Малфой. Грейнджер. Правда.

— Мама, перестань, ты прекрасно выглядишь, — закатил глаза Драко, наблюдая, как его мать в десятый раз разглаживает несуществующие складки на длинном небесно-голубом платье. — Им пять, и они не из полиции моды. — Драко, поверь мне, я еще неплохо держусь, — фыркнула она. — Если бы ты предупредил меня, я бы подготовилась лучше. Камин озарился изумрудным пламенем, из которого вышли трое. Нарцисса вздрогнула и инстинктивно вцепилась в руку сына, ее ногти на секунду болезненно впились ему в кожу. Глаза блондинки расширились — взгляд метался между Гермионой и двумя девочками. — Салазар… — прошептала она. — Добрый вечер, миссис Малфой, — поздоровалась Грейнджер, ее голос звучал ровно, но вежливо. — Давно не виделись. — Гермиона... — приложила руку к сердцу Нарцисса, делая шаг вперед. — Я очень рада видеть тебя и… — ее взгляд переместился на двух девочек, которые стояли рядом, прячась за матерью, — моих внучек. На ее лице было неподдельное восхищение. — Какие вы красивые, — мягко сказала она, чуть дрогнувшим голосом. — Мама, познакомься, — подойдя к дочерям, сказал Драко, — это Иллирика и Леонелла. Милые, — он чуть наклонился, чтобы оказаться с ними на уровне, — я хочу вас познакомить с вашей бабушкой: Нарцисса Малфой. — Здравствуйте, — почти одновременно произнесли девочки, их голоса были тихими, но в них звучало детское любопытство, смешанное с настороженностью. Леона прижалась к ноге Драко, а Лира, слегка смутившись, сжала руку Гермионы. — Я очень рада с вами познакомиться, дорогие, — улыбнулась Нарцисса, присаживаясь на корточки, чтобы лучше рассмотреть новых родственниц. — Драко рассказал мне о том, какие вы прекрасные, но и в половину не смог передать всего вашего очарования, — завороженно смотрела на детей миссис Малфой. — Добро пожаловать домой: это поместье вашего папы во Франции. Девочки переглянулись, их любопытство пересиливало осторожность. — Принцессы, вы проголодались? — спросил Драко, с легкостью поднимая обеих на руки. — Нет, — хором ответили они, немного расслабившись. — Ваш папа рассказал мне, какие блюда вы любите: наши эльфы приготовили все это, но, если вы вдруг захотите что-то, что мы не предусмотрели, только скажите — ваша бабушка все решит, — лучезарно улыбнулась Нарцисса, не сводя взгляда с двойняшек, будто она не знала, улыбнуться еще шире или уже просто расплакаться от счастья. — Спасибо, миссис Малфой, — подала голос Гермиона. — Я думаю, Лиру и Леону устроит то разнообразие блюд, которые вы распорядились приготовить: они не настолько привередливы. — Прекрасно выглядишь, Гермиона: ты ничуть не изменилась, — пронзила взглядом голубых глаз бывшую потенциальную невестку женщина. — И, пожалуйста, давай продолжим с того момента, на котором остановились: называй меня Нарциссой. — Боюсь, момент, на котором мы остановились, окрашен не самыми яркими красками, Нарцисса, — поджав губы, ответила Гермиона. — Понимаю, — слегка нахмурилась леди Малфой. — Думаю, я смогу поделиться с тобой своей версией событий, если тебе будет это интересно. — Хозяйка, — внезапно появилась домовиха. — Прошу прощения, если прервала вас, но я хотела бы уточнить: мы можем подавать ужин? — Насколько я поняла, мои внучки пока что не голодны, поэтому мы можем задержать ужин на полчаса. Домовик поклонился и исчез. — Чем займемся? — спросила Лира, оглядываясь по сторонам. — У вашей бабушки очень красивый сад и там, несмотря на холода, растут цветы. Как насчет того, чтобы посмотреть на него? — предложил Драко. — А еще там есть лебеди. — Давай, — закивала Леона. Все вышли в просторный сад, двигаясь по аккуратным тропинкам в сторону пруда. Драко шел впереди, увлеченно показывая девочкам разнообразие растений и рассказывая забавные истории о том, как в детстве прятался в кустах роз от матери. Гермиона и Нарцисса следовали позади, их шаги были неспешными, словно они обдумывали каждое слово, которое могли бы сказать. — Спасибо, — вдруг произнесла Нарцисса, немного повернув голову к Гермионе. — За что? — спросила та, ее голос был осторожным, но в нем чувствовалась искренняя заинтересованность. — За то, что ты подарила этому миру двух потрясающих девочек. Позволила мне встретиться с ними. Позволила Драко стать частью их жизни, — Нарцисса на мгновение остановилась, ее взгляд устремился вперед, туда, где Лира смеялась, рассматривая огромный цветок. — Они... удивительные. Ты проделала невероятную работу, Гермиона. Гермиона кивнула, наблюдая за детьми. — Я знала, что рано или поздно настанет день, когда он узнает о двойняшках. Лира и Леона заслуживают того, чтобы у них был отец: я не могу перекладывать наши с Драко проблемы на девочек. — Ты всегда была мудрой, — мягко ответила Нарцисса. — А что касается, того, что он узнал только сейчас… — задумчиво провела она кончиками пальцев по распустившемуся бутону. — Я тоже мать, Гермиона. Я могу тебя понять, даже если мне больно от того, что я встретилась с ними только сейчас. Если бы я оказалась на твоем месте… я, возможно, поступила бы так же. Гермиона чуть приподняла брови, бросив на Нарциссу короткий взгляд. — Сомневаюсь. Вы всегда были примером утонченной силы. Нарцисса тихо рассмеялась, но в ее глазах блеснула грусть. — Ты меня переоцениваешь. На самом деле, я, как и любая мать, просто делала все возможное для своего ребенка. Даже когда это причиняло боль другим. Даже когда это причиняло боль ему самому. На лице Гермионы мелькнула тень, но она ничего не сказала. — Ты, вероятно, злилась на меня, — негромко продолжила Нарцисса. — Вы даже не представляете насколько, — вздохнув, ответила Гермиона. — Когда я услышала, что вы говорите Драко за пару минут до того, как я застала их с Дафной на Астрономической башне… Вы первой разбили мне сердце, Нарцисса, — остановилась посреди дорожки Гермиона и заглянула в голубые глаза женщины. — А потом еще и посмели прислать мне какое-то письмо. Что в нем было? — Ты не прочла, — даже не удивившись, сказала Нарцисса. — Нет. — Что касается письма... — взгляд Нарциссы, устремленный на сад расфокусировался, погружая ее в воспоминания. — Я просто хотела сделать хоть что-то для тебя, Гермиона. Я не буду говорить, что могу представить, что ты чувствовала — конечно нет, я не склонна к лицемерию. В этом письме я просто... просила у тебя прощения за то, сколько боли принесла тебе наша семья. Знаешь, — грустно усмехнулась леди Малфой, — даже хорошо, что ты его не прочла. Оно не имело смысла, это было просто эмоциональным решением с моей стороны. В тот период я, как и Драко, не могла мыслить здраво. — Драко говорил, что вы готовы были… — облизала губы Грейнджер, пытаясь подобрать нужные слова. — Умереть ради сына? — помогла ей Нарцисса с кривой улыбкой. — Конечно, и всегда буду готова. Он — мой сын, я никогда не дам его в обиду. — Почему тогда вы говорили все это про меня в коридоре Хогвартса? — Потому что я тебя видела в том коридоре, — печально улыбнулась женщина. — Я просто хотела помочь сыну: решение было принято до того разговора. Гермиона задумчиво смотрела на детей, которые убегали с визгом и смехом от патронуса Драко. — Гермиона, — положила кисть на плечо девушки Нарцисса, — я знаю, что это не изменит прошлого. Я просто хочу, чтобы ты знала: Драко сражался, как мог. Он прочел полбиблиотеки, он, — прикрыла глаза Нарцисса, пытаясь сдержать слезы, — тот вечер навсегда оставил след в душе моего сына. Как и в твоей. Я знаю, что тебе было сложно. Как женщина, я даже могу сказать, что сложнее, чем ему. Но… ты просто не представляешь, что с ним было, когда я увидела его после… Шесть лет назад Дом встретил ее пугающей тишиной. Ни эльфов, ни привычного мерцания свечей в холле. Нарцисса осторожно двинулась вперед, ее каблуки глухо стучали по мраморному полу. Она прошла по коридору и толкнула дверь гостиной. Тревога сжимала ее сердце. Она знала, что этот день станет для ее сына адом. И для Гермионы. Нарцисса видела, как ее Драко смотрел на эту девушку — так, как Люциус никогда не смотрел на нее саму. Но теперь… теперь все было разрушено. Ее руки сжались в кулаки при одной мысли о том, как Люциус вынудил их сына сделать этот выбор. Картину, которая открылась ее глазам, она не забудет никогда. Мебель была разбита и перевернута. У стены валялся сломанный торшер с разорванным абажуром. На полу — осколки бокалов и бутылок, разлитый огневиски пропитал дорогой ковер. Большое зеркало на стене расколото, а его куски лежали под ногами фигуры в центре комнаты. Драко сидел на полу, опираясь спиной на ножку стола. Его рубашка была помята, волосы растрепанны, а в руках он держал практически пустую бутылку огневиски. В его глазах не было ничего, кроме боли. Настоящей, всепоглощающей. Он поднял голову на звук ее шагов. — Оставь меня одного, — хрипло проговорил он. — Драко… — остановилась в дверях Нарцисса, стараясь осмыслить хаос вокруг. — Что ты с собой сделал? — Не начинай, — резко ответил он, одним глотком осушив бутылку и отбросив ее в сторону. Она с глухим звуком ударилась о стену и упала на пол, не разбившись лишь чудом. — Ты смог… — начала Нарцисса, но ее голос дрогнул. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. — Да, мама, я сделал это, — горько усмехнулся он, опуская голову. — Я уничтожил ее. Себя. Нас. Нарцисса медленно подошла ближе, ее сердце разрывалось на куски. Она присела рядом, осторожно кладя руку на его плечо. — Драко… Он оттолкнул ее, но не с силой — скорее, это был жест отчаяния. — Ты не понимаешь! Ты не видела ее глаза, мама. Ты не видела, как она смотрела на меня, когда я сказал… — его голос сорвался, и он закрыл лицо руками. — Что ты сказал ей? — мягко спросила Нарцисса. — Что это все было игрой, — прошептал он сквозь зубы. — Я сказал ей, что она ничего для меня не значит. Что я никогда не любил ее, а просто использовал. Его плечи затряслись, и Нарцисса поняла, что он с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться. — Драко… — ее голос был почти молитвой. — Я чудовище, мама, — он поднял на нее взгляд, полный ненависти к самому себе. — Я посмотрел ей в глаза и убил ее. Я видел, как все, что она чувствовала ко мне, угасло за эти секунды. Нарцисса сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Она ненавидела Люциуса. Ненавидела все, что он сделал с их сыном. — Ты не чудовище, — сказала она твердо, протягивая к нему руку. — Ты человек, который был вынужден сделать невозможный выбор. — Невозможный? — горько усмехнулся он. — Мама, я предал Гермиону. Люциус хотел, чтобы я стал послушной куклой — и я подчинился. — Ты был вынужден… — Нет! — перебил он, резко поднявшись. Его голос стал громче, гнев затопил боль. — Я мог бы отказаться, но я… Я слабак, мама. Слабак, который сломал единственное хорошее, что было в моей жизни. Он ударил по стене кулаком, и Нарцисса вздрогнула, но не отступила. Она встала рядом, ее голос стал тверже. — Драко, хватит. Ты делал все, что мог. Не ты виноват в этом. — А кто?! — повернулся он к ней, его глаза блестели от слез. — Люциус, — отчеканила Нарцисса. Драко замер. — Да, — продолжила она. — Я ненавижу его за это. Я ненавижу его за то, что он заставил тебя пройти через очередной кошмар. Я разведусь с ним, когда он выйдет. Клянусь. Он молча смотрел на нее, его плечи дрожали. — Она никогда не простит меня. — Может быть, нет, — сказала Нарцисса, медленно обнимая его. — Но ты должен простить себя, сынок. Это единственный способ жить дальше. Он стоял в ее объятиях, словно все еще боролся с собой. Его руки не сразу поднялись, но все же сомкнулись вокруг матери, и только тогда он, наконец, позволил слезе упасть. — Я ненавижу его, — тихо сказал он. — И я, — ответила Нарцисса, ее голос был холоден, как зимний ветер. — Но мы справимся, Драко. Мы обязательно справимся. Сегодня Гермиона посмотрела ей в глаза после рассказа, и в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. — Я не могу просить тебя простить моего сына или… снова довериться ему, — мягко сказала Нарцисса. — Но я буду благодарна, если ты позволишь мне и Драко узнать девочек. Это все, чего я прошу. Гермиона глубоко вдохнула, обдумывая следующие слова. — Драко — их отец, вы — их бабушка. Пока общение с вами не вредит им, не вредит моей семье, я не буду стоять на пути. Но, Нарцисса, — стал тверже ее голос. — Я не хочу видеть вашего мужа рядом со своими детьми. Ни при каких условиях. Это не подлежит обсуждению. — Полностью согласна, — почти сразу кивнула женщина. — Я не живу с ним и не общаюсь: я сообщила ему, что разведусь, как только Драко закончит с Дафной — мне надо было отсрочить скандал ради фамилии. Гермиона едва заметно нахмурилась — видно было, что этот ответ ее удивил, но она промолчала. — Ясно, — только и смогла сказать девушка. — Где вы сейчас живете? — В Австралии. — Австралия, — повторила Нарцисса с легким прищуром, будто примеряя на вкус это слово. — Что ж… меня пугает их фауна, но я перееду, чтобы быть поближе к внучкам, чтобы помочь тебе. Если ты этого захочешь, конечно. — Мы возвращаемся в Британию, — перебила ее Гермиона. — Раз Драко знает, мне нет смысла больше прятаться. Британия — мой дом. — Чудесно! — взмахнула руками с улыбкой Нарцисса. — Тогда я перееду назад. Так даже лучше. Ты же не против, если я буду их навещать? — с опаской и нотками надежды посмотрела она на девушку. — Не знаю никого, кто сможет помочь моим девочкам вырасти в прекрасных, грациозных женщин, если не Нарцисса Малфой, — улыбнулась Гермиона. — Ох, Гермиона... — мягко выдохнула Нарцисса, ее глаза чуть заблестели, но она быстро взяла себя в руки. — Ты не представляешь, как много это для меня значит. — Думаю, представляю. На мгновение между ними повисла теплая тишина, а затем Нарцисса, чуть приподняв подбородок, добавила с чуть хитрой улыбкой: — И я обещаю: никаких избалованных принцесс. Только достойные, сильные молодые леди. — С вашей стороны это, конечно, вызов, — тихо усмехнулась она. — Гермиона, — легко коснулась ее руки кончиками пальцев Нарцисса, — прости меня за то, что не уберегла вас с Драко. — Уверена, вы сделали, что смогли, миссис Малфой. — Я теперь предпочитаю мадам Блэк, — по-слизерински улыбнулась женщина. — Пора привыкать. Знаешь, Гермиона, я восхищаюсь тобой. Ты оказалась сильнее нас всех. Ты прошла через все это и воспитала таких потрясающих девочек. Одна. — Я не была одна, — возразила Гермиона. — У меня были друзья, была поддержка. — Но не было его, — тихо добавила Нарцисса, смотря на сына. — Не было, — согласилась Гермиона, ее голос был ровным, но в нем звучала тоска. Нарцисса на мгновение положила ладонь на ее руку чуть увереннее — мягко, почти по-матерински. — Я надеюсь, что сейчас, когда он здесь, Драко докажет, что достоин их. И тебя. Гермиона улыбнулась, но ее улыбка была печальной. — Я давно перестала строить планы. Жизнь слишком любит подбрасывать сюрпризы. В этот момент в саду послышался звонкий смех и голоса девочек, а вместе с ними появился и Малфой, который с легкой настороженностью оглядел их. — У вас все в порядке? — О да, милый, — тепло коснулась его щеки Нарцисса. — Тебе стоит подготовить своей матери дом в Британии: время возвращаться домой, — улыбнулась она сыну. — Я распоряжусь об ужине, — развернулась женщина и пошла в сторону дома. Драко смотрел ей вслед, а потом перевел взгляд на Гермиону. — Как ты? — тихо спросил он. — Все в порядке, — погладила по голове Леону девушка. — Вы проголодались, принцессы? — Да, можно, — кивнула Лира. — Тогда пойдем.

***

Огромный стол, заставленный блюдами, казался излишним для столь небольшой компании, но Нарцисса настояла. Пламя свечей отбрасывало мягкий свет на лица собравшихся, создавая ощущение домашнего уюта. Девочки сидели рядом с Драко, который помогал им разрезать лазанью и следил, чтобы они не перемешивали все блюда на тарелке. Гермиона сидела напротив, время от времени поглядывая на дочерей, но ее настороженность заметно спала. — Итак, — начала Нарцисса, улыбаясь Лире, — твой папа говорил, что ты очень любишь пиццу. — Да! С пепперони! — энергично ответила девочка, размахивая вилкой. — А ты, Леона? — мягко обратилась Нарцисса ко второй внучке, которая сидела тише, но внимательно наблюдала за всеми. — Клубнику, — тихо ответила Леона, а затем добавила чуть смелее: — И все клубничное. — Отличный выбор, — с одобрением кивнула Нарцисса. — Знаешь, когда твой папа был маленьким, он тоже обожал клубнику. Правда, Драко? — Только в десертах, — подмигнул дочке Драко. — Я был уверен, что клубника на торте — это вообще лучшее, что придумано в мире. Леона чуть улыбнулась, а Лира хихикнула. — А что ты любила, мама? — вдруг спросила Иллирика, повернувшись к Гермионе. Гермиона немного растерялась от неожиданного вопроса, но быстро собралась. — Я… любила шоколадный торт. Но в основном ела все, что готовила бабушка. Она всегда делала лучшие блюда. — А что вы любите больше всего? — продолжала Нарцисса, снова обращаясь к внучкам. Лира без колебаний заявила: — Магию! Папа сказал, что когда мы станем старше, мы сможем научиться делать все, что угодно! — Ну, почти все, — уточнил Драко, усмехнувшись. — А ты, Леона? — нежно посмотрела на вторую девочку Нарцисса. — Пазлы, — коротко ответила она, опустив глаза, а потом тихо добавила: — И еще… лошадей. — Прекрасно, — улыбнулась Нарцисса. — Животные — удивительные создания, и, раз ты с ними отлично ладишь, это говорит о том, что ты очень добрая девочка. — А еще я люблю собак и очень хочу себе одну, — продолжила делиться информацией о себе Леона. — И я хочу! — закивала Лира. — Милые, мы же уже обсуждали это, — многозначительно посмотрела на дочерей Гермиона. — Драко, — обратилась к отцу Леона, заставив искреннюю улыбку Нарциссы немного потерять свет, но женщина быстро взяла себя в руки, — ты говорил, что обсудишь с мамочкой покупку собаки. Ты уже говорил с ней? — Заговор за моей спиной? — выгнула бровь Гермиона, смотря на Малфоя. — Принцесса, как я и говорил, я обсужу это с твоей мамой, когда у нее появится больше свободного времени и помощников. Пока что это не так, — спокойно ответил он. — А когда у тебя появится больше времени, мамочка? — спросила Леона, показывая нетерпение. — Леонелла, как только я буду готова завести собаку — вы первыми об этом узнаете, — строго ответила Гермиона. — Я прекрасно помню о твоей мечте, и она исполнится, но позже. Ладно? — Хорошо, — недовольно скрестила руки на груди шатенка. Нарцисса перевела взгляд с внучек на сына и на мгновение замерла, впитывая в себя это тихое, почти обычное семейное мгновение, а затем заговорила: — Пожалуй, я бы хотела сделать этот вечер еще более особенным. — Ужин уже был великолепным, Нарцисса, — ответила Гермиона, все еще настороженно наблюдая за ней. — Спасибо, Гермиона. Но я думаю, самое время сделать первый шаг к укреплению наших семейных уз, — Нарцисса тепло улыбнулась, обернувшись к девочкам. — Лира, Леона, у меня есть для вас небольшой подарок. Девочки посмотрели на нее с искренним любопытством. Лира, как всегда, первой подала голос: — Что за подарок? — Сейчас покажу, — загадочно произнесла Нарцисса, хлопнув в ладони. Домовик появился в комнате с двумя красиво украшенными коробками. Они были обтянуты мягким бархатом, украшены серебряными лентами и выглядели так, будто их создали специально для важных моментов. — Это для вас, мои дорогие, — сказала Нарцисса, жестом подзывая девочек ближе. Лира и Леона соскочили со стульев и осторожно подошли к ней, их глаза горели нетерпением. — Лира, эта для тебя, — указала на коробку с лентой теплого золотого цвета Нарцисса. — А это для тебя, Леона, — добавила она, указывая на коробку с холодным серебром. Лира с энтузиазмом развязала ленту, а Леона сначала бросила взгляд на Гермиону, и получив от нее одобрительный кивок, аккуратно потянула за концы своей ленты. Внутри каждой коробки лежало по изящной музыкальной шкатулке. Шкатулка Лиры была золотой, с игривыми завитками и миниатюрными звездами, которые мягко светились, когда девочка открыла ее. Она тут же заиграла жизнерадостную мелодию, которая словно отражала энергию самой девочки. — Ого! Она играет музыку! — воскликнула Лира, ее глаза сияли. — И что это за маленькое отделение? — заметила она крошечный замочек внутри. — Это тайное место для твоих самых ценных сокровищ. Ведь у каждой настоящей женщины есть свои маленькие секреты, — пояснила Нарцисса, подмигнув внучке, которая хитро улыбнулась женщине в ответ. Леона открыла свою шкатулку чуть медленнее. Ее шкатулка была серебристой, с элегантной гравировкой в виде луны и капель дождя. Когда крышка поднялась, зазвучала нежная, успокаивающая мелодия, будто созданная специально для того, чтобы укутывать в тишине и тепле. — Она красивая, — тихо сказала Леона, осторожно проводя пальцем по гладкой поверхности. — Внутри тоже есть тайное отделение, — добавила Нарцисса. — Ты можешь хранить там все, что дорого. — Спасибо, — искренне сказала Леона. — Спасибо, бабушка! — выкрикнула Лира, обнимая шкатулку. Нарцисса улыбнулась, глядя на них с искренней радостью. — Мне хотелось, чтобы у вас были вещи, которые будут напоминать о вашей семье, — сказала она, глядя сначала на девочек, а затем на Гермиону. Гермиона, видя искренность Нарциссы, кивнула и тепло улыбнулась. — Это действительно красиво, — сказала она. Драко, наблюдая за этим моментом, ухмыльнулся: — Похоже, вас подкупили, девочки. Бабушка — настоящий мастер убеждения. — Я не против, — заявила Лира, обнимая шкатулку крепче. Леона тихо кивнула, улыбнувшись краешком губ, и в этот момент Гермиона поймала взгляд Нарциссы. Между ними не было слов, но они поняли друг друга — это был первый шаг. Для всех. В воздухе раздался резкий хлопок магической трансгрессии, и сразу же комната наполнилась холодом. Все замерли. В дверях стоял Люциус Малфой. Его высокий, худой силуэт с тростью в руке выглядел пугающе даже при тусклом свете. Белые седые длинные волосы и глаза — ледяные и пронзительные — смотрели на всех присутствующих с невыразимым ужасом. Первым среагировал Драко. Резко поднявшись из-за стола, он протянул руку назад, отодвигая дочерей за себя. Леона спряталась за его ногу, крепко вцепившись в штанину. Лира, чуть отступив, спряталась за Гермиону, которая мгновенно напряглась, ее взгляд стал колючим и не отрывался от гостя. — Люциус, — твердо произнесла Нарцисса, ее голос звучал спокойно, но в нем сквозило предупреждение. — Тебе не стоило приезжать. Это не место для сцены. Люциус медленно перевел взгляд на жену, но вместо ответа его глаза снова устремились на сына, и он сделал шаг вперед. — Что ты здесь делаешь? — резко спросил Драко. Его голос звенел сталью, но оставался спокойным, чтобы не напугать девочек. Люциус усмехнулся, но в этом жесте не было ни радости, ни тепла. — О, теперь ты со мной говоришь? После шести лет молчания? — Я повторяю вопрос, — Драко двинулся вперед, полностью заслоняя собой дочерей. — Что ты здесь забыл? Люциус замер, его пальцы судорожно сжали трость, а взгляд медленно упал на двух девочек: светлые волосы Лиры, знакомые черты лица, глаза Леоны, в которых смешались испуг и любопытство. В них он видел себя, но эти дети были другими. Они не были такими, какими он представлял своих внуков. — Я видел их имена на древе. Почему вы не сказали?! — повысил голос Люциус. — Потому что ты не заслуживаешь знать, — низким, опасным голосом ответил Драко. Старший-Малфой напрягся, и его взгляд снова упал на Гермиону. — Грейнджер, — произнес он, презрительно сжав губы. — Не смей, — прорычал Драко, шагнув вперед и вставая между отцом и Гермионой. — Не смей произносить ее имя таким тоном. В комнате повисла тишина, тяжелая и напряженная. Люциус сделал робкий шаг вперед, и Драко тут же выпрямился. — Еще один шаг — и я за себя не отвечаю, — тихо, но угрожающе произнес он. Люциус остановился, его взгляд снова упал на девочек: он словно искал что-то в их лицах. — Ты… дедушка? — раздался тонкий голос Лиры, которая осторожно выглянула из-за ноги матери. Люциус поднес руку к лицу, словно защищаясь от этих слов. Он кивнул, не в силах произнести ни слова. — А ты злой? Как в сказке? — добавила Леона, ее голос был полон осторожного любопытства. Люциус напрягся, его взгляд слегка дрогнул. — Я… нет, я не злой, — ответил он тихо. — Тогда почему ты кричишь? — серьезно спросила Леона, ее двухцветные глаза смотрели прямо в его ледяные. Эти простые слова будто выбили из него воздух. — Они… мои внучки? — наконец произнес он, но его голос снова обрел холодный оттенок. — Полукровки? Слово прозвучало в комнате, как раскат грома. Гермиона инстинктивно обняла дочерей крепче. Нарцисса резко вскинула голову, и ее глаза сузились. — Люциус… — начала она низким, угрожающим голосом, но Драко сделал шаг вперед и перебил. — Да, Люциус. Но ты к ним никакого отношения не имеешь. — Как ты мог, Драко? — прошипел старший-Малфой, его глаза блестели от ярости. — Как ты мог смешать нашу кровь с… магглорожденной?! Драко сделал шаг вперед, его лицо стало непроницаемым. — Потому что она — лучше всех нас. Лучше, чем ты когда-либо был. Она человек. А ты… монстр. Люциус на мгновение замер, его трость упала на пол с глухим стуком. — Ты предал свое наследие, — выдавил он. Драко подошел ближе, его голос стал низким и напряженным: — Нет. Это ты предал меня: своего единственного сына. Ты лишил меня свободы, отнял у меня любовь, мои годы с Гермионой… и ты забрал у меня детство Лиры и Леоны. Позади раздался тихий всхлип. Леона, все это время прижимавшаяся к ноге Драко, подняла на него глаза, полные слез. — Папа… пожалуйста, — прозвучал ее слабый голос, и она потянула его назад. Драко мгновенно замер, смотря на дочь, которая впервые назвала его отцом. Он закрыл глаза, делая глубокий вдох, и медленно отошел от Люциуса. — Девочки, — тихо сказала Гермиона, наклоняясь к дочерям, — почему бы вам не пойти в гостиную с Карлом? Мы с папой скоро к вам придем. Карл, появившийся с тихим хлопком, протянул руку девочкам. Те нерешительно кивнули и, бросив последний взгляд на Люциуса, ушли, крепко держась за эльфа. Когда дверь за ними закрылась, Драко повернулся к отцу, его взгляд был ледяным. В комнате повисла напряженная тишина, и только треск свечей и далекие голоса девочек из гостиной напоминали, что где-то рядом все еще есть жизнь. Но здесь, в этом зале, воздух был пропитан гневом, болью и горечью. Люциус Малфой стоял у стола, его пальцы судорожно сжимали трость, а взгляд метался от Нарциссы к Драко и, наконец, к Гермионе. Его лицо было бледным, глаза — пустыми, но в них горела едва уловимая искра — смесь ярости, замешательства и чего-то почти человеческого. — Они полукровки, — тихо произнес он, словно это слово было для него ядом. Драко сделал шаг вперед и в его голосе чувствовалась тихая ярость. — Да. Полукровки. И что?! Они лучше тебя, лучше меня, лучше всей твоей проклятой гордой чистокровной династии! Люциус застыл. Его плечи опустились, лицо исказилось от боли, но не раскаяния — это было осознание собственной беспомощности. Он обернулся к жене, и его голос дрогнул: — Цисси… Нарцисса посмотрела на него глазами полными разочарования. — Люциус, ты всегда был таким, — сказала она с таким железом в голосе, что он чуть отпрянул. — Слишком гордым, слишком жестоким, слишком… слепым. А теперь ты стоишь здесь и ждешь, что кто-то даст тебе второй шанс, но ты даже не знаешь, как его использовать. Ее слова словно ударили его физически. Он сделал шаг назад, опираясь на трость, его лицо дернулось. — Я пытаюсь… — начал он, но его голос сорвался. — Пытаетесь? — холодно перебила его Гермиона. Ее голос дрожал от ярости. — Все, чего я хочу — чтобы вы никогда не приближались к моим дочерям. Никогда. Я не хочу, чтобы они знали ту боль, которую вы причинили Драко. Ту, которую причинили мне. Люциус перевел взгляд на Гермиону, сузив глаза, и в них загорелось что-то ядовитое. — Ты, — практически сорвался он на шипение. — Ты промыла мозг моему сыну. Гермиона напряглась, но не отступила. — Промыла мозг? — с легким сарказмом переспросила она. — Если вы имеете в виду, что я показала ему, что можно быть не только частью вашей сломанной системы, но и человеком — да, возможно, вы правы. Люциус усмехнулся, но в его усмешке не было ничего теплого. — Человеком? Ты называешь это человечностью? Ты забрала у него все, что должно было сделать его сильным. Ты превратила моего сына в… — он на мгновение замолчал, словно подбирая слова. — В мягкотелого, слабого, бесхребетного мальчишку, который не способен отстоять традиции своего рода. Гермиона скрестила руки на груди, не отрывая от него взгляда. — А вы, значит, считаете, что сделали его сильным? — ее голос был ровным, но в нем ощущалась угроза. — Наложив на него Обет, заставив предать собственное сердце, вы думаете, что воспитали мужчину? — Ты не понимаешь, о чем говоришь, Грейнджер, — отрезал Люциус. — Моя семья выживала на протяжении веков благодаря этим «традициям», которые ты так презираешь. Мы всегда были сильными, а ты разрушила это. — Сильными? — Гермиона фыркнула, ее голос повысился на октаву. — Вы называете это силой? Манипуляции? Ложь? Использование собственного сына как инструмента для сохранения вашей драгоценной чистокровной линии? Может, стоит задуматься о том, что ваши традиции уже были настолько ветхими, что их смогла пустить по ветру поганая грязнокровка Грейнджер? — зло ухмыльнулась она. Люциус резко шагнул к ней, его глаза полыхнули холодной яростью. — Ты все еще не понимаешь, с кем разговариваешь. — А вы, очевидно, все еще не понимаете, что я не боюсь вас, — отрезала она. — Может быть, ваш сын боялся вас когда-то. Может быть, даже Нарцисса боялась. Но я — нет. И я никогда не позволю вам приблизиться к моим детям. — Моим внучкам, — подчеркнул Люциус, его губы скривились в презрительной усмешке. — Моим детям, — холодно ответила Гермиона. На мгновение их взгляды встретились. Люциус поднял подбородок, но в его глазах мелькнуло что-то вроде сомнения. — Ты всегда была дерзкой, — сказал он чуть тише, но его голос оставался ядовитым. — Думаешь, это делает тебя сильной? — Нет, — парировала она. — Сильной меня делает то, что я защищаю тех, кого люблю. То, чего вы никогда не понимали и, наверное, никогда не поймете. — Тебе пора, Люциус, — взяв за руку Гермиону и потянув ее назад к себе, ровно сказал Драко. — У моих дочерей уже есть дедушка: второй без надобности. — Хватит звать меня по имени! — взорвался Люциус, и его голос громыхнул по комнате. — Я твой отец! Я Малфой. Ты Малфой. — О, нет, — Драко медленно шагнул вперед, его лицо было непроницаемым. — Я больше не Малфой, — отчеканил он каждое слово. За сутки до перемещения во Францию Комната с фамильным гобеленом была наполнена гнетущей тишиной, прерываемой лишь треском свечей, расставленных по кругу вокруг стола. Огромное полотно, усыпанное тонкими серебристыми нитями, отражало века истории рода Малфой — каждое имя на нем сияло магической силой. Драко стоял перед ним, его палочка была крепко зажата в руке, а взгляд сосредоточен и серьезен. Рядом с ним — Карл, склонивший голову и держащий небольшую чашу с густой красной жидкостью. — Все готово, Хозяин, — прошептал домовик, протягивая сосуд. — Ты уверен, что он ничего не заметил? — тихо спросил Драко, не отрывая взгляда от гобелена. — Абсолютно, — почтительно опустил голову Карл. — Я сделал все, как вы просили. Лорд Малфой сегодня не в стране. Драко кивнул, медленно забрал сосуд и сделал глубокий вдох. — Хорошо. Ты можешь идти. Домовик исчез с легким хлопком, оставляя Драко наедине с тишиной и древней магией. Он опустил чашу на мраморный стол у основания гобелена, вокруг которого заранее были расставлены свечи. Тусклый свет пламени освещал его лицо, полное решимости. — Это должно закончиться, — тихо сказал он самому себе, словно собираясь с последними силами. Он поднял палочку и медленно начал чертить сложные магические символы в воздухе. Каждая линия излучала серебристо-голубой свет, а затем оседала на полу, становясь частью рунического круга. Когда последний символ занял свое место, Драко потянулся к кинжалу. Его пальцы слегка дрожали, но он не колебался. Осторожно проведя лезвием по ладони, он позволил своей крови упасть в чашу, смешиваясь с кровью Люциуса. — Я, Драко Люциус Малфой, отрекаюсь от связи крови с моим отцом. Силой рода и волей моей я разрываю узы, наложенные на меня, и возвращаю себе свободу, — эхом разнесся по комнате его голос. Свечи замерцали, а воздух стал густым и плотным. Кровь в центре круга начала светиться, и серебряные линии на гобелене задрожали. Он поднял палочку и направил ее на свое имя, которое уже час как не было связано с Дафной. — Я разрываю связь с тем, кто предал меня. Пусть кровь его больше не течет в моих венах. Пусть магия рода освободит меня от его власти. Свет гобелена вспыхнул, а серебряная нить между его именем и Люциусом начала чернеть, трещать и извиваться, словно живая. Драко сделал глубокий вдох и продолжил: — Я отрекаюсь от его наследия. Я отрекаюсь от его власти. Его кровь больше не моя кровь. Его магия больше не моя магия. Пусть этот союз исчезнет навсегда. Круг магических символов вспыхнул ослепительным светом, а затем вся энергия устремилась к гобелену. Нить, связывающая Драко и Люциуса, с громким треском оборвалась, разлетевшись на мелкие искры, которые мгновенно исчезли. Драко почувствовал, как сила покидает его тело, ноги подкосились, и он рухнул на колени. Его ладонь, все еще кровоточащая, лежала на полу, где медленно гас свет магических символов. Он поднял голову и посмотрел на гобелен — его имя осталось связанным с Нарциссой, но связь с Люциусом исчезла, как будто ее никогда не было. — Теперь ты больше не владеешь мной, — прошептал он, его голос был тихим, но полным решимости. Кровь с его ладони стекала по руке, капая на пол, но он не обратил на это внимания. — Я свободен… Свечи потухли, оставив его в темноте. Драко попытался подняться, но сил не хватило. Он оперся спиной о стол, тяжело дыша, но впервые за долгие годы чувствуя внутренний покой. Сегодня — Если ты не заметил, когда смотрел на гобелен, между нами больше нет связи. Я ее разорвал. Люциус замер. — Что? — сорвался на шепот его голос. Нарцисса тоже застыла, расширив глаза от шока. Гермиона смотрела на Драко так, будто видит его впервые. — Что ты так удивляешься? — холодно продолжил парень. — Или ты думал, что после того, как наложил на меня смертельный Обет, Проклятие, лишил меня любви всей моей жизни, — скользнул он взглядом по Гермионе, которая, кажется, не дышала, — я позволю тебе держать в руках связь между нами? Чтобы ты воплощал свои больные фантазии, но теперь уже на моих дочерях? — Как ты мог?! — дрожащим от гнева голосом произнес Люциус. — Ты Малфой. Ты последний Малфой! Драко пусто усмехнулся. — Если быть Малфоем — значит быть твоим сыном... я пас. — Ты не получишь наследство! — выпалил Люциус, и его голос сорвался на крик. — Мне плевать на твое наследство! — отрезал Драко. Люциус молча посмотрел на него, а затем закрыл глаза и отвернулся к окну. За стеклом уже стемнело, и свет свечей отражался в его седых волосах. Его трость тихо стукнула о пол, когда он, медленно развернувшись, направился к двери. — Я сделал все это ради тебя, — тихо сказал он, останавливаясь на мгновение. — Нет, — бросил ему вслед Драко. — Ты сделал все это ради себя. Люциус замер на секунду, но ничего не ответил. Его фигура исчезла с громким хлопком трансгрессии. Нарцисса медленно подошла к Драко и положила руку ему на плечо. — Он действительно не знает, как любить, Драко, — тихо сказала она. — И, возможно, никогда не узнает. Драко закрыл лицо руками, вдавливая ладони в глазницы. — А я… я не знаю, как ненавидеть его так, чтобы это не сжигало меня изнутри. — Ты… отрекся от отца? — прошептала Гермиона, смотря на него широко раскрытыми глазами. — Да, — глухо отозвался он. — Я разорвал связь. — Ты… ты разорвал магическую связь? — пробормотала Гермиона, будто не веря услышанному. — Драко, это… это же… — Это стоило дорого, — тихо сказал он, глядя куда-то мимо нее. — Но я больше так не мог. Нарцисса сделала шаг вперед, ее голос был едва слышен, но в нем читалось напряжение: — Ты действительно разорвал связь? Драко снова кивнул. Нарцисса медленно провела рукой по лицу, ее глаза заблестели от эмоций, которые она не могла сдержать. — Ты… ты понимаешь, что это значит? — наконец сказала она, ее голос был тихим, почти дрожащим. — Что теперь я не Малфой? — с горечью усмехнулся он. Нарцисса покачала головой, ее губы дрожали, но она выпрямилась, пытаясь взять себя в руки. — Нет, ты по-прежнему Малфой. Но ты теперь больше мой сын, чем когда-либо был его, — сказала она. — Добро пожаловать в семью Блэк, Драко. Гермиона посмотрела на нее с удивлением, а затем снова перевела взгляд на парня. — Почему ты не сказал нам? — Потому что я не хотел, чтобы кто-то пытался меня остановить, — честно ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Это был мой выбор. — И ты уверен, что это был правильный выбор? — спросила она, с болью смотря на него. Драко медленно выдохнул, будто пытаясь собрать все свои силы. — Я уверен только в одном, — сказал он. — Я должен был это сделать. Для нас. Для девочек. И для себя. — Для нас? — Гермиона сдвинула брови. — Да, — Драко посмотрел на нее, полным решимости взглядом. — Чтобы он больше никогда не мог повлиять на меня. Чтобы он никогда не смог дотянуться до тебя или Лиры с Леоной. — Ты сильнее, чем я могла когда-либо надеяться, Драко, — сказала Нарцисса с дрожью в голосе и затем обняла сына. — Я горжусь тобой. Разомкнув объятия, женщина вышла из столовой, не сказав больше ни слова. Гермиона стояла молча, но в ее взгляде было больше, чем можно было выразить словами. Она чуть приподнялась на носочки и осторожно, мягко прикоснулась губами к его губам. Поцелуй был легким, едва ощутимым, но в то же время глубоким и наполненным всем тем, что нельзя было выразить словами: не страсть, а что-то между благодарностью и прощением. Драко замер, не ожидая такого жеста, но его руки сами собой поднялись, едва касаясь ее талии, словно поддерживая ее в этом моменте. Он ответил с той же мягкостью, почти боясь нарушить хрупкость происходящего. Когда она отстранилась, ее лицо было спокойным, но в глазах отражалась уязвимость, которую она редко показывала. Она смотрела на него так, словно хотела сказать что-то важное, но слова все еще застряли где-то глубоко в горле. — Спасибо, — хрипло прошептала она наконец. — Лире и Леоне очень повезло с тобой. Сквозь приоткрытую дверь снова донесся смех девочек. Это был теплый, жизнерадостный звук, который заставил их перевести взгляд на двери. — Они ждут нас, — мягко сказала Гермиона. — Тогда пойдем, — сказал Драко, еще раз оставляя отпечаток своих губ на ее.