По ту сторону смерти

Порой Эндрю ловил себя на мысли, что вся его жизнь — предсмертные галлюцинации. Точнее, та часть жизни, с тех пор, как в ней появился Нил и все изменения, которые он за собой притащил. Ведь поверить в это было легче, чем принять, что с ним правда могут происходить хорошие вещи. Даже очень хорошие.  С момента, как они с Жаном разобрались во взаимном влечении, прошло не так уж много времени, но вся эта… привязанность стала куда более заметной. То ли Жан в принципе страдал от тактильного голода, то ли это просто период, когда ты не можешь насытиться тем, что раньше не имел, но по сравнению с прошлой платонической близостью, разница была ощутима. Возможно, Жан сдерживал себя по отношению к Эндрю, сам не зная, где заканчивались границы, сейчас же более понятные.  Они не спешили. Никто из них, словно бы договорившись, но на словах не было произнесено, это просто… ощущалось. Жан и Нил снова стали прощупывать почву собственных отношений, но никто из них не собирался бежать в спальню, стоило Эндрю дать им зелёный свет. Нет, просто в рутину вернулись утренние поцелуи, объятия более чувственные и долгие, а так же Нил, действительно любящий сидеть на руках (замените руки на колени — ничего не изменится), не раз был замечен переплетённым конечностями с Жаном, пока те смотрели вечернее шоу. И кроме тёплого сгустка эмоций внутри не было ни капли зависти.  Как и сейчас Эндрю, довольный тем, что его не припахали к утренней готовке, развалился на диване с чашкой кофе, поглаживая Вангога, довольно тяжёлого, но тёплого, и наблюдал за тем, как эти двое делали панкейки. Улыбка Нила — то, что стало гостем в этом доме более частым, и Эндрю будет делать всё, чтобы сохранить такое положение вещей. Прямо сейчас он гадко улыбался, пока Жан очень скептично пробовал панкейк с шоколадом внутри, и уже знал, что воронёнок не оценит. Так и случилось — Жан сморщился, не подозревая, что Нил подсунул ему этот панкейк, и такая шалость развеселила его нерадивого партнёра. Ладонь замерла на макушке Вангога, когда Жан, дожевав, что-то сказал Нилу и взял его за лицо, тут же утягивая в поцелуй. Эндрю бы оценил остатки шоколада, а вот Нил вряд ли, хотя это не помешало ответить, глупо вытянувшись на цыпочках. Они ещё пошептались между поцелуями, во время которых Нил тщательно пытался подавить улыбку, и в итоге сдался эмоциям, просто толкнувшись носом в нос Жана, как он это зачастую делал в лисьей форме, проявляя привязанность.  Вся эта домашняя картина вновь вызвала у Эндрю ощущение сюрреализма, но лишь на пару секунд. Когда эти двое вернулись к готовке, он переключился на Вангога, чья шерсть за месяцы жизни с ними, отросла и присоединилась к общей куче, что оставляла вся остальная живность в доме. Не то, с чем Эндрю активно боролся, давно привыкнув к этому как на работе, так и дома, но всё же эхолинкс был здоровым зверем, а шерсть довольно длинной. Спасибо хоть животное было тёмной окраски, потому что одежда жителей этого дома — тоже.  — Эндрю, соизволишь оторвать свой зад от дивана? Завтрак готов, — позвал Нил, но Эндрю лишь больше утонул в подушках и мягкости.  — Просто принеси сюда.  — С каких пор ты так обленился? — Ты можешь просто прислать Жана, он не откажет, — хмыкнул Эндрю, почёсывая под откусанным ухом, когда Вангог стал ластиться своей большой мордой.  — Такими темпами ты превратишься в людей из «Валли», белоручка, — появился рядом Жан с тарелкой панкейков на подносе.  — Плевать. Ты ведь всё равно принёс, — не сдержал ухмылки Эндрю, забирая поднос и ставя на него кофе.  — Скажи спасибо Вангогу, потому что я не хотел тревожить его, — оправдался Жан совсем уж неправдоподобно. Эндрю фыркнул, когда эти умники съели собственный завтрак слишком быстро, чтобы вернуться в гостиную к нему, садясь на диван под выпуск сериала про врачей с миллионным количеством серий.  Всё это было так уютно, что Эндрю, когда отставил поднос на столик, всё ещё гладя Вангога, незаметно для себя уснул, — нечто небывалое, потому что он и так достаточно отдохнул за ночь, но комфорт и тепло сделали своё дело.  Не сон, но дремота. Когда он открыл глаза более осознанно, телевизор всё ещё служил лишь белым шумом, Вангог ушёл, а на ноги Эндрю кинули плед. Двинув головой, Эндрю заметил сидящего на коленях Жана Нила, но не как обычно — спиной к Жану и смотря в экран — сейчас они были лицом к лицу. Буквально. Руки Нила перекинуты через его плечи, а губы медленно скользили по чужим. Менее целомудренно, чем то, что Эндрю застал утром, но недостаточно страстно, чтобы движениями и звуками разбудить его. Эндрю проснулся просто потому что, и сейчас перед глазами предстала довольно занимательная картина, которая не может оставить его равнодушным.  Они сочетались. Глупое осознание, но смотря на эти медленные скольжения губ и языков, микро-движения тел напротив друг друга, Эндрю не мог не насладиться визуально. Осознание, что он гей, когда-то далось тяжело, но сейчас ни единой проблемы не было с тем, чтобы оценить чужую привлекательность. И то, как неровные чёрные кудри пересекались с ещё более растрёпанной медной шевелюрой Нила, а широкие ладони с длинными пальцам обхватывали талию, казавшуюся тонкой в этих руках. Эндрю не думал, что у него был кинк на разницу размеров, но смотря на Нила на чужих коленях, он ощущал заинтригованность. Ладони Жана забрались под одежду и явно сжали шрамированную кожу под ней, потому что Нил прильнул ещё ближе, прогибаясь в пояснице, и Эндрю больше не слышал шум телевизора, сосредоточенный лишь на тихих вздохах совсем рядом.  Собственная реакция на столь чувственные ласки, заставила поёрзать, и Нил первым заметил, отрываясь словно в замедленной съёмке — с рвущейся между покрасневшими губами нитью слюны и совершенно пьяным взглядом. То, как он улыбнулся, ещё больше заставило Эндрю захотеть прикоснуться к этим губам. Настолько влажным, насколько он любил их видеть.  — Мы тебя разбудили? — тихо спросил Нил, отодвигаясь не слишком далеко и всё ещё держа ладонь в волосах Жана, что отреагировал, тоже повернувшись и смотря с ещё большим количеством голода, отчего горло пересохло.  — Продолжайте, — сказал Эндрю после того, как прокашлялся. Нил разглядел все его желания мгновенно, отворачиваясь к Жану с большей готовностью устроить шоу, но Моро продолжал пялиться и пытаться понять, насколько это нормально. — Вперёд, пташка. Нил ждёт. Ещё несколько секунд потребовалось Жану, чтобы принять хрипотцу в голосе Эндрю за нетерпеливость, а сведённые брови — за обилие эмоций, с которыми он не знал, как совладать. Со стороны, может, это и выглядело как раздражение, но всё совсем наоборот. Жан кивнул ему, вновь поворачивая голову к уже ждущему Нилу, и в груди защемило от того, как они смотрели друг на друга. Нил подвинулся первым, теперь целуя нарочно так, чтобы это было громко, влажно, горячо. Всё, чтобы заставить член Эндрю дёрнуться с ещё большей заинтересованностью в происходящем. Жан не отставал, играя с подолом свитера Нила, трогая его и позволяя едва не вытрахивать свой рот, и Эндрю подтянулся повыше на диване. Лицо жгло, а прикоснуться к себе хотелось всё сильнее, но об этом договора не было.  Нил — грёбаный соблазнитель — знал, как доставить ему удовольствие в два счёта, и даже не касаясь Эндрю, он продолжал держать планку. Его выкрутасы на бёдрах Жана Эндрю ощущал почти физически на собственных, тяжело сглатывая, когда Жан застонал, открывая рот в поцелуе, а Нил широко провёл языком от подбородка к нижней губе. Грёбаный лис. Эндрю почти возненавидел его, когда Нил промурчал что-то на французском, совершенно неразборчивое кроме «ему», и Жан застонал снова, моргая, и вновь бросил взгляд на Эндрю. Уязвимый, но доверяющий. Плед выдавал его состояние, и Жан смотрел прямо туда, а потом в глаза, когда ответил Нилу на французском. Что-то, что предназначалось для ушей Эндрю, но грёбаный мурчащий язык был слишком далёк от его возбуждённого мозга.  — Ты можешь прикоснуться к себе, — повторил на английском Нил, и Эндрю едва не задохнулся. — Давай.  А сам повернул голову Жана, вновь утягивая его в поцелуй.  Разрешение. Вот оно. Эндрю чувствовал, как ноет член, но смущение и новизна отрезвляли. Он дал себе ещё несколько минут, чтобы насладиться тем, как Нил извивался на коленях Жана, как пальцы Моро залезали ему под спортивные штаны, оголяя задницу настолько, насколько можно было в сидячем положении. Нил отдавался полностью и безвозвратно в процесс, но Эндрю видел, что это не для одного человека. А для двоих. Жан мог его трогать, но Эндрю впервые наблюдал за Нилом со стороны. Член болезненно дёрнулся, когда длинный палец Жана прошёлся между ягодиц словно так и было задумано — чтобы Эндрю видел. Ох блять, он видел да ещё как. Видел, слышал, и даже почти чувствовал.  Оттянув голову Жана назад, Нил впился поцелуем в белоснежную шею, разбавляя её красками. Кадык опасно выпирал, но Нил прошёлся своим языком по нему так бережно, насколько мог человек, хотя это едва не походило на острие ножа. Жан дрогнул, сжав пальцы на ягодицах, и повернул голову в следующий момент так, чтобы их взгляды с Эндрю пересеклись. И тут уже Эндрю не мог больше терпеть жара, проникающей в каждую клеточку тела — ему придётся принять душ после этого, он уже весь вспотел от одного лишь наблюдения.  Дрочка для себя — не что-то, что приносило много удовольствия, скорее являлась инструментом, когда надо было устроить себе разрядку. Однако сейчас было по-другому. Жан беспомощно смотрел, лицо покрылось румянцем — довольно милым, а не пятнами, как у Эндрю. Рука потянулась под плед, Эндрю обхватил себя через штаны, прикрыв глаза и выдыхая. Жан всё ещё наблюдал, сам лаская руками спину Нила, задрав свитер выше. Всё его внимание сосредоточилось на месте, скрытом пледом, но было так жарко, что Эндрю скинул бесящую вещицу на пол, и тело покрылось мурашками как от небольшого падения температуры, так и от голодного взгляда Жана на его руку. Идея обнажиться сейчас вызывала прилив адреналина такой же, как если бы Эндрю пришлось пробежаться несколько километров. Он ненавидел бег, но сейчас бешено колотящееся в груди сердце, и то, что он удобно лежал на диване, заставляли его наслаждаться этим чувством. Будто его вот-вот поймают те, кто за ним гнался, вот только последствия будут приятными. Смутная волна самодовольства прокатилась по всему телу, когда Жан облизнулся, стоило Эндрю двинуть рукой, приподняв штаны. Ничего особенного, это просто член, у Жана был такой же. Ну, может, не точь-в-точь, но он видел и трогал члены. Это не должно было быть чем-то особенным. Эндрю не мог отвести взгляда от его лица, когда медленно опустил ткань, пережимая резинкой штанов себе яйца. Реакция Жана — смехотворна преувеличенная — он вдохнул в полную грудь, и даже без обтягивающей одежды было заметно, насколько большая у него была грудная клетка. Эндрю тоже сглотнул.  — Красивый, правда? — услышали они оба голос Нила, уже какое-то время ласкающего ухо Жана и так же наблюдающего за Эндрю.  Жан повернулся к нему, ловя нежные взгляд и улыбку, а затем вновь посмотрел на Эндрю, выдыхая «да», заставляя температуру тела подняться до величин, ранее Эндрю не знакомых.  — Мне нравится смотреть, когда он отпускает себя полностью, — продолжал Нил. — Непередаваемое зрелище.  Эндрю не мог быть уверен, но подозревал, что его лицо сейчас того же оттенка, что и бордовый свитер Нила.  — Может, в следующий раз, покажешь, — ухмыльнулся Жан, и нахуй их за эти разговоры, комплименты и планы на будущее. Эндрю плавился и не видел спасения.  — Обязательно, — промурлыкал Нил тоном, который Эндрю не мог терпеть, ведь от этого обычно подгибались колени. — Если Эндрю разрешит, может, даже ощутишь сам. Вернёмся к начатому или хочешь посмотреть?  Жан ответил на французском, и Эндрю не знал, что хуже: знать об их планах или нет. Ублюдки. Хитрые и красивые ублюдки.  Они поцеловались, и на этот раз Жан стал тем, кто едва не трахал рот Нила, полностью отдавшегося моменту страсти. Слюны не доставало, но отчаяние было сильнее, когда Эндрю начал дрочить, отпечатывая в мозгу каждую деталь. Каждое сжатие, каждый стон, каждый вдох и эмоцию. И не мог отделаться от мысли, что хотел бы увидеть, как Нил в таком же положении насаживается на член Жана, потому что вся эта сочетаемость пропорций и страсти, которую они вкладывали друг в друга, сжимала его яйца похлеще резинки. Блять. Нил двигался на Жане так, будто уже ощущал его член в себе, и от этого было невозможно отвести глаз, пока рука без ритма просто скользила туда-сюда, словно Эндрю шёл на рекорд. И не просто шёл. Он, блять, был поглощён настолько, что не мог себя замедлить.  В какой-то момент Нил сам отвернул голову Жана к Эндрю, но продолжил двигаться, не замедляясь, будто тоже не мог остановиться. Только стекающей с губ Моро нити слюны не хватало, когда его взгляд зацепился за рьяно двигающейся рукой Эндрю. Но вот когда слюна от всех этих поцелуев действительно собралась в уголке губ, Эндрю, блять, больше не мог терпеть.  Вернее не так — он думал, что не мог, пока скачки Нила и пальцы Жана, вернувшиеся на его ягодицы, не заставили того выгнуться. Эндрю знал, как выглядит и звучит Нил в оргазме — это оно. Его Нил, который подарил ему это ощущение возбуждения, даже не прикоснувшись, и его Жан, что, несмотря на всё желание, моментально переключил внимание на Нила, держа и давая ему протянуть этот момент, хотя явно сам был на пределе.  Эндрю кончил. Закрыв глаза, не стесняясь звуков, и плевать он хотел на то, что придётся стирать худи и штаны, потому что это было так невъебически мощно, что рука продолжала выжимать из оргазма всё, используя сперму, словно смазку. Блять, это было так хорошо, что он не сдержал смешка, а затем ещё нескольких, совершенно прекратив смущаться, хотя прекрасно понимал, что за ним наблюдали. Он чувствовал эти взгляды, но не спешил убирать руку, сжимая член в последний раз.  Дыхание сорвалось, будто он правда бежал марафон, но это чувство было лучше — ноги не болели и он не хотел сдохнуть. Чёрт подери этих оборотней, продолживших мурлыкать где-то на периферии сознания. Когда Эндрю открыл глаза, Нил с любопытством навис над ним — всегда так быстро возвращающийся после оргазма, в чём определённо стоило винить регенерацию его оборотнической сущности. После их первого полноценного секса Эндрю ощущал себя обманутым, и решил потягаться с выносливостью Нила. Что ж, он думал, что не будет трахаться больше никогда — настолько драматично это было из-за нескольких раз за ночь. Справедливости ради, Нил выглядел немного вымотанным и однозначно затраханным, но явно не в сравнении с Эндрю. Больше они так не экспериментировали.  — Если ты всё ещё в ленивом настроении, могу отнести тебя в ванную, — ухмылялся этот хитрый лис, и Эндрю щёлкнул его по лбу, но начал садиться, заправляя член в штаны обратно.  — Ты идёшь со мной, — запустил чистую руку в его волосы Эндрю. Он точно не будет ничего делать в душе, ему хватило впечатлений, но пару минут под тёплыми струями воды рядом с Нилом ему сейчас точно были нужны.  Нил обернулся на Жана, закатившего глаза.  — Вы мелкие, но душ на троих —это слишком.  Нил глупо хихикнул, как обычно это бывало после секса, и Эндрю почти нуждался в том, чтобы поцеловать его и без того зацелованные губы прямо сейчас.  — Тогда можешь воспользоваться душем на этом этаже, раз уж ты отказываешься от руки помощи.  Нил говорил это так просто, но взгляд всё равно зацепился за Жана в поиске лжи. Он не выглядел ни напряжённым, ни смущённым, но Эндрю уже перебирал причины, предположив главную — Жан просто ещё не был готов к настолько интимной близости, ведь его последний опыт и роль в Гнезде оставили свой отпечаток. Они это исправят ровно как и Эндрю в конце концов смог совладать и принять свои желания, не позволив прошлому диктовать его границы.  Нил подал руку, и Эндрю встал, морщась, когда заметил пятна засыхающей спермы на одежде. Жан наблюдал за ними, и Эндрю понадобилась пара секунд на то, чтобы решиться. Прежде чем направиться наверх, он поставил одно колено на диван обратно, и чистой рукой коснулся лица удивлённого Жана.  — Либо ты говоришь с Нилом при мне на английском, либо мы возобновляем уроки, — предупредил он. Для Жана их практика французского ощущалась словно ад — Эндрю был дотошен до примеров и нюансов, а Жан говорил, что без основы Эндрю не поймёт ничего и всё равно не сможет использовать знания, которые просил.  — Весь смысл в том, чтобы ты ничего и не понял, — фыркнул Жан, хотя это пустая угроза, потому что они не держали секретов от него. Просто дразнили, но Эндрю не собирался оставаться в стороне вечно.  — Не думай, что я не найду чем тебя мотивировать, — провёл Эндрю пальцем по его губе, заставив и без того всё ещё возбуждённого Жана сглотнуть.  Один взгляд на Нила, глаза которого едва не светились, — хотя в моменты, когда альфа-собственничество пробуждалось в нём, это было частым явлением, — вызвал слабую улыбку у Эндрю.  — Смотри, ещё и не обоссысь от восторга, у тебя и так там сейчас не чисто.  — Прекрати уже так говорить, — отмахнулся Нил, потому что не то чтобы эта издёвка не имела обоснований — в первые полнолуния в новой стае лис брал больше контроля над Нилом, ну а повадки животных и реакции на радостные события… — Я просто рад видеть, что оба моих любимых человека относятся друг к другу так же, как и я к ним.  — Уже представляю, что будет, если мы оба тебя трахнем.  И тут красный цвет всё же затопил радужку, отчего Эндрю прыснул, а Жан растерянно наблюдал. Неужели он не думал, что у Нила не было таких фантазий? Нилу не нужен секс для полноценной жизни и это не его единственный способ проявить чувства, но он явно не был ханжой, и мог себе представить перспективы теперь, когда они разобрались в общей динамике отношений. Эндрю думал об этом куда чаще, но лишь по причине, что всё это ново, и пока оно не стало полноценной рутиной, ты не можешь перестать об этом думать. Словно снова попал в пубертат, ей богу. А может, кризис среднего возраста? Рановато, хотя с их жизненным опытом, самое то, блять. — Придержи фантазии на будущее, дай пташке акклиматизироваться, — хмыкнул Эндрю, отойдя от Жана, и теперь уже он тянул Нила наверх.  Что ж, не у него одного наступил этот кризис, потому что из душа они вышли час спустя. И пусть силы друида и регенерация оборотня не дадут меткам задержаться надолго, ощущения всегда можно было повторить.