По ту сторону смерти

Эндрю подорвался, когда на плечи опустилось что-то тяжёлое. Не настолько, чтобы обездвижить, но достаточно, чтобы быть вырванным из сна от неожиданности.  Развернувшись, он успел заметить, как упал плед, пока Жан уже стоял в шаге от него. Оба смотрели на пол: Эндрю — с замешательством и попыткой понять, какого хрена это было, Жан — с чем бы ни происходило в его бошке, когда он решил, что Эндрю нуждается в пледе. Но желания разбираться не было, так что он просто потянулся за полиэстровым куском ткани, о котором можно было сказать, что он повидал уже свои лучшие годы, если бы не тот факт, что Бэтси подарила его всего месяц назад. Это была часть его презента на день рождения. Однако обилие животных в доме приводит такие вещи в непригодность в два счёта.  Эндрю не удержался от зевка, потерев костяшкой правый глаз.  — Он не просыпался? — хрипло спросил Эндрю, хотя был уверен, что отрубился не больше, чем на десять минут. — Нет. Но дыхание стабильное.  Эндрю поднялся, разминая шею. Ночь в клинике прошла отвратно: кто-то решил поиздеваться над собаками в местном парке, раскидав какое-то дерьмо с метоклопрамидом, и даже несмотря на то, что Эндрю был предупреждён дневной сменой о надвигающемся потоке пациентов, всё равно справляться быстро (особенно без способностей, спасибо, Моро) с собаками и парой кошек было тяжело. До двадцати не читающих новости хозяев очухались только под поздний вечер, что с их живностью что-то не так. Один мопс вовсе скончался, имея и без того проблемы с лёгкими. Конечно, это отразилось на Эндрю, он мог бы его спасти. Если бы хозяева привезли его раньше, если бы восстановление Моро не отняло силы, если бы он справился с очередью чуть раньше. В довесок ко всему, когда он вернулся с ночной смены, Нил сообщил, что эхолинкс почти всю ночь пассивно лежал и даже не притрагивался к еде. И снова Эндрю не мог ничем помочь этому неудачливому котёнку. Хотелось срываться на Моро, но кроме ворчания даже на это не было сил.  Подойдя к клетке, Эндрю ещё раз проверил дыхание одноухого кошачьего ребёнка — когда Аарон его увидел, перемазанного в краске, которую получилось смыть только частями, иначе пришлось бы менять и окна в доме, то сравнил его с картинами ван Гога из-за этих ярко-оранжевых плешей на тёмной шерсти. Кличка уже неделю как приелась, даже если Эндрю не планировал оставлять животное у себя. Он не самый лучший хозяин, у него в доме два добермана, убивавших подобных котят ради развлечения и ставок мерзких уёбков; животное травмировано, и ему нужен подходящий дом. Если котёнок вообще выживет. Час назад Эндрю вколол пару витаминных уколов бедняге, но либо Вангог умрёт в ближайшие пару часов, либо выкарабкается.  — Ты можешь спать дальше. Я разбужу, если что-то случится, — сказал Жан, всё ещё не приближаясь.  Несмотря на усталость, отправиться спать, когда это могли стать последние часы спасённого животного, не представлялось возможным.  — Эндрю, ты всё равно ни на что не повлияешь.  Было странно слышать своё имя от него, особенно с ноткой того, что звучало как забота.  — И кто в этом виноват? — не удержался он от укола, хотя часть его не одобряла это. Только вот с какого хера?  Послышались шаги, Моро всё же подошёл, опускаясь на корточки сбоку клетки.  — Это просто тупо — сидеть и ждать, когда что-то произойдёт. Если он умрёт, то умрёт. Ты ничего не сможешь сделать, и да, я в этом виноват. Можешь злиться на меня, пока не утолишь жажду, но просто прекрати себе же делать хуже.  Раздражённый взгляд в сторону Жана ни капли не напряг того, и в гляделки он тоже не сдавался. В конце концов усталость взяла верх, и Эндрю фыркнул, с корточек переходя в сидячее положение, всё ещё опираясь на колени.  — Кто тебя учил разговаривать? «Пока не утолишь жажду», — передразнил странное выражение Эндрю, вернув взгляд обратно на Вангога.  — Французы, если ты ещё не понял, — на этом предложении Моро усилил свой акцент. — Я не обязан уважать ваш язык и вспоминать все его выражения.  Глаз слегка задёргался от недосыпа, Эндрю медлил с ответом.  — И что французы говорят, когда хотят, чтобы их собеседник заткнулся нахуй?  Через пару секунд Жан выдал что-то невероятно рычащее, выделяя каждый «мурлыкающий» звук словно раздражённый тигр.  — Вот и сходи туда, куда ты меня послал, — отмахнулся Эндрю. Спать он не собирался. В ответ прилетело только больше французской речи, направленной прямо на него, но он и слова не понимал. Даже если бы прислушивался, не распознал бы, потому что французский что Нила, что Кевина был не настолько хорош, чтобы подражать акценту Марселя или откуда там эта пташка выпорхнула. Через ещё парочку проклятий Жан заткнулся, опускаясь на пол и упираясь спиной в стену, сосредотачивая взгляд на котёнке.  Они потратили около трёх часов в таком положении, и Эндрю периодически отрубался, упираясь головой в колени, но просыпался, когда начинал покачиваться. Присутствие вальравна рядом ни капли не напрягало вопреки здравому смыслу; то ли сыграла роль та самая попытка, то ли решение Эндрю понять, что на самом деле скрывалось за молчаливостью и апатичностью Моро.   Когда Вангог начал шевелиться, Эндрю сразу припал к клетке, качнувшись вперёд. Открыв её, он тут же помог мелкому найти миску воды, и тот, хвала, блять, всему, начал тыкаться в неё мордочкой. Выдох облегчения вырвался, когда котёнок начал медленно ползать по клетке, а затем и вовсе направился к выходу, заметив, что дверца была открыта. Эндрю опустил ноги на пол, согнув их в коленях, и Вангог двинулся в его сторону, забираясь лапами по нему, чтобы улечься на левой коленке, где ткань спортивных штанов была широко натянута. Что-то внутри сжалось, когда при осторожных поглаживаниях эхолинкс тихо заурчал — ощутить можно было лишь пальцами, которые прикасались к уязвимой шее.  — Теперь ты пойдёшь спать?  Взгляд сместился на Жана, наблюдающего за ним всё это время.  — Что ты по-твоему делаешь?  Это заставило Моро уставиться на него взглядом потерянного щенка.  — Что я делаю?  — Вся эта псевдозабота, Моро. Не прикидывайся тупым. Что тебе нужно?  Молчание. Как оригинально. Он что-то ещё мог кроме как игнорировать вопросы?  — Давай же, пташка, удиви меня.  В момент Жан стал более расслабленным внешне, когда перестал напряжённо сдирать кутикулу, которую мучал последний час. Он вновь откинулся на стену позади себя, перестав горбиться. Хотя даже когда сидел весь скукоженый, то никак не выглядел маленьким, как бы ни пытался. Широкие плечи были ещё одним пунктиком, сбивающим с толку. В основном Эндрю, глядя на Моро, затем на себя, не понимал, какой разгон вообще был у Нила. Даже если тот повторял, что ему плевать на внешность, Эндрю всё равно до конца этого не понимал.  — Мне нельзя пытаться… жить дальше? — Жан упёрся затылком о стену, обнажая розоватый шрам; максимум неделя и он окончательно побелеет.  — И что входит в эти твои попытки?  Даже если Эндрю звучал бесстрастно, на самом деле он зацепился за признание, удивлённый, что Жан хотел попробовать найти что-то стоящее для себя. — Что угодно. Включая попытаться понять, что ты из себя представляешь.  — И на кой хер тебе это надо? — спросил Эндрю, не переставая поглаживать Вангога.  — Нил, — ответил, будто это было очевидно, Жан. — Мы вообще можем об этом говорить?  — О том, что вы трахались раньше?  Жан сморщился от выбора слов, каков неженка. И вновь пальцем начал теребить кутикулу, что выдавало нервное подёргивание кисти, вытянутой на колене.  — Ты это начал, Моро. Договаривай. Тот прикусил щеку изнутри и поджал губы. С чего бы ему нервничать? Хотя, возможно, сейчас Эндрю приблизится к разгадке, которую Нил всё никак не мог вытрясти с него.  — Вы пара, — наконец решился воронёнок. — Пара по обычаям оборотней. Значит, ты стал важен для него настолько, что это имеет значение. Ты излечил его, но одно лишь это не заставило бы Нила увидеть в тебе пару. — Он прав, не заставило бы. Не даром Эндрю первые месяцы держался подальше от дикого лиса, начав общение с ним не с самой лучшей ноты. Спасибо подходящему моменту, так удачно выпавшему на их знакомство; хоть Эндрю и казалось, что они больше не пересекутся, произошло ровно наоборот. — Значит, тут есть что-то большее, что Нил нашёл в тебе. — Главный критик нашёлся. А тебе карту, случаем, не нарисовать? Для таких-то великих поисков, — съязвил Эндрю. — Самого Нила ты избегаешь словно чумы и, конечно, спросить у него не можешь.  Реакцией послужила чуть задранная верхняя губа и наморщенный нос — Эндрю уже выучил эту микромимику как знак раздражения. В любом случае лучше полной апатии, в которую Моро погружался большую часть времени.  — Ты понятия не имеешь, что это значит — пытаться поговорить с ним.  — Как тебе должно быть тяжело. Стыдно, наверное, что он тебе не сломал ни единой косточки в отместку за все те шрамы, что ты оставил на нём?  Губы Моро дёрнулись снова, однако он вновь поджал колени к себе, замыкаясь.  — Знаешь что, — переложил Эндрю Вангога на руку, словно младенца, — в отличие от Нила я не собираюсь придумывать тебе оправдания. Если ты так боишься рассказать ему, какого хуя предал его, ты либо просто трусишь, либо ещё не придумал такую ложь, которая бы ему понравилась больше всего. Эндрю ой как будет недоволен, если Моро выберет второй вариант.  — А ты что, поверишь, если я скажу, что я не хотел этого? — запрокинул голову Жан ещё выше, когда Эндрю уже встал с котёнком в руках.  — Ты даже не пробовал рассказать, — последовал укор. В блёклых глазах читалась усталость и напряжение, вечные спутники этого ворона.  Жан вновь открыл рот, но и звука не сорвалось с губ, словно кто-то другой запрещал ему говорить. Насколько же глупо это было. Жан закрыл глаза. — Что бы я ни сказал, всё равно будет звучать как оправдание.  Это уже начинало раздражать. Эндрю наклонился, придерживая кота, пока их взгляды не пересеклись.  — Так хотя бы начни. Говорить.  Ресницы дрожали от неспособности глаз сосредоточиться на одной точке. Небольшой шрам, проходящий от носа к щеке казался сейчас более зловещим от мысли, что творили с этой пташкой, чтобы на этом месте осталось напоминание. Однако, даже получив прямой совет, Жан ничего не смог сказать.  — Раз уж так получилось, что рядом с Нилом ты не можешь высунуть языка из жопы, сперва ты расскажешь мне, что на самом деле произошло. Это ясно?  — И зачем тебе это? — Мне не поебать на Нила, а Нилу не поебать на тебя. Всё просто.  — Он твоя пара, конечно, тебе не поебать на него, — свёл пушистые брови на переносице Моро. — Ты его любишь.  — Как я и сказал, — секундная задержка, — ему не поебать на тебя. Не затягивай со своей слезливой историей, пташка.  Выпрямившись, Эндрю вышел из комнаты. Ему ещё нужно накормить целый зверинец, включая нового ребёнка, которого он теперь не может не оставить себе.  А там уже и Нил вернётся с работы, и можно будет наконец отпустить контроль и после всего, блять, поспать.