Малфой. Грейнджер. Правда.

А ты непутевый

недотепа с самого детства

Я даю на роскошь,

новшества — тебе недаром!

«Эта тварь из отбросов общества

тебе не пара!»

Oxxxymiron — Где нас нет

Она дарила им подарки все пять лет, говоря, что это от их папы. «Салазар… этот мир не заслуживал такой женщины». Вторую ночь подряд Драко не мог сомкнуть глаз — мысли гонялись по кругу, как заколдованный хоровод. Праздник прошел идеально: все, как планировал молодой отец и даже лучше. Он опасался реакции остальных гостей на свое присутствие, но все вели себя как… взрослые люди, что было приятно. На следующий день, позавтракав, он аппарировал с Грейнджер и девочками к ним домой, после чего, неохотно, отправился к себе. Гермиона просила дать ей день передышки и не приходить, с чем он смирился, хоть и наступил себе на горло. Было все сложнее держаться на расстоянии от Лиры с Леоной. Всего три недели — а он уже чувствовал, как меняется. Чем больше он узнавал, какими растут его дочери — умными, смешными, невыносимо прекрасными — тем сильнее ему хотелось проводить все свободное время рядом. Например, остаться с ними на целый день или оставить их на ночь в своем доме. Или на всю жизнь. Зная характер Гермионы, он пока даже не заикался об этом, пытаясь не разрушить те хрупкие взаимоотношения, которые установились между ними за это время. А что у них вообще были за… отношения, Салазара ради? Драко бы отдал половину своего хранилища тому, кто смог бы это внятно объяснить. Они никогда не были нормальной парой в понимании обычных среднестатистических волшебников. Во-первых, потому что не принадлежали к серой массе, во-вторых, потому что их путь был… нелинейным. Семь лет вражды. Три месяца язвительных слов и вынужденного нахождения вместе каждый Мерлинов день, пока они играли в любовь. Месяц игнорирования и отрицания своих чувств. И четыре месяца настоящей, спокойной, почти невозможно счастливой жизни. Единственные счастливые месяцы в его гребаной жизни, если быть совсем уж честным. А затем она ненавидела его все пять лет, а он скучал… и ненавидел себя и каждый день с того рокового похода к Люциусу. Пять лет назад Прошлое. 20 мая 1999 года. ... — Значит, Грейнджер… — протянул Люциус, переводя взгляд с сына на стену за его спиной. — Да, я люблю Гермиону. Более того, я планирую жениться на ней после выпуска, — с вызовом посмотрел на отца парень. — Кольцо уже выбрал? — вдруг расплылся в хищной улыбке старший Малфой. — Знаешь, есть одно замечательное в хранилище — мое любимое. Я даже думал подарить его твоей матери на помолвку. Там два бриллианта: один квадратный, второй каплевидный — твоя невеста будет в восторге. — Что? — выгнул бровь Драко, со скепсисом смотря на отца. — Я говорю: это прекрасно, что ты готов жениться, сын мой. Приятно слышать, что ты готов взять на себя такую ответственность. — Что с тобой здесь сделали, что ты стал таким добрым? И даже не начнешь орать ничего про грязнокровок, щенков и то, что лишишь меня наследства? — недоверчиво покосился на него слизеринец. — Ты женишься, сын. Это неизбежно, — пожал Люциус плечом. — Эм, — растерялся Драко, который настроился на битву, — ты правда принимаешь это? — То, что ты готов добровольно вступить в брак? Разумеется, ведь я заинтересован в продолжении рода Малфой, — кивнул Люциус. — Но ты был против, что ясно давал понять мне из писем, — настороженно наблюдал за отцом слизеринец. — Что изменилось? — Может я… как ты там сказал? — поднял глаза к потолку Лорд Малфой, будто вспоминая: — «хочу сохранить с тобой хоть какие-то взаимоотношения». — Буду откровенен, я удивлен, — медленно произнес Драко, все еще прибывая в шоке от услышанного. — Я ожидал, что ты проклянешь меня на месте, но рад, что ты одумался и принял мое решение. — Я умею удивлять, — все еще улыбался краем губы Люциус. — Поэтому бери то кольцо и вперед, сын. — Оно слишком вычурное для Гермионы, — покачал головой Драко с улыбкой. — Для Грейнджер? — рассмеялся старший Малфой. — Нет, ты плохо меня слушал, Драко, как, впрочем, и всегда. Я сказал, что одобряю твою готовность жениться, а не невесту. Это кольцо для Дафны. — Для… Дафны? — он резко выпрямился. — При чем здесь Дафна? — Дафна — твоя будущая жена. Все очень просто. — Салазар… — Драко закрыл глаза и коротко рассмеялся, уткнувшись в ладонь. — Я почти поверил. Я не собираюсь жениться на Дафне. Может, это ты плохо меня слушал? Я люблю Гермиону. — Люби, — равнодушно пожал плечами Люциус. — Но женишься ты на старшей Гринграсс. — Что за бред, — холодно сказал Драко. — Ты же не хочешь, чтобы Нарцисса умерла? — чуть наклонил голову и почти ласково улыбнулся мужчина. Малфой-младший медленно поднял взгляд. — Что ты сказал? — В апреле у меня была очень продуктивная встреча с мистером Гринграссом, твоим будущим тестем. Вы должны пожениться с Дафной до пятого июня — это мой подарок тебе на девятнадцатилетие, сын. — Ты сошел с ума, — голос Драко дрогнул. — Я не буду этого делать. Я никогда на ней не женюсь. — Будешь, — ровно ответил Люциус. — Ты будешь делать все, что я скажу. Как и всегда. Он слегка наклонился вперед, цепляясь пальцами в край стола, и в его лице проступило что-то чужое, почти жуткое — удовольствие. — Это даже мило, что ты побрыкался немного. Так было даже интереснее: в Азкабане немного развлечений, а ты заставил меня немного потрудиться. Благо, охрана здесь настолько тупа, что даже не заметила второй палочки у Гринграсса, которой мы наложили Обет и… — …Проклятие, — хрипло сказал Драко, вцепившись взглядом в закованные запястья отца. — Знаешь, я бы сама и не додумалась, — картинно приложила палец к подбородку Магда. — Слава Салазару, есть в мире старые добрые друзья, которые дают хорошие советы даже с кандалами на руках. — Как дела у Пэнси и Поттера? — спросил Люциус, больше не скрывая довольной ухмылки. — Ты ублюдок, — схватил за грудки отца Драко. — Нет, это ты — ублюдок, — прошипел Люциус, — раз связался с маггловской грязью и наивно решил, что я позволю жениться тебе на грязнокровке и обесчестить наш род полукровками! — Я тебя ненавижу! — рявкнул Драко в его лицо, ослепленный злостью. — Мне плевать, — губы Люциуса растянулись в холодную улыбку. — Есть вещи важнее тебя и меня. Правила ты уже, наверняка, знаешь: жениться до девятнадцатилетия, или ваши с Дафной родители умрут. Затем, минимум пять лет брака без детей, если дети — семь. Ты не сможешь жениться ни на ком в течение пяти лет или невеста умрет. Хотя… может Грейнджер согласится быть твоей шлюхой и дальше, — злорадно улыбнулся Люциус. — Днем будешь спать с грязнокровкой, а ночью с женой. Очень по-малфоевски. — Мразь, — взревел Драко и впечатал кулак в лицо отца. Сегодня Блэк внутри парня снова победил. — Я предупреждал тебя! — кричал Люциус, пока Драко оттаскивала охрана. — Ты женишься на грязнокровке только через мой труп! — Все, — прохрипел Драко, вырываясь и поднимая руки. — Я не трону его. Он расправил плечи, снова призывая все свое Малфоевское хладнокровие. Хоть и ложное. А затем посмотрел на часы и перевел ледяной взгляд на отца. — Двадцатого мая тысяча девятьсот девяносто девятого года в 16:12 в Азкабане умер отец Драко Малфоя, — ровным голосом произнес он. — Он захлебнулся в своей консервативной желчи, а затем его придавило его узколобостью и ограниченностью. А пятого июня умрет Люциус Малфой — уже по-настоящему. Потому что мне насрать на тебя. Ты мне больше не отец, — выплюнул он. Он повернулся к охране: — Господа. Не мне рассказывать вам, как делать свою работу, однако, хотелось бы довести до вашего сведения, что в прошлое посещение посетитель этого человека сумел пронести палочку и заключить Обет с задержанным. Смею заметить, Люциус Малфой слишком вольготно чувствует себя в тюрьме. На этих словах, удерживая окклюментную маску из последних сил, Драко рывком открыл дверь и вылетел из маленькой комнаты, где только что был подписан его приговор.

***

— Мама! — крикнул Драко, вылетая из камина и быстро двигаясь в сторону гостиной. — Молодой Хозяин, — вдруг возник рядом домовик, испуганно вжав уши. — Где мама? — дрожал голос парня, а зрачки были расширены, как у раненого зверя. — Леди Малфой в своей комнате, Хозяин. Но… — Что «но»?! — взорвался он, голос сорвался на крик. Последние полчаса его жизни были худшим, что с ним происходило за всю жизнь. Он не помнил, как добрался до Мэнора, все еще находясь в прострации после разговора с Люциусом. — Леди плохо себя чувствует, она… она вернулась с прогулки и… — Свободен, — отрезал Драко и со всех ног бросился вверх по лестнице. Дверь в комнату резко открылась. Заплаканная миссис Малфой, которая лежала на кровати прямо в уличной одежде, что было немыслимо для леди ее уровня, подняла красные глаза на сына, который стоял в дверях с абсолютно безумным видом. Нарцисса медленно повернула голову и всхлипнула: — Сынок… — Мама, — резко прижал к себе женщину Драко. — Мне так жаль, милый, — дрожащим голосом пробормотала Нарцисса. — Мне так жаль, дорогой. Магда рассказала мне, что это была его идея. — Как он… мог, — выдохнул Драко, уткнувшись в ее плечо. Его губы почти не шевелились. — Я его ненавижу. — Я знаю, — прошептала она, поглаживая его по спине так, как когда-то в детстве. — Не переживай, милый. Все, чего я хочу, чтобы ты был счастлив. — Что ты имеешь в виду? — отстранился Драко и посмотрел матери в глаза. Он никогда не видел маму в таком состоянии: ни в детстве, ни во время того, как у них на глазах пытали людей, ни в любой другой день, когда Волдеморт жил здесь. Нарцисса не плакала. Никогда. — Драко, послушай меня, — твердо произнесла она и взяла его лицо в свои руки. — У меня только одно желание: чтобы ты жил свою лучшую жизнь. Слышишь меня? Он судорожно кивнул. — Ты так много отдал к своим девятнадцати, милый, и я не позволю, чтобы ты пожертвовал своей любовью. Ни за что. Ты всегда защищал меня, поэтому пришла моя очередь сделать что-то для тебя. Ты любишь Гермиону, я это вижу, я это знаю. Она — любовь всей твоей жизни. Вы созданы друг для друга, и я не стану причиной вашего разрыва. Если надо — я умру за тебя. Это будет не жертва. Это будет мой выбор. Моя благодарность за то, что ты стал таким, какой ты есть. Главное, чтобы ты был счастлив, сынок, больше ничего не имеет значения. — Мама… — простонал он со стеклянными глазами. — Не говори так. Не смей говорить так. — Послушай, все хорошо, — кивнула она с улыбкой. — Я принимаю это решение в здравом уме. Я люблю тебя, милый. Я никогда не позволю тебя обидеть. — Она не согласится, — покачал головой Малфой с грустной улыбкой. — Гермиона не позволит мне — она бросит меня. — Она любит тебя, — тихо возразила Нарцисса. — Да как ты не понимаешь?! — взорвался он, резко выпрямляясь. — Магда права: гриффиндорцы никогда не позволят кому-то погибнуть ради них. А моя девушка не просто гриффиндорка — она гребаная Гермиона Грейнджер! — он вскочил с кровати, нервно прохаживаясь по комнате. — Спасательница и самая светлая душа на этом блядском свете! Если она узнает, что ты умерла, чтобы мы могли быть вместе, она уйдет! Я потеряю ее в любом случае! — Сынок… — Что — «сынок»?! — он остановился, глядя в глаза матери с бешеным блеском. — Скажи мне, что это не так! — его голос дрожал. — Не можешь? — нервно усмехнулся Драко. — Конечно, нет, потому что знаешь, что я прав! Он отвернулся, провел рукой по волосам. — Салазар, я даже любовницей ее сделать не могу, — проговорил он сквозь зубы. — От одной мысли, что она будет сидеть и считать дни до окончания Проклятия, ждать меня, скрываясь ото всех, — его передернуло. — Мне хочется проблеваться. Она не достойна такого, не достойна быть в тени. Я не могу позволить, чтобы женщина, которую я люблю, так унижалась. — Драко… — Этот ублюдок все продумал… — прошептал он, облокачиваясь о стену и закрывая глаза. — Я не могу забить на Обет, даже если ты готова. Даже если я готов. Потому что Гермиона никогда не пойдет на такое. Я полюбил девушку, которая не поставит свое счастье выше чужой жизни, — обреченно прошептал Малфой. — Мне так жаль, милый, — прошептала Нарцисса, подойдя ближе. Она посмотрела ему в лицо, и Драко впервые позволил себе слезу. — Ты не представляешь, как мне жаль. — Мне тоже, мама, — выдохнул он. На секунду оба замолчали — в комнате стояла тишина, нарушаемая только их дыханием. — Драко, — серьезно посмотрела она на него, — подумай еще, я правда готова. Тебе надо успокоиться и подумать, милый. Варианты есть, просто… — … один хуже другого, — закончил ее мысль Драко, прижимая пальцы к влажным глазам. — Я останусь сегодня в Мэноре, я не могу вернуться в замок. На этих словах парень вышел из спальни, оставив разбитую горем женщину одну в огромной светлой спальне. Прошлое. 21 мая 1999 года. Он так и не заснул этой ночью. Он продумывал все возможные варианты. Варианты, которые, к слову, были отвратительны каждый без исключения. Он изучил десятки фолиантов, когда пытался помочь Пэнси — результат оказался неутешительным, к сожалению. Пустая бутылка стояла у кровати, как немой свидетель его бессилия. Все, на что вчера хватило сил — отправить Патронус Гермионе, чтобы она не переживала. Разлепив глаза в обед, Малфой снова пошел в библиотеку в попытке найти хоть что-то, хоть какой-то вариант. Еда, оставленная эльфами стояла на столе, а остальная часть столешницы была засыпана книгами: светлая магия, темная магия, да хоть ритуальные подношения — Драко было плевать, лишь бы сработало. — Блять! — в гневе откинул от себя очередную бесполезную макулатуру слизеринец. — Какое же ты дерьмо, Люциус! — Милый… — послышался звук открывающейся двери. На пороге библиотеки появилась Нарцисса, которая мягко на него смотрела, словно боялась потревожить зверя. — Ты ничего не ел, — приблизилась она к сыну. — Я не хочу, — открывая сотую по счету и бесполезности книгу, ответил парень. — Драко, так нельзя… — Мама, я прошу тебя, не лезь ко мне сейчас, — поднял он на нее лунные радужки, всем своим видом показывая, что с ним лучше не спорить. — Я не хочу тебя обидеть. — Я пойду к Гринграссам завтра. — Зачем? — Может, он сможет снять Проклятие хотя бы с Дафны. Это ненормально, — покачала она головой. — Мне плевать. Делай, что хочешь, — буркнул он, даже не отрываясь от книги. — Я пыталась устроить встречу в Азкабане с твоим отцом, но… — У меня нет отца, — резко перебил ее парень. — Так вот, Люциусу запрещены посещения после этой ситуации с палочками, и его нельзя навещать до окончания его заточения. Также он лишен привилегии на досрочное освобождение. — Поделом, — только и сказал Драко. — Согласна, — кивнула Нарцисса. — Но это значит, что я не смогу его убедить отменить Проклятие. — Он бы и так его не отменил, — откидывая фолиант и беря в руки следующий, сказал Драко. — Мне писала Гермиона, — тихо сказала Нарцисса. — Спросила про ужин завтра. Мне ей ответить? — Нет, — замер он с листком в руках. — Я скажу ей потом, что мы оба заболели. Я не могу… мне надо собраться. — Ты уже решил, что будешь делать, сынок? — положив свою руку на его, спросила Нарцисса. — Нет, — подняв глаза, ответил парень. — Дай мне знать, когда примешь решение, — мягко коснулась она его головы. — Я буду рада, если ты пойдешь со мной завтра. Может, тебя мистер Гринграсс послушает. Драко закрыл глаза и выдохнул. — Ладно. Прошлое. 22 мая 1999 года. Разумеется, блять, никто никого не послушал. Да и толку: Обет не разорвать. Немного поорав на старшего Гринграсса и дав эмоциям выход, Драко выяснил, что одна хорошая новость все же была. Но для Дафны. Ее отец оказался садистом только на пятьдесят процентов: на дочь Проклятие он не накладывал. Однако идиотом оказался на все двести. — Драко, не смей повышать на меня голос! — сердито бросил Гринграсс. — Люциус сказал, что это просто формальность, так как ты и так собираешься жениться на Дафне. Он просто не хочет, чтобы ты тянул до тридцати… — Вы, блять, в бункере живете или у вас совы подохли и не доставляют газеты?! — Драко шипел как рассерженный питон. — Я с осени официально встречаюсь с Грейнджер. Этот факт вас не смутил?! — Драко… — подала голос миссис Гринграсс. — Моя дочь любит тебя. — Мне насрать, кого там любит ваша дочь! — рявкнул он. — Милый, не выражайся, — аккуратно взяв взбешенного сына за предплечье, тихо сказала Нарцисса. — Мама, ты сама меня сюда притащила. Будь так любезна, не лезь, — вырвал руку парень, а затем снова перевел взгляд на потенциальную тещу. — Драко, вы с Дафной — прекрасная пара, — фыркнула миссис Гринграсс. — Мы все понимали, что ты просто развлекаешься. Ты же не думал жениться на девушке из не чистокровной семьи? — закатила она глаза. — Браки не всегда начинаются с любви, но… — А вы откуда, блять, знаете, что я думал? — в глазах Драко заплясал огонь. — Но это невозможно. Ты — Драко Малфой, а она… — Она девушка, которую я люблю! — в бешенстве выплевывал слова парень. — Мне насрать на ее кровь, ее статус и ваше ебучее родословное дерево! — В любом случае, — с напускной легкостью пожала плечами женщина, — уже ничего не изменить. Обет заключен. — О, варианты есть, — зло улыбнулся Драко. — О чем ты? — занервничал мистер Гринграсс. — А вы с моим отцом не прикидывали, что я могу просто… забить? Просто ничего не делать, подождать пять лет и жениться на Гермионе, когда Проклятие спадет? О, судя по вашим лицам, «нет», — продолжал, щурясь, язвительно говорить Малфой. — Драко… — донеслось откуда-то сбоку, но он уже не слушал. — Так вот, довожу до вашего сведения: именно так я и планирую поступить. Поэтому, полагаю, мои неуважамые несостоявшиейся родственники — это наш последний разговор. В ваших жизнях. — Нарцисса! — вскочила с кресла женщина. — Ты позволишь ему убить себя?! — Вы приняли решение за него, — ледяным тоном ответила леди Малфой. — Не понимаю, почему мой сын должен разгребать последствия. Я готова на все ради своего ребенка и его счастья. А убьет меня не он, а наши мужья. — Нарцисса, ты сошла с ума?! — в ужасе прижала руку ко рту миссис Гринграсс. — Мы же умрем! — Раньше надо было думать, — ухмыльнулся Драко, с отвращением смотря на потенциальную семью. — Вы не можете! — заистерила женщина. Драко резко повернулся к матери и сказал: — Гермиона в Мэноре. — Да, я чувствую. Мы уходим, — пошла в сторону камина Нарцисса. — Стой! — сорвалась с места миссис Гринграсс. — Я не позволю нарушить Обет! Я умирать не собираюсь, — прошипела она, быстро приближаясь к уже бывшей подруге. — Я расскажу все твоей грязнокровке! — прошипела в лицо Драко женщина. — Она сама тебя бросит! — Еще раз назовете ее так, — медленно проговорил Драко, — и я сожгу ваш дом Адским Пламенем. Клянусь своей магией. Проверим, как быстро плавятся фамильные портреты. Он взял Летучий Порошок, швырнул его в камин и шагнул в изумрудное пламя. — Нарцисса, одумайся! — вцепилась в подругу миссис Гринграсс. — Это вам надо было одуматься, прежде чем совершить такой идиотизм, — холодно ответила леди Малфой и скрылась в пламени вслед за сыном.

***

Она стояла в его гостиной и что-то говорила, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он не слышал ее, потому что не мог оторвать глаз. «Просто невозможно, чтобы я отказался от этой девушки… Они все больные на голову, если решили, что я брошу Гермиону из-за Дафны». Он видел как открываются ее губы и что-то ему говорят, а ее лицо полно беспокойства. Он не думал: просто сделал шаг вперед, перехватил ее запястья — и прижал к себе так, будто от этого зависела его жизнь. Поцеловал отчаянно, жадно, без предупреждения — и услышал, как она пискнула от неожиданности. А потом, не разрывая поцелуя, подалась навстречу и позволила ему вести. «Умница, принцесса». Он целовал ее так, чтобы она поняла, как сильно, блять, она ему нужна. Идиоты не понимали, что он физически не может с ней расстаться — это просто невозможно. Мать появилась в дверях вовремя — еще немного, и он бы был уже в Гермионе, на этом самом диване. Ужин прошел отвратительно: Гермиона полным беспокойства голосом рассказывала о Поттере и его проблемах с Пэнси. Еще две разрушенные судьбы на счету Люциуса: такие как он даже в аду не горят, наверное. Он не мог слушать, как мать, с притворной легкостью в голосе, пытается отвлечь Гермиону, будто ненароком направляя разговор в сторону, но только больше ее заводила. — Что вы хотите этим сказать? — начала раздражаться девушка. — Вы считаете, что я, например, не достойна великолепной свадьбы, если решу выйти замуж? — Гермиона, при чем здесь это, — попытался вмешаться Драко. — Нет, ты достойна всего самого лучшего, милая, — сглотнув, ответила блондинка. — Просто… какой смысл задумываться об этом сейчас. Когда придет время, вы со своим будущим мужем решите, каким хотите видеть этот праздник. Потом еще этот идиотский девичник. Ну, конечно. Именно в тот момент, когда, возможно, это последние совместные выходные в их жизни. «Почему эта идея пришла тебе в голову именно сегодня, Гермиона?» Но, смотря в ее карамельные глаза, он не мог отказать, видя, как для нее это важно. Главное, что она согласилась остаться на ночь в Мэноре. Накинув пальто и взявшись за руки, пара вышла из поместья, двигаясь к пруду, где плавали черные лебеди. — Павлинов заменили на лебедей? — усмехнулась Гермиона. — Но знаешь, это уже прогресс. — Почему? — потянул ее на скамью Драко. — Ну, павлины — олицетворение надменности и позерства, а лебеди… символ любви. Есть такое понятие, как «лебединая верность»: это моногамные птицы, и, если один из них теряет своего партнера, он уже никого больше не может полюбить. — Это довольно жестоко, — задумчиво сказал он, наблюдая за птицами. «Как и все, что нас с тобой, вероятно, ждет», — подумал он, сжав ее пальцы чуть сильнее. — Это любовь, — просто ответила она. — Мне кажется, что настоящая любовь бывает лишь раз в жизни. Более того, не все настолько удачливы, чтобы встретить свою истинную пару. Вот, например, мы, — развернулась девушка, смотря в родные глаза цвета луны, — можешь ли ты представить, что мы расстались? Разве ты сможешь чувствовать к кому-то тоже самое, что и ко мне? «Это, блять, просто невозможно, Грейнджер. Почему ты задаешь мне такие вопросы? Почему сегодня…» — обреченно подумал парень, но его рот ответил: — Тоже самое, что и к тебе? — заглянул в карамельные глаза Драко. — Мне сложно такое представить. — Я вот точно не смогла бы, ведь… ты же мой Драко. Разве есть на свете кто-то, кого я могла бы полюбить сильнее? — поцеловала его в щеку девушка. — Разве кто-то может меня касаться так же, как ты? Я уверена, что никто на свете не может меня поцеловать так же. В мире нет другого человека, с которым я бы хотела проснуться. Если бы ты исчез из моей жизни… — ее взгляд скользнул к лебедям, и между бровей появилась складка. — Даже думать не хочу, — передернула плечами она. Он обещал себе не говорить ей такого, чтобы она поверила потом, если все же придется… придется оставить ее. Но просто не смог. Только не тогда, когда она говорила все эти вещи. Только не тогда, когда она смотрела на него так. — Я люблю тебя, Гермиона, — сказал он глухо, наклоняясь ближе и целуя ее, обнимая крепко, почти отчаянно. — Я понимаю этих глупых лебедей. — Они не глупые, — прошептала она, касаясь его губ кончиками пальцев. — Это люди глупые. «Ты даже не представляешь насколько, детка. Просто не можешь себе вообразить, насколько люди могут быть ограниченными». — Пойдем в спальню, принцесса, — срываясь на хрип, прошептал он, поднимая ее с лавки. — Я соскучился. Она лежала, обвивая его ногой и закинув изящную руку сверху. Ее шоколадные локоны с запахом соленого ветра, лайма и чая щекотали его нос, но Драко было плевать. Напротив — он вдыхал этот запах, как заклинание, способное удержать реальность от распада. Этой ночью она была великолепна. Впрочем, как и во все предыдущие. — Возьми меня за волосы… — Что? — он чуть отстранился, не сразу осмыслив просьбу. — Волосы. Возьми меня за волосы, Драко! — простонала она снова, без капли стеснения. Малфоя не надо было просить дважды. Он оторвал вторую руку от талии, и намотал длинные шоколадные локоны на руку, а затем потянул на себя, заставляя Гермиону выгнуться сильнее. — Я люблю тебя. Люблю тебя. Мерлин, Драко, я так тебя люблю! — вскрикнула Гермиона, когда ее накрыл оргазм, и она рухнула на локти. Драко замедлился, чтобы она пришла в себя и отпустил ее локоны. «И Люциус, этот старый ублюдок, считает, что я откажусь от этого?» Ну, его ждет разочарование… и смерть. Она мирно сопела рядом, пока, немного отклонившись назад, Драко рассматривал ее лицо: длинные ресницы; аккуратный прямой нос; слегка покрасневшие и пухлые от всего, что они вытворяли ночью, губы; россыпь практически не заметных веснушек. Красивая как… Грейнджер. «Мерлин, пожалуйста, если ты есть, не забирай ее».

***

Завтрак разрушил все иллюзии. Вчера они договорились с Нарциссой, что кольцо все же стоит забрать. Окончательное решение так и не было принято — стоило перестраховаться. — Драко, составишь мне сегодня компанию в Гринготтсе? — спросила женщина. — Не сегодня, — коротко ответил он, даже не подняв взгляда от тарелки. — Милый, но до выпускного осталось всего пять дней, — выразительно посмотрела на сына блондинка. — Я сказал — не сегодня. — А когда? — Позже. — А что в Гринготтсе? — заинтересовано спросила Грейнджер. — Ничего! — отрезал Драко, почти одновременно с тем, как Нарцисса мягко произнесла: — Надо кое-что забрать. Он резко повернулся к матери. — Мама, я сам схожу позже, — сжав зубы, ответил парень. — Милый, я просто пытаюсь помочь. — Мама, я сам в состоянии посетить хранилище. Давайте просто… позавтракаем. «Да никогда в жизни я не прикоснусь к этому проклятому кольцу!»

***

Она ушла. Все воскресенье он порывался плюнуть на их девичьи посиделки и забрать ее — свернуться вместе в постели и не вылезать до понедельника. Но каждый раз вспоминал аргументы своей девушки, которая придумала все это только ради Пэнси, которая «такая грустная в последнее время». «Знала бы ты, какой грустный я, детка». Он почти не спал. Встал с рассветом и продержался до одиннадцати, прежде чем сдался и аппарировал прямиком в ту чертову квартиру, где тусовались эти три оторвы. Она все еще была пьяной. Он придерживал ее волосы, пока она очищала желудок, а сам думал: «Салазар, будь это кто угодно другой, я бы уже аппарировал за сотню миль». Но это была она… в ней не было ничего, что могло бы его оттолкнуть. Сегодня Драко резко выдернуло из воспоминаний, и он сел на постели. «Салазар, она уже была беременна тогда! Месяц или около того. Как я мог не замечать?» Сейчас мозг подкидывал картинки: — Налить тебе вина? — Я поклялась не пить после того, что произошло сегодня с утра. Мне до сих пор плохо, — скривилась Гермиона, смотря на бутылку. — Это похмелье, принцесса. — Да я уже выпила антипохмельное, зелье против тошноты. Что мне еще надо сделать? Пустить себе Аваду в лоб? Никогда не буду пить! *** — Я хочу есть. — Снова? Ты такая прожорливая, детка, — рассмеялся он. — Будешь смеяться надо мной — я съем тебя, — клацнула она зубами перед его носом. *** — Гермиона? — озадаченно спросил он, увидев, как она опустилась за слизеринский стол, неся в руках целую башню тарелок, стащенных из-за гриффиндорского. — У Патил отвратительные духи! — передернула она плечами, принимаясь за еду. — Не могу с ней рядом находиться. *** — Мерлин, Ж.А.Б.А. сведут меня с ума, — захлопнула учебник она, пока они сидели в библиотеке. — Меня уже тошнит от Чар. Буквально! Беременна. Она была беременна. «Ну что ты за идиот, Малфой?» Этого всего могло бы не быть в его жизни: Дафны; боли; карамельных глаз, что смотрели на него с ненавистью в день выпускного. Он мог бы видеть, как растут его дети. Они уже были с ним тогда — там, внутри нее. А он… он был слепым, глухим и тупым. Драко хотелось сейчас выйти в окно. Впрочем, как и пять лет назад. Пять лет назад. Прошлое. 24 мая 1999 года. Мнимая безопасность рассыпалась в пыль, едва Драко перешагнул порог Хогвартса. Дни в Мэноре после приговора Люциуса прошли в глухой, но обманчивой тишине — будто все было в порядке. Будто жизнь продолжается. Будто Гермиона ничего не подозревает. Увы, все было не так. — Я беспокоюсь о тебе, милый, — прошептала она, заглядывая в его лицо. — Может быть ты хочешь что-то мне рассказать? «Очень хочу, детка. Но мне надо время, чтобы все исправить». — Все в порядке, — выдал он, заставляя голос звучать ровно. — Но, Драко… — коснулась она его скулы пальцами. — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Ты мне не доверяешь? Я просто хочу помочь. «Я доверяю тебе, но не спрашивай ничего, пожалуйста!» Он резко отвел взгляд. — Гермиона, если бы ты могла мне помочь, я бы непременно к тебе обратился, — раздраженно ответил он, уже ненавидя себя за тон. — Но, Драко… — растерялась девушка от такой разительной перемены настроения. «Пожалуйста, не задавай мне вопросов. Умоляю, Гермиона!» — Хватит! — резко встал он, снимая с коленей гриффиндорку. — Почему ты пытаешься во все влезть?! — Не разговаривай так со мной! — процедила она, сжав кулаки. — Я просто волнуюсь. «Блять, пожалуйста, Грейнджер! Хотя бы раз не влезай». — Так не надо переживать! Или ты и дня не можешь прожить, чтобы кого-то не спасти?! — Драко! — Все, давай потом. У меня сегодня тренировка у Роя — увидимся уже завтра. Она не заслужила того, чтобы он так отвечал. Кто угодно, но только не она. Ее он должен был оберегать, а не ранить. Его разрывало на части: он хотел привязать ее к себе цепью, чтобы она никуда не могла деться, а с другой стороны, не мог смотреть ей в глаза. Драко ненавидел топорно, безвкусно и бессмысленно лгать. А врать ей в глаза? Лучше бы в него Круцио кинули, поэтому он просто трусливо смылся. Но день был явно не его, потому что, когда Драко вошел в Подземелья, перед ним появилась Гринграсс. — Через пять минут в старом кабинете Чар, — тихо произнесла она, и двинулась к выходу. «О, вот на тебе я и сорвусь», — довольно подумал он. Через две минуты он вышел вслед за девушкой. Малфой взмахнул палочкой и наложил Запирающее и Заглушку. — Твоя тупорылая идея?! — рявкнул он в лицо Дафне, переходя в наступление. — Нет, я… — попятилась назад девушка. — Гринграсс, даже не думай мне сейчас спиздеть. — Я не знала! — воскликнула она. — Отец приехал в пятницу и все рассказал. Я посылала тебе Патронус, сову… но ты не ответил! — Блять. — Драко, у нас нет выхода. — Нет выхода? — он зло рассмеялся, как человек, которому терять уже нечего. — У нас как раз есть выход: забить хер! — Что? — побледнела Гринграсс. — Я не собираюсь играть по правилам Люциуса. Мне насрать, если он сдохнет! — Драко, ты не можешь так поступить! — в панике вцепилась в его руку слизеринка. — А как именно? — выдернул он руку. — Выбрать себя? — А как же Нарцисса? — попыталась привести другой аргумент она. — Мать готова к последствиям. — Драко, они наши родители! — А мы их дети! — Драко, умоляю… — начали собираться слезы в голубых глазах Дафны. — Умоляешь? — ухмыльнулся он. — Ты, блять, наверное, кое-чего не понимаешь, Гринграсс… Я люблю Грейнджер! Мне похер, если весь мир сгорит, но я не собираюсь жить без нее! — Драко, со временем… — С каким, нахрен, временем?! — заорал он, приближаясь вплотную. — Ты не понимаешь, что ты несешь, Гринграсс! Если бы ты чувствовала то, что чувствую я — ты бы никогда не произнесла такого бреда. Что, «со временем»: я забуду ее, забью, перестану любить? С какой, блять, стати?! — Я знаю, что такое любить! — крикнула она в ответ. — Ни хера ты не знаешь! — почти прошипел он. — Я люблю тебя сколько себя помню! — Ты не любишь меня, Дафна. Ты, блять, даже не знаешь меня. Ты придумала себе в голове какую-то картинку, и пытаешься подставить меня в нее. Ты просто хочешь обладать — это не любовь, а эгоистичная одержимость! — Ты не знаешь, что я чувствую! — Да ну? Давай проверим, — шагнул он ближе, и голос понизился до опасного шепота. — Может быть ты готова отбросить все убеждения ради меня? Давай представим, что я не Драко Малфой, а какой-нибудь… магглорожденный волшебник. А ты по-прежнему чистокровная девушка, которой рассказывали всю жизнь, что такие, как я тебя не достойны, что я должен в ногах у тебя ползать. Хочешь столько проблем? Все еще любишь меня? А теперь, давай представим, что ты ненавидела меня всю жизнь, что я оскорблял тебя, унижал. Любишь меня? Глаза Драко опасно сверкнули. — Представь, что ты умирала на моих глазах, а я стоял и смотрел не в силах ничего сделать. Ты все еще любила бы меня? Очень, блять, сомневаюсь! — скривился он. — Ты хоть представляешь, сколько всякого дерьма мне надо было преодолеть, чтобы она просто на меня посмотрела не как на животное, а как на человека?! Ты можешь осознать, что она смогла достать все самое лучшее из меня на свет?! И ты хочешь, чтобы я отказался от любви всей своей жизни в угоду кому-то?! Ради тебя?! — Если ты ее так любишь, Малфой, то понимаешь: она не позволит тебе убить четырех человек ради нее. — Не скармливай мне это дерьмо! — Драко, я знаю, что тебе плевать на Люциуса... но не на Нарциссу же… — голос Дафны дрожал. — Я не просила этот Обет, но я ничего не могу с этим сделать. И ты не можешь. Мы вынуждены покориться! — Я никому ничего не должен, кроме Гермионы и себя. — Драко, пожалуйста, они мои родители! — почти вскрикнула Дафна. — Да какая мне разница?! — взорвался он. — Драко, я умоляю тебя... — рыдала Дафна. — Ты... ты можешь с ней видеться или… Он замер на секунду, потом тихо, но резко засмеялся: — О, как здорово, — захлестнула его истерика от этого фарса. — Истинная жена будет играть роль любовницы, а бывшая подружка станет женой. Как бы удобно я устроился. Только ты одного понять не можешь, — постучал он пальцем по ее голове. — Я уважаю Гермиону. Я не стану унижать ее до роли тайной шлюхи, чтобы тебе было удобно. Я не настолько подонок. Тебе сложно это осознать, я понимаю, ведь ты сама себя не уважаешь — раз ты способна предложить мужику, которого якобы любишь, трахать другую на стороне. — Мне плевать на гордость! — всхлипывая, выдохнула Дафна. — Я люблю своих родителей. И я не могу позволить им умереть! Папа… да, он совершил ошибку, но он не заслуживает смерти! — Дафна… — Драко, посмотри на меня, — схватила она его за руку, не давая отстраниться. — Пожалуйста, ты должен на мне жениться. Ты сам знаешь: выхода нет. Я даже не сомневалась, что ты будешь бороться, искать варианты, но раз ты здесь — их нет. Это не отменить, а, проигнорировав, ты... убьешь четырех человек. — Это не я их убью! — встряхнул ее Драко. — Это наши отцы убили еще двоих: своих жен, а в дополнение к этому, хотят разрушить еще три жизни: твою, мою и Гермионы. Так с какой стати я здесь злодей?! — Драко, пожалуйста, — захлебывалась в рыданиях девушка. — Я умоляю тебя. Ты не можешь так поступить. Ты не можешь убить мою маму, моего папу. Я люблю их. Я сделаю что хочешь — клянусь. Пожалуйста, ты должен жениться на мне. Пожалуйста. Она опустилась перед ним на колени, с мокрыми от слез щеками. — Умоляю, Драко. Пять лет... пять — потом я дам тебе развод. Все что хочешь. Только не убивай моих родителей. Не поступай так со мной, ради Мерлина. Нарцисса же твоя мать, к черту Люциуса, но Нарцисса… ты ведь знаешь, Гермиона не простит тебе этого. Ты потеряешь ее в любом случае. Поэтому, умоляю, женись на мне. Он смотрел на нее, как в бреду, а потом выдохнул: — Встань. — Нет! — сжала она его ногу, оседая на пол. — Я никуда не уйду, пока ты не пообещаешь. Пока не скажешь «да». Драко, умоляю. — Хватит! — вырвался он. — Драко, — всхлипнула Гринграсс, сидя на полу. — Пожалуйста... — прошептала она, смотря на него снизу вверх. Резко развернувшись, Драко вылетел из кабинета. Ни на какую тренировку он не пошел. Сядь он сейчас за руль, с радостью въехал бы в стену — просто чтобы все это закончилось. Но Рой был отличным парнем, хоть и магглом — убивать его не хотелось. Поэтому он закрылся в библиотеке, снова перерывая все подряд фолианты, но в результате с поражением вернулся в замок под утро, чтобы не вызвать подозрений.