17. Пьяные последствия или сборник Юркиных аллегорий
23 марта 2025 г., 11:00
Примечания:
Я вернулась с перерыва с большой главой. 16 страниц! Думаю, это заслуживает отзыва. В своем тгк я предупреждаю о задержках, поэтому, если вы до сих пор не подписаны, сейчас самое время.
Меня носит метро по Москве, я проворней подростка
Я вернусь очень поздно и ночую не дома…
Под головой Юрка почувствовал что-то мягкое и перевернулся на бок, чтоб устроиться поудобнее в своем уютном, теплом коконе. Было как-то подозрительно тихо. Конев сладко зевнул, пока не открывая глаз, и попытался снова провалиться в сонную негу, но у него не вышло. Решив поваляться так еще немного — вдруг получится уснуть — Юрка стал вспоминать то, что произошло с ним вчера. Кажется, он ездил с Йонасом на какую-то тусовку? Спустя минуту Юрка почувствовал, как у него внезапно стрельнуло в голове, порождая неприятную боль от похмелья. Теперь уже точно не получилось бы уснуть. Горло резко тоже дало о себе знать, и парень ощутил, как жажда начинает душить его. — Черт… — Проскулил школьник и постарался подняться, чтобы дойти до кухни, но стоило ему принять вертикальное положение, как желудок сдавила тошнота. Со всех ног Юрка ринулся в ванную и еле успел до того, как организм решил очиститься. Склонившись над унитазом, Юрка зажал нос двумя пальцами. В уголках глаз выступили отвратительные слезы, которые появляются каждый раз. Спазмы в горле рвота только усугубила. Отдышавшись, Юрка доплелся до раковины и побрызгал в лицо водой. На некоторое время, по крайне мере до того, пока он не приведет себя в порядок после пробуждения, Конев полностью отвлекся от реальности. Ему до того жутко, что смысла думать о времени, или еще о чем-либо другом просто нет. Помимо рвоты и головной боли, организм вдруг добавляет жестокое нытье в пояснице и заднем проходе, но Юрка смахивает это на тошноту и бунт кишечника. Возможно, все пройдет, стоит ему просраться, и все это происходит лишь от всякого дерьма, которое он вчера выпил. — Ну и чудовище. — Сказал Юра, подняв глаза в зеркало. Оттуда, как с картинки, смотрел на него отекший мальчишка с глазами ребенка. Юрка вспомнил, что примерно также выглядел, когда в детстве его укачивало в машине. Лихорадочный блеск в глазах после внутренних спазмов, полное непонимание и боль. Да уж, похмелье у Конева проходит слишком тяжело. Он ведь даже не знает, что вчера мог выпить или съесть, и что сделать… — Надо бы в душ сходить… За раздеванием Юрка обнаружил, что проснулся в пропахшей клубом и перегаром одежде. Именно в ней он вчера уезжал веселиться. От вида вонючей толстовки в голову пришла немножко беспокойная мысль: родители знают о нем? Полчаса под горячей водой не приводят в чувства, зато хоть немного дают передышку. Любые телодвижения Юрке давались тяжело, тело, как будто, вмиг сделалось чужим и негнущимся, распухшим и полностью потеряло координацию. Юрка опустился пятой точкой на холодную керамику и почувствовал, как органы пронзает непонятный импульс. Молния неприятного спазма поразила его. Время проходит совсем как в тумане, когда не осознаешь самого себя. Юра делал все машинально, просто потому что каждый день этим занимался: чистил зубы, мыл голову, пользовался дезодорантом. Одежда натягивалась с трудом. Не выдерживая, Юрка несколько раз глотал воду из-под крана, чтобы хоть на чуть-чуть успокоить горло. Помогало плохо, зато отеки с лица начали медленно уходить. На кухне, как и во всей квартире, было тихо. Юра, не нарушая этой тишины, медленно подплыл к шкафчику над раковиной. Ему срочно нужно было найти таблетку, желательно от всего сразу, потому что тело, очевидно, было против служить такому тупому хозяину. Перед тем, как выпить таблетку, надо было поесть, и Юрка, кинув на стол коробочку ношпы, сделал несколько шагов к холодильнику. Его внимание привлекла записка, прикрепленная магнитиками прямо в центре семейных фоток. Юрка снял листок бумаги и постарался сфокусировать взгляд на врачебном подчерке отца. «Юра, если ты думал, что, будучи пьяным, сможешь зайти в квартиру беззвучно, ты ошибся. Вечером будем разговаривать» Ну здрасьте, приехали! Настроение сейчас же покидает эту голову. Юрка тяжело вздохнул. Ну конечно, чего он еще ожидал, если даже не помнит, как оказался в своей кровати? Хорошо хоть память терялась не где-то там, а уже после понимания того, что с ним произошло на вечеринке. Кажется, последнее, что Юрка помнит отчетливо, голос Йонаса. Пока в микроволновке грелась замороженная пицца, Юрка сходил на поиски телефона. Найти гаджет удалось не сразу. Он был в куче скомканного одеяла, сваленного на пол, когда Юрка вставал, и оказался разряжен. Пришлось лезть под кухонный стол, чтоб посидеть в телефоне за завтраком. Конечно, в школу он уже не успевает. Часы на стене смеялись над Юрой, говоря, что сейчас заканчивается четвертый урок. Конев так хотел сегодня посетить химию, как никогда в своей жизни, чтобы выклянчить оценку у Володи за свои конспекты и попросить у него прощение еще раз, но это оказалось нереально, ведь домой Юрка наверняка вернулся не в четыре утра, как обещал ему Йонас. Смартфон пиликнул, оповещая о том, что включается. Как только экран загорелся, раздалась ежесекундная вибрация. Это начали приходить пропущенные уведомления. «Юрааааааааа, ахуенно вчера погуляли» «Спасибо, что поехал с нами)» — писал Юрке Йонас почему-то в семь часов. Юрка сперва уж удивился, но потом слабо припомнил, что Шварц не пил алкоголь от того, что был за рулем. «Это было реально круто. Сорри, если кое-где было странно, просто ты не знаешь многих людей и событий» «Сейчас я в аэропорту, мы улетаем в Германию на некоторое время. Скорее всего, я буду поступать в немецкий университет, поэтому нужно кое-что утвердить, а отцу по работе. Мама была против, конечно. А ты не переживай, я вернусь и заберу тебя» «Целую» Юрка сейчас очень плохо соображал, поэтому смысл прочитанного дошел до него не сразу. Германия, Йонас, целую… как все это сложно для неокрепшего после похмелья мозга! Пережевывая пиццу, Юрка скинул Йонасу сообщение о том, что ему плохо, но он желает удачного перелета. Странно, но временный переезд Шварца Юрку почему-то не расстроил. Единственное, что появилось у него в груди, это какое-то разочарование от того, что на время прекращаются его прогулки. С другой стороны, он сможет видеться с Лили и Максимом, возможно с Димой и с кем-то еще, кого он успел запомнить из этой неуспешной компании. Однако в груди не было никакой грусти или скуки. И даже вот это последнее «целую» не откликнулось внутри теплом. Полное равнодушие… Помимо уведомлений из телеги, вверху всплыли какие-то напоминания из ВК. Юрка перешел по первому же уведомлению и обнаружил на своей странице кучу фотографий и каких-то новых видео с вечеринки. Конев сперва испугался, что кто-то залез в его телефон, но, заставив свою память поднапрячься, он вспомнил толпу людей и кучу вспышек, и кулак Лили, идеально вписавшийся в нос какого-то наглеца. «Давай, Ли!» Юрка включил первое видео и поморщился от громкого звука. Убавив его на минимум, парнишка стал смотреть за массой беснующихся тел рядом с собой. Это видео Юра записал на площадке. Куча людей, темно, иногда моргают светодиоды… сейчас такая атмосфера Юрке безумно чужда. Ему хочется спокойствия, и он выпивает таблетку. За окном серые тучи, и от этого в кухне царит туманный полумрак. Как в луче солнца можно увидеть летающую пыль, так и сейчас можно заметить плавающие хлопья в воздухе. Юрка, откинувшись на спинку стула, отложил телефон и посмотрел в небо. Его всегда раздражала прокрастинация, но сейчас он будто стал частью плывущих облаков. Ожидая действия таблетки, Юрка попробовал вспомнить, что с ним происходило вчера после опьянения, и не смог. Последнее, что он более-менее ясно запомнил, были хлопающие звуки словно через вакуум, и доносящееся тяжелое дыхание Йонаса.***
Вечером состоялся серьезный разговор с отцом. Юру весь день не покидало ощущение тревоги, ведь он знал — хоть его отец и не жестокий, если он рассердится, то скандала не избежать. Обычно Юрку избирал тактику молчания. Он делал виноватые глаза и просто кивал, соглашаясь с обвинениями. Так было легче избежать наказания или санкций, а еще когда отец видел, что сын вроде признал ошибку, становился мягким и больше не ругал. Сегодня было не исключение. — Юрий Ильич, подойди ко мне. — Позвали его из кабинета, обратившись по полному имени-отчеству. Обычно отец так называл Конева-младшего, когда ситуация просто выводила его из себя. Юрка, опустив голову вниз и потупив глазки, появился в дверном проеме. Прикрыв за собой дверь, мальчишка прислонился к косяку и сложил руки перед собой. Отец сидел за столом в отличном удобном кресле. Кабинетом стала отделенная после перепланировки часть кухни. Иногда Илья работал из дома, поэтому настоял на том, чтобы ему сделали такое пространство. — Потрудись объяснить, какого рожна ты ушел из дома ночью? Мало этого, еще и вернулся обдолбаный! — Отец смотрел сердито, как будто хотел прожечь в Юре дыру. — Прости. — Буркнул мальчишка, не зная, стоит ли вообще оправдываться? Наверное, лучше просто принять возмущения, ведь он действительно перегнул палку, и быть может, его тактика сработает и в этот раз. — Прости? — Мужчина вскинул брови. — Что значит «прости»? По-твоему, нормально приходить домой посреди ночи пьяным, накуренным, еще и шуметь так, как будто уже все встали?! Ей богу, если бы тебя увидел кто-то при мне, я бы сгорел от стыда! Юрка пожал плечами, стараясь изобразить, что ему стыдно. Отец тем временем продолжал читать нотации. — Этого еще не хватало, — Илья даже покраснел от возмущения, взмахивая руками. — Мы столько денег вкладываем в тебя, а ты так неблагодарно к этому относишься! Никогда бы не подумал, что из такого прилежного и нормального парня получится алкаш! — Да почему сразу алкаш? — Мяукнул Юрка, вскидывая брови. — Я ведь всего разок. И не говори, что ты сам таким не был в молодости. — Я в твои годы об учебе думал, поэтому сейчас работаю в одной из лучших больниц в Москве! — Илья поднялся из-за стола. Было видно, что контраргумент Юры лишь сильнее взбесил его. — Значит так, если я еще раз узнаю, что ты у меня гуляешь, то боюсь, мне придется объяснять тебе по-мужски. — Да почему? Мне теперь из дома не выходить? — Юрка недовольно поморщился. Он ненавидел, когда ему ставят условия, не мог терпеть ограничений. — Я имею в виду, шататься в непотребном виде по ночам по городу! Напиваться или, не дай бог, употреблять! Я знаю, что такое подростковый возраст, но если на тебя он так негативно действует, то я и из дома тебя не выпущу, мистер! Юрка нахмурился и поджал губы. Он знал, что спорить лучше не стоит, а то угроза превратится в действие. Ну ладно, и похер, все равно Йонас улетел в Германию. Пока рядом нет провокатора, Юра самостоятельно вряд ли будет так развлекаться. — Марш к себе. — Илья потер двумя пальцами переносицу, как будто резко очень сильно устал, или у него заболела голова. — Учи уроки. Юра прикусил губу и ушел. Ссориться он не очень хотел, но внутренняя бунтарская натура его просто свирепела. Как же ему нужна свобода! И главное, что сейчас даже нельзя почувствовать ее как-то иначе. Гребаное пианино ждало его сегодня в актовом зале, а он до него так и не дошел.***
В следующий раз с Володей Юрка увиделся только в пятницу. Чувство вины за сказанное его угнетало не так сильно, но осадок от неопределенности мучил и подстегивал. На первой неделе после каникул у них была еще одна репетиция, но Володя на нее не пришел, и Ира объяснила это тем, что химик должен съездить к врачу. Видимо, — решил тогда Юрка — простуда ему тяжело дается. Зато Ирина Петровна была уже как огурчик. Юрка бы мог попросить ее посидеть с ним после репетиции, но с ужасом обнаружил, что пальцы не могут нормально двигаться, когда он сел за пианино, чтобы как обычно прогнать вальс. Его это так напугало, что мальчишка пообещал себе больше никогда не ввязываться в драки и не поддаваться на провокации. Вишневский всю репетицию проходил с довольной мордой, и это, пожалуй, единственное, что заставило Юрку начать играть несмотря ни на что. Казалось, что репетиция прошла как-то не так, как обычно. Сидя постоянно с Володей на каникулах, Юрка не мог никак привыкнуть, что не слышит иногда его голоса, прорывающегося сквозь наушники. Конев не мог толком сосредоточиться, его пальцы просто не слушались его, а мысли то и дело убегали куда-то за пределы актового зала, пытаясь догнать события, давно уже минувшие. Угроза отца казалась Юрке примитивной. Родители его считали, что их мальчик самый лучший, что в нем нет изъянов, а если и есть, то их можно легко исправить, надавив на определенные рычаги. Но Юрка уже давно не ребенок, он уже как четыре года умеет прятать сигареты так, чтоб никто даже не понял, что он может курить; умеет сбегать из дома и рассказывать о тех местах, в которых он ни разу не был; любому человеку приходится приспосабливаться к взрослой жизни, когда приходит его время. Скоро Юрка перестанет зависеть от родителей юридически, отделится от них и будет готов рваться за своими желаниями. Самое страшное для него — это начать мыслить, как Володя. Таким круговоротом размышления мальчишки вновь и вновь оказывались возле странного и непонятного для него химика. Володя как будто поселился в Юркиной голове вместо бывшего голоса совести. Его печальные глаза под стеклами очков… Юрка не хотел думать о Давыдове, ведь у него столько своих проблем, но вина, глумившаяся над ним уже несколько дней, жаждала облегчения. Почему Володя сегодня не пришел на репетицию? Юрке надо перед ним извиниться. Он не мог жить спокойно, когда знал, что не нарочно задел чужие чувства. Просто не мог.***
— Владимир Львович, — звонок уже прозвенел, оповещая школьников об окончании урока. Все повскакивали с мест и стали быстро запихивать учебники в рюкзаки. Никому не хотелось оставаться в кабинете химии надолго. Здесь как будто смешались реактивы и беспощадно прожигали в бедных одиннцадцатиклассниках дыры. — Можно я сдам вам конспекты? Юрка подошел к учительскому столу, не обращая внимания на сборы одноклассников. Миша и Ваня сказали ему, что подождут за дверью, и вышли. Володя посмотрел на школьника, и его брови взлетели в удивлении вверх. Юра понадеялся, что у него на лбу не написано никакого нехорошего слова. Этот взгляд — именно такой взгляд — Конев давно не видел. Обычно Володя смотрел на него либо устало, либо с презрением, либо с легким непониманием. Сейчас же его глаза выразили усмешку от неожиданности. — Какие еще конспекты, Конев? — А что опять по фамилии? — Юрка поморщил губы, покрепче сжал в руках тетрадь, вовсе не обидевшись. Он не знал от чего, но вдруг ощутил себя глупо под этим пристальным прицелом серых глаз. — Обычные. Я на каникулах посидел немного, поучился. Хочу показать то, что успел сделать. Вы же сказали, чтоб я за голову взялся. Вот видите, какой я молодец? Володя коротко облизнул губы и поправил очки за душки. Юрка же улыбнулся немного неловко. Разные чувства одолевали его, и он думал — может, сейчас самое время снова извиниться? Но нет. Лучше не сейчас. Неожиданно мелькнувшая в глазах учителя усталость, никак не сочетающаяся с недавней усмешкой, отрезала и подтвердила, что стоит дождаться подходящего момента. — Да уж, молодец… — Володя вздохнул, возвращая взгляд к компьютеру. — Ну, показывай, что ты там накалякал. — Вот. — Юрка открыл тетрадь и сунул ее Володе на стол. Его порадовало, что Давыдов не послал его, как делал на протяжении всего первого триместра. Значит, их вражеским отношениям навсегда пришел конец? Можно ли это считать окончательным примирением? Мужчина оторвался от экрана и стал листать конспекты. Его глаза быстренько пробегали по строчкам и табличкам, аккуратно написанным и зарисованным школьником. Юрка действительно старался, но не мог не признать, что делал это только в корыстных целях. Ему нужно назад его пианино. — Ну что ж, ты реально начал учиться, это радует. — Сказал Володя, протягивая Юрке тетрадку. — Продолжай в том же духе, Юра. — А вы… — Юрка немного смутился и сам не понял, почему. Он забрал тетрадь, сунул ее себе подмышку и откашлялся. — Вы поставите мне оценку? — За что? В голосе Володи послышалось настоящее удивление, возмутившее Конева. Как это за что? Он вообще тут время свое потратил ради пятерки, ради своего инструмента! — За конспекты. — Юрка сдвинул брови к переносице. — Я же старался. Мне нужна мотивация, чтоб стараться дальше, м? Мне, правда, очень надо. — Я подумаю, Юр. Ты бы так на уроках моих работал. Сегодня ни на один вопрос не ответил. — Володя потер переносицу двумя пальцами и продолжил выставлять оценки в электронный дневник. — Зато я на репетициях ради школы отлично работаю. — Юре очень нужна хотя бы одна пятерка. Он готов клянчить ее сколько угодно, только бы Володя сжалился над ним. — А вот на уроки не ходишь. Где это тебя носило во вторник? В среду ты был, я видел тебя в столовой. — Я… — Юрка замялся, но потом с легким зазрением совести соврал. — Я был у врача. — Да ты что? — Кажется, Володя не поверил, но Юрке это и неважно сильно. — Ну а оценка? — Почти что жалобно мяукнул Конев. — Я же сказал, что подумаю. Давай, иди, а то мне еще до учительской нужно дойти. Юрка вздохнул и пошел собирать свои вещи. С удивлением и привычно возникшим раздражением Юрка увидел Машу. Она стояла возле выхода из класса и молчала, наблюдая за происходящим. Юрка постарался не смотреть на нее. Он засунул тетрадь в сумку, накинул ее на плечо и пошел на выход. Проходя мимо Маши, Юра недовольно покосился на нее, но ничего не сказал. Уже в коридоре он услышал голос девушки за спиной. — Владимир Львович, а у нас ведь продолжатся дополнительные занятия? — Спросила Маша, но Юрка уже не хотел слышать то, что ей ответит Володя, хоть ему самому это бы тоже не помешало. Он сможет узнать после какой-нибудь репетиции, которая по плану в следующий раз должна была проходить в понедельник. Юрке определенно не нравилось, что Маша так бегает за учителем. Хотя бы потому, что это просто ужасно! Разве она не понимает, что взаимности все равно не добьется? Многие девушки в классе Юрки считали это занятие идиотским, и Конев был с ними согласен. Как можно вообще добиваться внимания учителя и зачем? Володю ведь могут даже посадить за это. Но видимо, Машу это не останавливало. Удаляясь от кабинета, Юрка все еще слышал ее воркование сзади. Миша и Ваня ждали Юру возле кабинета следующего урока и играли в какую-то игрушку на телефонах. Юрка не захотел присоединиться к ним, потому что настроение вдруг резко испортилось. Неужели его так выбесила Маша? Она стояла и подслушивала, а в прошлый раз обманула его, сказав, что уроков не будет! Как же это отвратительно… она такая глупая, что Юрка никак не мог с этим смириться. Как хорошо, что они никогда потом не увидятся. Телефон пиликнул. Юрка посмотрел на экран и увидел сообщение от Йонаса. «Здрасьте, утро. Как ты?» Юра немного удивился. Йонас не писал ему все эти дни, зачем теперь пишет? Конечно, было бы интересно поспрашивать, как обстоят дела заграницей. Все-таки Йонас там жил, вырос, а сейчас как будто реально вернулся домой. «Нормально» — ответил Юрка, — «Ты чего?» «Заебись все» «Сегодня у нас так тепло, солнце греет! Не то, что в Москве. Я так соскучился по этим улицам…» «Что в них такого необычного?» Следующим файлом ему пришла фотография. Открыв ее, Юрка страшно удивился, увидев на фотке длинный пешеходный переход. Он бы не был шокирован так сильно, если бы зебра не была радужной. Белые полосы чередовались с красным, оранжевым, синим… «Я вчера ходил с фотоаппаратом наперевес, — сообщил Йонас, пока Юрка любовался картинкой, — я так скучал! В России все такое серое, особенно осенью, а тут красота!» «Хотелось бы мне туда» «Я увезу тебя после выпускного»***
Выходные прошли обычно. Юрка уже не помнил, когда последний раз просто сидел дома. Суббота началась уныло, потому что за окном моросил дождь, иногда переходя в снег. На улице холодало. Ноябрь медленно подходил к концу, являя за собой первый месяц зимы. Юрка не понимал, как так бысро пролетело время. Только недавно было первое сентября, и он шел в школу с мыслями о том, что этот год нужно провести, как последний в своей жизни в целом. Все учителя должны были его запомнить навсегда, но такое чувство, что ярче всех его запомнит химик. Родители уехали по делам. Юрка не согласился поехать с ними, потому что давно научился ценить бесценное время. Он проснулся поздно, около одиннадцати. Еще с начальной школы у него была привычка делать домашку ночью в воскресенье, и поэтому школьник не стал утруждать себя этим занятием. «Привет, — с самого утра писал ему Йонас. — Как дела?» «Привет. — Отвечал ему Юра. — Все нормально. Думаю, чем заняться. Курю» «Да уж, жалко, что я уехал. Отвез бы тебя куда-нибудь)» Следующим файлом была отправлена фотография. На ней лохматый Йонас лежал на кровати без футболки, выглядел достаточно опухшим после сна, но все равно весьма симпатичным. Юрка на это лишь поставил реакцию огонька. Было приятно, что о нем вспоминают, но не более. Конев редко общался с кем-то в интернете, ему это было попросту скучно, и Йонас не стал исключением. «Появляются мысли о том, чем заняться?» Юрка задумался. С одной стороны ему хотелось просто посидеть дома, но с другой… когда он еще сможет просто так пошататься по улицам. Несколько месяцев назад он бы даже не подумал об этом. Можно написать Лили или Максиму, или Диме с Олегом и помотаться по Москве. Еще как вариант напроситься к Мише или Ване, или потащить с собой на улицу Алешку. Друзей у Юрки навалом, но хотелось чего-то иного… Он уже несколько дней вспоминал разговор с Митей. Ему так нравилась Ульяна, что парень был готов болтать о ней без остановки. И Юрке тоже хотелось… влюбиться что ли? «Не знаю, хочу на свидание с кем-то пойти, а то бесит, что все встречаются, а я нет» «Как это? Мы же с тобой целовались, помнишь? Ты меня сейчас обидел (» Конев закатил глаза. Ну, какие ему отношения с Йонасом? Они ведь это даже не обсуждали. За Юрку просто вдруг все решили, и Коневу это показалось тупым. Он не соглашался, и ему сейчас же захотелось написать об этом Шварцу, но Юрка приостановил свой пыл. Ему не хотелось лишаться только-только приоткрывшей завесу свободы, а получить и почувствовать ее парень мог только рядом с таким отбитым Йонасом. «Я в шутку» Просто ответил Юрка и отложил телефон. Да уж, такие отношения ему точно были не нужны. Как давно Юрка не ходил по улицам в одиночестве. Иногда такие разгрузки были просто необходимы, но Конев редко вспоминал об этом. Чаще всего в музыкальную школу он ходил в наушниках, в школу тоже, а если в какие-то другие места, то с друзьями. В этот день Юрка пошел без наушников. Он не планировал специально оставлять их дома. Так получилось, что когда он вышел из подъезда, оказалось, что они сели. И вроде бы пятый этаж всего, подняться несложно, но ждать еще хотя бы час, чтобы они зарядились… Юрка потом никуда бы не захотел идти. Поэтому, мальчишка решил погулять по своей голове. У него даже не было цели, куда он собирается отправиться. На улице было прохладно, поэтому точкой назначения желательно должно стать какое-то заведение, а то к концу прогулки у Юрки отмерзнет задница. Решив, что посмотрит по ситуации и если замерзнет, зайдет в ближайшее кафе, Юрка двинулся вперед. Мимо него проплывали дома, Юрка смотрел на людей и думал. Мысли стрелой проносились в его голове, атаковали пулями, сменялись одна за другой. Юрка никогда не думал, что в его голове может быть столько мусора. Он где-то видел, что нужно хотя бы десять минут в день проводить в полной тишине. Тогда по идее должен улучшиться сон, уйдет тревога, которой в современной рутине было так много, появятся гениальные идеи. На счет гениальности Юрка поспорил бы. Лично ему гениальности приходили во время игры, во время музыки. Он уже давно не мог жить без музыки и забыл, что такое тишина. Вокруг него был шум машин, мимо проходили люди, крыльями шуршали пролетавшие над головой воробьи. Лиственный покров уже перегнил, на смену ему пришел недавно выпавший грязный снег. Унылая осень всегда казалась Юрке скучной. Хотелось как-то разбавить ее чем-то теплым, и в голову лезла Митина Уля. Да что там, Ульяна? Ему лезла Маша, бегавшая за Володей. Юрка не хотел понимать ее, не хотел сравнивать себя с ней, но невольно делал это. Они параллельны. Возможно, это прозвучит глупо, но они оба мечутся от волнений сердец. Маша влюблена, и у нее есть маломальские шансы получить желаемое. Юрка не влюблен, но безумно этого хочет. Все эти разговоры, взгляды… он бы посмеялся над собой, если б ему было двенадцать. В период пубертата он не мог думать о чем-либо, кроме одного. Уже тогда он понял, что ему неинтересны девушки. Он открыл для себя оранжевые видео, нашел голубой раздел. Юрке не было за это стыдно, хотя уже в таком возрасте он был в курсе, что общество относится к этому не очень хорошо. Одноклассники в этом возрасте не знали, как выпрыгнуть из штанов — девочки на них не смотрели, наверное, лет до пятнадцати — а ведь хотелось как-то реализовать свою потребность. Юрка знал, что многие считаю это поведение нормальным в детском возрасте. Мальчишки тогда как будто сорвались с цепи и начали прыгать друг на друга, не сдерживая себя ни в чем. Юрка очень много раз попадал в спонтанную ситуацию, когда дружеская ладонь звонко опускалась на самое сокровенное место, и обычно за такими действиями следовал ненормальный гогот. Он и сам грешил и делал так, но уколы обиды, что это так опошляется и не воспринимается всерьез, его просто выводили из себя. Сейчас ему семнадцать. Сейчас вокруг него есть девушки, есть парни. Чего только стоит один единственный Йонас? Но нет, это не то. не хочется Юрке такого развратного будущего. Он хочет любить, любить нежно и трепетно, как Митя Ульяну, как Маша Володю. Он даже готов любить не взаимно. Ему просто хочется ощутить это ноющее чувство в груди, попробовать его на вкус и понять, этого ли он хотел? Мимо проходили одинокие парочки взрослых людей. Женщины держали мужчин под руку. Юрка силился представить, как по улицам Германии идет девушка и держит под руку девчонку. Как на радужном пешеходном переходе стоит парень и гладит по голове своего любимого человека. Его. И никто их не осуждает. От этих мыслей стало даже грустно. Юрка не заметил, как сел на автобус, как доехал до конечной и оказался возле какого-то паба, в котором никогда не был. Видимо, ерунда это все — десять минут в тишине (а Юрка провел в ней явно больше, чем десять) не помогают избавиться от тревоги, а навевают только апатию. Юрка знал, что ему нельзя так много пить. Отец запретил ему, да и здоровье положительно не поклонится в будущем, но ноги сами понесли его ко входу. Скучающий днем охранник даже паспорт у Юрки не спросил, и Конев мимолетно порадовался, что выглядит старше своих лет.***
— Извините… — Перед глазами плывет, и Юрка надеется, что его не прогонят и не уведут из метро. Какая-то девушка только что отреагировала крайне неприятно, когда Конев попытался к ней обратиться и случайно схватил за плечо грубее, чем хотелось. Теперь он обращается к какому-то мужчине в толпе и надеется, что легкое касание за рукав не вызовет у брюнета негодования. — Извините… Подскажите, как доехать до Красной Пресни?.. Прохожий, которого Юрка задержал в потоке, чуть не врезался в какого-то старичка из-за грузика сзади, и обернулся, создавая пробку. Поток людей, которых в метро вечером субботы было будто сельдей в бочке, бурно засопротивлялся, выражая возмущения. Мужчине пришлось протиснуться к лавке возле стены, и Юрка засеменил следом. — Юра? — Голос оказался знакомым. Прищурившись и кое-как сфокусировав взгляд, Конев увидел перед собой знакомую оправу очков. — Ой! Владимир Львович, здр… здравствуйте! — Воскликнул Юрка и растянул губы в нелепой улыбке. Он хорошенько перебрал рома, а когда вышел из бара, обнаружил, что уже стемнело, телефон сел, и он абсолютно не знает, как ему добраться до дома и где он вообще. Рядом к счастью оказалось метро. Единственное, что мог нормально воспроизвести Конев в своей голове, это что на метро можно добраться до Краснопресненской. А оттуда он уж и пешком дорогу найдет. — Юра, ты пьян? — Кажется, это был риторический вопрос, ведь по Юрке и так было все ясно. Его немного шатало, глаза наверняка блуждали через чур расслабленно, да и куртка точно пропахла алкоголем. — Как тесен мир! — Юрка пропустил нахмуренные брови Володи, не переставая улыбаться. — А вы чего тут делаете? Подскажите, пожалуйста, как доехать, а то… я ничего не вижу, понимаете? А вы в очках… мне бы тоже хотя бы одно очко, я бы сразу все-все увидел! Очко? Я так сказал? Юрка захихикал и вдруг громко икнул. Володя напротив выглядел крайне недовольным и растерянным. Он просто не знал, что ему делать и как вести себя возле этого недоразумения. Прохожие оборачивались на них. Давыдов опасливо осмотрелся по сторонам, не желая привлекать внимание охранников неподалеку. — Юра, будь тише. Ты же в общественном месте. — Урезонил парня Володя, положив руку ему на плечо. Юрка лишь вновь глупо захихикал. — Я знаю, но мне никто не хочет помочь. Всем все равно, что бедный школьник потерялся! Так что не переживайте, Владимир Львович… никто не смотрит. Володя стиснул Юркино плечо. Пьяного Конева могут ведь просто вышвырнуть из метро, а Володя уже не может оставить его на произвол судьбы. Он учитель, даже несмотря на то, что сегодня выходной. Перед ним его ученик, который по своей глупости оказался в непотребном виде, и Володе — хочет он или нет — придется взять за него ответственность. — Юра, не кричи, а то тебя выведут отсюда, а ты вроде хотел доехать до дома. — Собрав в кулак всю свою сдержанность, тихо сказал Володя, заставив ученика посмотреть ему в глаза. — Что ты просил подсказать? — До Пресни. — Напомнил Юра, понизив голос. Видимо, он не совсем потерял способность понимать и хотя бы что-то соображал. Володя выдохнул. — Это на другой ветке. Как тебя вообще пропустили через турникеты? Ладно, пойдем. Мне с тобой в одном направлении. Вообще-то Володе удобнее доехать до другой станции. Ему оттуда ближе добираться до своего района, но бросить Конева Володе не позволит совесть. Теперь нужно хотя бы довезти мальчишку до нужной Юрке станции, а то потеряется еще, московское метро ведь как целый лабиринт. Не хочется потом узнать, что Юрку упекла полиция, или еще чего похуже. Никто не отменял неадекватных группировок или маньяков, уж Володя-то знает. В любом случае, это как минимум небезопасно. Шум подъезжающего поезда заглушил Володины слова, но Юрке больше и не надо было ничего слышать. Давыдов посмотрел направление до нужной ветки и, придерживая Юру под локоть, повел за собой к открывающимся дверям метрополитена. Вагон был к счастью полупустой, и Володя, отыскав глазами два свободных места рядом, усадил Юрку и сам сел, отпуская его. — Что ты вообще забыл один в этой части Москвы? — Поинтересовался химик, решив, что ехать в тишине ему неловко. Тем более, сейчас Юрка выглядел таким забавным, что было непростительно не узнать у него чего-нибудь. Давыдов несколько дней назад видел Юркины публикации с вечеринкой, и эти видео волновали парня больше всего. Конечно, это Юркина жизнь, но после произошедшего между ними диалога Володя чувствовал тревогу. Его мучил вопрос: неужели Юра действительно так считает? Настолько заблуждается? — Выперся погулять, — ответил Конев, посмотрев на Володю мутными глазами. Язык его еле-еле поворачивался во рту. Видимо, налакался славно. — А все такие счастливые, понимаете? За ручки держатся… а Йонас уехал, и я не знаю теперь, толи у вас пятерку выпрашивать, толи новые сигареты попробовать. Вы кстати курите? — Нет. — Володя немного смутился. Он постарался сопоставить логическую цепочку у себя в голове, но почему-то имевшие смысл слова расползались, теряли некоторые буквы, а без них уже ничего не значали. — Жалко. — Протянул школьник со вздохом. — Я бы вас угостил. А я думал, все молодые курят… вы не сердитесь на меня за то, что я вам тогда нагрубил? Меня совесть уже несколько дней мучает. Володя улыбнулся уголками губ. Слышать эти невнятные бормотания было очень необычно. Вообще Володя не любил пьяных людей. Когда раньше Игорь выпивал, становился невыносимым. Алкаши на улице всегда заставляли идти другой дорогой в обход, несмотря на то, что Володя вообще-то взрослый крепкий парень. Но это создание у него под боком, не способное самостоятельно добраться до нужной ему улицы и просившее прощение за то, о чем Володя переживал совсем иначе, казалось Давыдову милым. Конечно, Володя потом отчитает Юрку, поставит его в неловкость, чтобы мальчишка больше так не выпивал, да и вообще не пил, но сейчас на него невозможно было злиться. — Не сержусь, Юр. — Ответил ему Володя. — Это хорошо… не могу жить, когда люди на меня обижаются. Последний раз такое было с родителями… а это еще хуже, знаете? — Да, когда близкий человек расстроен из-за тебя, сердце требует облегчения. — Володя кивнул, и Юрка согласно загудел. — А вы почему там были? — Спросил Юра, спустя несколько секунд молчания, имея в виду станцию, на которой столкнулся с Володей. — В больницу ездил за новыми таблетками. — А у вас нет машины? — Есть. — Почему тогда на метро? Володя задумался. Он ездил за рецептом к Ангеле, чтобы официально купить новые снотворные. Несмотря на противопоказания, он решил, что так ему будет полегче. Ангела уговорила принимать менее сильные, просто чтобы лучше спать. Володя, в конце концов, согласился, понадеявшись на ее объяснения, что если он будет правильно лечиться, не придется задавливать эмоции медикаментами. Поэтому, после того, как девушка отдала ему рецепт, Володя поехал в аптеку, а потом по пути домой столкнулся с Юрой. Почему же он не на машине? — Я на машине езжу почти каждый день: на работу, с работу, по делам. Уже давно не было дней, когда бы я шел куда-то пешком или смотрел на небо. Мой психолог советовала мне чаще обращать внимание на мелочи, на лица людей. Можно сказать, выполняю домашнее задание. — Володя усмехнулся, и в его глазах под стеклами очков на секунду мелькнула печаль. Он говорил тихо, потому что не любил, когда другие люди слышат его разговоры. Почему же он не побоялся сказать Юрке об Ангеле? Наверное, потому, что Конев завтра уже ни о чем не вспомнит. Наверняка будет маяться похмельем, а Володя… — Знаете, что я подумал? — Голос Юрки оторвал Володю от размышления. Учитель вопросительно изогнул бровь. — Вот вы же в очках вечно, да? Вы и так видите очень много деталей, например, какого цвета пуговицы на пальто у девушки, проходящей мимо вас, или какой ровной формы облака… знаете, за что я люблю облака? — За что? — Володя заинтересованно на автомате поправил очки за дужки. Юрка рассуждал так, как будто был вовсе не пьян, но при этом расслаблен и не утружден какими-то чужими словами, мнениями… все гениальное просто, и верно, в голове Юры сейчас происходит какой-то ураган различных мыслей. Они ясные, хоть и туманные. Пьяные люди очень часто несут всякий вздор, но редко кто-то пытается вдуматься в их слова. Пьяные изливают душу намного лучше, чем полностью расстроенные. — За то, что они никогда не бывают одинаковыми. Ветер подует — они сразу уже другие. В них можно так долго смотреть… и каждый видит все по-разному. Мне вот кажется, что это рыцарь, а кому-то, что дракон… и тут нет правильного ответа, все равно через час это будет принцесса… — Нельзя забывать, что если постоянно смотреть только на облака, можно споткнуться. — Это если куда-то спешить. Если идти медленно, то можно найти дорогу там, где ее никто никогда не искал. — Юрка задумчиво вздохнул и опустился головой на сильное Володино плечо. Давыдов смутился, испугавшись, что на это кто-то обратит внимание, но не смог согнать мальчишку. — Так и что же по поводу моих очков? — Снимите их. — Зевнул Юрка, устраиваясь поудобнее. — Тогда вы будете видеть все размыто, только очертания. Не будет ровных линий… это от того, что у вас все такое ровное и правильное, вы ходите к психологу. — Как же я тогда буду чем-то заниматься? Я ведь ничего не увижу, у меня ужасное зрение. — В этом и прелесть. Те, кто плохо видят, отлично воображают… вы сразу придумаете столько мелочей, что не захочется больше мыслить однобоко. И ходить к психологу. Юрка еще что-то бормотал, но Володя уже не мог разобрать его слова. Вскоре Конев умиротворенно засопел, уснув, а вагон шумел, покачиваясь. Вокруг парней сидели и стояли люди, уткнувшись носом в свои светящиеся экранчики. А Володя все не мог ничего сделать, только снял очки, посмотрев последний раз на табло с обозначением станций. До нужной еще три. Юра успеет выспаться, пока Володя изучает ставшими вдруг непонятными лица без хмурых бровей и тусклых глаз. И каждому можно дорисовать в фантазии улыбку.***
Они шагали по улице, вернее, пытались шагать. Володя поддерживал несчастного Юрку под спину, закинув руку мальчишки себе на плечи. Конев оказался не то чтобы тяжелым, но тащить его на себе было немножко неудобно из-за роста. К тому же Юрка очень медленно и трудно перебирал ногами, поэтому почти вся нагрузка приходилась на Володины колени и поясницу. Но парень не жаловался, геройски прижимал Юрку себе под бок и шел от метро в сторону микрорайонов. — Адрес помнишь? — Спросил учитель, чуть встряхнув Юрку одной рукой. — Да, да. Дойдем… не переживайте. А вы в очках? — Конечно. — Володя усмехнулся. Еще бы он так слушал советы Юрки. Если бы Володя не надел очки, их бы уже давно сбила машина. — А вам не тяжело? — Нет. Ты лучше булками шевели, иначе мы вдвоем грохнемся на асфальт. Юрка вздохнул, но немножко подобрался. Он поспал в вагоне, но особого эффекта это не дало. Наоборот, после пробуждения Юрка стал еще туманнее, конечности почти не принадлежали ему. Володя раздражался на то, что Конев не может даже нескольких шагов сделать самостоятельно, но мужественно пообещал довести беднягу до дома. Слава Богу, Юрка помнил, куда им идти. Володя был всего лишь опорой. Людей в спальных районах с пятиэтажками уже почти не было. Сейчас уже вечер, уже поздно, никто не хочет в морось выбираться из квартир. Только машины еще ездили, но и они уже собирались на боковую. Моторов все меньше, звуки все тише… На улице пахло дождем. Припорошенные снегом кусты и клумбы напоминали о том, что скоро зима. В школе будет концерт, потом ученики разойдутся по домам и будут вместе с родителями загадывать желания. Володя подумал, что ему все же придется рассказать своим отцу и матери о том, что Света больше не является его девушкой. Надо сделать это не в канун, чтобы не портить им настроение, ведь праздники вовсе не хотелось отмечать в компании телевизора и шампанского. — Ой, собака… — Вдруг протянул Юрка и чуть не упал, резко остановившись и утянув Володю за собой, — Смотрите, собака… какая красивая. Володя чертыхнулся, но притормозил и обернулся. Возле скамейки, которую парни только прошли, лежала, свернувшись в клубочек, грязная, мокрая собака. Кажется, еще щенок — такая маленькая, худая. Шерстка в свете фонарей казалась рыжей, и Володя подумал, что при дневной серости собака, наверное, светленькая. — Пойдем, Юр. — Володя потянул школьника вперед, но Юрка упрямо стоял на месте, а потом и вовсе двинулся в обратном направлении к дворняжке. — Юра! Она может кусаться и болеть чем-то, не трогай. Ради бога, просто дойдем до дома… — Но собака… — Юрка посмотрел на Володю блестящими глазами. — Она же хорошая… у вас есть что-нибудь, что можно ей дать поесть? — Юра, — уже и сам как пес застонал Володя, чувствуя, как осенняя сырость пробивает до дрожи. — Нет у меня ничего, оставь животное в покое. Если кормить каждую дворняжку, можно разориться. — Нельзя… собака. — Пойдем. Под недовольное ворчание Володя направился дальше, уводя Юрку все дальше и дальше от рыжего щенка. Собака, кажется, даже не проснулась. Она не побежала за ними, и Володя был рад, а то потом проблем не оберешься. Юрка остался расстроенным и больше ничего не говорил. Володя даже на секунду укол стыда почувствовал, бросив взгляд на это унылое лицо. Конев долго копался в карманах куртки в поисках ключей. Дом Юрки был самым обычным — простая хрущевка и красного кирпича, похожая на ту, в которой жил Володя в детстве. Потом родители переехали в новострой, в панельные дома, все одинаковые, плиточка к плиточке, однако атмосфера уютных маленьких дворов навсегда запечатлелась в сознании. Володя очень часто видел эти и подобные дома, хотя сам жил в высокой многоэтажке, но редко бывал настолько близко. Сейчас он стоял под козырьком подъезда и терпеливо ждал, пока Юра разберется с домофоном. Наконец, дверь победно запищала, пропуская ребят вперед. Старенький подъезд встретил Володю запахом штукатурки и сигарет. Возможно, сейчас он казался мрачным, но Володя отлично помнил, как хорошо в таких подъездах летом. Тогда открывают двери, чтобы воздух не стоял на месте, возле цветут тюльпаны и одуванчики, старушки сидят на зеленой скамейке… лично Володе это запомнилось так. Рилсы в интернете то и дело показывали ему романтичную атмосферу тех времен. По лестнице подниматься было безумно трудно. Володя держал Юрку чуть ли ни за шкирку, чтобы мальчишка не клюнул носом вниз. До пятого этажа, куда Юра мог взбежать за минуту, парни доплелись за пять. Володя отобрал у Юры ключ и открыл дверь квартиры, чтобы побыстрее уложить Юрку спать. — Ой, вы ко мне в гости… — Бормотал Юрка, пока Володя развязывал ему шнурки и помогал снять кеды, вынудив упереться плечами в спину. — Блин, а у меня там грязно. Родители уехали, я один… — Да, да, ты говорил об этом. — Володя кивнул, убирая кроссовки Юрки в обувницу к остальным ботинкам. — Пойдем. Где твоя комната? Юрка качнул головой в сторону дальней двери. Володя не стал включать основной свет, только подсветку над входной дверью, и сердце его на секунду сжалось. Нет. Сейчас это не Света. Только не сейчас. Зайдя в Юркину комнату, Володя с облегчением сбросил мальчишку со своей шеи на кровать и включил настольную лампу. Комната Конева была небольшой, заваленной разной мелочью. Повсюду раскидана одежда, особенно майки и носки под стулом. Стол захламлен учебниками. Глаз невольно зацепился за книгу, на обложке которой было написано «химия 11» — А где же сломанное пианино? — Поинтересовался Володя, посмотрев на пустующий клочок комнату. Там Юрка поставил стул с вещами, но Давыдов отлично помнил это место, закрепившееся в памяти из-за поста. — А-а-а… — протянул Юрка, пытаясь стянуть с себя штаны. — Да это… оно же не сломано. — А где оно тогда? Ты же мне сказал, что сломалось. — Постаравшись запихнуть голос совести подальше, Володя изобразил удивление. На душе его вмиг стало как-то немного пусто. — Не сломалось. Мамка увезла, типа за то, что вы мне тройку поставили. Вот видите? Я же просил, что не надо. — Юрка кинул штаны на пол, и Володя машинально поднял их, чтобы сложить. Ему было неинтересно, что Юрка сейчас окажется перед ним раздетым. Больше беспокоила вся эта история в целом. — И что же, навсегда увезла? — Нет. Сказала, что когда три пятерки будет по химии, тогда вернет. — Юрка тяжело вздохнул, роняя на пол толстовку. Он остался в одной белой майке под основную одежду и трусах и завалился на кровать, кутаясь в одеяло. — Ладно… сами выход найдете? Спасибо, что подсказали, как доехать… простите за не гостеприимство, умираю, как спать хочу. Володя положил стопочкой на стул Юркины вещи, когда мальчишка уже сопел. Учитель заботливо подоткнул ему одеяло, разглядывая забавные кудряшки, разметавшиеся по подушке, и вышел из комнаты, а вскоре и из квартиры, оставив возле кровати Юрки найденный в ванне тазик на всякий случай и стакан воды на столе, на который положил записку. «Юра, ключ от двери под ковриком со стороны общего коридора, закрыл тебя снаружи. Владимир Львович. Прекращай пить» Возле подъезда Володя увидел спящего на скамейке рыжего щенка. Видимо, прибежал все-таки, а может, всегда тут жил. Володя долго смотрел на свернувшийся мягкий клубочек, потом зашел в круглосуточный возле дома и оставил щенку открытый пакетик сухого корма.
Примечания:
Ребята уже накидали хедканоны по поводу взаимоотношений между этими гусями. Я думаю, что потихонечку им уже пора влюбляться. Вы сами тоже так считаете наверняка. Поэтому, ждите новых интересных глав:)
