Малфой. Грейнджер. Правда.

Драко Малфой сидел в черном кожаном кресле в кабинете главного гоблина Гринготтса. Последняя неделя его вымотала, несмотря на те прекрасные дни, что они провели во Франции. Лира и Леона знали. Они теперь знали, что он их отец. И они приняли это. Его губы чуть приподнялись в слабой улыбке. Он вспомнил, как Лира назвала его утром «папой», и как легко ей это далось, будто так было всегда. Леона была более сдержанной, но он видел ее глаза полные беспокойства во время встречи с Люциусом, и тогда она впервые произнесла это слово. Оно обрушилось на него всей своей простотой и силой, заставляя сердце пропустить удар, а всю злость мгновенно утихнуть. Он был «папой». Их папой. Драко провел ладонью по затылку, стараясь удержать эту мысль, не дать ей раствориться в реальности, где так много сложностей. Быть отцом. Учитывая, кто был его женой эти пять лет, данное слово звучало для него чуждо, но теперь оно обрело смысл. Его дочери — две маленькие девочки с такими разными, но одинаково потрясающими характерами — приняли его. Он не знал, заслужил ли это, но в этот момент чувствовал, что это единственное, ради чего стоило жить. Однако воспоминание о встрече с Люциусом ворвалось в его сознание, и улыбка угасла. Его тело напряглось от одной только мысли о том, как его отец смотрел на девочек. Сначала шок. Потом недоверие. И, наконец, презрение. Но Гермиона… Его грудь наполнилась гордостью при воспоминании о том, как она отвечала Люциусу. Ее голос был ровным, но слова били точно в цель, лишая его отца того чувства превосходства, которое он всегда старался демонстрировать. И хотя Драко с трудом сдерживал себя, стараясь не поддаться ярости, он чувствовал невероятное облегчение, зная, что Гермиона — его союзник. А, когда она поцеловала его, сама поцеловала — он вовсе растерялся. Это не было жестом страстных любовников, как большинство поцелуев, которые случались с ними за жизнь, но было ли это жестом любви?.. Ему нужно было собрать себя. Эйфория от того, что девочки называли его «папой», все еще согревала его сердце, но он знал, что ее нужно отложить в сторону. — Взрослые дела, — тихо пробормотал он себе под нос. Переезд. Подготовка дома. Обеспечение безопасности. Этим он занимался последние два дня и сейчас сидел в ожидании Гермионы, которая тайно приехала в Британию, чтобы оформить документы на дом. Ему стоило примерно сотни нервных клеток, чтобы прийти к пониманию с этой упрямой ведьмой. В итоге они договорились о том, что Драко выберет дом, но Гермиона должна его финально утвердить. Подберет варианты жилья в маггловском мире для ее родителей, но Гермиона выставит это как свое предложение, чтобы не бесить Джона и Джин лишний раз, упоминая имя Малфоя. Нарцисса уже вернулась и заселилась в свой дом, параллельно начиная поиски садов, кружков и всего остального для развития Лиры и Леоны. Разумеется, все это тоже должно быть финально согласовано со стороны Грейнджер. Классика. В свою работу она ему запретила вмешиваться, на что Драко согласился: ему и так дел хватало, если честно. Ну и самым критичным пунктом для Гермионы оказалась приватность: она категорически настаивала, чтобы девочки не появлялись в публичных местах хотя бы в первое время. Драко мог посещать дом только через камин и никак иначе, чтобы никто не связал ее приезд и его. И, соответственно, видеться Драко с детьми мог только в одном из домов: либо у себя, либо у Гермионы, либо у Нарциссы. С одной стороны его это бесило, но он и сам не хотел, чтобы за девочками охотились журналисты. Этой львице даже удалось запретить ему нанимать охрану… Салазар. К концу разговора у него настолько не было сил отбиваться от нее, что вопрос алиментов он решил просто опустить и сейчас ясно понимал, что столкнется с последствиями этого решения. Его дочери и Гермиона заслуживали стабильности, даже если для этого ему придется позволить Грейнджер его заколдовать. Дверь открылась, и на пороге появилась эта чудо-женщина. На Гермионе было черное пальто в пол, а под ним темная водолазка. На голове красовался шелковый платок, который скрывал привлекающие внимание кудри, а на носу — черные солнечные очки. «Салазар, это выглядит, как начало ролевой игры». Драко пришлось глубоко вдохнуть, прежде чем подняться с кресла и ее поприветствовать. — Привет, — помог он ей снять верхнюю одежду. — Привет, — стянула она очки и платок, присаживаясь в кресло. — Как добралась? — занял свое место блондин. — Как девочки? — Нормально, — четко кивнула Гермиона с идеально прямой напряженной спиной. Она не ждала от этого визита ничего хорошего. Ей постоянно казалось, что ее узнали, пока она шла по Косому переулку. Девушка перевела взгляд на толстую стопку документов, разложенных перед ней, и раз за разом ловила себя на том, что он сбивается на Драко. Он сидел рядом, на удивление расслабленный, с таким видом, будто это все не странно. Она переместилась в Британию еще вчера вечером, сразу встречаясь с подругами. Тот разговор оставил больше вопросов, чем ответов, честно говоря, поэтому сегодня она была в каком-то совершенно странном настроении. Вчера Гермиона уже час сидела в огромном кресле с бокалом вина в руках дома у семейства Забини. Подруги решили собраться здесь, избегая публичных мест, пока Гермиона не переехала официально. Джинни развалилась на диване, болтая ногами, а Пэнси, как всегда, выглядела так, будто в любой момент готова отправиться на прием к королеве. Гермиона очень соскучилась по подругам: с Джинни они виделись нечасто из-за ее работы, наполненной командировками, да и жили в разных странах с разницей во времени в десять часов. Пэнси после переезда была занята Гарри, ремонтом и переносом бизнеса, так что в последнее время Грейнджер справлялась со своими эмоциональными качелями одна, лишившись подруги-соседки, которая всегда была рядом с ней. — Кстати, где Блейз? — спросила Гермиона, бросив взгляд на полку с колдографиями. — Он ушел, как только услышал имя «Малфой», — фыркнула Джинни, делая глоток. — Сказал, что не хочет быть свидетелем наших эмоциональных бурь и вряд ли соберет достаточно фактов, чтобы бороться за честь друга. — Умный мужчина, — усмехнулась Пэнси, лениво поправляя край своей мантии. Гермиона вздохнула и закусила губу. — Ты что-то затихла, — обратила внимание на нее Паркинсон. — Все нормально? — Я… просто не знаю, — начала она, наконец прерывая молчание. — О, пожалуйста, Гермиона, — закатила глаза Джинни. — Ты уже полчаса сидишь с таким видом, будто боггарта увидела. Это из-за переезда? — Да, — кивнула она. — Я просто переживаю, как все будет. Я увожу девочек из Австралии, возвращаюсь в Британию, где мы будем на виду. Это огромный шаг, и хочу сделать все правильно. — Ты делаешь это ради себя? — мягко спросила Пэнси, наклоняя голову в ее сторону. — Ради себя и ради девочек, — кивнула Гермиона, но ее голос звучал неуверенно. — Это их дом. Мой дом. Я хочу, чтобы они чувствовали, что здесь им есть место. Кстати, знаете, какой еще аргумент привел Малфой в пользу переезда? — закатила она глаза. — Что вы сможете пройтись по памятным местам? — хмыкнула Пэнси. — Нет, что у девочек будет шанс получить нормальный акцент и выучить адекватный английский, — покачала головой Гермиона, улыбаясь. Она сама не могла понять, это была искренняя улыбка от его характерной заносчивости или раздраженная от его снобства. — Кстати, о хорьках. Что у вас с Малфоем? — Джинни приподняла бровь, ее голос звучал нарочито невинно. — Что у меня с Малфоем? — сразу напряглась Гермиона, отставив бокал на стол. — Ну, знаешь, — Джинни сделала паузу, притворяясь задумчивой. — Поцелуи? Объятия? Ночной визит к камину?.. Пэнси громко захихикала, а Гермиона посмотрела на них так, словно готова была проклясть. — Я не сплю с ним, — резко бросила она, скрестив руки на груди. — Но ты готова дать ему шанс? — вмешалась Пэнси, не скрывая интереса. — Я не знаю, — сказала она, покачав головой. — Он… изменился. Старый Драко никогда бы не пошел на такое количество уступок. Нет, конечно, он всегда был способен на компромисс, но в то же время — он импульсивный, упертый, а теперь… я не знаю. Неужели годы так на него повлияли? — Он просто понимает, что больше выигрывает, чем проигрывает, — пожала плечами Паркинсон с таким видом, будто объясняла очевидные вещи. — Он действительно старается вернуть твое расположение и доверие. И заслужить любовь Лиры с Леоной. — Ой, я вас умоляю, эти две хитрые мышки и так не могут отвести от него взгляд. Наверняка, теперь, когда узнали, что он их отец — заглядывают Малфою в рот, — цокнула Джинни. — Ты даже не представляешь, — покачала головой Гермиона с улыбкой. — Он держит себя в руках, чтобы вернуть тебя. Разве это не очевидно? — снова сделала глоток Джинни. — Я дала ему четко понять, что это все не просто, — покачала головой в отрицательном жесте она. — Ты ему это говорила и после разрыва ваших фиктивных отношений. И посмотри, где мы очутились, — обвела руками пространство Джинни. Гермионе нечего было на это ответить. — Знаешь, это все… серьезно, — сказала миссис Забини, нахмурившись. — Люди не отрекаются от своих отцов просто так. Не идут на такой шаг, как разрыв связи. Особенно Малфои. — Ты не шутишь? — удивилась Пэнси. — Я всегда считала его пустым и самовлюбленным, — продолжила Джинни. — Но то, что он сделал… это достойно уважения. Гермиона ничего не ответила, ее пальцы нервно теребили края рукава. Можно подумать, она сама не понимала, что значит принять такое решение: она когда-то заставила собственных родителей забыть ее. — Он действительно старается, — подала голос Пэнси, но в ее голосе звучала осторожность. — Но ты же понимаешь, Гермиона. Он Драко Малфой. Он самый слизеринский слизеринец из всех, кого я знаю. Он точно делает все искренне и хочет добра для… вашей семьи, но он… — Но он «что»? — настороженно посмотрела на нее Гермиона. — Ты знаешь его лучше всех, Грейнджер. Несмотря на то, что он оборвал связь с отцом, для него слово «семья» — не пустой звук. И, если я хоть что-то знаю о Драко Малфое, так это то, что своего он добивается всегда. А хочет он только одного, — пожала плечами Пэнси. — Ты про… — настороженно уточнила Гермиона. — Да, я про тебя, — серьезно кивнула Паркинсон. — Он никому не принадлежал кроме тебя, Гермиона. И, давай будем откровенны, — с легкой грустью посмотрела она на подругу, — ты тоже больше никого не любила. — Он ничего не сможет сделать, если я не захочу, — скрестила руки в протесте девушка. — Конечно, нет, — согласилась Паркинсон, — но это только если ты не захочешь. Как часто вы проводите время вместе? — слегка наклонив голову вбок, спросила она. — Ну, — нервно облизала остатки вина на губах Грейнджер, — он приходит навещать девочек… почти каждый день. — Девочек ли? — выгнула бровь Джинни. — Он хочет узнать дочерей, — отрезала Гермиона. — Конечно, хочет, дорогая, — положила ей руку на колено в успокаивающем жесте Пэнси. — Но Лира с Леоной уже о нем знают — Драко выиграл эту битву. Ему осталась только одна крепость, — показала она пальцем на нее. — И этот бастион уже однажды пал перед ним, поэтому он знает, что делает. В жизни не поверю, что он не пытался тебя поцеловать или обнять, или… — Мы поцеловались в Рождество, — выпалила Гермиона, сжимая подлокотники кресла в тиски пальцев. — А потом? — прищурилась Джинни. — Я сказала ему остановиться, — устало провела по волосам девушка, запуская в копну шоколадных локонов пальцы. — Сказала, что… надо сначала, чтобы девочки узнали. — И сколько процентов правды было в этом аргументе? — наклонилась ближе к подруге Джинни, вглядываясь в карие глаза. — О чем ты? — Ты все еще любишь его? Хочешь его? — спросила Пэнси, внимательно изучая лицо Гермионы, словно пыталась разобрать каждую эмоцию по кусочкам. Гермиона замерла. На мгновение ее глаза выдали замешательство, но она быстро взяла себя в руки. — Я… — выпрямилась она, стараясь говорить твердо. — Он всегда был сексуальным, глупо это отрицать, — попыталась выкрутиться Грейнджер. — Так получается, насчет девочек — это притянуто за уши, — философски заметила Пэнси, словно обсуждала что-то незначительное, вроде выбора вина за ужином. — Ты просто боялась, что секс с ним окончательно пробьет твою броню. Ты уже простила его, — пришла она к логичному выводу. — А сейчас упрямишься. — Ничего подобного, — с вызовом ответила Гермиона, сужая глаза и скрещивая руки на груди. — Ты доиграешься, Грейнджер, — низким голосом сказала Пэнси и подалась вперед, опираясь на подлокотники ее кресла. Гермиона чуть вжалась в спинку, защищаясь от такого напора. — Ты что, забыла кто такой Малфой? Тебе напомнить, что бывает, когда у него срывает резьбу? Ты доведешь его, уверяю тебя. Он и так идет на миллион уступок, потакает твоему упрямству. Да, он изменился, повзрослел, но он все еще Драко Малфой! И, когда его чаша терпения переполнится, все, на что я надеюсь, что буду очень-очень далеко от того места, где он находится. Все мы знаем, какой он в гневе. Он больше не будет спрашивать и советоваться. Ты сама это знаешь! — Пэнси, перестань! — отвела взгляд Гермиона и ее голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. — Приди уже в себя и признайся хоть сама себе! — отрезала Пэнси, ее глаза вспыхнули холодным упрямством. — Ты вернулась в Британию, потому что хочешь, чтобы твои дочери были ближе к своему отцу? Хорошо. Но ты хочешь, чтобы они были ближе к мужчине, которого ты, по твоим же словам, не можешь простить? Мужчине, которого ты якобы не любишь? — Я делаю это ради девочек, — сказала она резко. — Ради девочек, — саркастично повторила Пэнси. — Конечно. Ты готова поклясться, что, когда он смотрит на тебя этими своими проклятыми серыми глазами, ты ничего не чувствуешь? Что, когда он защищает тебя и детей, ты не видишь в нем того Драко, которого когда-то любила? — Это не имеет значения, — прошипела Гермиона, ее голос дрожал от гнева и смятения. — Ты уверена? — сделала паузу Пэнси, но ее взгляд стал еще более пристальным. — Признайся, Гермиона. Ты чувствовала что-то в тот момент, когда он был так близко. Когда он целовал тебя так, как не может целовать никто в этом мире. Ты почти сдалась. — Это… это неправда, — нервно передернула плечами Гермиона избегая ее взгляда. — Правда, — тихо, но настойчиво сказала Пэнси, не отступая. — Ты боишься это признать, потому что тогда придется признать, что ты его любишь. — Хватит! — воскликнула Гермиона, сжимая подлокотники так сильно, что ее костяшки побелели. — Грейнджер, — прищурилась Пэнси, и ее тон стал мягче, но не менее настойчивым. — Ты могла бы продолжать врать себе. Я даже почти поверила бы тебе. Но проблема в том, что я знаю тебя слишком хорошо. Гермиона смотрела на нее глазами, горящими от злости, но в них была и тень боли. — Ты не имеешь права меня так допрашивать… — прошипела она. — Имею, потому что я твоя подруга, — спокойно ответила Пэнси, наконец откинувшись назад и сложив руки на груди. — Я не могу сидеть и смотреть, как ты закапываешь свои чувства в очередную яму, как это было в Австралии. — Это другое, — пробормотала Гермиона, но ее голос звучал неуверенно. — Ах да, другое, — кивнула Пэнси с саркастичной улыбкой. — Тогда это была работа, а сейчас Малфой. Но ты знаешь, что общего в обоих случаях? — Нет, и не хочу знать, — резко ответила Гермиона. — Ты лгала себе, что у тебя все под контролем, — продолжила Пэнси, игнорируя ее протесты. — И тогда, и сейчас. Помнишь, как в Австралии я заставила тебя признать, что та работа просто убивала тебя? Гермиона закатила глаза и резко выдохнула. — Ты невыносима. — Зато эффективна, — парировала Пэнси с победной улыбкой. Гермиона на мгновение замолчала, обдумывая ее слова, затем резко сжала зубы и прошипела: — Ты снова провернула со мной эту чертову херню! — Потому что она работает. Шоковая терапия — лучшее оружие в моем арсенале, — сказала Пэнси, откинувшись на спинку дивана с видом полного удовлетворения. — Ты такая… — Гермиона указала на нее пальцем, но слов не нашлось. — Умная? Проницательная? — подсказала Пэнси, ухмыльнувшись. — Змея, — бросила Гермиона, но уголки ее губ чуть приподнялись. Пэнси только кивнула, поднимая свой бокал, словно празднуя маленькую победу. Джинни рядом тихо пробормотала что-то вроде: «Мерлин, мы снова в этом порочном кругу». Сейчас — Можем начинать? — подал голос гоблин. — Да, — кивнул Малфой, моментально собираясь. — Итак, я выбрал два дома: стоят они одинаково, поэтому документы можно подписать сейчас, а потом мы просто выберем один из них. — Только два? — скептически прищурилась Гермиона. — Куда делись все остальные? — Было три, и в один заселилась мама, — спокойно ответил Драко. — Он слишком… вычурный для вас — ты бы не оценила. — А эти два оценю? — все еще подозрительно косилась на него девушка. — Это светлые просторные дома с адекватной прилегающей территорией. Они хорошо расположены и ненаносимы. Это ключевые критерии при выборе. — Ладно, — последний раз многозначительно зыркнув на него, ответила Гермиона. — Давайте на подпись. — Мисс Грейнджер, вы, как единственный опекун Иллирики Артемиды Грейнджер и Леонеллы Виктории Грейнджер, будете владеть этим имуществом вплоть до их совершеннолетия, затем доли распределятся поровну между наследницами или договор будет пересмотрен, если появится дополнительная недвижимость или ваш статус изменится, — монотонно проговорил главный гоблин. — Ага, — пробежалась по строчкам договора Гермиона, где говорилось, что Драко отказывается от всех притязаний на дом в пользу Лиры и Леоны. Малфой внимательно следил за каждым ее жестом, пока Грейнджер читала, и мысленно отсчитывал в уме секунды до взрыва: «Пять, четыре, три, два…» — Миллион галлеонов за дом?!— вспыхнула Гермиона, и ее голос прозвучал резче, чем она ожидала, но она не могла сдержаться. — Ты шутишь? Мы же там заблудимся! — молниеносно развернулась Гермиона в кресле, и в ее глазах плескались злость и неверие. Драко, облокотившись на спинку стула, чуть приподнял бровь. — Это качественный дом, — ответил он с таким невозмутимым спокойствием, будто обсуждал покупку пары пергаментов. — Качественный? — всплеснула руками Гермиона, ее лицо пылало от возмущения. — Драко, это… это же целое состояние! Почему ты решил, что нам нужен особняк, который больше похож на лабиринт? Мы там Кубок Трех Волшебников будем разыгрывать? — Он не огромный: просто просторный и качественно сделан. Ничего кричащего, я обещаю. — Это глупая роскошь! — не унималась она. Он чуть подался вперед, его взгляд был пронзительно серьезен. — Мы уже обсудили, что девочки должны расти в безопасности. Дом расположен в хорошем районе, защищен магическими барьерами. У каждой будет своя комната, библиотека, игровой зал. Там есть все, что нужно. — Игровой зал?! — Гермиона всплеснула руками. — Драко, это не дом, а дворец! — Грейнджер, — он подался вперед, его тон остался ровным, но в глазах мелькнуло что-то, что заставляло девушку сглотнуть. — Это нормальный дом, выполненный во французском стиле. Это безопасно. — Безопасно? — Гермиона прищурилась, не веря своим ушам. — Для безопасности нужен игровой зал и библиотека, где можно потеряться? — Библиотека для тебя, — мило улыбнулся он. — Даже не смей включать мне сейчас свое очарование! — Грейнджер, — с легким раздражением поднял он руку, останавливая ее. — Этот «дворец» — место, где наши дети смогут чувствовать себя комфортно. Если это слишком для тебя, прости, но я не собираюсь отступать. Не захочешь — купишь другой, когда продашь свою недвижимость в Австралии, но этот дом будет принадлежать нашим детям, даже если вы не будете там жить. — Черт с тобой, — раздраженно поставила она подпись. Она уже собиралась вставать, но тут гоблин осторожно придвинул к ней еще один документ. — Простите, что прерываю, мисс Грейнджер, — проговорил он низким голосом, — но вам нужно подписать это. Это подтверждение вашего статуса опекуна для принятия прав на хранилище, оформленное на ваших дочерей. Гермиона, нахмурившись, взяла документы. Она пробежалась взглядом по строкам, пока ее глаза не наткнулись на цифру, которая заставила ее замереть. — Миллион шестьсот тысяч галлеонов?! — сорвался ее голос, пока она перечитывала сумму снова и снова. «Он хочет довести меня до убийства, не иначе». Драко молчал, но его взгляд был воплощением малфоевской выдержки. — Это… это откуда такая сумма?! — подняла она на него глаза, в которых метались одновременно шок и возмущение. Малфой выпрямился, его голос прозвучал спокойно и уверенно: — Это алименты за последние пять лет. — Пять лет? — повысила она голос. — Зачем столько?! Это… это же больше восьми миллионов фунтов стерлингов! Драко, это безумие! Им всего пять лет! Они не… — Это стандартные расчеты, Гермиона, — перебил он, выдерживая ее взгляд. — Согласно магическим законам, я обязан был выплачивать шестнадцать процентов от своих доходов на содержание двух детей. Плюс пеня за годы, когда я не платил. — И ты хочешь сказать, что дальше будешь платить… — быстро перелистала она документы, пока не нашла цифру. — Четыре тысячи галлеонов в месяц?! — Именно, — кивнул он, будто это было самым естественным в мире. — Нет! — вскочила она со стула, ее голос звенел от негодования. Драко скрестил руки на груди, его лицо оставалось спокойным, но во взгляде мелькнуло раздражение. — Эти деньги принадлежат девочкам, Гермиона. Ты можешь их не тратить. Они останутся на их счетах до совершеннолетия. — Наследство? — стал саркастично-язвительным ее голос. — Что они должны будут сделать с такой суммой? Купить остров, чтобы их эго и капризные задницы там поместились, когда ты превратишь их в избалованных девиц?! — Они могут даже не знать об этом, если тебя это успокоит, — предложил он, его голос стал чуть мягче. — Меня это не успокоит! — с силой опустила она документы на стол. — Ты уже потратил больше двух с половиной миллионов галлеонов! И еще хочешь платить почти пятьдесят тысяч в год? Драко, они будут сидеть на горе золота к своим восемнадцати! Он выдержал паузу, затем чуть склонил голову, но его взгляд оставался серьезным. — Гермиона, я просто хочу, чтобы они ни в чем не нуждались. Они не виноваты, что доходы их отца такие. Я действую в рамках общепринятых цифр. Разве это плохо? Ее плечи опустились, и она глубоко выдохнула, снова пытаясь взять себя в руки. — Сколько еще нужно на содержание дома? — спросила она, глядя в сторону. — Тридцать тысяч галлеонов в год, — ответил он ровно. — Но это будет списываться с моего счета. — Нет, — твердо сказала она, снова встречаясь с ним взглядом. — Это должно списываться со счета девочек. Он кивнул, скрывая слабую усмешку. — Конечно. «Разумеется, ровно до того момента, пока ты не перестанешь ломать комедию, и мы не поженимся», — подумал он. Гермиона снова села, ее пальцы нервно пробегали по краю документов. — Просто скажи мне, Драко, — наконец тихо проговорила она, поднимая на него взгляд. — Ты думаешь, что деньгами можно все исправить? — Нет, — честно ответил он. — Я никого не пытаюсь купить: я просто хочу дать своим детям все самое лучшее. Если бы я был обычным министерским работником, я бы тоже делал все, чтобы обеспечить своих детей суммами, эквивалентными этим, с расчетом на мой доход. Я бы так же нашел вам жилье и заботился о безопасности. Гермиона прикрыла глаза, отказываясь принимать эту, как назло, кристально прозрачную логику. — Гермиона, — мягко позвал он ее, и девушка вернула к нему взгляд из-под бровей, — наверное, когда ты встречалась со мной в школе, ты не думала об этом так далеко, но я всегда был богат. Ты просто этим не интересовалась, потому что была вместе со мной не из-за материальных благ. Но это не изменить: я владелец крупной фирмы — это просто мои доходы. — Конечно, потом повсплывают ваши наследства, — недовольно пробурчала она, подписывая бумаги, — Блэки, Малфои… кто там еще на очереди, чтобы вручить тебе пару миллионов после смерти? — продолжала тихо сокрушаться она. — Лестрейнджи, вроде, — растянул он губы в понимающей улыбке. — Ненавижу чистокровных, — передернуло девушку. — Не могу поверить, что мои дочери вляпались в это… богатство. Я просто хочу, чтобы они были нормальными, — заслезились ее глаза. — Гермиона, — положил ладонь на ее руки, сжимающие документы, Драко. — Они будут нормальными, ведь их мать Гермиона Грейнджер. Я тоже буду стараться не избаловать их. — Ага, конечно. — Можем завести еще детей, чтобы каждому досталось меньше, — не смог он удержаться от широкой заговорщеской улыбки, пытаясь ее приободрить. — Начнем их делать сейчас или сначала выйдем из кабинета? — фыркнула Гермиона от этого нахальства. — Давай начнем с просмотра дома, — поднялся парень и подал ей руку. Ее лицо смягчилось, и она слегка покачала головой. — Хорошо, — прошептала она, взяв бумаги. — Но ты меня бесишь. — Я знаю, — улыбнулся он. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Их взгляды пересеклись, и Гермиона почувствовала легкий толчок в груди. Может быть, впервые за долгое время она позволила себе немного отпустить контроль.

***

— Господь всемогущий на пару с Мерлином! — это все, что смогла выдавить из себя Гермиона, когда они переместились к первому дому. Здание поразило Гермиону с первого взгляда своей элегантностью и величием. Фасад из светлого камня, казалось, светился под мягкими лучами солнца, а высокие арочные окна, украшенные коваными балконами, придавали зданию атмосферу современной усадьбы. Широкая лестница с подсвеченными ступенями и массивные деревянные двери выглядели внушительно, но не пугали. Перед домом простирались идеально ухоженные газоны и аллеи, выложенные серой плиткой и аккуратно подстриженные кусты и клумбы с яркими красными и розовыми цветами. Все здесь казалось продуманным до мелочей. Когда Гермиона и Драко обошли здание, ее взгляд упал на задний двор, где находился великолепный бассейн и шезлонги, а неподалеку раскинулся небольшой сад с деревьями и кустарниками. Пространство выглядело продуманным и одновременно естественным, словно здесь жили и наслаждались жизнью, но не переставали ухаживать за каждым уголком. Она задержала взгляд на доме. Несмотря на его роскошь, в нем не было той показной избыточности, которая ее всегда отталкивала. Этот дом, с его утонченной архитектурой и ухоженной территорией, действительно выглядел как место, где можно было бы жить, растить детей и чувствовать себя в безопасности. И все же мысль о том, сколько этот дворец стоил, заставила ее нахмуриться. — Я отсюда слышу, как мечется твое чувство вкуса, признавая, что дом великолепен, и упрямая прагматичная сторона, которая помнит о его стоимости, — подал голос Драко, когда Гермиона уже пять минут молча оглядывала задний двор. — Я хочу посмотреть, что внутри, — шагнула она на крыльцо и вошла в открытую парнем дверь. Как назло внутри все было так же прекрасно: много света из высоких окон, светлые тона, невероятной красоты гостиная с винтовой мраморной лестницей и открытым вторым уровнем. «Ну почему он такой уютный?!» — крутилось у нее в голове. Ей хотелось, как капризному ребенку, затопать ногами от досады. — Тебе нравится, — Драко не спрашивал, он утверждал, внимательно наблюдая за ней. — Да, — тихо сказала она, проводя рукой по темной мраморной столешнице кухни, которая выгодно сочеталась с кремового цвета стенами и круглым обеденным столом. — Здесь две гостиных, одну из которых можно переделать под игровую и комнату для развития навыков девочек. Кухня совмещена с обеденной зоной, а мастер спальня с большой гардеробной. Помимо этого пять спален: две для двойняшек, если они захотят жить раздельно, и три гостевых. Два кабинета, библиотека, и пару подсобных помещений, например, для эльфов, — перечислил Драко. — По-моему, необходимый минимум, — пожал он плечами. Гермиона ничего не говорила, поднимаясь на второй этаж и исследуя комнаты. «Мерлин, когда Пэнси увидит эту гардеробную, она меня проклянет», — пробегаясь взглядом по райской комнате, заключила в голове Гермиона. Спустя десять минут все еще хранившая молчание девушка присела на кровать в главной спальне и подняла нечитаемый взгляд на Малфоя. — Этот дом прекрасен, — произнесла Гермиона, посмотрев ему прямо в глаза цвета луны. — Но? — моментально напрягся Драко, готовый к тому, что вот-вот начнется спор. — Просто прекрасен. Без «но», — прикрыла она глаза и вздохнула. — Девочки будут в восторге. Правда, придется начертить им карту, — добавила Гермиона с легким смешком. — Так ты согласна? Второй не будем смотреть? — дрогнул его голос от плохо скрытого облегчения. — Ладно, — кивнула она. Драко широко улыбнулся, но, заметив ее приподнятую бровь, быстро вернул себе привычное невозмутимое выражение лица. — Мы с тобой сегодня такие продуктивные, — пробормотал он, падая рядом с ней на кровать, а затем глубоко выдохнул: — Слава Салазару, самое сложное решено. Честно говоря, он считал, что его дети и внуки должны поставить ему памятник: он никогда в жизни столько не уступал и не сдерживался в эмоциях, как ради этой упрямой гриффиндорки за последние два месяца. И с каждым днем это становилось делать все тяжелее, откровенно говоря. — Драко… — ее голос звучал так, будто она собиралась сказать что-то важное. — Мм? — повернулся он к ней, ожидая подвоха. — Ты молодец, — сказала она, и его брови тут же взметнулись вверх от неожиданного комплимента. — Гермиона, я не уверен, что правильно тебя понял. Ты только что... похвалила меня? — спросил он, слегка прищурившись. — Ты слышал, что я сказала, — ответила она, ее губы тронула легкая улыбка. — Конечно, не думай, что я не понимаю, что ты использовал весь свой арсенал слизеринских уловок, — добавила она, оглядев комнату еще раз. — Но я готова закрыть на это глаза. — Спасибо, — сказал он, на мгновение смягчившись, а затем, опустив голос чуть ниже, добавил: — Если это намек на то, что ты ожидаешь еще один грандиозный жест, то, возможно, тебе придется подождать. Она закатила глаза. — Никаких больше жестов, не нервируй меня. — Я и так стараюсь, как могу, — театрально вздохнул он, прикрывая глаза. — Кстати, что будем делать с Новым годом? — Я бы хотела провести его с родителями, — нервно облизнула губы Гермиона, словно заранее предвидела его возражения. — Но не хочу их нервировать. Они не в восторге от переезда. — Они против того, чтобы вы переехали? — стал чуть холоднее его голос. — Скорее, они не в восторге от того, что мы будем на твоей орбите. — Прекрасно, — саркастично заметил он. — Ну, я хочу провести Новый год с детьми. — Знаю, — вздохнула она и отвела взгляд. — Но давай сделаем так: я встречу его с родителями, а ты поздравишь девочек чуть раньше. — Гермиона… — Считай это компромиссом за то, что я не прокляла тебя за алименты, о которых ты меня не предупредил, — бросила она на него острый взгляд. — Я категорически не согласен. — А я категорически прошу пойти мне навстречу, как это делаю я. — Как это делаешь ты? — его брови взлетели вверх, и в голосе зазвучала такая острая нота раздражения, что Гермиона невольно напряглась. — Драко, я просто пытаюсь быть справедливой, — произнесла она мягче, но его взгляд готов был прожечь в ней дыру, несмотря на то, что глаза были льдинами. — Справедливой? — повторил он, его голос стал холодным. — Грейнджер, неужели ты всерьез считаешь, что ты единственная здесь стараешься? — Я не это имела в виду, — начала она, но он перебил ее. — Правда? Потому что мне кажется, что с момента, как я узнал о Лире и Леоне, я только и делаю, что прыгаю через обручи, которые ты ставишь передо мной. Сначала я вынужден был ходить на цыпочках вокруг тебя, чтобы ты позволила мне увидеть своих детей. Да, я это понимаю. Я заслужил твое недоверие. Но когда это закончится, Гермиона? Когда я перестану быть для тебя человеком, которому нужно доказывать свою ценность? — Это не так, — перебила она, нахмурившись. — Ты знаешь, что я просто… — Просто «что»? — бросил он, вставая с кровати, его голос поднимался с каждым словом. — Ты думаешь, что я не понимаю? Думаешь, я не вижу, как ты все еще держишь меня на расстоянии? Ты хочешь компромисса? Да я все время соглашаюсь на твои условия! Ради тебя. — Ради девочек, — уточнила она, ее голос стал более острым. — Да, ради девочек, — саркастично повторил он. — Я это делаю, блять, ради семьи, которую так отчаянно хочу, но не могу получить, потому что ты все еще держишься за то, что я сделал шесть лет назад! Гермиона сжала губы, ее руки нервно скрестились на груди. — Ты знаешь, почему я не могу просто забыть, — ответила она тихо. — Конечно, знаю, — сделал шаг к ней Драко, его серые глаза горели. — Но скажи мне, что еще мне нужно сделать, чтобы ты меня простила? Устроить публичное покаяние на площади? Заключить Непреложный Обет, что я никогда больше не причиню тебе боли? Что? Потому что мне кажется, я уже сделал все, что в человеческих силах. — Драко, ты не понимаешь… — начала она, ее голос дрогнул, но он снова перебил ее. — Я отказался от своего отца, Гермиона. Я разорвал магическую связь с ним, чтобы он никогда не мог навредить вам. Ты понимаешь это? — Ты думаешь, мне легко? — внезапно стал громче ее голос, а глаза блестели от сдерживаемых слез. — Думаешь, я не ценю все, что ты сделал? Я это вижу. Драко, я все это вижу. Но… — Но?! — он смотрел на нее, его взгляд был полон ярости. — Что еще за «но», Гермиона? — Но мне нужно время, — прошептала она. — Я… я боюсь снова довериться тебе. Боюсь, что все это рухнет, что я сделаю еще одну ошибку. У меня есть не только я. Есть они. — Ты думаешь, я наврежу своим дочерям? — дрогнул его голос, будто она только что нанесла удар в самое сердце. — Нет! Конечно, нет! — воскликнула Гермиона, ее голос был полон отчаяния. — Я просто… я боюсь, что, если мы снова разрушимся, это зацепит их. Они не должны страдать из-за нас. Ее голос дрожал, но она собралась с духом, подняв на него взгляд. — Драко… почему ты все еще терпишь это? Почему ты просто не… — замолчала она, пытаясь подобрать слова. Его глаза сверкнули — Драко Малфой взорвался, а его голос заполнил комнату, подобно раскату грома. — Почему я терплю?! Почему ты притворяешься дурой, Гермиона?! — сделал он шаг к ней, и его лицо исказила ярость, но в глазах горел не гнев, а боль. — Я терплю все это дерьмо, потому что люблю тебя! С восемнадцати лет, черт тебя побери! Люблю все эти гребаные шесть лет! Ты хочешь правду? Вот она! Я никогда не переставал любить тебя! Даже когда ты была за тысячи километров от меня! Даже когда я был женат! Даже когда ты смотрела на меня так, словно я самое ничтожное существо на земле! Она замерла, ее губы приоткрылись, но слова застряли в горле. — Ты хочешь знать, почему я бегаю, как чертов пикси, чтобы решить все вопросы? Почему я продал душу, лишь бы ты согласилась на переезд? Потому что, проклятье, Гермиона, я готов сделать все ради тебя. Все! И ради наших детей тоже. И ты все еще не видишь этого? Не понимаешь? Сколько еще нужно доказательств, чтобы ты перестала отталкивать меня?! — его голос сорвался, но он продолжал, тяжело дыша. — Ты хочешь, чтобы я умер? Чего ты хочешь, Гермиона?! Она стояла перед ним, растерянная, не зная, как ответить. В ее глазах застыл страх, растерянность и боль… за него. — Драко… я… — ее голос дрожал, пока слезы все же прорвались, заливая щеки, но он не дал ей продолжить. — Я отказался от своей семьи ради тебя, — его голос чуть снизился, но все еще кипел. — Я делал все, что ты хотела. А ты все еще не готова дать мне даже шанс? Чего ты боишься, Гермиона? Что я снова все разрушу? Что я брошу тебя? Я этого не сделаю! Я не позволю этому случиться! Она обхватила себя руками, словно пыталась защититься от его слов, но, вместо того чтобы снова уклониться, она задала вопрос, который давно висел у нее на языке. — А что, если ты снова причинишь мне боль?.. Ее голос был тихим, но каждое слово било в цель. Он замер, его грудь тяжело вздымалась, а взгляд потемнел. — Я никогда не сделаю этого намерено, — тихо, но с жаром ответил он, делая шаг ближе. — Я уже выдержал шесть лет без тебя. И каждый день был адом. Если я выдержал это, то все остальное — ничто. Сейчас ты единственная в этой комнате, кто причиняет другому боль! Гермиона почувствовала, как что-то внутри нее треснуло. Его слова пробили ее щит, оставив стоять перед ним без защиты. Она не знала, что сказать. Драко закрыл лицо руками, а потом, словно теряя последние силы, опустился на край кровати, тяжело вздохнув. — Я не могу больше, — хрипло произнес он. — Если ты хочешь, чтобы я ушел — просто скажи. Я буду участвовать в жизни Лиры с Леоной, мы оформим совместную опеку, составим расписание, но я так больше не могу, Грейнджер. У меня нет никаких гребаных сил на все это дерьмо, раз тебе мало того, что я сделал, чтобы ты меня простила. Гермиона стояла перед ним, ощущая, как ее сердце бешено колотится в груди. Дыхание сбилось, и она не могла отвести взгляда от Драко. Она никогда не видела его таким. Это был не тот Драко Малфой, которого она знала в школе — наглого, самоуверенного и готового бросить вызов всему миру. Это был мужчина, который отдал все ради нее, ради их дочерей, и теперь сидел перед ней, готовый уйти, если она попросит. Но она не могла этого сказать. Просто не хотела. Гермиона медленно опустилась перед ним на колени, осторожно положив руку на его запястье. Драко вздрогнул от ее прикосновения, но не отстранился. — Драко, посмотри на меня, пожалуйста — прошептала она, накрывая его ладонь своей. Он медленно убрал руки с лица, и в его глазах были только боль и усталость. Он ждал. Ждал ее слов, ее решения. Грейнджер сглотнула, чувствуя, как воздух в комнате стал тяжелым. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — призналась она едва слышно. Он задержал дыхание, а ее рука скользнула выше, по его предплечью, затем к плечу. Это было такое простое движение, но его взгляд мгновенно изменился: стал темнее, глубже, настороженнее. — Гермиона… — предупреждающе прохрипел он. Но она уже сделала свой выбор. Гермиона медленно потянулась к нему, ее пальцы скользнули по его щеке, а затем их губы встретились. Это был поцелуй, который начался осторожно, но с каждой секундой набирал силу. Ее губы мягко коснулись его, будто проверяя, действительно ли она готова к этому. Но, почувствовав, как Драко притянул ее ближе, все сомнения исчезли. Он отвечал так, словно ждал этого всю жизнь. Его губы требовательно накрыли ее, поцелуй стал глубже, горячее, голоднее. Драко смял ее талию, притягивая ближе, пока ее колени не оказались по обе стороны от его бедер. Он стиснул ее пальцы в своих, их дыхание смешалось, а мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Гермиона застонала, когда он наклонился, опрокидывая ее на кровать и ловко переворачивая их. Теперь он нависал над ней, его серые глаза горели чем-то первобытным. — Однажды из-за тебя я окажусь в Мунго, — прорычал он, его губы прошлись по ее подбородку, спускаясь к шее. Она зажмурилась, чувствуя, как мурашки пробежались по коже. Пальцы оказались в его волосах, запутываясь в мягких светлых прядях. — Прости. Мне очень жаль, — прошептала она ему в губы. Драко остановился на мгновение, посмотрев на нее так, будто она была чем-то невозможным. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. Гребаная ты ведьма, — выдохнул он. Гермиона едва не рассмеялась, но вместо этого просто притянула его обратно к себе, запечатывая его губы своими. Драко тихо выругался, его руки легли на ее бедра, пальцы сжались на ее коже. Он смотрел на нее сверху вниз, и в его взгляде были остатки ярости, которые начали трансформироваться в страсть, и вместе с тем там читалась такая преданность, что у Гермионы закружилась голова. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу тебя, — прошептал он, его голос звучал низко и хрипло, полный желания. Ноги Гермионы, почти невольно, обвились вокруг его бедер, притягивая его еще ближе. Их дыхания смешались, их движения стали синхронными. Его руки скользнули вверх, стягивая ее водолазку, а затем пальцы прошлись по ее обнаженной коже, заставляя выгибаться к нему навстречу. — Скажи мне, что ты хочешь этого, — выдохнул он, прижимаясь губами к ее уху. — Я дам тебе все, что ты попросишь, Гермиона. — Я… хочу, — ее голос был тихим, но искренним. — Хочу тебя, Драко. Ее руки потянулись к пуговицам его рубашки, она чувствовала, как желание перекрывало все остальные мысли. Пальцы дрожали, пока она расстегивала одну пуговицу за другой, в то время как Драко целовал ее шею, опускаясь к груди. Освободив его от одежды, Гермиона медленно провела руками по его спине. Мерлин, она уже почти забыла, какого это: касаться его настолько интимно. Она чувствовала его мышцы под своими отпечатками. Она не заметила, как оказалась без лифчика — осознание пришло только когда его язык обвел ареолу, заставив Грейнджер выгнуться со стоном. Это все было выше ее сил. Каждый его поцелуй, каждое касание, этот язык на ее груди — он всегда знал, на какие кнопки нажать, чтобы выключить ее мозг и оставить только ощущения. Никто не мог подарить ей того же, сколько раз бы она не пробовала дать другим парням шанс. Их было немного за эти пару лет, но никто никогда не мог так: касаться, говорить, пахнуть. Когда он посмотрел на нее своими прекрасными глазами с зрачками, расширенными, как у самого пропащего наркомана, никакой надежды на то, что она сможет выстоять, не осталось. Тщетно было пытаться убедить саму себя, что ей все равно, что она не хочет его — они оба знали, что это неизбежно, они погрязали в этом все глубже. Драко Малфой был как Дьявольские силки: может стоило воспользоваться своим же советом с первого курса и расслабиться? Ведь если напрягаться, то они убьют тебя быстрее — это знает даже первокурсник. Драко слегка отстранился, чтобы стянуть с нее джинсы, сразу захватывая белье. Последние защитные барьеры полетели в сторону раскиданной на полу одежды. — Блять, — прошипел он, целуя ее живот и опускаясь ниже. — Просто гребаный рай. — Мерлин, — всхлипнула Гермиона, когда почувствовала, как его язык коснулся ее внизу, заставляя пламя внутри живота разгореться с новой силой. Это всегда было его сильной стороной: еще со школы Гермиона помнила, что его язык — ее лучший друг. Тело помнило его, поэтому она чувствовала каждой клеткой воссоединение в этот момент, будто она вернулась домой после путешествия длиной в вечность. Драко оставлял какие-то замысловатые узоры между ее ног, заставляя Гермиону вцепиться в простыни и задержать дыхание, пока его пальцы впивались в ее бедра, а язык продолжал дарить сладкую муку. Ее пальцы скользнули в его волосы, а затем прошлись по широким плечам, оставляя отметины в виде луны, когда он скользнул языком внутрь. — Драко! — дернулась она, но он так крепко ее держал, что Гермиона и с места не сдвинулась. — Я слишком долго мечтал об этом, чтобы дать тебе сейчас убежать, — прошептал он, пройдясь языком по сгустку нервов и вставив в нее два пальца. — Пожалуйста, — закатывая глаза, пробормотала девушка. Ей казалось, что она сейчас сойдет с ума: все ее тело горело, а ноги на его плечах, била легкая дрожь. И в момент, когда Малфой согнул пальцы так, как ей всегда нравилось, комнату заполнил тихий продолжительный стон, а сознание Гермионы заволок экстаз. Мерлин, она не помнила, когда так кончала. Наверное, в школе. — Я не знаю, по чему скучал больше, — аккуратно снимая ее все еще подрагивающие ноги со своих плеч сказал Драко, улыбаясь своей самой хищной улыбкой, — по твоему вкусу или по твоим стонам. — Иди ко мне, — протянула ему руку Гермиона, и его губы впечатались в ее, а языки снова погрузились в битву. Гермиона судорожно расстегивала его ремень, чувствуя, насколько Драко был твердым. Брюки и боксеры полетели на пол, и он тут же накрыл ее собой, зашипев, когда она провела языком по его шее, оставляя на стыке с плечом легкий укус. Гермиона почувствовала как он коснулся ее членом внизу, размазывая смазку и посылая короткие вспышки наслаждения по все еще чувствительному после оргазма клитору. Когда он коснулся входа, Гермиона резко вцепилась ему в плечи и прошептала: — Драко, стой. — Клянусь Салазаром, Гермиона, — тяжело дыша и смотря ей в глаза, ответил он, — если ты сейчас захочешь все это остановить, то можешь просто кинуть в меня Круцио. Драко Малфой, зависший над ней, был красив как сатана. Его губы блестели и были опухшими от поцелуев и всех манипуляций, что он совершал последние десять минут с ее телом. Волосы находились в полнейшем беспорядке, при этом оставаясь такими, что его можно прямо сейчас снять для обложки Ведьмополитена, и это будет самый распродаваемый тираж в истории печати. А глаза… каждый гиппогриф в магическом мире знал, что они серые, Гермиона помнила, что они цвета луны, но сейчас они были просто черными, будто она наблюдала редчайшее лунное затмение в первом ряду. — Ни за что, — прошептала она. — Я просто не пью зелье. Нам надо… — оглянулась она в поиске палочки. — Да, хорошо, — кивнул он со вздохом облегчения, и, вытянув руку, невербально призвал древко с пола. Наложив на нее заклинание, он сразу отбросил его в сторону, и впился в ее губы поцелуем. Ощущений было так много: его руки на ее лице, его губы на ее губах, его… — Драко! — вырвалось у Гермионы, когда он, больше не в силах держаться, вошел в нее. — Твою мать, — прошелестел он ей в ухо, глубоко дыша через рот и зажмуриваясь. — Я тебя никуда больше не отпущу. Клянусь своей магией. Драко двинул бедрами назад и снова вперед, ловя губами выдохи Гермионы, которые смешивались с его дыханием. Он не спешил, но входил в нее глубоко. — Ты уверена, что родила двоих детей? — хрипло прошептал он, целуя ее уголок губ и слегка ускоряясь. — Ты все такая же… просто невероятная. — А ты ожидал чего-то другого? — выдохнула она, прикусывая его кожу на шее. — Нет, — довольно улыбнулся он, продолжая вбиваться в нее. — Я знал, что моя ведьма совершенна. Через пару минут Драко резко вышел, переворачивая ее и ставя на колени. Гермиона чуть напряглась и попыталась обернуться, когда его ладонь легла ей на талию и медленно скользнула к ягодице. — Что-то не так, детка? — спросил он, замерев. — Насколько помню, это одна из твоих любимых поз. — Просто… — она на мгновение отвела взгляд, а затем уверенно встретила его глаза. — Я теперь чуть другая. Драко опустил взгляд на несколько белых тонких полос на ее ягодице и улыбнулся, нежно проводя пальцами по ним. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — сказал он. — Раньше ты была львицей, а теперь — еще и тигрица. Я буду любить тебя даже если ты вновь решишь добавить в Оборотное зелье кошачий волос, принцесса. — Драко… — она чуть прикрыла глаза, но в этот раз не от смущения, а от переполнявших чувств. — Я не знаю и не узнаю никого более совершенного, — тихо и серьезно произнес он, прежде чем оставить поцелуй на ее бедре. Он обвил одну руку вокруг талии, поднимая ее и прижимая спиной к своей груди. Гермиона положила ладонь поверх его, закрыв глаза, и из ее груди вырвался тихий стон. Драко продолжал целовать ее шею, медленно двигаясь, и заставляя волны жара прокатываться по всему телу. Этот день был лучшим за последние шесть лет его жизни: снова чувствовать ее запах, касаться кожи, быть в ней — Драко готов был благодарить какого угодно бога за то, что он сделал эту женщину такой красивой и сексуальной. За ее голос, который сейчас шептал короткие «да» у его уха. За сердце, которое оказалось способно его простить. Ему хотелось провести всю жизнь в этой постели с перерывами на еду, короткий сон и несколько часов игр с двойняшками. Через вечность, а может только пару мгновений, он почувствовал, что дыхание Гермионы стало более прерывистым, а ее ноги слегка дрожали, пока он касался ее внизу, усиливая ощущения. Губы снова нашли губы, а его вторая рука скользнула к девичьей шее, слегка сжимая ее. — Пожалуйста... — прошелестела Гермиона. Драко почувствовал, как ее стенки сжимают его сильнее, и, слегка усилив давление на шее, отпустил себя, кончая в нее со сдавленным стоном и впитывая в себя звук ее голоса, который разнесся по комнате. Мокрые и тяжело дышащие, они упали на кровать, и Малфой, сразу придвинул ее к себе, вдыхая запах шоколадных локонов, которые рассыпались по его груди и бицепсу. Прикрыв глаза, он слушал ее восстанавливающееся дыхание, пытаясь выровнять свое. — Я смог освежить твою память? — спросил он, коснувшись губами ее виска. — Да, — подняла она на него глаза, выгибая шею и улыбаясь. — Я скучала, — прошептала она ему в губы. — Я так сильно скучала по тебе, Драко, — выдохнула она уже почти беззвучно, прикрывая глаза, чтобы не расплакаться. — Если ты когда-то не увидишь меня рядом, значит я умер, — серьезно ответил он. — Потому что я планирую просыпаться с тобой каждое утро, будить наших детей и водить их за руку, пока они не начнут умолять меня перестать их позорить, — усмехнулся он, откидывая волосы с ее лица. — А по ночам я буду укладывать в постель тебя, чтобы мне было кому еще читать сказки, когда двойняшки вырастут и уедут в Хогвартс. — Ты хочешь еще детей? — спросила Гермиона, облизав губы и всматриваясь в его лицо. — Очень хочу, — серьезно ответил он. — Я бы хотел видеть, как наш ребенок толкается в твоем животе; хотел бы заботиться о тебе и выполнять любые твои капризы; быть рядом, когда он или она появится; вставать по ночам и делать что угодно, чтобы быть частью этого. — Драко… — Но это твое тело, — мягко добавил он. — Тебе решать. Я и так самый везучий Малфой за всю историю рода: двое дочерей... Уверен, все мои почившие родственники умерли во второй раз от зависти. — Да, они в восторге от Малфоев-полукровок, — рассмеялась Гермиона. — Они не будут носить эту фамилию, — резко стал серьезным Драко. — Даже я не буду. — Что это значит? — резко поднялась она на руках, нахмурившись. — Я планирую поменять фамилию на Малфой-Блэк. А Лира с Леоной могут стать Блэк, когда мы поженимся. — Подожди… что? — моргнула она, переваривая услышанное. — Я не прошу делать это сейчас. Мы можем поменять их фамилию потом, но я был бы рад оформить опеку, если ты пока не готова выйти за меня. — Ты мне не предлагал выйти за тебя, Драко. — Мне не казалось, что ты готова, — заправил он ее шоколадный локон за ухо. — Но ты только намекни, я сразу же отправлюсь за кольцом. — Мне надо больше времени, я… — попыталась подобрать слова девушка. — Знаю, — кивнул он и коротко поцеловал ее, обрывая поток лишних объяснений. Когда они отстранились, Гермиона оказалась под ним, рассматривая его лицо, на котором отпечаталась легкая улыбка. — Ладно, — протянул он чуть насмешливо. — Раз свадьбу пока откладываем, ответь: ты бы хотела еще детей, Гермиона? — спросил он, затаив дыхание, будто от ответа зависит его жизнь. Гермиона опустила взгляд, легко коснулась пальцами его ключицы, а потом медленно подняла глаза. — Наверное. Я как-то не думала об этом… было много дел, знаешь ли. А сейчас мне надо заново выстроить карьеру. — «Наверное» меня устраивает, — ухмыльнулся Малфой. — Внушает надежду. — Драко, — прижалась она губами к его груди. — Это было великолепно, но... — подняла она взгляд, — давай пока не будем вешать на нас ярлыки. Мне надо разобраться и заново выстроить жизнь здесь. Ладно? — Ты имеешь в виду скрывать? — Я просто хочу, чтобы мы оба вспомнили друг друга. Хочу оставить это только нам, не позволяя другим накладывать на нас какие-то ожидания. — Ладно, — кивнул он, но потом сузил глаза. — Но предупреждаю: если я увижу рядом с тобой кого-то с членом — ему конец. Ты моя. — Только если ты — мой, — парировала она, прикусив его нижнюю губу с игривой улыбкой. — Осторожней, Грейнджер, — прошептал он ей прямо в губы. — Доиграешься. — Хорошо, — отстранилась она, проведя кончиками пальцев по его скуле. — Скажи мне, когда ты готова будешь переехать, чтобы я все подготовил. — Мы будем готовы пятнадцатого января. — Договорились, — кивнул Драко, возвращая себе контроль и загибая в уме очередной пункт в бесконечном списке задач. — Я подключу камины, переделаю гостиную в игровую и решу все по безопасности. Что с Новым годом? — вернулся он к вопросу, с которого все началось. — Драко… пожалуйста. — Это моя последняя крупная уступка, имей в виду, — закатив глаза, ответил он. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона и оставила легкий поцелуй на его губах, а потом устроилась у него на груди и закрыла глаза. — Как насчет того, чтобы принять вместе ванную и потом поужинать? Я попрошу Карла приготовить что-то: мы уже проверили кровать в новом доме, я бы хотел убедиться, что кухонный стол такой же крепкий, — поцеловал ее в макушку Малфой с хитрой усмешкой. — На все согласна, — улыбнулась ему в грудь Грейнджер, касаясь губами кожи.