Малфой. Грейнджер. Правда.

2018 год.

Спустя 13 лет

Свет рассвета робко пробивался сквозь приоткрытые шторы, оставляя тонкие золотистые полоски на полу и мятой простыне, которая напоминала о бурной ночи. Воздух в комнате был пропитан запретом и страстью. — Мерлин, ты видел, сколько времени?! — голос девушки взвился, когда она села на кровати, оглядевшись вокруг с видом человека, внезапно осознавшего, что стоит на краю обрыва. Парень лениво растянулся на подушках, закинув руки за голову. Его губы изогнулись в довольной ухмылке, а голубые глаза, полные бесстыдного восхищения, скользнули по ней, как будто времени у них было в избытке. Хотя, как показывала практика, времени у них никогда не было. — Почему ты меня не разбудил?! — девушка вскочила, ее рука нащупала платье, сброшенное где-то на полу. В панике она попыталась натянуть его через голову. Парень потянулся, как кот, неспешно и с ленивой грацией. — Вообще-то, с радостью бы запер все двери и наложил антиаппарационный купол, чтобы эти ноги снова оказались на моих плечах, — он сказал это с таким беззастенчивым удовольствием, что девушка чуть не уронила туфлю, которую держала в руках. Она швырнула ее в него с убийственной точностью, но он поймал обувь без особых усилий. — Ты идиот! — прошипела она, прыгая на одной ноге, чтобы надеть туфлю, которую вырвала назад из его рук. — Очаровательный идиот, если быть точным, — поправил он с невозмутимостью человека, который никогда не сталкивался с реальной угрозой. Или, что вероятнее, просто не боялся ее. Девушка металась по комнате в панике, пытаясь одновременно застегнуть платье, найти вторую туфлю и убедить себя, что у нее все под контролем. Что даже отдаленно было не так. — Он меня убьет, если узнает! — выдохнула она, оглядываясь в поисках своей сумки. Парень сел на край кровати, лениво почесывая затылок. — О, да ладно, — его голос был все таким же спокойным. — Ничего он тебе не сделает. Девушка резко обернулась, прищурившись. — Правда? Мне-то может и нет. А вот ты… серьезно думаешь, что выживешь после встречи с ним? — ее голос был пропитан сарказмом. — Абсолютно. — Ты даже не знаешь, на что подписываешься, — фыркнула она. — Некрофилия меня не интересует, а ты точно станешь трупом, как только выйдешь из камина. Парень поднялся и подошел к ней, сокращая расстояние с той самой уверенностью, от которой у нее всегда слегка подкашивались колени. — Чуть больше веры в меня не помешало бы, принцесса, — сказал он тихо, но в этом голосе было что-то, от чего ее сердце предательски сжалось. — Это все мило, но ты сам знаешь, что ты и я… это невозможно, — поправила она волосы, пытаясь выглядеть невозмутимой, хотя дыхание сбилось. Парень ухватил ее за талию, притянув так близко, что между ними не осталось ни капли воздуха. — Знаешь, что еще невозможно? — прошептал он ей прямо в губы. — Что? — ответ прозвучал почти как шепот, потому что голос, похоже, тоже решил саботировать ее планы. — Сопротивляться. И он поцеловал ее. Это был не просто поцелуй — он был напоминанием. Напоминанием о том, почему она возвращалась к нему снова и снова, несмотря на все запреты. Девушка вырвалась из его объятий, тяжело дыша, но с дерзкой улыбкой на лице. — Вот поэтому мы и обречены, — прошептала она, касаясь его щеки пальцами, словно прощаясь, и прежде чем он успел что-то ответить, исчезла с громким хлопком. Парень остался стоять в пустой комнате, все еще ощущая ее тепло на своих губах. Он ухмыльнулся и, глядя на место, где она только что стояла, пробормотал: — Обречены? Определенно. И плевать.

***

Лира кралась по дому, словно опытный вор. Чары бесшумности позволяли ей передвигаться абсолютно тихо, но все равно приходилось быть осторожной: один неверный шаг — и ей конец. На ней было короткое коктейльное платье, волосы находились в легком хаосе, а в руках — туфли, которые она держала за ремешки, чтобы обезопасить себя еще больше, несмотря на Заглушку. Осталось всего ничего — преодолеть последние несколько шагов, нырнуть в комнату и рухнуть в кровать, притворившись, что всю ночь провела в обнимку с учебниками, готовясь к новому семестру. Как же ей «повезло» родиться дочерью Гермионы Грейнджер, женщины, которая являлась ректором той самой магической Академии, где учились они с сестрой после того, как в прошлом году закончили Хогвартс. Разумеется, Лира с первого же курса носила гордое звание принцессы Слизерина, продолжая династию вслед за своим популярным отцом. Леона, к своему неудовольствию, негласно стала принцессой Гриффиндора, как мать, но этот статус ее скорее раздражал, в отличие от сестры. Леонелла не стремилась к признанию, не нуждалась в одобрении и уж точно не собиралась соответствовать чьим-то ожиданиям. Ее слава была побочным эффектом дерзости, язвительного ума и способности говорить правду в лицо так, что даже преподаватели порой терялись в ответ. Мама с папой протерли порог Хогвартса — так часто Макгонагалл приглашала их на «беседу». Иллирика обожала свой факультет Магических выразительных искусств — она уже видела себя блистающей на сцене магического театра и собирающей толпы восторженных поклонников. Впрочем, карьеру модели она тоже не исключала. Даже начала ее воплощать год назад, когда крестная выпустила новую линейку одежды, которая разошлась с бешеной популярностью. Лира стала ее лицом, а заодно и постоянной гостьей магических журналов. Разумеется, папа был в ярости. «Моя дочь не будет светить задницей на обложках журналов!» — это была его первая реакция. Но Джинни, Пэнси и мама устроили ему лютый разнос, обвинив в снобизме и сексизме. В итоге отец сдался. Не без скрежета зубов, конечно, но факт остается фактом — его дочь стала лицом новой коллекции, а ее колдо красовались на витринах по всему магическому Лондону. Вопрос был в другом. Как теперь сделать так, чтобы этот самый дракон не узнал, что его «невинная принцесса» провела ночь вовсе не с учебниками? Лира продолжала двигаться вдоль стены, стараясь как можно скорее добраться до своей комнаты. Все шло идеально, пока на пути не возник он. Скорпиус. Младший брат стоял в коридоре, скрестив руки на груди и лениво привалившись к стене, в своей любимой пижаме с зелеными змеями, которую носил исключительно для того, чтобы всех раздражать. На лице — мерзкая ухмылка, в глазах — чистое злорадство. — Что ты тут забыл, вылезок? — прошипела Лира, пытаясь придать своему виду больше авторитета. Скорпиус медленно склонил голову набок, оценивающе оглядывая сестру с ног до головы. — Интересный вопрос. А вот у меня есть получше, — ткнул он в нее пальцем. — Где ты шлялась, Лирочка? Иллирика закатила глаза и решила переключиться на стратегию обаяния. — Значит так, Скорпи, — одарила она его самой милой улыбкой, на которую только была способна. — Если ты сейчас развернешься и уйдешь спать, я куплю тебе что угодно. Зачем ты вообще вылез в шесть утра?! Скорпиус изобразил задумчивость, потирая подбородок. — Моя дорогая сестра, неужели ты забыла, что сегодня мне исполняется двенадцать? — выгнул бровь мальчик. — Не могу дождаться празднования, знаешь ли. Скорпиус был ее полной противоположностью внешне: прямые шоколадные волосы и вечный легкий хаос на голове, каре-зеленые глаза с лукавым блеском. Скорпиус был копией матери внешне, но истинным сыном своего отца, а значит абсолютной копией Лиры по характеру: он был опасным хитрым маленьким мудаком. — Скорпи, родной, — все еще шептала она, пытаясь добавить дружелюбия в голос, — конечно, помню. Твой подарок уже готов, но я готова его дополнить еще чем-то, если ты закроешь свой миленький помойный рот и уберешься отсюда, — выдавила она улыбку. — Что угодно? — Да, что угодно, — подтвердила Лира, начиная осторожно двигаться к двери. — Новую метлу? — Новую метлу. — Билет на финал Кубка мира по квиддичу? Лира стиснула зубы, но кивнула. — Хорошо. Скорпиус еще немного помолчал. — А можно запретить тебе встречаться с этим твоим парнем? — Ты охренел?! — прошипела девушка, подавившись воздухом. — Почему? — пожал плечами Скорпиус. — Я считаю, это очень разумная сделка: ты меня избавляешь от зрелища, где кто-то с тобой лобзается, а я не сдаю тебя отцу. — А может мне просто рассказать маленькой мисс Аурелии Забини о том, что ты втрескался в нее по уши? — перешла в наступление Лира. — Ну или Марку: он, как ее старший брат и твой лучший друг, будет просто в восторге, что ты пускаешь слюни на его сестру. — Глупости, — пожал плечами мальчик с абсолютно невозмутимым лицом, но Иллирика успела уловить в его глазах легкое смятение. — Тогда договорились, — хищно улыбнулась старшая сестра. — Я не сдаю тебя, а ты меня. — Я так не думаю. Скорп слегка наклонил голову, словно к чему-то прислушиваясь, а затем выставил вперед руку и опрокинул стоявшую рядом вазу. Громкий грохот разорвал тишину дома. Лира, застыв, смотрела на осколки, разлетевшиеся по мраморному полу, а затем наполнилась такой яростью: — Ты, маленький мерзкий говнюк… — прошипела она, сжимая туфли в руках так, будто сейчас их метнет. — Что? — невинно моргнул Скорпиус. — Случайность. Но прежде чем она успела что-то сделать, из-за угла послышались уверенные шаги. Лира молнией развернулась, вцепилась в дверную ручку… Но было поздно. Драко уже стоял в коридоре, переводя взгляд с осколков на Лиру, затем на ее волосы, платье, туфли в руках… и, наконец, на Скорпиуса, который просто светился от самодовольства. — Интересно, — голос Драко был спокойным. Слишком спокойным. — Папочка… — попыталась улыбнуться Лира. — Не прокатит, — самодовольно шепнул Скорпиус и ретировался, помахав отцу рукой. «Я придушу этого засранца…» — Папочка, ты сегодня рано, — Лира стояла посреди коридора, поправляя взъерошенные локоны, и улыбалась самой невинной улыбкой, на которую была способна. — Давай обсудим это цивилизованно? — Цивилизованно? — сложил руки на груди Драко, смерив ее долгим взглядом. — Иллирика Артемида Блэк, ты в коктейльном платье, с туфлями в руках, со вчерашним макияжем, и утверждаешь, что мне стоит спокойно выслушать твою версию событий? В шесть утра? — Ну… да? — Где ты была? Лира закатила глаза. — Пап, давай честно. Ты же не хочешь знать правду. Ты хочешь, чтобы я сказала что-то удобное для тебя, а ты мог бы кивнуть и пойти пить свой утренний кофе, делая вид, что ничего не случилось. Так зачем нам лишние подробности? Драко медленно наклонил голову набок, глядя на дочь с таким выражением лица, что даже самые стойкие слизеринцы Хогвартса впали бы в паническую атаку. — Лира. — Ладно-ладно! — выдохнула она с раздражением. — Я была на вечеринке. — Где. — В Лондоне. — Где именно, — о его голос можно было порезаться. — О, Салазар, ты серьезно? — Я серьезно. Лира закатила глаза еще громче. — В клубе. — В каком клубе, — с нажимом произнес Драко, едва скрывая острое раздражение. — В «Нокс», — стиснула она зубы — В «Нокс»? — повторил он с такой интонацией, что Лира мысленно прокляла все человечество. — Да, папа, в клубе, где пьют алкоголь и танцуют. Там бывают люди, которые целуются и, возможно, уходят вместе домой. Шок, да? Драко глубоко вдохнул, явно сдерживая себя, чтобы не начать кричать. — А ты. — Что — я? — Ты ушла оттуда одна? — прищурился он. Лира сжала губы. Она знала, что папа не отступит. Еще минута — и он вытащит из нее всю правду, а ведь он даже не прибегал к легилименции. Она слышала, что он в этом хорош. И хоть отец никогда не применял свой навык на близких, Леона, которой такая же способность досталась по наследству, однажды проделала с ней подобную «процедуру». «Черт!» — Нет, папа, — выдавила она через силу, еле заставив себя разомкнуть губы. — Имя, — резко выдохнул он, прикрыв глаза. — О, нет, мы что, правда играем в это? — нервно усмехнулась Иллирика. — Имя, Лира. — Эм… — закусила она губу. — Эм? — выгнул бровь Драко. — Я не скажу, — скрестила она руки в протесте. Драко на секунду прикрыл глаза, потом посмотрел на дочь с ледяным спокойствием. — Ты приводишь его сегодня на день рождения Скорпиуса, — его тон не предполагал отказа. — Папа, нет! — взорвалась Лира. — Папа, да, — твердо возразил он. — Это нечестно! — сжала она кулаки. — Зато справедливо. — Ты же хочешь сломать ему психику! — воскликнула она в панике. — Я просто хочу познакомиться с молодым человеком, который считает, что достоин моей дочери, — отчеканил Драко. Лира смотрела на него в полном ужасе. — Это кошмар... — Это родительская забота, — возразил он. — Я не буду этого делать, — скрестила руки на груди девушка, с вызовом смотря на отца. — Прекрасно, — медленно кивнул Драко. — Тогда ты под домашним арестом. Лира моргнула. — Что? — Никакой Ниццы. Она замерла, оценивая его тон. Он не блефовал. — Пф, да плевать, — она фыркнула, делая вид, что ее это не задело. — Что я там не видела? — Карибы — тоже мимо. — Ну, и ладно, — сжала она губы, все еще опухшие от поцелуев. — Чего там делать? Песок, солнце, океан… скукотища. — Ну, а деньги… Очевидно, тебе они больше не нужны, раз ты настолько независимая, — растянулись губы Драко в провокационной усмешке. — Папа! — поднялся голос блондинки на две октавы. — Да, дорогая? — с невинной улыбкой переспросил он. — Ты невозможный! — ткнула она пальцем в отца. Драко с ухмылкой пожал плечами. — А, еще совы. Забудь о переписке. — Что?! — Ну, раз ты так боишься показать мне своего парня, то, очевидно, он не очень-то достоин внимания. А раз так, то и переписка с ним ни к чему, — мимолетно пожал плечами Драко. Лира возмущенно задышала, словно дракон перед тем, как выпустить пламя. — Мне почти девятнадцать, я могу встречаться с кем хочу! Драко спокойно хмыкнул. — Не в мою смену. Лира нацепила невозмутимое выражение лица и скрестила руки на груди, прекрасно осознавая, что попала в ловушку, но отказывалась сдаваться без боя. — Знаешь, папочка, — сладким голосом начала она, наклоняя голову набок. — Ты сам меня учил, что никто не может мной манипулировать или принуждать к тому, чего я не хочу. Драко насмешливо изогнул бровь. — Верно. — И что все угрозы — просто попытка запугать и навязать свою волю. — Верно. — И что Малфои и Блэки никогда не поддаются на чужие манипуляции. — Совершенно верно. Лира расплылась в самодовольной улыбке, уже предвкушая триумф. — Значит, и я не поддамся. Я послушная дочь. Драко медленно кивнул. — Я рад, что ты унаследовала мои лучшие качества, милая. Решать тебе. Я все сказал. На этих словах, поцеловав ее в лоб, Драко ушел в сторону столовой. План изменился. Лира ворвалась в комнату Леоны, хлопнув дверью так, что стены слегка вздрогнули. — Подъем! — зашипела она, забираясь на кровать сестры и тряся ее за плечо. — Убью, — Леона даже не открыла глаза, но голос ее был насквозь пропитан угрозой. — Какая часть «не буди меня, если дом не горит» была непонятна? — Лео, это катастрофа! — с шумом плюхнулась рядом Лира, заламывая руки. — О, нет, — протянула Леона, наконец приоткрыв один глаз. — Ты провела ночь без подогрева зельем от похмелья? У тебя на платье чужая помада? Тебя прокляли за плохие танцы? — Не смешно! — Очень даже смешно. — Я серьезно. Меня поймали! Леона подняла голову, чуть нахмурившись. — Кто? — Этот маленький… — Скорпиус? — выгнула она бровь. — Ага. Я уже была почти у комнаты: осталось всего пару шагов, и вдруг на меня вылетает этот вездесущий зануда. И конечно, он не мог просто уйти по своим делам! Он услышал, что идет папа, и сбросил вазу на пол! — возмущенно взмахнула руками блондинка. — Хитро, — с одобрением покачала головой Леона. — Наша школа. — Настоящая зараза! — процедила сквозь зубы Лира. — Ну, дальше предсказуемо, — заключила Леонелла, — папа в ярости, ты в платье, хаосом на голове и с туфлями в руках. — И он захотел узнать, где я была. — И ты сказала? — Конечно. — Лира! — округлила глаза шатенка. — А что мне оставалось делать?! — зашипела сестра. — Хоть что-то. Например, не быть такой предсказуемой, — закатила глаза Леона. Лира драматично откинулась на подушку. — А что бы ты сделала? — тихо спросила она. — Я? — театрально удивилась Леона. — То, что и сделала в реальности: вернулась в три, спокойно прошла в комнату и легла спать. — Полезный совет, спасибо, — ядовито откликнулась Лира. — Ну, а дальше что? — Папа… — глубоко вдохнула Лира. — Лишил меня Ниццы, денег и сов, черт бы побрал моего любимого папочку, — она сделала паузу, как будто пытаясь осознать масштаб катастрофы. — А еще наш дракон хочет, чтобы он пришел на день рождения Скорпиуса. Леона моргнула. Потом моргнула еще раз. — Что? — прохрипела она. — Папа сказал: «Зови его». Леона замерла, а затем медленно улыбнулась. — Ну, так зови. — Ты с ума сошла?! — сорвалась Лира. — Почему нет? Папа все равно узнает. Лучше пусть он появится сам, чем его найдут на дне Темзы. Заодно проверишь, сколько процентов его слов о великой и чистой любви правда. — Дело не в том, что он откажется, — закатила глаза Лира. — Я уверена, он станцует победный танец, если я ему напишу: этот придурок же адреналиновый наркоман. — Ну вот и проверим его на прочность. — Ты меня вообще слышишь?! — резко взмахнула руками Лира. — Я же говорю, он без тормозов. Папа его одним взглядом убьет, а этот еще и спасибо скажет за встряску. — И что? По крайней мере, ты сразу узнаешь, готов ли он к реальным испытаниям. А то вдруг ты тратишь время на слабонервного? — ухмыльнулась Леона, подперев подбородок рукой. — Вспомни Саймона. Лира закатила глаза: — О, Салазар, только не Саймон. — Почему нет? Прекрасный пример. Он ведь такой весь уверенный был — пока папа не появился на выпускном. Помнишь? Папа просто спросил: «Ты считаешь себя достойным встречаться с моей Леоной?» — и все. Саймон испарился быстрее, чем дым от дурман-травы. А через три дня я узнала, что этот придурок трахнул Джессику в тот же вечер. Вот тебе и: «Леона, я буду любить тебя вечно», — равнодушно пожала плечами шатенка. — Саймон был слабым звеном с самого начала, — фыркнула Лира. — И ты сама прекрасно понимаешь, что разница есть: твой Саймон был просто рандомным парнишкой, а мой — огромная проблема. Папа никогда его не примет, даже если бы этот дьявол вдруг оказался принцем на белом коне. — Не попробуешь — не узнаешь. Лира прищурилась: — Ты наслаждаешься этим слишком сильно. — Естественно, — широко улыбнулась Леона. — Это же весело. Лира сделала шаг к двери, затем остановилась и бросила через плечо: — Я не поддамся на манипуляции, и не собираюсь проверять парня, угрожая ему перспективой стать удобрением для садовых клумб. — Ну-ну, посмотрим, сколько продлится твоя железная логика, когда папа узнает сам, — сладко пропела Леона, растягиваясь на кровати. — Сов буду брать у тебя. — Как хочешь, — пожала плечами Леона, устраиваясь поудобнее. — Но если ты не свалишь через пять секунд, я наложу на тебя заклятие Тишины до следующего рассвета. Лира прошипела что-то себе под нос и вышла. Леона довольно усмехнулась и, наконец, перевернулась на другой бок.

***

Гермиона и Скорпиус сидели на скамейке в саду, наслаждаясь теплым летним вечером. Скоро должны были приехать гости, но пока что тишина и легкий ветерок создавали иллюзию спокойствия. — Знаешь, мам, я не уверен, что хочу отмечать день рождения, если Лира снова выкрутится и останется безнаказанной, — скрестил руки на груди Скорпиус, насупившись. — Безнаказанной за что? — удивленно спросила Гермиона, внимательно посмотрев на сына. Прежде чем он успел ответить, из-за дома появился Драко, вернувшийся с работы. — Наказал ее? — с надеждой спросил Скорпиус, подпрыгнув на месте. — Лиру? — переспросила Гермиона, переводя взгляд с сына на мужа. Драко тяжело вздохнул. — Скажем так, Ницца больше не входит в ее планы на ближайшее время. — Что?! — резко развернулась к нему Гермиона, нахмурившись. — Драко, она совершеннолетняя! — И что? — пожал он плечами, совершенно невозмутимо. — Ты не можешь просто… наказывать ее, как будто ей пятнадцать. Она взрослая женщина! — Взрослая женщина, которая пробирается в дом на рассвете, думая, что ее никто не заметит? — скептически приподнял бровь Драко. — Как по мне, взрослые так себя не ведут. Гермиона нахмурилась, но прежде чем успела что-то сказать, он продолжил: — Я не позволю какому-то идиоту использовать мою дочь. Если он нормальный — пусть приведет его и представит семье. — И как же Лира это восприняла? — с легкой насмешкой поинтересовалась Гермиона. — С достоинством королевы, — вскинул подбородок Драко, плохо скрывая восхищение от реакции дочери. — Бросила что-то вроде: «Папочка учил меня не поддаваться на манипуляции». Скорпиус не сдержал смеха, но Драко быстро перевел на него взгляд, прищурившись. — А теперь, раз уж мы тут обсуждаем, чем вы оба занимались ночью, может, ты мне объяснишь, чего сам шлялся в такую рань? Скорпиус мгновенно посерьезнел. — Эм… Я… просто не мог уснуть. — Ага. И поэтому ты оказался в коридоре именно в тот момент, когда Лира пыталась прокрасться домой? — Просто совпадение, — нервно выпалил мальчик. — Конечно, — медленно кивнул Драко, и его голос был обманчиво нежным. — Тогда ладно. Раз у тебя столько лишней энергии по утрам, значит, ты вполне можешь провести пару дополнительных часов за учебниками сегодня вечером. — Что?! — возмутился Скорпиус. — Но у меня же день рождения! — И что? — невозмутимо повторил Драко, глядя на него так же, как минуту назад на жену. Гермиона прижала руку к губам, пытаясь скрыть улыбку, а Скорпиус отчаянно застонал: — Адовая семейка. — Зато в ней никто не расслабляется, — усмехнулся Драко. Скорпиус уже приготовился стонать еще сильнее, но тут Драко наклонился к нему и тихо сказал: — Шучу. Скорпиус прищурился. — Правда? — Конечно, — улыбнулся Драко. — Думаешь, я бы поступил так в твой день рождения? Я же люблю тебя. Скорпиус еще секунду изучал отца, а затем облегченно выдохнул. — Отлично. — Но если еще раз подставишь сестру, я тебя лично отдам Люмосу Второму на перевоспитание, — прищурился отец. — Ой, пап… — заканючил Скорп. — Без «ой». — Полетаем сегодня? — с надеждой спросил сын. — Да, конечно, дождемся всех и сразу после ужина полетаем, договорились? — протянул руку сыну Драко, чтобы скрепить сделку. — Ты лучший, — широко улыбнулся Скорпиус, отвечая на рукопожатие, и побежал в дом. Гермиона покачала головой и посмотрела на мужа. — Ты любишь это делать, да? Держать его в напряжении. — Разумеется, — ухмыльнулся Драко. — Иначе зачем вообще заводить детей? Родителям тоже надо как-то развлекаться. Он сел рядом с Гермионой, облокотившись на спинку скамейки и неспешно провел рукой по ее округлившемуся животу. — Как ты, мистер Ариес Эней Блэк? — пробормотал он, ласково скользя пальцами по тонкой ткани ее платья. В ответ он почувствовал легкий толчок, и его губы тронула довольная улыбка. — О, ты только посмотри на него. Уже сейчас демонстрирует характер. Настоящий Малфой… или Блэк. Черт нас разберет. Гермиона вздохнула, покачав головой. — Или просто пинает тебя за то, что ты наказал его сестру, — с язвительной улыбкой ответила она. Драко вскинул брови, но уголки его губ дрогнули в усмешке. — Тоже вариант. Но вообще, ты зря сердишься, — наклонился он к ней чуть ближе. — Я просто хочу увидеть этого парня. Это обычная родительская практика — знакомиться с тем, кто заявляет о своей любви к твоей дочери. — Ты наказываешь ее просто за то, что она проводит время с молодым человеком, и называешь это «родительской практикой»? — с легким сарказмом уточнила Гермиона. — Нет, — возразил он. — Я наказываю ее за то, что она тайком пробирается в дом в шесть утра, надеясь, что никто этого не заметит. — Лира взрослая, — твердо парировала Гермиона. — Конечно, — медленно кивнул он. — Но ты же понимаешь, что я в первую очередь ее отец? И я не могу спокойно смотреть, как какой-то парень, которого я даже не видел, околачивается рядом с моей дочерью. От одной мысли, что кто-то касается ее, меня пробирает холодный пот. Ты же сама ее воспитывала: Лира умна, хитра и потрясающе красива. Ты думаешь, я спокойно позволю какому-то типу просто так это получить? Драко посмотрел на нее так, будто она предложила ему прямо сейчас полетать на гиппогрифе. — Тогда я не буду тебе напоминать, чем мы занимались в мои девятнадцать в пустых классах Хогвартса, — рассмеялась она. — Так появились Лира и Леона. — Ты же в курсе, что не помогаешь? — зыркнул на нее Драко. — Если кто-то делает с моей принцессой такое, я его просто убью. — Как сейчас помню тот наш секс после спора, кто дольше сможет продержаться без секса. Ты тогда знатно меня отшлепал, — выгнула бровь и сверкнула глазами Грейнджер. — Или тот раз на столе Люциуса. Советую запирать кабинет, папочка... — сказала она последнее слово с придыханием прямо ему в ухо. Драко прикрыл глаза, тихо выругавшись, а Гермиона звонко рассмеялась. — А что, если Лира в итоге так никого и не приведет? — спросила она, успокоившись. Драко ухмыльнулся и слегка наклонился к ее животу, обращаясь к их еще не рожденному сыну. — О, мама, наивная душа. Гермиона возмущенно приоткрыла рот. — Прости, что? Драко откинулся назад и бросил на нее самодовольный взгляд. — Гермиона, когда это двойняшки что-то от нас пытались скрыть? Она прищурилась, глядя на него с нескрываемым скептицизмом. — Эм, вечно? — Они всегда выдают друг друга. Даже неосознанно. И всегда в итоге сдаются, чтобы избежать санкций. — Правда? — насмешливо фыркнула Гермиона. — И кто, по-твоему, вытянул у тебя поездку в Грецию два года назад после того, как ты их наказал? Драко сжал губы, но промолчал. — А как насчет того раза, когда ты запретил им пользоваться метлами, но в итоге подарил Леоне самый дорогой Нимбус в магазине, потому что: «Она так жалобно смотрела»? — Это было другое, — закатил он глаза. — Ага, — прищурилась Гермиона с торжествующей улыбкой. — Или тот случай, когда Лира насовсем лишилась карманных денег за выходки в Хогвартсе, но потом каким-то образом получила свою первую мантию от «Ведьмопрада»? Драко откинул голову назад и прикрыл глаза, глубоко выдохнув. — Гермиона Грейнджер-Блэк, ты слишком много всего помнишь, — мрачно констатировал он. Гермиона рассмеялась и легонько ткнула его в бок. — Потому что ты слишком слаб перед ними. Ты наказываешь их, но потом они вьют из тебя веревки. Ты просто не можешь им отказать. Драко слегка улыбнулся, но не ответил. Вместо этого он вновь накрыл ее живот ладонью. — Ну, хоть ты на моей стороне, верно, малыш? Очередной пинок под его ладонью вызвал у него ухмылку, а у Гермионы тяжелый вздох. — Еще один, кто будет меня переигрывать, — пробормотала она. Драко ухмыльнулся и, не говоря ни слова, наклонился и поцеловал ее живот, а потом поднял голову, встречаясь взглядом с Гермионой. — Я люблю их. Их невозможно не любить, какими бы головными болями они ни были. — И меня тоже любишь? — мягко улыбнулась она, проведя пальцами по его светлым волосам. — Ну... — чуть нахмурился он, изображая глубокую задумчивость. — Ты не устраиваешь побеги по ночам, не шантажируешь меня грустными глазками, не пытаешься обвести вокруг пальца… — То есть — нет? — с вызовом спросила Гермиона. Драко рассмеялся и, потянувшись к ней, легко поцеловал в губы. — Грейнджер, ты была моей самой первой капитуляцией. Конечно, я люблю тебя. Гермиона хмыкнула, прижимаясь к нему ближе.