Давай просто насладимся этим танцем, принцесса, — перебил ее Драко, зарываясь в шоколадные локоны пальцами. — Просто… помолчим.

***

Драко пришел в это проклятое место после разговора с матерью, которая несла полнейшую чушь. Он просто отказывался это анализировать. Парень вытащил коробочку и, не открывая ее, всучил в руки Дафны. Ему хотелось поскорее расправиться с этим, потому что он не планировал с ней больше пересекаться до дня свадьбы. — Оно очень красивое, — губы Гринграсс растянулись в сдержанной улыбке, когда она увидела кольцо. — Моя девушка красивее, — отрезал он холодно. Ему хотелось сделать ей так же больно, как было ему. Он понимал, что она не виновата, но здесь больше не было никого, кого бы он мог морально уничтожить и опустить до своего уровня — в тьму, где он обитал последние дни. — Ты мне не поверишь, но… мне жаль, Драко, — она положила руку ему на грудь. — Я всегда думала, что помолвка и свадьба будут одними из самых счастливых дней моей жизни. Мечтала, что мужчина, за которого выйду, будет любить меня. А не смотреть сквозь меня и говорить, какая у него красивая девушка во время предложения, — выдохнула она, не поднимая глаз. — И вот я здесь. С мужчиной, которого люблю. Только он меня — нет, — ее голос дрогнул. — Мне правда жаль, что мы оба оказались в заложниках. — Дафна… Я знаю, ты не виновата. Просто… я очень зол, — сказал он тихо. — Ты сделал правильный выбор, Драко, — сказала ему слизеринка. — Оставь меня одного, — глухо ответил он, не двигаясь. Ему хотелось закончить этот разговор и спуститься вниз к Гермионе, чтобы провести остаток вечера вместе. Увы, ему не сообщили об изменениях в расписании: он запланировал крушение на полночь — шторм пришел раньше. Его девушка стояла и смотрела на них в полной растерянности. — Что происходит? — шагнула на площадку Гермиона. «Нет. Нет. Нет. У меня должно быть еще пару часов с ней. Пожалуйста, только не так!» — Гермиона… — задержал дыхание Малфой, переводя испуганный взгляд на гриффиндорку. — Драко, почему она… Что это? — схватила она в тиски руку однокурсницы, на безымянном пальце которой сверкало кольцо. — Драко? — перевела она растерянный взгляд на бойфренда. — Больно! — попыталась вырваться Дафна. — Закрой рот! — гаркнула на нее Грейнджер, испепеляя слизеринку взглядом. «Блять». — Гермиона, я все объясню, — подошел Драко, осторожно положив ладони ей на плечи. — Что ты мне объяснишь? — вырвалась она, отпуская руку девушки. — Давай же! Я с радостью послушаю, почему кольцо, которое я нашла в нашей квартире, красуется на пальце долбанной Гринграсс! «Только не это. Она же не думала… Мерлин, она подумала, что я хочу сделать ей предложение сегодня! Салазар, блять, всемогущий, это просто шутка какая-то… Может ли быть еще хуевее?!» — в панике думал Драко, пока Дафна открывала свой рот и что-то говорила. — Дафна, вон! — прорычал блондин. — Немедленно исчезни отсюда! — Драко… — Сейчас же! — сорвался он. Он шагнул к перилам, оперся руками о холодный камень и сделал глубокий вдох, будто пытаясь собраться с мыслями. «Малфой, — вел он с собой переговоры, — ты должен. Должен ее оттолкнуть. Ты обязан сделать так, чтобы она больше никогда не хотела тебя видеть. Никогда. Никогда. Никогда». — Почему на ней мое кольцо? — резко развернула его Гермиона, заставляя встретиться с глазами цвета карамели, которые смотрели на него с болью и непониманием. «Прости меня, моя любовь». — Это не твое кольцо, — ровно ответил Малфой, отгородившись в сознании всем, чем только мог. — Что значит… — растерянно пробормотала Гермиона. — Но… оно было в нашей спальне. «Я клянусь, я не переступлю порог этой квартиры без тебя, принцесса. Никогда». — Ты хотела сказать, в моей спальне, Грейнджер, — произнес он чужим голосом. — Грейнджер? — вообще ничего не понимая, уставилась на него гриффиндорка. «Мне жаль». — Мне жаль, — прикрыв глаза, повторил фразу из головы Драко. — Что значит — тебе жаль? Я не понимаю, — нервно рассмеялась Гермиона. — Что значит, «тебе жаль»?! «Я люблю тебя». — Все кончено, — сжав зубы, ответил он. — Кончено? — попятилась назад она. «Я так сильно тебя люблю». — Да, мы закончили. — Драко, но я люблю тебя! «И я тебя, детка». — Это пройдет, — холодно отрезал он. — Но… ты говорил, что любишь меня. Ты… «И это правда, принцесса». — Слова, — пожал он плечом. — Слова? — вцепилась она в его руку, заглядывая в глаза. — Нет. Нет! Это не слова! Я видела это в твоих глазах, в твоих прикосновениях — ты любишь меня! Что изменилось? Что за бред? «Прости меня, Гермиона». — Это слова, — его голос дрогнул, но он не поднял взгляд. — Драко, — ее руки нежно легли на его лицо. — Посмотри на меня, милый. Ты не можешь так поступить. Просто расскажи мне, что произошло, и мы все решим. Вместе. Мы всегда решали все вместе. Ты же меня любишь. Я знаю, ты любишь. Ты бы никогда не оставил меня. «Я бы никогда не оставил тебя». — Я уже тебя оставляю, — упорно не смотрел он ей в глаза. Просто не мог. — Нет, — всхлипнула Гермиона. «Прости». — Мне жаль. — Но почему? Я… — уже не контролировала слезы гриффиндорка. — Это Люциус? Он тебе угрожал наследством? Плевать на это, Драко, плевать! У нас есть мы, и этого достаточно! — целовала она его лицо. — Ты обещал мне… обещал, что никогда меня не оставишь. Ты говорил, что ты не играешь тогда, после нашего первого раза. Ты же не лжешь, никогда не лжешь. Скажи мне правду. «Сегодня я лгу. Пожалуйста, кинь в меня Аваду и уйди!» — Хватит, — несильно оттолкнул он ее от себя. Он пытался сделать все, чтобы она ушла прямо сейчас. — Все кончено. Что, не ясно? Он сделал шаг назад и растянул губы в искусственной бездушной усмешке. — Мы справимся? — хохотнул он с горечью. — Я — Драко Малфой, а ты просто дура, если решила, что я сделаю тебя своей женой. Да, ты оказалась не такой скучной, как я думал. Да, нам было весело вместе, но все… школа закончилась. Мы закончились. «Прости, прости, прости, пожалуйста, извини меня!» — Драко, прекрати, — сжав кулаки, прошипела она. — Немедленно перестань! — Что перестать?! — крикнул он. — Говорить правду?! Я не могу жениться на грязнокровке! «Я лгу, Гермиона! Блять, это ложь!!!» — На грязнокровке?! «Ты должна меня возненавидеть. Еще сильнее, чем раньше». — Да, на грязнокровке! Слушай, Грейнджер, — он выпрямился, собрав все ледяное спокойствие, что осталось. — Я признаю: все вышло из-под контроля. Но мне больше не нужна твоя помощь, я добился своей цели — Малфои снова на вершине. Он не знал, как нашел в себе силы ухмыльнуться. Почти с отвращением к себе. — Мне повезло: процесс оказался лучше, чем я предполагал. Изначально я не планировал продолжать все это, но ты влюбилась в меня… «Это я. Я влюбился в тебя по уши!» —… а я хотел затащить тебя в постель — все складывалось просто отлично. В начале года у меня не было ничего, а тут: девушка-героиня, отношения, которые выглядят нормальными со стороны, секс — глупо было не воспользоваться такой возможностью. — Возможностью? — прошептала Гермиона, неверяще смотря на него широко открытыми глазами. — Я все еще была возможностью для тебя?! — закричала она. «Нет!» — Ты мне понравилась, детка, — нежно коснулся от ее лица, вытирая слезы, — но я никогда не планировал продолжать это все после выпуска… «Я хотел жениться на тебе, Гермиона». — … Разве я когда-то строил какие-то планы с тобой? Разве мы это обсуждали? Ты правда думала, что я откажусь от имени, семьи, наследства ради тебя? — снисходительно улыбнулся он. «Ради тебя я готов был дать матери умереть, если бы ты была способна меня простить за это. Да я бы лучше сам умер!» — Это все Люциус, да? — всхлипнула она. «Да!!!» — При чем здесь он? — фыркнул Драко. — Я и сам все это понимаю. — Драко, если это шутка — перестань! — Думаешь, я шучу? — резко отдернул он руку. — Почему она?! — закричала Гермиона. — Почему Дафна?! Почему ты ей сделал предложение сегодня. В день выпускного! Когда только что целовал меня на танцполе у всех на глазах?! В день, когда говорил, что я — самая красивая?! «Я люблю тебя, мне насрать на Дафну». — Потому что мог, — отвернувшись лицом к перилам и всматриваясь в ночное небо, ответил парень. «Пожалуйста, просто поверь и уйди. Гермиона, я умоляю тебя». — Мог?! Ты мог?! А как же я?! — она схватила его за плечо и резко развернула к себе. — Ты любишь меня! «Люблю». — Я уже сказал, это просто слова… — пробормотал он. — Да ты что?! — прорычала она, смотря на него. — Тогда давай: посмотри мне в глаза, Малфой, и скажи, что не любишь меня! Посмотри на меня!!! «Нет, только не это. Пожалуйста, нет!» Драко перевел лунные радужки, встречаясь с ее карамельными глазами, налитыми слезами, и замолчал, рассматривая ее лицо. «Почему ты такая красивая, принцесса?» — Ну же, давай! — кричала она. — Скажи мне: «Я не люблю тебя! Никогда не любил!» Говори!!! — толкнула она его в грудь обеими руками. — Скажи мне!!! «Я не смогу. Пожалуйста, перестань» — Гермиона… — Скажи это, гребаный мудак! Скажи мне!!! «Ты должен, Малфой. Ради нее. Представь, что частицы «не» нет в этом предложении. Сделай это, и она уйдет. Она сразу уйдет. Блять, давай! Малфой, скажи это, трусливый ты кусок дерьма!» — Я… Он будет гореть в Адском пламени, хотя он уже в аду. —… не люблю тебя, — смотря ей прямо в глаза ответил парень, чувствуя, как сердце перестало биться на секунду. — Скажи: «Я люблю гребаную Дафну и хочу прожить с ней всю жизнь! Хочу детей от ебучей Гринграсс!» Говори!!! — в ярости кричала девушка. — Скажи мне в глаза: «Я использовал тебя!» «Какая уже вообще разница…» — Я люблю гребаную Дафну и хочу прожить с ней всю жизнь. Хочу детей от ебучей Гринграсс, — ровным тоном повторил он. Он умер в эту секунду. Просто перестал существовать. — Мерлин… — пробормотала она, захлебываясь рыданиями. — Господи… Боже мой, — в истерике глотала слезы девушка. — Я не хочу… — пробормотала Гермиона, обнимая себя руками. — Я не хочу испытывать это… Мерлин, — всхлипывала она, задыхаясь. «Прости меня, принцесса. Пожалуйста, прости меня. Прости. Прости. Прости». — Гермиона… — Драко знал это выражение лица, — ты дышишь? Он коснулся ее плеча, чтобы помочь, но гриффиндорка отползла от него, смотря на парня безумными глазами. — Не прикасайся ко мне! «Хорошо. Только дыши, прошу тебя…» — Дыши, слышишь? — Пошел к черту! Какое тебе, — сделала она рваный вдох, — дело?! Я могу хоть сдохнуть здесь, тебя это больше не… — всхлипнула она, — касается. «Мне так жаль…» — Гермиона… — Не смей! — закричала она. — Закрой рот! Ты не можешь называть меня по имени! Забудь его! Проваливай! Депульсо! — вскрикнула она, наводя на него палочку. Драко полетел к огромному телескопу посередине площадки. «Поделом, хотя я надеялся на Круцио». — Я ненавижу тебя! — поднялась на ноги Гермиона, все еще рвано дыша и наблюдая, как парень поднимается. — Ненавижу, Малфой! Забери это все! — сорвала она с себя браслет и подвеску и кинула в него. — Я НИКОГДА тебя не прощу! «Я знаю…» — Я знаю, — тихо сказал он. — Знаю, принцесса. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! «Прости меня, Гермиона. Я очень тебя люблю». — Гермиона! Мерлин, что происходит?! — ворвалась в башню Джинни, подлетая к подруге. — Джинни, — всхлипнула Грейнджер и стиснула ее в объятиях. — Что ты сделал? — перевела полный презрения взгляд на Малфоя девушка. «Слава Салазару! Спасибо, Уизли, что ты здесь!» — Разбил сердце, — ответил парень, вытирая кровь с виска. — Проваливай! — закричала Джинни, глаза ее горели от слез и ярости. «Она дышит?» — Ей плохо, — попытался подойти Драко. — Потому что ты рядом! — рявкнула она, выставив руку. — Пошел нахуй отсюда, я сказала! «Все верно». Простояв еще пару секунд в прострации и смотря на то, как любовь всей его жизни рыдает в истерике, но не имея возможности ничего с этим сделать, Драко двинулся к выходу и скрылся в темноте лестницы. Глаза жгло. «Мерлин, как же она меня ненавидит…» Он оперся обеими руками о стену, едва держась на ногах. Воздух был липким, тяжелым. Он задыхался, как и она. В груди все сжалось — сердце било кулаками изнутри. «Надо выпить, мне надо выпить». На автомате переставляя ноги, Малфой дошел до подземелий. Вытерев одинокую слезу рукавом смокинга, он вошел в комнату, сразу двигаясь в сторону стола. «Просто забрать и выйти. А затем переместиться в Мэнор и разрушить его до основания, пока Нарцисса на приеме». План провалился ровно в ту секунду, когда сзади к нему подлетел лучший друг (или бывший лучший друг?) и, смотря на него глазами полными непонимания. — Ты ебнулся?! — прорычал Забини, перехватывая его за лацканы и прижимая к ближайшей колонне. «Да, я ебнулся». — Как ты мог? — сорвался на шепот он, заглядывая в глаза друга. — Почему? «Я был вынужден, друг». — Блейз, — устало ответил Драко. — Сделай это, пожалуйста. — Всенепременно, — прорычал мулат и с хрустом врезал ему кулаком прямо в челюсть. Забини всегда понимал его с полуслова. Драко завалился назад, еле устояв на ногах, и прижал руку к носу — кровь потекла между пальцами. — Блейз, ты что творишь! — подбежала к парням Дафна, пытаясь взять лицо жениха в руки, чтобы оценить ущерб, но Драко отпрянул от нее. Он видел полное страданий лицо Пэнси, которая смотрела на него с жалостью, а затем мягко оттянула от него Забини. — Какого хера, Дафна?! — перевел взгляд полный ярости на однокурсницу мулат. — Что происходит?! — А что происходит? — невозмутимо ответила она, вытирая дрожащие пальцы о подол платья — У нас через неделю свадьба. Мы будем тебя ждать, Блейз. «Пожалуйста, не приходи, Блейз. Вычеркни меня нахер из своей жизни. Выбери Уизлетту». — Через неделю? — расхохотался Забини истерическим смехом, но через пару секунд заорал: — Вы что, блять, ебнулись оба?! «Да, я сумасшедший, Блейз. Я просто свихнулся». Возмездие нашло его довольно быстро. Он знал, что Поттер придет. Ждал его появления, чтобы тот выбил из него всю дурь. Блейз не сможет так же хорошо, а Золотой мальчик никогда не подводит. Гриффиндорец, вышедший из разрушенного проема, медленно двинулся в сторону Драко, который не сводил с брюнета глаз. «Давай, Поттер, сделай это. Сделай со мной, что хочешь — я и слова не скажу». — Гарри! — попыталась подойти к нему Пэнси, но была остановлена Блейзом, который схватил ее за руку и оттянул назад от Поттера, который выглядел так, будто готов на убийство. «Смерть тоже неплохой вариант — не придется жениться на Дафне», — мысленно пожал плечами Драко. — Я пришел тебе сказать, Малфой, — тихо сказал он, несмотря на то, что его трясло от ярости, — что твой отец, наверняка, тобой гордится. Ведь ты такой же ублюдок, как и он. «О, поверь, он вне себя от счастья». — … Ты, блять, говорил мне, что не сделаешь ей больно намеренно, — закричал он на пределе своих возможностей. «Я не знал, что солгал». — Я хочу тебя сейчас убить даже больше, чем хотел покончить с твоим Хозяином, гребаный ты моральный урод! — он резко вскинул палочку и вжал ее в подбородок Драко, который не отрывал от однокурсника взгляда. — Но я этого не сделаю, знаешь почему? — прищурился Поттер. — Почему? — ровным тоном ответил Драко с полной апатией в глазах. Было все-рав-но. — … Потому что та девушка, которой ты разбил сердце, моя лучшая подруга, которую ты уничтожил сегодня, умоляла меня не трогать тебя, — зло ухмыльнулся он. «Не слушай ее! Кинь в меня Сектумсемпру еще раз, Поттер! Давай же!» — … Но не из-за того, что такую грязь, как ты, и руками не хочется касаться — а потому что я не смогу сделать тебе больнее, чем ты сегодня сделал себе… «Ты, блять, даже не представляешь, Поттер. Сделать мне больнее тебе точно не удастся: мертвого убить нельзя». — … Хочешь предсказание, Малфой? — растянул губы в жуткой улыбке гриффиндорец. — Сегодняшний день — день, когда ты совершил самую большую ошибку в жизни… «Я знаю». — … Представляешь? Не тогда, когда получил метку. Не тогда, когда чуть не убил Дамблдора. И даже не тогда, когда впустил в школу Пожирателей. Нееет, — покачал головой Гарри. «Да, Поттер, ты прав». — … Сегодня. В день, когда лишился единственного человека, который тебя любил. Ты и сам знаешь, что тебе так больше не повезет, Малфой. Я не прикончу тебя сегодня, ведь ты уже мертв, — оттолкнул его Гарри и вышел в полной тишине. «Поттер, присмотри за ней, пожалуйста», — прикрыв глаза, произнес в голове Драко. — Не слушай его, дорогой, это просто… — подала голос Дафна, но вынуждена была замолчать, когда Драко перевел на нее такой взгляд, что волосы девушки встали дыбом, а ноги обдало могильным холодом. «Только, блять, сунься ко мне еще раз. Хоть кто-то…» — Если кто-то подойдет ко мне ближе, чем на милю… — прошипел он. — Я кину в него Круциатусом.