Haunted

Вилле никогда не был особенно суеверным человеком. Он без колебаний переходил дорогу, если на ней стояла чёрная кошка, или проходил под лестницей. В детстве он однажды разбил старинное зеркало, когда они с Эриком играли в гостиной, и оказалось, что все эти «семь лет несчастья» — полноценный миф. Когда он рассыпал соль, то не утруждал себя тем, чтобы бросить щепотку через плечо. Он поднимал монеты с земли независимо от того, какой стороной они лежали. Это чушь собачья, и он не собирался предаваться иллюзиям. … До сих пор. В последнее время Вилле задавался вопросом, не накликал ли он на себя беду, игнорируя распространённые суеверия и запустив неизбежную череду несчастий. Возможно, он разозлил всевышнюю силу. Или, может быть, это кармическое возмездие от его великих предков за то, что он отрёкся от престола два года назад. И теперь ему приходится расплачиваться за свои поступки. Потому что теперь его активно преследует… …самый сексуальный гребаный призрак, который когда-либо существовал. Всё началось несколько месяцев назад, когда Вилле зашёл в кафе, чтобы выпить капучино. Сделав заказ и ожидая его у стойки, Вилле не мог не смотреть на красивого баристу, который готовил ему кофе. Мужчина, буквально сияющий в лучах солнечного света, с самым очаровательным и сосредоточенным видом взбивал молоко и варил эспрессо. И когда он аккуратно наливал пену сверху замысловатым узором, он сосредоточенно прикусил нижнюю губу. Вилле, даже если бы захотел, не смог бы оторвать взгляд от этих идеально розовых, полных губ. Вилле был настолько заворожён этим великолепным ртом и тем, как его блестящие кудри спадали на лоб, что не заметил, как бариста передал ему кофе через прилавок. Только когда мужчина откашлялся и ухмыльнулся, Вилле понял, что происходит, и на его щеках появился румянец. Вильгельм потянулся за горячим напитком и поднял голову, чтобы поблагодарить, но, к его большому разочарованию, горячий бариста исчез в подсобке. Вилле прождал в кафе больше сорока минут, потягивая кофе и надеясь ещё раз увидеть его или набраться смелости и попросить номер телефона, но он так и не вернулся, и Вилле ушёл, прежде чем его обвинили в праздношатании. На следующий день он случайно оказался неподалёку, и ему захотелось кофеина, поэтому он решил заглянуть в то же кафе… совсем не надеясь, что там будет работать “кто-то” особенный. Но, увы, там не было ни одного сексуального баристы. На следующий день — снова безуспешно. Поэтому Вилле сдался и решил не возвращаться в то же кафе, которое, как оказалось, находится далеко от его района. Он и не подозревал, что две недели спустя случайно встретит его, когда сядет в поезд, идущий в центр города, чтобы встретиться с Фелис и выпить. Как только двери закрылись, и Вилле плюхнулся на сиденье, его взгляд через окно упал на знакомую копну кудрей. По ту сторону стекла, рядом с крупным парнем с конским хвостом, который запрокинул голову от смеха, шел таинственный бариста. Вилле никогда ещё не был так разочарован тем, что не слышит ни звука. На долю секунды Вилле задумался о том, чтобы сделать что-то радикальное, например, нажать на кнопку экстренного вызова, чтобы просто сойти с этого чёртова поезда и вернуться на станцию, но было слишком поздно: поезд выехал, и платформа исчезла в буйстве цвета, унося с собой великолепного призрака. Расстроенный и напуганный, Вилле проклял вселенную, прижался лбом к холодному стеклу и уставился в окно. Всего несколько дней спустя Вилле заметил этого мужчину на многолюдной улице в Эстермальме. На этот раз на нём была полосатая шапочка, которая забавно сползала на его непослушные кудри, пока он спешил по улице в неизвестном направлении. Вилле чуть не сбили несколько машин и мотоциклов, когда он перебегал дорогу, чтобы догнать мужчину. Но Вилле снова опоздал, и мужчина растворился в толпе. Чёрт возьми, неужели ему так и не везёт? Следующая встреча произошла два месяца спустя, в продуктовом магазине. Вилле уже почти забыл незнакомца и потерял надежду на случайную встречу. Он всерьёз задумался о визите к психиатру. Выбирая между обычными чипсами и чипсами с чеддером и сметаной (выбор, очевидно, был ясен), он заметил движение в конце прохода. Маленькая старушка с тростью опрокинула витрину с имбирным печеньем. Там, на полу, был он. Кудрявый мужчина наклонился, собирая коробки, а старушка что-то ему говорила. Вилле застыл, не веря глазам и своей удаче. “Сексуальный бариста”, как он его прозвал, был здесь! Выйдя из оцепенения, Вилле направился к мужчине. К сожалению, он застрял позади медленно идущего человека. Прошло целую вечность, прежде чем он прошёл по проходу, а таинственный мужчина исчез за углом. Вилле побежал, но мужчина пропал. Пшик. Как по волшебству. Вилле трижды обошёл магазин, но мужчины нигде не было. Он был похож на плод воображения Вилле. Раздражённый, Вилле на следующий день вернулся в кофейню и спросил о баристе с кудрявыми волосами и загорелой кожей (он не упомянул о карих глазах и губах). Кассирша ничего не знала, признавшись, что работает здесь недавно. Дежурная бариста посмотрела на него с любопытством (или подозрением) и сказала, что Вилле, вероятно, имеет в виду Симона, который уже не работает. Симон. Вилле почувствовал себя неловко. Он надеялся, что сможет поговорить с ним, сходить на свидание, заняться сексом и провести с ним остаток жизни. Ничего страшного. Теперь, по крайней мере, у него есть зацепка. Симон. Вилле нравилось это имя. Гораздо проще, чем “сексуальный бариста”, “кудрявый бог” или “случайный красавчик”. Потому что, к сожалению, это была одержимость. Полная и безоговорочная. Это бесило и смущало, хотя он никому не рассказывал о своей влюблённости в человека, с которым никогда не говорил. На ум приходило слово “жалко”. Психолог бы порадовался. Возможно, Вилле пытался привнести немного счастья в свою жизнь. Или это был саботаж, заставляющий его зацикливаться на недостижимом. Или злой дух. По какой-то причине, Вилле повсюду его искал. На улице он высматривал тёмные кудри или полосатую шапочку. В метро он бродил по платформе, надеясь на встречу. Кроме того, он мог (или не мог) искать в Google «Симон Стокгольм». ~*~*~ Сегодня вечером, чтобы отвлечься, Вилле повёл Фелис на концерт Троя Сивана. Не являясь фанатом, но зная, что Фелис им восхищается, Вилле использовал связи при королевском дворе, чтобы достать VIP-билеты. За несколько минут до начала концерта их проводили в ложу на балконе. Вилле принёс виски и содовую. После вступительной части Фелис рассказала Вилле о предстоящем обеде на день рождения в модном ресторане.Через несколько мгновений она замолкает, когда гаснет свет и затихает музыка перед началом шоу. Сцена залита голубым светом, и концерт начинается с тяжёлого синтезаторного ритма. Музыка Троя энергичная и зажигательная, она заставляет всех в зале танцевать и радостно подпрыгивать. Фелис и Вилле прыгают и притопывают в такт музыке. Поскольку Вилле не слишком хорошо знает песни, он больше наблюдает за людьми. Толпа на танцполе под ним быстро танцует и подпевает каждому слову. Во время последней песни Вилле буквально замирает, когда замечает в толпе знакомое лицо. Вот это да, чёрт возьми! Симон. Он сияет в тёплом оранжевом свете, танцует в эйфории, с дикой самоотдачей, покачивая бёдрами и вскидывая руки в воздух. Корона из светящихся палочек вплетена в его блестящие, непослушные кудри. Его загорелая талия полностью обнажена под обтягивающим чёрным топом, а широкие чёрные брюки низко сидят на бёдрах и подпоясаны. У Вилле отвисает челюсть, когда он смотрит на этого мужчину. До этого момента Вилле почти удалось убедить себя, что он, вероятно, что-то перепутал или преувеличил красоту Симона. И когда он наконец-то получит возможность снова взглянуть на него вблизи, то увидит, что он ничем не примечателен. Ничего особенного, как в воспоминаниях Вилле. Чёрт возьми, как же он ошибался! Симон чертовски горяч. Вилле ничего так не хочется, как провести руками по обнажённому животу Симона и уткнуться лицом в его потную шею. Симон медленно поднимает взгляд и замечает, что Вилле смотрит на него. На его лице появляется дерзкая улыбка, и он начинает напевать слова песни, не разрывая зрительного контакта. Это было подмигивание? С такого расстояния трудно понять, но Вилле думает, что это было подмигивание, и этого достаточно, чтобы перевернуть весь его мир. У Вилле внезапно начинаются проблемы с дыханием, и сердце выпрыгивает из груди. Что ему делать? Он не может пробиться сквозь толпу людей на танцполе. Если бы у него были ручка и бумага, он бы написал записку и бросил её Симону. Он уверен, что это было бы идеальным решением. Лучший план, который он может придумать в такой короткий срок (и с затуманенным похотью мозгом), — это дождаться Симона у входа. В этот момент музыка затихает, и толпа ревёт, сигнализируя об окончании концерта. Вилле бормочет Фелис на ухо, что встретит её снаружи, и сбегает по лестнице. Естественно, он попадает в толпу, и ему требуется целая вечность, чтобы добраться до вестибюля. У входной двери в заведение он невероятно долго ждёт, разглядывая каждого уходящего человека, возможно, кто-то из них с любопытством смотрит на Вилле. Через некоторое время появляется Фелис, приподняв бровь. Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спрашивает она, но он не может объяснить. Он просто бормочет что-то о том, что ему показалось, будто он кого-то узнал, и могут ли они подождать ещё несколько минут. Она терпеливо ждёт вместе с ним, но он замечает на её лице забавное и слегка осуждающее выражение. Никого не удивляет, что Симон так и не выходит. Теперь Вилле уверен, что Симон — это мираж. Другого объяснения нет. Да, он проклят, но он предполагает, что если он проклят, то, по крайней мере, дух красив. Фелис пытается вытянуть из Вилле всю историю, но он слишком унижен, чтобы знать, с чего начать. В конце концов, она убеждает очень расстроенного Вилле покинуть концертный зал и пойти с ней в кафе-мороженое за углом. Когда они заходят в магазин с приторно-сладким запахом, Вилле фантазирует о реальности, в которой Симон тоже покупает рожок мороженого. Если бы это была романтическая комедия, всё было бы именно так. Вилле вошёл бы внутрь с упавшим сердцем, а Симон стоял бы там, облизывая рожок мороженого. По его подбородку стекала бы одинокая, дразнящая капля. Вилле протянул бы руку и вытер её большим пальцем, прежде чем чувственно коснуться губ Симона. Их взгляды встретились бы, и они оба поняли бы, что это оно. Они наконец-то нашли друг друга и больше никогда не оглядывались назад. Но, конечно, ничего из этого не происходит. Потому что жизнь несправедлива. И потому что Вилле, очевидно, разозлил божество, чьей специализацией является беда. Итак, он не получит никаких дополнительных угощений к своему мороженому. Только дурацкое мороженое и одинокая прогулка домой к одинокой постели. ~*~*~ На этой неделе Вилле больше не встречает Симона, и в глубине души он надеется, что больше никогда его не увидит. Потому что он медленно, но верно сходит с ума и больше не может этого выносить. Ему нужно двигаться дальше и найти себе кого-то, кто не будет исчезать за поворотом. Кого-то, у кого нет привычки растворяться в забвении. Поэтому он заключает с собой договор, что на этой неделе попытается найти настоящее свидание. Может быть, Фелис сможет устроить ему свидание вслепую, или, что ещё лучше, может быть, он встретит кого-нибудь на обеде в честь её дня рождения. Да, это станет поворотным моментом, и он ни при каких обстоятельствах не будет думать о сексуальных танцевальных движениях Симона или об упругой коже его живота. По пути на обед Вилле останавливается в сувенирном магазине и находит симпатичную вязаную шапочку для Фелис, которая, вероятно, ей не понравится. Владелец магазина заворачивает её для него в красивый подарочный пакет, и Вилле продолжает путь в ресторан. Во время короткой прогулки Вилле заставляет себя смотреть прямо перед собой и не пялиться на каждого встречного. Он не собирается сталкиваться с Симоном; нет смысла даже пытаться. Нет. Мы больше не будем этого делать, Вильгельм. В ресторане он отдаёт своё пальто сотруднице, и она провожает его в отдельный банкетный зал в задней части ресторана. Идя, он вспоминает, как Фелис говорила о вечеринке, и пытается вспомнить, упоминала ли она список гостей. Он знает, что их общие друзья Мэдди, Генри и Вальтер будут там, и смутно припоминает, что Фелис говорила, что её новая подруга с работы, Сара, тоже придёт. За последние несколько месяцев он много слышал о Саре, с которой у Фелис сложились хорошие отношения, и он с нетерпением ждёт встречи с ней. В банкетном зале Вилле сразу же замечает Фелис, которая разговаривает с небольшой группой людей, держа в руке бокал шампанского. Он подходит к ней и крепко обнимает. — С днём рождения! — говорит он ей, протягивая подарочный пакет. Она сразу заглядывает внутрь и смеётся над ярко-оранжевой шапкой. — Мне нравится, — лжёт она и обещает примерить её позже. Вилле улыбается ей и принимает бокал шампанского, который она ему протягивает. Фелис нежно берёт его за руку и шепчет: “Вилле, я хочу, чтобы ты сел рядом с Сарой. Она привела с собой брата, и я думаю, что вы с ним подружитесь”. Вилле чувствует лёгкую грусть из-за того, что его познакомили с кем-то, кто не Симон, но это то, чего он хотел, и он собирается попытаться извлечь из этого максимум пользы. По крайней мере, это, надеется он, на какое-то время отвлечёт его от мыслей о Симоне и призраках. Он благодарно кивает ей и позволяет отвести себя к другому концу длинного стола. Он машет и улыбается нескольким случайным знакомым, прежде чем обратить внимание на то место, где сейчас стоит Фелис. Она указывает на симпатичную брюнетку и говорит: «Вилле, это Сара, моя лучшая подруга по работе». Вилле улыбается ей и пожимает руку: “Приятно познакомиться, Сара. Я много о тебе слышал”. — Я тоже, — она улыбается ему в ответ и жестом указывает на место напротив себя. — Присаживайся. Вилле садится и кладёт салфетку на колени. Как только он открывает рот, чтобы заговорить с Сарой, он чувствует чьё-то присутствие за своим плечом. Сара поднимает взгляд и широко улыбается: “А, вот и ты! Вилле, это мой брат, Симон”. Вилле замирает, глядя на неё. Это невозможно, верно? Ни за что на свете. Тело падает на стул рядом с Вилле, и прежде чем он успевает повернуть голову, боковым зрением он видит тёмные кудри. Его сердце выпрыгивает из груди. Дыши, Вилле. Вдыхай и выдыхай. Он поворачивается и, конечно же, это Симон. Прекрасный Симон прямо здесь. Сидит рядом с ним. Вилле сдерживает желание ущипнуть себя, потому что это было бы странно. Может, лучше ущипнуть Симона? Нет, это тоже странно. — Привет, рад с тобой познакомиться, — говорит Симон, устраиваясь поудобнее и кладя салфетку на колени. Боже, какой у него голос! Он намного лучше, чем Вилле мог себе представить. Симон протягивает руку, и Вилле смотрит на неё так, словно это ловушка. Улыбка Симона слегка дрогнула, когда Вилле не сразу пожал ему руку. Немного запаниковав и начав учащённо дышать, Вилле делает глубокий вдох и заставляет себя отреагировать, поднимая руку, чтобы принять рукопожатие. Кожа Симона бархатистая и приятно тёплая. И, боже правый, от крепкого рукопожатия у Вилле дёргается член. Вильгельм понимает, что пялится. И всё ещё держит Симона за руку. И ничего не говорит. И, чёрт возьми, он действительно прикасается к Симону. И это кажется реальным. Вилле хочет плакать. Но он не будет плакать в день рождения Фелиции. Она может плакать, если захочет, но не Вилле. — Мне тоже приятно с вами познакомиться, — слышит он свой голос, на удивление спокойный. Отлично, сэр! Наконец он неохотно отпускает руку Симона, но не может отвести от него взгляд. Официант спрашивает, что будет пить Симон. Он заказывает «Мимозу» с шутливой улыбкой, и Вилле почти уверен, что влюблён. Вилле заставляет себя отвести взгляд и уставиться в меню перед собой. Он внимательно слушает, как Симон и Сара шутят о своих заказах. Очевидно, у них есть какая-то своя шутка о французских тостах, которая проходит мимо Вилле. Он чуть не подпрыгивает, когда Симон поворачивается и шепчет ему: “Так что, сегодня тоже будешь пить капучино?” Вилле в замешательстве. Неужели Симон его помнит? Это невозможно. Он, наверное, приготовил тысячи напитков для посетителей того старого кафе. Вряд ли он помнит их почти случайную встречу. Он смотрит в весёлые глаза Симона и отвечает (довольно элегантно): “Я, э-э… может быть?” Симон смеётся, и, боже, это так прекрасно: “Ладно, я могу гарантировать, что этот будет не так хорош, как мой”. У Вилле отвисает челюсть. Он действительно помнит. Вилле сдерживает безумное и радостное хихиканье, которое вот-вот вырвется наружу. Может быть, он всё это время ошибался. Может быть, Симон не преследовал его, а всё это время был на одной волне с ним; в каком-то смысле тоже искал его. И все их встречи действительно были случайными. Так было суждено. Прежде чем он успевает упустить эту возможность, Вилле, бог знает откуда, черпает мужество, поворачивается к Симону и прямо спрашивает: “Может, ты дашь мне свой номер, и я как-нибудь позвоню тебе?” На щеках Симона появляется очаровательный румянец, и он опускает голову, улыбаясь: “Я бы хотел”. Под столом Вилле чувствует, как Симон нежно гладит его руку. Вилле отвечает на мягкое прикосновение, переворачивая руку Симона, чтобы переплести их пальцы. Похоже, удача всё-таки улыбнулась Вилле. P.S. Десять часов спустя, когда Вилле входит в рот Симона, он благодарит каждое божество, бога, космическую силу, судьбу и сверхъестественное существо во вселенной за то, что они привели его сюда именно в этот момент. И он обещает, что больше никогда не поднимет монету, лежащую орлом вверх. Теперь, когда у него есть это, он не станет рисковать. P.P.S. Два часа спустя, когда Вилле и Симон стоят над кухонной раковиной, погрузив ложки в упаковку шоколадного мороженого, Симон упоминает, что чуть не пропустил праздничный обед в честь дня рождения, потому что переживал, что никого не знает, и что, если бы он принял одно простое решение, этого бы никогда не случилось. Вилле без колебаний стучит по деревянной столешнице, прежде чем прижаться губами к холодным губам Симона. На всякий случай.