Хватит думать

Голосом строгим о чем-то спроси меня

Всем замолчать — начинается химия…

      «Владимир Львович, простите, что так поздно беспокою вас. Просто мне очень стыдно за то, что произошло сегодня, и я не могу спокойно спать. Правда, я совершенно не хотел сбивать вас, я вас даже не увидел и не успел затормозить. Мне очень жаль, что так получилось. Когда вы уходили, я видел, что вы прихрамывали. Все нормально? Если я испортил что-то из ваших вещей, пожалуйста, скажите, и я отдам деньги или куплю такие же. Если вам интересно, у меня все в порядке, я не пострадал. У вас очень милая собака. Доброй ночи»              Серый дым плавной лентой вырвался из горьких от табака уст и растворился в воздухе, точно ничего и не было.              Ледяная ночь покалывала иголками оголенную кожу, заставляла застыть на одном месте и не двигаться, как бы сильно не хотелось уйти. А Володя хотел не просто уйти, он хотел убежать. Просто бежать, бежать, бежать, и плевать, что он уже в своей квартире. Желательно скрыться где-нибудь на краю света, только от своих эмоций и тараканов прятки бессмысленны.              Володя уже три раза перечитал сообщение от контакта «Глупый пианист», не открывая контакт, а воспользовавшись уведомлениями сверху. В чат зайти ему было просто страшно. Володя не очень сильно пострадал от Юркиного самоката, только бедро, на которое приземлился Конев, ныло от ушиба, и позвоночник наверняка теперь украшен парочкой новых синяков. Володю спасли несколько слоев одежды, только пальто после падения было все в снегу.              Может быть, стоит ответить что-нибудь? Написать, к примеру, что он в порядке, чтоб Юра не волновался, или сказать, что собака у него появилась не так давно…              Володя вдыхает сигарету, чтоб перестать думать о таких глупостях, но мысли все равно не покидают его. Володя чувствует кожей, как переживает Юра, и это не дает ему покоя. Глупость и стыд — вот, что хуже всего после отчаяния.              Пальцы сами начинают скользить по клавиатуре телефона. Володя даже не смотрит, что делает, просто в какой-то момент возле его уха слышатся гудки. Один… второй… третий…              — Вов? — Слышится хриплый женский голос. — Зачем ты звонишь?..              — Привет, Лер. Прости, если разбудил. — Володя прижал телефон плечом, склонив голову на бок, а свободной рукой быстро растер обнаженные предплечья. В одной майке холодной стоять на балконе. Снежинки только и ждут, чтоб превратить Володю в ледышку. — Ты говорила, что я могу позвонить тебе, если мне вдруг станет тоскливо сидеть дома. Прости, что беспокою уже второй раз, но я очень хочу отвлечься.              Повисла тишина, нарушаемая лишь биением Володиного сердца. Лера, кажется, еще не понимала, что от нее хотят, а может быть, отошла за чашкой кофе. Володя не знал, как выглядит сейчас лицо только что проснувшейся Леры, но был готов к тому, что она, скорее всего, пошлет его в какой-нибудь бар. Володя думал, что прошло очень много времени с его последнего слова, и что Лера, вероятно, вообще уснула, даже не дослушав его, но девушка вдруг сказала уже бодрее.              — Приезжай ко мне. — Произнесла Лера. Ее голос был спокойным. — И купи по дороге вина или ликера.              — Спасибо. — Ответил Володя. — Еду. — И положил трубку.              Он не знал, к чему собственно готовиться. Володя уже был в душе, но на всякий случай еще раз побрился и воспользовался туалетной водой. Ему очень нравился этот запах. Легкий, ненавязчивый, отдающий кардамоном и чем-то морозным, на подобии мяты. В обычное время Володя использовал иногда еще и другие духи, но эти предпочитал называть вечерними.              Одевшись так, чтоб не выглядеть подростком или слишком серьезным, Володя постарался уложить волосы на голове. Скорее всего, Лера сейчас тоже приводила себя в порядок, хотя Володя не догадывался, о чем именно подумала Лера, когда Володя попросил расслабиться. Сам Давыдов об этом даже и не вспомнил, пока говорил с девушкой. Ему хотелось просто отвлечься в чьей-то непринужденной компании. Забыть о своем кошмарном ученике хоть на чуть-чуть.              И вновь холодный воздух обжигает его щеки, только теперь Володя в пальто, а шея обмотана большим клетчатым шарфом. Володе очень нравился этот шарф. Володе его подарила мама на один из дней рождения. Так как этот праздник у Володи в ноябре, подарок вышел вполне актуальным. Давыдову очень нравился цвет этого шарфа. Володя иногда закутывался в этот шарф, когда ему было слишком грустно и хотелось ощутить себя маленьким ребенком в материнских объятиях.              По дороге к Лере Володя как и обещал, заехал за алкоголем. Кроме того, он купил цветы в круглосуточной лавке. Было бы как минимум некультурно приезжать на такое «свидание» с пустыми руками, учитывая, что Лера вообще могла его отшить. Теперь в машине приятно пахло гиацинтами. На пассажирском сидении спереди Володя оставил букет и бутылку в бумажном пакете.              На трассах движение было редкое, поэтому пробки Володе не грозили. На навигаторе вся дорога светилась зеленым, так что Давыдов не опасался ехать на максимальном ограничении скорости. Снега на дорогах не было из-за постоянного движения, поэтому соскользнуть у Володи не было риска. Он думал, как поедет домой, если выпьет. Скорее всего, ему придется снять номер в каком-нибудь отеле, чтоб не подвергать опасности остальных участников дорожного движения.              Володя позвонил Лере в домофон. Этот дом Володя уже видел. Многоэтажное здание в хорошем районе на другом конце Краснопресненской. Кажется, Лере эту квартиру подарили родители, ведь с зарплатой учителя такая молодая девушка вряд ли смогла бы купить квартиру именно здесь. Дома в жилом комплексе выглядели просто замечательно и совсем не походили на Володины панельки. Оранжевые стены зданий, аккуратные балкончики и многочисленные деревья, ветки которых сейчас были покрыты снегом. Володя не был здесь летом, но был уверен, что гулять по этим тротуарам наверняка очень приятно.              Девушка встретила Володю на пороге. Когда Володя вышел из лифта в общий тамбур, дверь в квартиру Леры уже была открыта. Лера, прислонившись спиной к дверному косяку, с интересом разглядывала коллегу. Под глазами у нее были зеленые патчи, волосы собраны в небрежный пучок на голове, а сама девушка была в сером симпатичном халате, доходившем ей до середины бедер.              — Привет, — сказала она, опередив Володю, и улыбнулась. — Как ты?              — Уже лучше. Свежий воздух лечит. — Ответил ей Володя, подойдя к дверям. Он вручил Лере букет. — Спасибо, что согласилась.              — Да ладно, ерунда. — Девушка с удовольствием вдохнула аромат прекрасных розовых цветов, похожих своей формой на бутоны сирени, и отступила на несколько шагов вглубь коридора, впуская Володю внутрь. — Чувствуй себя как дома. Вчера я готовила борщ, так что если ты голоден, я готова тебя угостить. Если нет, то могу достать сыр и оливки для закуски. Есть еще мясо — индейка — и макароны. Ты взял выпить?              — Ого, — Володя улыбнулся, выслушивая предложения, пока снимал ботинки и расстегивал пальто. — Взял, конечно. Обычное красное, Рислинг. Нравится такое?              — Вполне устраивает. — Лера помогла Володе повесить его пальто на вешалку в шкафу и забрала его шарф, чтоб сложить в ящик. — Пойду доставать бокалы. Выбрал, что будешь есть?              — Давай борщ. Я еще не ужинал толком.              Лера кивнула и удалилась на кухню, а Володя пошел мыть руки. Он до этого вообще не задумывался о еде. Когда Володя вернулся домой после несчастной прогулки с Гердой, он ничего не ел, даже чай не попил, собираясь лечь спать, но сна не было ни в одном глазу. Теперь, когда появилось предложение поесть, Володя вспомнил, что действительно хотел бы перекусить.              Уже в коридоре, не доходя до кухни, Володя почувствовал вкусным запах борща. Его тарелка уже ждала его на столе. Володя впервые был дома у Леры. Когда он привозил сюда Герду, он отдавал и забирал ее через порог. Квартира девушки была похожей на квартиру Володи по планировке, только кухня, кажется, была немного побольше.              — Садись, — пригласила Лера, кивнув в сторону стола, когда Володя зашел в кухню. Лера нарезала хлеб. — Если нужно что-нибудь, типа майонеза, скажи.              — Нет, спасибо. — Володя послушно сел и взялся за ложку. — Все и так отлично.              Лера улыбнулась и поставила на стол тарелку с хлебом и слайсами сыра. Постепенно там же появились бокалы, бутылка вина и оливки в качестве закуски. Лера занималась столом, пока Володя молча ужинал.              Володя уже давно не чувствовал себя так странно. Раньше для него готовила Света (иногда Володя готовил для них двоих), и теперь ему стало не то что грустно, а, скорее, необычно. Если бы Лера была посветлее и чуть-чуть повыше, если бы ее бедра были более подтянуты, она бы совсем походила на Свету. Девушка также суетилась на кухне, как когда-то Света в Володиной квартире. Воспоминания накрыли его.              Света, Света, Света…              — Вов, как тебе борщ? — Спросила Лера, кажется, смутившись таким странным взглядом. — Все нормально?              — А? — Володя встрепенулся и подвигал плечами, как будто хотел скинуть с себя липкое чувство скорби. — Все хорошо. Отличный борщ, ты прям хозяюшка.              — Спасибо, а то я уже испугалась, что он прокиснуть успел, блин! — Лера всплеснула руками и посмеялась сама над собой. — Давай тарелку.              Володя хотел сказать, что может сам помыть, но вспомнил, что не дома, и молча передал пустую посудину в руки Леры. Девушка опустила тарелку в раковину, видимо, не желая разбираться с этим сейчас. Она села напротив Володи и бросила многозначительный взгляд на бутылку. Володя все понял и принялся открывать вино.              На кухне горел слабый свет бра. Основная люстра на потолке была выключена. Помимо бра по кухонным ящичкам и шкафчикам были развешены маленькие гирлянды, которые дополняли атмосферу уютного романтического вечера. Только свечей не доставало.              Володя открыл бутылку и разлил вино по бокалам. В таком темном свете алая жидкость была похожа на кровь. Оба человека за столом молчали. Видимо, никто не знал, о чем стоит говорить. Володя не мог придумать тему для разговора, а Лера ждала, чтобы он начал первым.              — Еще раз спасибо, что позволила приехать. — Сказал Володя с легкой неловкостью, и Лера, улыбнувшись, чокнулась с Володей бокалом.              По кухне распространялся чудесный запах гиацинтов. Лера с задумчивостью разглядывала букет в вазе на кухонной столешнице, накручивая левой рукой — в правой руке был бокал — прядь волос, выбившуюся из пучка на макушке. Наконец, посмотрев на Володю, девушка спросила.              — Это из-за Светы, да?              Володя уже успел углубиться в свои размышления, и этот вопрос показался ему непонятным. Что из-за Светы? В голове мгновенно пронеслись последние события, которые могли бы стать причиной такого вопроса.              Лера заметила, что Володя не понимает, и уточнила.              — Ты из-за Светы сам не свой в последнее время? На работе стал дерганым, по ночам не спишь, сегодня попросил встретиться. Тебе одиноко?              Володя запнулся, услышав последний вопрос. Ему одиноко? Было очень грустно даже пробовать это слово на вкус. Володя уже давно знал ответ, он был в нем уверен на двести процентов, но говорить об этом ему не доводилось ни с кем кроме Ангелы. Она знала все его секреты.              Володе было одиноко всегда. Одиноко, даже когда он был рядом со Светой. Даже когда он жил в родительском доме. Володя чувствовал себя одиноким, потому что никто — никто — не мог бы его понять. Никто бы не мог принять его, и Володя это знал.              — Да. — Все таки сказал Володя. Ему не хотелось врать, очень хотелось быть хоть немного искренним. Он так много врал, врал всем подряд, что хотелось просто побыть настоящим. Хоть Лера и не узнает всей правды, не увидит всей Володиной натуры, но раз она спросила, то Володя будет максимально честным. — Одиноко. Уже очень давно я не чувствую себя хорошо. Мой психотерапевт диагностировала депрессию, ну, или то, к чему все это может привести. Я стал намного больше выпивать и курить, хотя я презираю нездоровый образ жизни. Прости, что говорю об этом, просто я очень устал делать вид, что все в порядке. Работа с детьми очень сильно выматывает.              — Эй, все хорошо, — сказала Лера с удивлением, услышав Володино извинение. Она плавным движением наполнила оба бокала вновь, подвинулась поближе. В ее голосе прозвучала робкая ласка. — Ты не виноват в том, что случилось. Видимо, это был не твой человек. Такое иногда случается. Это нормально. Главное, не потерять себя. Понимаешь, о чем я?              — Конечно, — Володя сделал большой глоток и, поморщившись, потянулся к сыру. — Но это сложно. Все говорят, что я мужчина, а значит, переживаю все по-другому, но я, в первую очередь, человек.              — Ты реально очень сильный, хотя бы потому что не сдаешься, а продолжаешь двигаться дальше.              — Иногда мне кажется, что я спотыкаюсь, пока иду вперед. — Володя вспомнил о Юре, и его горло передавила жестокая петля. — Знаешь, у меня есть чувства к одному человеку, но я не хочу говорить ему о них. Это будет неправильно.              — Почему? — Володя не заметил, как Лерина рука оказалась у него на колене, а в бокале вновь появилось вино.              — Потому что это правда. Я не хочу говорить всей истории, но истина такова, что нам с ним… с ней, никогда не быть вместе. Вот так. На то свои причины.              — Боже мой, неужели это замужняя девушка? — Лера вскинула брови, пережевывая оливку. — Володенька…              — Это неважно. — Снова повторил Володя, опустив глаза на алую жидкость в бокале. Постепенно его разум заполнялся приятной дымкой. Не хотелось думать, и хоть вино, которое взял Володя, было не очень крепким, все равно дурманило не хуже водки. — Нет у нее никого, да и… я не знаю. Не знаю, и все. Я устал мучиться от своих чувств, понимая, что мне ничего не светит. Может, у Светы прощение попросить?..              Володина рука потянулась к телефону на столе, однако Лера мягко ее перехватила и плавным движением положила ее себе на бедро. Володя вопросительно приподнял брови, но Лера не стала ничего объяснять. Она надавила Володе на плечи, заставляя его полностью растечься по стулу. Ее нежные пальцы скользнули по Володиной скуле к уху.              — Я сейчас не хочу никаких серьезных отношений, понимаешь, Вов? — Спросила она и, улыбнувшись, коснулась губами его челюсти. — Но ты ведь сюда ехал для того, чтоб расслабиться? Я готова тебе помочь… после этого ты перестанешь думать о своей несчастной любви, хорошо?              — Лер… — Прошептал Володя, глядя в её темные при редком освещении глаза. — Нам не стоит…              — Никто не узнает… — Девушка покачала головой, и ее рука стекла Володе на живот, стискивая ткань толстовки. Володя непроизвольно сжал Лерину ляжку. — Я давно хотела переспать с тобой без обязательств. Тебе станет легче после хорошего секса, я обещаю. Всем иногда нужно отдыхать.              — Какая же ты… — Володя не договорил. Лера накрыла его губы своими, и несколько секунд Володя больше не понимал, что с ним происходит. Он поглаживал ее бедро, цепляясь за подол халата, но не спешил идти дальше. Володя не хотел девушку, они просто не привлекали его до такой степени, но отказываться сейчас было бы как минимум странно. Лера дала ему шанс забыться, дала возможность снова попробовать стать «нормальным», и Володя ухватился за эту руку помощи, как за спасательный круг. Ангела ведь предполагала, что это все из-за того, что у Володи давно никого не было. Может быть, если он попробует, ему станет легче?              «Как же так, Владимир Львович?» — прозвучал в голове разочарованный голос Юры, но Володя постарался отмахнуться от этих мыслей и лишь сильнее впился своими губами в губы Леры.              «Не до тебя сейчас… — подумал он — оставь меня в покое!»              — Вов… — Лера отстранилась на пару сантиметров и заглянула Володе в глаза. — Пойдем на кровать…              Парень молча встал со стула. Лера потянула его за руку за собой, по пути развязывая поясок халата. Володя зачем-то прикрыл за ними дверь в спальню, а когда повернулся, перед ним в полумраке стояла Лера. Халат был развязан, и Володя обнаружил, что под ним кроме незаметных шортиков ничего не было. Он не понимал, что испытывает, но знал, что должен испытать. Лера раскинула руки, приглашая Володю к себе в объятия, и Давыдов принялся в тишине стягивать через голову одежду…              Они любили друг друга, хотя Володя не чувствовал никакой любви. В комнате было темно и жарко, и ему вполне хватало той атмосферы, которая воссоздалась вокруг двух мокрых тел. Володя воспринимал это как удовлетворение физической потребности, а не как нечто большое или высокое. Хоть Володя и был уже взрослым человеком, и понимал, что без физической любви платоническая быстро закончится, для него поистине высокая любовь была именно платоническая. Последнее, о чем он думал, когда речь заходила о идеальных чувствах, это о пестике в тычинке. Володю больше привлекали теплые слова, ласковые прикосновение, не перетекающие во что-то. Он не говорил об этом с Ангелой, но после многочисленных консультаций мог предположить, что физическая любовь у него ассоциируется с чем-то опасным. Видимо, год, проведенный с Игорем, все же имел последствия, а может быть, еще и отпечаталось постоянное осуждение общества и привыкший к гетеронормативности глаз. Володя даже узнал, как называется такая отрасль ориентации и сделал вывод, что он, скорее всего, немножко асексуал, хотя точное определение этой ориентации не подходило Володиным действиям.              Прошло, наверное, несколько сотен лет. Лера тяжело дышала, но улыбалась, раскинув на кровати руки. На ее лице отобразился невероятный экстаз, и она явно не собиралась ничего сейчас делать. Володя же стянул презерватив и ушел, чтоб сразу выбросить его и все остальные, которые валялись на полу. По пути Володя умылся. После такого события его разгоряченное тело сразу охватила прохлада, как только Володя вышел из комнаты. Из зеркала в ванной на него смотрел совсем другой Володя. Глаза его лихорадочно блестели, волосы растрепались. Очки Володя оставил у Леры на тумбочке, поэтому собственное отражение казалось размытым. Володя уже давно не видел себя таким. Ему стало легче, конечности были словно вата, и леденящий ужас на время отступил. Хуже всего было другое. Как бы Володя не пытался отнекиваться, в процессе он представлял другого человека.              Когда Володя вернулся, Лера так и лежала, только теперь накрывшись одеялом по пояс. Ее темные длинные волосы лежали на груди как в журнале «Playboy», закрывая соски и создавая более-менее приемлемы вид. Впрочем, Володя больше не хотел даже смотреть на женское тело. Ему ведь это неинтересно.              — Ты была прекрасна, — сказал он, ложась рядом с Лерой на другую половину кровати. Спиной он ощутил скользкую простыню, от чего на несколько секунд стало невероятно противно, но не стал это никак замечать вслух. Володя ненавидел мокрые кровати после страсти, однако он не дома, а на диване ему никто стелить точно не будет.              — Спасибо, — Лера улыбнулась и прильнула к Володе сбоку. — Ты тоже просто потрясающий.              — Уже почти четыре часа… — заметил Володя, посмотрев на настенные часы.              — Как хорошо, что завтра воскресенье. — Усмехнулась Лера и поцеловала Володю в щеку. Тот посмотрел девушке в глаза.              — Надеюсь, ты помнишь, что это было один раз, и что никто не должен об этом узнать… даже Ира, хорошо?              — Конечно-конечно. — Сказала Лера с нежностью. — Я сама не хочу, чтобы пошли слухи. Тем более, никаких отношений, Вовочка. Это была одноразовая ночь. В любом случае, я очень рада, что потрахалась с тобой.              Володя усмехнулся, сказал, что будет ложиться спать, и Лера не стала возражать. Он отвернулся от девушки, но чувствовал, как ее пальцы сжимают его руку. На мгновение вспомнилась Света. Они также засыпали, когда она жила вместе с Володей. Теперь было только одно различие между этими девушкам, но Володе было уже все равно: Света или Лера. Хотелось не их. Хотелось его.              

***

             Юрка не мог бы вспомнить, когда еще дорога в школу была для него настолько желанной, что он летел, а не шел, по доброй воле. Наверное, только в младших классах. И то уже тогда Юрка не любил учиться. Так что январский понедельник стал для него самым неожиданным днем за всю школьную жизнь.              Юрка, и правда, не шел, а почти бежал, рискуя поскользнуться и сломать себе руку. Рюкзак был таким легким, что Юра не ощущал его на спине. Холод тоже не был преградой. И дело тут было не в тяге к знанием, отнюдь нет. Юриной целью был он — Володя.              Сегодня у класса Конева не было химии, но Юрка все равно стремился к Володе уже неосознанно. Сегодня у него были другие планы. Нужно было попробовать то, что предложила ему Лили. Устроить всей школе хорошую встряску. Сегодня — уже сегодня — учительская должна будет кричать только о нем, и Володе точно придется о нем вспомнить.              — Юра-а! — Стоило Юрке зайти в класс, как к нему подлетел Алеша. — Это еще что за резкая смена стиля?              — Ого! — Миша, сидевший в компании девочек ПУК, держа Ксюшу за руку, обернулся на возглас одноклассника. — Нашествие чокобоев?              — Отвалите, — Юрка сел за парту рядом с Лехой. Его губы невольно расплылись в смешке, хотя Конев до последнего хотел делать вид, что ничего не поменялось. — Идиоты.              — А это еще что?! — Леша склонился к Юриному уху, заметив сережку. — Боже! Меня бы за такое повесили.              — Меня сегодня расстреляют. — Пообещал Юрка. — Ира ведь еще не видела преображения.              — Тебе конец. — Почти что нежно предупредила Ксюша. — Она с тебя три шкуры спустит. Это кстати надолго?              — На месяц, пока не вымоется. — Юра принялся доставать из сумки тетради. — Я просто решил, что заебала меня эта ваша система. Камон, мы в школе последний год! Я хочу, чтобы меня запомнили эти стены, йоу.              — Да уж, тебя запомнят. — Подначил Миша. — Особенно, если ты будешь красным.              — Это только для образа. Я обязательно сделаю что-то выделяющееся.              — Ты смотри, как бы тебя раньше времени из школы не выставили, — сказал Леша с насмешкой. — Оставляй свой след аккуратно, или придется помахать ручкой, не дойдя до выпускного.              Через минуту по всей школе пронесся треск звонка. Ребята рассосались по своим партам в ожидании Ирины. Первый урок, который все называли «разговорами о важном», стал для старшеклассников уроком дополнительной подготовки к экзамену по математике.              Ира Петровна немного опаздывала, и ребята, чтобы не шуметь, единодушно решили посидеть в телефонах. Юрка открыл мессенджеры и увидел сообщение от Йонаса. Парень говорил, что вернется как раз к началу школьных каникул, то есть к пятнадцатому февраля.              «Очень хочу с тобой увидеться»              Юрка еще раз пробежался глазами по последнему сообщению Йонаса и решил, что ответит ему позже. Как оказалось, даже без Шварца Юрка мог ходить на вечеринки и общаться к новыми друзьями, потому что рядом всегда была Лили со своим братом. Йонас, который был ранее связующим звеном между приятелями, стал кем-то посторонним, по крайней мере, в глазах Юрки. Больше не было необходимости поддерживать с ним особенное дружелюбие, но и рвать все нитки были ни к чему. Юрка всегда утомлялся, когда думал об этом вопросе, поэтому постоянно откладывал размышления об этом на потом.              Дверь открылась, и в кабинета вбежала запыхавшаяся Ирина в зимней шубке. Щеки ее горели, видимо, она очень сильно торопилась. Школьники отложили гаджеты и встали, чтоб поприветствовать учительницу.              — Доброе утро, — сказала Ира, снимая шубу и вешая ее на спинку кресла. Откинув волосы назад и, заправив их за уши, девушка выпрямилась, оглядела класс и вскинула брови, остановившись глазами на Юрке. — Садитесь. Конев, это еще что за внешний вид?              — Решил поэкспериментировать. Резать было жалко, поэтому покрасил. Вам нравится? — Юрка улыбнулся во все тридцать два. Ему нравилось, что все вдруг обратили на него внимание.              — Мне? — Ира запнулась, сложила руки на груди и фыркнула. — Боюсь, что это не для школы такая прическа. А если тебя Ольга Леонидовна, я извиняюсь, поймает? Ты не знаешь, как она реагирует на всякие такие номера?              — Да ладно, — Юрка махнул рукой. — Мне ведь это не мешает учиться.              — Да уж. — Ира покачала головой.              Она больше не стала ничего говорить — семнадцать лет ведь все-таки, Юрка сам за себя уже отвечает — но было видно, что она не очень довольна. То и дело девушка поглядывала в Юрину сторону, и Конев видел, как у нее скептически поджимаются губы. Он знал, что проблемы с директрисой определенно догонят его в очень скором времени, однако вряд ли его это остановит. У него есть план, и Юрка доведет его до конца.              Конев никогда не понимал, как работает эта Вселенная. Он только подумал о том, что ему нужно натворить какую-нибудь чепуху, и эта самая ситуация случилась с ним тогда, когда он ни о чем таком и не подозревал. Так было постоянно. Стоило ему чего-то очень сильно захотеть, как все события складывались для реализации его желания. Не сказать, что Юрка верил в магию. Он даже в Бога не верил. Это было не связано с тем, что он еврей. Просто Юрка не хотел обременять себя какими-то обязанностями перед кем-то, кого он никогда не смог бы увидеть. Поэтому Юра любил называть это Вселенной.              Понедельник прошел спокойно. Юрка никак не мог придумать, какой бы шлак ему совершить, чтобы на него обратили внимание. Не хотелось оказаться сразу же в лапах у директрисы, чтобы потом родители читали ему нотации и раздавали подзатыльники, поэтому битые стекла и взорванные туалеты сразу полетели в мусорную корзину. Юрка решил, что в понедельник все должны привыкнуть к его новому внешнему виду. Он и так получил множество претензий от педагогов старой закалки. Учительница физики — старая толстая женщина, которая пережила, кажется, эпоху мезозоя — решила, что десять минут урока будут потрачены на школьника с красными волосами. Одноклассники благодарили Юрку за оттянутое время проверки домашнего задания.              Зато во вторник Юрку ждало целых два события. Первое — это химия и встреча с Владимиром Львовичем, а второго Юрка и сам не знал до тех пор, пока это не случилось.              Конев был готов отвечать урок. За выходные он подготовился так, как никогда, наверно, еще не готовился на химию, буквально выучив параграф чуть ли не наизусть. Вместо своей задней парты Юрка сел за вторую, прямо позади Маши. Девушка сегодня как всегда была при параде. Вторник и пятница стали ее любимыми днями, когда Маша надевала короткие юбки и утягивающие блузки с вырезом декольте. Юрка решил, что сегодня он затмит Сидорову своей яркой прической.              Володя вошел в класс со звонком. Все встали, потом сели, когда Давыдов бросил короткое «здрасьте». Юрка сложил руки на парте, как самый прилежный ученик, взяв пример с Толи. Сегодня Володя будет обязан посмотреть на него, а если нет, Юрка будет кричать ответы с места.              Володин взгляд зацепился за Конева, и брови поползли вверх. Видимо, когда было темно, Володя не обратил внимания на красные волосы ученика, но теперь, при ярком свете ламп над головой, отлично заметил преображение. Юрка все ждал хотя бы ворчания, но Володя ничего не сказал.              — Сегодня у нас самостоятельная. — Сказал Володя вдруг, усаживаясь за свой стол. Он не предупреждал, что что-то будет, и старшеклассники недовольно загудели, но также быстро затихли, как только по классу раздался хлопок. Это Володя ударил ладонью по столу. Пара человек вздрогнули. — Прекратили, вы что, в пятом классе? Я не обязан предупреждать вас о тестах, я говорю только о контрольных работах. Самостоятельная будет по пройденной теме, весь материал у вас должен быть в голове. Пока я печатаю, повторите.              — Ахуеть, почему именно сегодня? — Пробурчал Юрка себе под нос, чтобы его не услышали. Почему именно сегодня, когда он впервые решил сесть ближе к учителю? На задних партах у него было больше шансов списать, а здесь придется надеяться только на себя. Возможно, удастся попросить ответы у Толи. — Ладно, не первый раз в такое попадаем.              Володя за три минуты напечатал на всех варианты с заданиями и попросил Машу — Машу! — раздать листочки. Девушка с гордо поднятой головой прошлась по рядам, подмахивая бедрами. Юрка почувствовал, что готов съесть лежащий перед ним учебник.              Самостоятельная работа выглядела так, как будто ее взяли из сборника заданий за первый курс университета. Юрка подумал, что Володя взял вариант из ЕГЭ, и на секунду возненавидел его. Конев не собирался писать этот экзамен, зачем вообще ему нужна эта химия?              Володя встал со своего места. Он всегда ходил по классу, чтобы держать под контролем деятельность учеников, и всех всегда это злило. Юрке теперь было еще тяжелее искать ответы. Он попытался решить самостоятельно, но, несмотря на то, что теорию последней темы он знал идеально, практики ему катастрофически не хватало.              Повернув голову в сторону соседней парты, Юрка увидел, как Толя что-то с усердием строчит в своем листке. Маша впереди, кажется, достала шпаргалку, но Юрка был не уверен. Девушка просто очень аккуратно приподняла край юбки. Наверное, у нее что-то лежало на коленке. Сзади Леша и Ваня за одной партой пытались переговорить друг с другом с помощью еле заметного открывания рта. Миша, который выбрал предательство и сел рядом с Ксюшей, подглядывал в ее листочек. Митя, последовавший примеру товарища и занявший место рядом с Ульяной, старался решить чужой вариант. Полина, оказавшаяся по счастливой случайности рядом с Толей, кажется, вообще не переживала. Остальные одноклассники действовали примерно также. Володя никого не палил и ни на кого, кажется, не смотрел слишком долго и пристально, и Юрка решил, что можно попробовать открыть тетрадь.              — Конев! — Раздалось на весь класс, и Юрка подпрыгнул на месте от неожиданности. — В рюкзак.              Из Юркиного рта едва не вырвалось «ну почему?!». Володя что, специально караулил именно его? Неужели после их перепалки Володя решил заново начать ту вражду, которая была у них в первом триместре? Или Володя обозлился на него за то, что Юрка случайно сбил его на дороге? Все остальные ведь тоже списывали, почему Володя заметил только его?              Юрка стиснул зубы и убрал тетрадь в сумку. Володя прошел мимо него, бросив долгий взгляд на Юрину работу, но ничего не сказал, а просто развернулся и пошел обратно.              — Лучше бы ты меня так на других уроках замечал. — Прошипел Юра, убедившись, что его никто не слышит.              Следующие десять минут он усердно пытался решить хотя бы первый номер. В тестовых заданиях Юрка решил проставить все наугад, а вот задачи нужно было сделать полностью самостоятельно. Казалось, что это невозможно. Юрка сидел один, так как с ним рядом никто не захотел садиться вперед. Минуты тянулись точно часы. Телефон как назло лежал прямо перед Юркой возле пенала, но Конев не мог воспользоваться им, пока Володя бродил по кабинету.              Прошла целая вечность к тому моменту, как Володя, наконец, сел. Стало возможно расслабить булки и выдохнуть. Юрка надеялся, что Володя будет отдыхать от своей тренировки хотя бы десять минут. Стараясь не дышать, Юрка дотянулся пальцами до телефона. Осторожно включив его, Конев первым делом убрал весь звук, чтобы не дай бог ничего не выскочило и не заорало на весь класс. Зайдя в браузер, Юрка стал медленно вбивать условие задачи. Конечно, было бы удобнее обратиться к нейросети, чтобы искусственный интеллект разбирался с Юриной проблемой за него, но Конев боялся наткнуться на ошибку.              Как назло нужного сайта нигде не было. Юрка попробовал обновить страницу, и у него все слетело. Конев разволновался, как обычно бывало с ним в момент списывания. Он больше злился на то, что ничего не может найти, чем боялся. Володя мог в любой момент снова подняться, и тогда уже все, Юрка мог рассчитывать всего лишь на двойку.              Внезапно Маша впереди откинулась на спинку стула, как будто решила отдохнуть от сложного мозгового штурма, и отклонила голову так, чтоб Юрка услышал ее еле различимый шепот.              — Конев, ты нашел ответы?              — Нет. — Процедил Юрка сквозь зубы, не поднимая головы. Только Сидоровой ему еще не хватало. — Отвали, а то нас из-за тебя спалят.              — Не спалят. — Маша поправила волосы. — Владимир Львович не смотрит на меня специально.              — Чего ж ты тогда сама не загуглишь? — Выплюнул Юрка с ядом. От такого убеждения Маши его всего перекосило. — Раз Володька тебе шанс дает.              — Не хочу, чтоб он подумал, что я его не уважаю. — Девушка спереди улыбнулась, и Юрка побагровел от гнева.              — Какую бы короткую юбку ты на себя ни напялила, Володя все равно на тебя не посмотрит. — Ответил он, не в силах держать себя в руках. — Потому что для шлюх он слишком правильный.              Юрка не знал, было ли так же тихо до того, как они начали спорить, или это после его слишком возмущенной фразы воцарилось такое сильное безмолвие, но ему вдруг стало не по себе. Он метнул взгляд на Володю, но тот, кажется, вовсе не слышал их разговора. Юра уже выдохнул, как вдруг Маша сделала самую мерзкую гадость, которую могла бы придумать.              — Владимир Львович, у Конева телефон. — Заявила она так громко, как будто Юрка оскорбил этим фактом всю ее семью. Видимо, девушку задела последняя Юркина фраза.              — Ты идиотка? — Прошипел Юрка, поспешно выключая телефон и отодвигая его в сторону.              — Юра. — Конев замер от разочарования в Володином голосе. — Работу сдавай.              — Да почему?! — Воскликнул парень, не в силах стерпеть такую несправедливость. — Сидорова тоже списывает, у нее на ляжке листок приклеен!              — Так ты еще и под юбку мне заглядывал? — Взъерепенилась девушка, и ее щеки мгновенно вспыхнули так же, как и Юркины.              — Вы что, издеваетесь? — Володя поднялся из-за стола. Его лицо побледнело от смешавшихся в одну кучу эмоций. — Сдали работы и вышли оба отсюда! Детский сад, блин.              Юрке было приятно видеть, как Машино лицо перекосила злоба. Очевидно, что она хотела совсем другой поворот событий, никак не ожидая, что ее глупость заденет ее саму. Одноклассники со всех сторон смотрели на участников концерта. Володя тоже смотрел на них, и Юрка видел странное отчаяние, проносящееся у Давыдова перед глазами. Неужели ему жалко выгонять Машу?!              — Да, пожалуйста, — подстегиваемый обидой и злорадством, Юрка встал и швырнул листок на стол учителя. — Мне все равно, а вот Машенька обиделась. Сейчас заплачет. Вы оставите ее после уроков, чтобы она объяснилась за списывание?              — Конев! — Не своим голос заорал Володя. — Вон отсюда!              — Конечно, конечно. — Имитируя нежность, проговорил Юрка, собирая рюкзак. — Только вы все-таки подумайте о моем вопросе. Она только этого и ждет. Думаете, для чего она надела такую юбку? Она хочет, чтобы вы проверили наличие шпаргалки у нее на ляжке.              — Сейчас же скройся с глаз моих, иначе в этот кабинет ты без родителей не зайдешь до конца учебы. — Прошипел Давыдов, и Юрка с наслаждением заметил, как сильно пульсирует венка у Володи на лбу.              — Какая жалость. — Конев прошел через весь класс и остановился в дверях. — У учителей не должно быть любимчиков, Владимир Львович.              Юрка ушел, хлопнув за собой дверью. Напряжение, раздувшееся до размеров вселенной, надавило на класс своими тяжелыми лапами. Ученики, сами того не подозревая, опустили головы еще ниже, склонившись над партами, как травинки перед грозой. Володя никогда не срывался настолько сильно. Никто и не подозревал, что он может так кричать.              — Тебе особое приглашение нужно? — Все перевели взгляд на бледную Машу. Она вся сжалась на своем месте. На ее полностью белом лице как две красные ягодки горели щеки. Накрашенные губы подрагивали. Прошла секунда, другая.              Маша встала, поправила юбку, опустив ее пониже, и схватила сумку. Оставив листок на Володином столе, девушка вышла из класса. В глазах ее стояли слезы, но она не проронила ни единой, пока находилась в стенах кабинета химии.              

***

      

      Юрка слышал, как хлопнула дверь женского туалета за картонной стеной. Хоть туалетные стены и были покрыты плиткой, Юрка был уверен, что под ней вместо кирпичей и бетона бумага и грязь из-под ногтей технички. Впрочем, сейчас даже шутить не хотелось — так было тошно.              Юрка и сам чуть ни плакал. Он сидел на закрытой крышке унитаза, прислонившись спиной к бочку и закрыв лицо руками. В его сердце разрывались какие-то нитки, которые образовались в тот момент, когда Конев понял, что по-настоящему влюблен. Юрка не разлюбил Володю даже сегодня, но стало больно, очень больно. Единственным утешением было то, что Юрка здорово ответил Маше.              Конев не хотел привлекать Володино внимание именно так. Наоборот, на Володиных уроках Юра собирался вести себя идеально, собирался отвечать на «отлично», чтобы Володя увидел, как Юрке не все равно на прекращение общения. Юра не хотел ссориться, но Володя, видимо, хотел. А может быть, делал это не специально.              — Как ты мог так поступить со мной? — Пробормотал Юрка, громко шмыгнув. Ему было все равно на то, что в туалет мог зайти кто угодно. Юрка никогда не боялся осуждения и насмешек восьмиклассников. — Тварь! Почему?!              Вскочив с унитаза, Юрка стукнул кулаком по двери. Он ненавидел сейчас весь мир, ненавидел Машу, но обожал Володю. Как же ужасно было любить того, кто никогда не полюбит в ответ.              Юрка не понимал, что он делает. Его переполняли эмоции, хотелось просто кричать, валяться по полу, сделать хоть что-то, чтобы поглощающая внутри злость хоть немного уменьшилась. Юрка ударил в дверь еще раз и еще, потом врезался в нее плечом, пнул носком ботинка и неприятно ударился большим пальцем. Со всей дури Конев замахнулся на тоненькую загородку из пластика, и вдруг дверь слетела с петель. Юрка по чистой случайности смог поймать ее прежде, чем она с грохотом упала бы на пол.              — Блять. — Пробормотал Конев, сейчас же поумерив свой пыл.              Он аккуратно вышел из кабинки, держа в руках злополучную дверь. Юрка просто не понимал, что теперь с ней делать. Внезапно стало страшно, что в туалет зайдет какая-нибудь уборщица и увидит это чудо. Юра воровато обернулся к выходу, прислонил дверь к стене и пулей вылетел из туалета.              До конца урока Юра прятался под главной лестницей на первом этаже.              

***

      

      История с выбитой дверью всплыла уже в среду. Ирина Петровна прибежала на первый урок к своему классу и с тревогой сообщила, что какой-то вандал снес с петель дверь в мужском туалете. Она с прищуром оглядела сидящий за партами пацанов. Либо Ире никто не сказал про скандал, произошедший в классе, либо она просто решила не поднимать эту тему прямо сейчас. Никто из ребят, конечно, не сознался. Маши сегодня не было. Юрка был больше чем уверен, что это связано со вчерашней истерикой. И ему было совсем ее не жаль.              Конев больше не хотел привлекать к себе внимание. Он так разозлился и испугался, что все его амбиции мигом испарились. Он и так сделал уже больше положенного, и ему было так обидно, что никакие приколы его больше не воодушевляли. Вчера его друзья поддержали Юрку. Девушки, как ни странно, тоже. Несмотря на то, что ПУК-и тоже делали ставки, поступок Маши отразился на всех. Палить друг друга на контрольных и тестах было самым низким из того, что можно было сделать, даже если делалось из мести.              Тем не менее, теперь Юрка был под пристальным прицелом всех учителей. Никто не сомневался в том, что о случившемся на уроке узнает хотя бы молодой педсостав, но никто не знал, когда именно все это всплывет так высоко, чтоб надо было выяснять отношения. Инцидент буквально через день перекрыл скандал с дверью. Юрке рассказали, что учителя проверяли камеры. Конев понимал, что его, скорее всего, поймают. Было бы сложно не заметить высокого парня, тем более, с красными волосами. Как Юра и ожидал, после уроков в пятницу его вызвали к завучу. Пока Конев шел до кабинета вместе с Ирой, ему вдруг стало страшно от мысли, что Володя мог пожаловаться на него, и помимо происшествия с дверью его наругают еще и за плохое поведение на уроке. Юрка и так успел прослыть драчуном после стычки с Вишневским, Леонидовна только и ждет, чтобы выгнать его.              К счастью, родителей никто не стал тревожить, да и Володи у завуча не было. Юрка постарался как можно правдивее объяснить, что у него заклинила защелка, и он подумал, что лучшим способом выбраться из кабинки будет применить грубую силу. Ирина, кажется, очень плохо поверила во всю эту историю. Юрка не сомневался, что она предполагает истинную причину Юркиной агрессии на дверь, но она, стараясь изо всех сил, попытался играть ту же шарманку, чтобы завуч отпустил нерадивого ученика. Женщина с недовольным лицом выслушала обоих, выглядя при этом как наемный прокурор, но все-таки отпустила. Вернувшись в кабинет алгебры, Юрка получил нагоняй от Ирины.              — Конев, что за ерунда случилась в понедельник? — Спросила девушка, сложив на груди руки и устремив на Юрку испепеляющий взгляд.              — Я же сказал, что случайно ее вышиб, я не хотел именно так. — Юрка закинул рюкзак на плечо, однако не сдвинулся с места. Ирины глаза точно пригвоздил его к полу.              — Ты понимаешь, что я говорю о другом. Тебе не стыдно? Мало того, что телефон на уроке достал, а это, между прочим, законом запрещено! Так еще и Машу довел до слез, я уже молчу про учителя. На тебя так твои радужные патлы повлияли?              — Маша сама виновата. — Юрка пожал плечами. — Вы вообще знаете, что она к Владимиру Львовичу подкатывает? Я ее проучил.              — Этим не ты должен заниматься, а родители и сам Владимир Львович. Видимо, только тебе кажется, что она к нему подкатывает, раз он сам ничего не делает. — Ирина раздраженно потерла переносицу двумя пальцами.              — А может, ему это просто нравится, поэтому он ничего не хочет с этим делать! — Воскликнул Юра, чувствуя, как притупившаяся боль от предательства снова дает о себе знать. Юрке было невыносимо думать даже о возможности такого варианта.              — Конев! — Ирина сделала шаг в сторону ученика, и Юрке показалось, что если бы не педагогические нормы, она бы точно ударила его чем-то или, на худой конец, что-то в него кинула.              -Ну, правда. — Юрка взмахнул руками. Ему так хотелось, чтобы его кто-то понял, но Ирина была не в состоянии понять именно то, что нужно было Юрке. — Неправильно ругать только меня. Маша вон тоже афигела. Я всего лишь отстоял свою точку зрения.              — Юра, пожалуйста. — В интонации Ирины гнев сменился на отчаяние. — Ну, доживи ты этот год без приключений, я тебя умоляю. В чем твоя проблема?              — Ненавижу дискриминацию. — Вздохнул Юра, и Ира воздела руки к потолку, но ничего ему на это не сказала. Кажется, она уже устала спорить с этим ребенком.              — Иди, только больше не надо ни с кем ругаться. Осталось немного. И извинись перед Машей.              — Мчу. — Саркастически сказал Юрка и ушел, оставив дверь открытой.              

***

      

      Выходные закончились так же скучно, как и начались. Юрка ничего не делал, даже литературу, хотя ему нужно было сдавать по ней экзамен. В музыкальной школе ребята усердно готовились к выпускному экзамену — самому страшному событию в жизни каждого учащегося. Юрка готовился тоже. Новогодний экзамен он сдал нормально, ему поставили четверку и с натяжкой перевели в следующий семестр. Теперь стало по-настоящему тревожно. От последнего экзамена зависела вся Юркина будущая жизнь. Этот экзамен был решающим в вопросе поступления в московскую консерваторию, и Юрка решил, что раз у него не получилось с химией, все свои силы он направит в музыку. Ему все равно надо было куда-то деть свои эмоции.              Володя…              Володя, Володя, Володя! Юрка думал о химике постоянно. Говорить уже не о чем, но Конев не мог спокойно жить. Он больше не стал писать Володе никакие сообщения, раз парень так старательно его игнорирует. Юра больше не собирался унижаться, но от своей гордости становилось только больнее. Юра был готов унижаться дальше.              Постепенно история с дверью и Машей начинала забываться. Никто уже старался это не обсуждать, Маша вернулась на учебу, однако теперь она носила широкие рубашки с длинными рукавами и брюки. Она больше не надевала юбки. Юрка не обращал на это никакого внимания. Ему было все равно. Леша высказал предположение украдкой, что девушка, наверное, старается воззвать Юру к совести, чтобы тот извинился, но Конев наотрез отказался даже смотреть в Машину сторону.              Последняя неделя перед каникулами обещала быть спокойной. Во вторник на уроке Володя раздал листочки с самостоятельными работами. Юрке было все равно. Он много раз обновлял журнал, ожидая увидеть там свою прекрасную двойку, но она так и не появилась ни в среду на прошлой неделе, ни на этой в понедельник. Юрка уже и забыл о том, что ждет оценку, поэтому, когда Володя попросил Полину раздать листы, даже не шелохнулся.              Ему на парту положи листочек, который до сих пор был немного помят после того, как Юрка сжал его в момент своего гнева. Тем не менее, в углу работы, там, где должна была стоять оценка, Юрка с удивлением увидел неаккуратно выведенное «см».              — У тебя что? — Спросил Юрка, повернувшись назад и обратившись к сидящему сзади Мише.              — Три. — С раздражением ответил приятель. — У кого-то вообще в классе есть хотя бы четверки?              — У Толи, — усмехнулся Юрка. — У него, наверное, «шесть».              — А у тебя что? — Спросил Миша, но сразу же осекся. — А-а-а, точно, я и забыл уже.              — У меня «см» почему-то. — Юра с улыбкой пожал плечами. — В портале ничего не стояло. Может, он забыл?              — Ахуеть. — Раздосадовано воскликнул Миша. — Нет слов. Это, наверно, кол.              — Я тоже люблю тебя. — Юра похлопал ресницами, и Миша кинул в него ластик. Усмехнувшись, Конев повернулся обратно к своей парте, и его глаза столкнулись с негодующим взглядом Маши. Губы ее побледнели от того, что она стиснула их слишком сильно, подбородок подрагивал. В кулаке девушки Юрка заметил смятый листок, в углу которого стояла жирная «2».              Юрка ничего не сказал. Маша долго смотрела на Юркино «см» вместо оценки, а потом, когда Володя постучал ручкой по столу, призывая к дисциплине, с ненавистью оглядела Юру и повернулась к себе. От ее позеленевшего от злости лица у Юрки потеплело на душе. Очень хотелось отпустить ядовитый комментарий, но Юрка ничего не сказал.              

***

      

      Почти все преподаватели занимались подготовкой к экзаменам. Даже те подростки, которые не собирались сдавать ЕГЭ по тому или иному предмету, были обязаны в качестве тестов писать пробники и заниматься вариантами. Несмотря на то, что каникулы становились все ближе, количество школьников в Юркином классе не сокращалось в посещаемости. Видимо, все спохватились, что до конца учебы осталось всего три с половиной месяца, и решили поднажать.              Все считали, что уйдут на каникулы со спокойствием. Всем казалось, что самое сложное еще не очень близко, и что какие-то проблемы затмевает перспектива каникул. Уже никто не рассчитывал на скандал. Даже Юрка.              Но так называемая Вселенная решила иначе.                     Юра был в первой группе по английскому и считал, что ему откровенно повезло. У них была молодая англичанка, носившая всегда только самые дорогие вещи, и никто никогда не мог понять, каким образом у обычной учительницы есть деньги на брендовые сумки и сапоги. Объясняла девушка хорошо, хоть и не всегда хотела это делать. У второй подгруппы по традиции вела строгая и требовательная женщина, которая держала в страхе всю школу. Именно она взялась готовить учеников к ЕГЭ, так что не сдающие приходили на английский к первой группе и использовали этот урок в качестве комнаты отдыха.              Юрка сидел вместе с Мишей и о чем-то негромко разговаривал, показывая парню смешные видео в телефоне. Валерия болтала с Ульяной и Ксюшей на первой парте прямо перед учительским столом. даже не прислушиваясь, Юрка мог различить, что разговаривают девушки о каком-то косметическом бренде и распродаже.              Оставалось, наверное, минут пятнадцать до конца урока. За окном кружились мелкие снежинки. Все предвкушали приятное возвращение домой и уход на каникулы. Было тихо и спокойно. Юрка обожал уроки английского.              Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет, словно фурия, влетел разъяренный Владимир Львович. Таким злым его видели тогда неделю назад, когда Юрка решил показать зубы, но сейчас было такое чувство, что еще чуть-чуть, и из Володиных глаз начнут искриться молнии.              — Значит так, — рявкнул он, нарушая умиротворение, присущее каждому уроку иностранного языка. Класс вздрогнул. На Володю устремились встревоженные пары глаз. Лера тоже приосанилась, замолчав сейчас же. — Сегодня какой-то негодник написал мой номер телефона с похабными надписями в физкультурной раздевалке, где переодеваются только старшие классы, то есть, это не могли быть маленькие дети. К тому же мой рабочий номер знают только те, кто состоял в группе дополнительных. Соответственно, круг сужается до двух одиннадцатых классов. Поэтому, если до конца этого дня никто не сознается, я подпишу заявление об увольнении.              Закончив свою речь, Володя с вызовом оглядел притихших школьников и покинул кабинет, хлопнув дверью.              Еще целую минуту все, включая Леру, сидели с круглыми глазами, как будто боясь пошевелиться или издать хотя бы звук. Юрка тоже не двигался. Его так потрясло такое неожиданное событие, что язык как будто прилип к нёбу и не хотел больше служить владельцу. Володя не шутит?              Первой опомнилась Лера. Она прокашлялась и расправила подол платья, осмотрев встревоженных подростков.              — Ничего себе. — Наконец, сказала она и усмехнулась.              — Он издевается? — Отозвался Алеша, обернувшись на дверь, как будто пытался снова увидеть там Володю. — Почему мы должны это выяснять? Мало ли, у кого есть этот номер!              — Вот именно. — Поддержала Полина. — Если есть у одного, значит есть у всей школы. У нас вообще сегодня не было физкультуры.              — В какой вообще раздевалке это написали? В мужской или в женской? — Юрка недоверчиво наморщил лоб. — И главное, мне интересно, что написали.              — Сейчас у Влада спрошу. — Полина полезла в телефон, а Юрка, услышав о Вишневском, закатил глаза.              — Кстати, это мог быть он. — Предположил Конев, но его никто не поддержал.              Все стали ждать ответа от параллельного класса. Наконец, Полина криво усмехнулась и сообщила.              — Написали в женской раздевалке. «Минет по вызову». Извините. — Сказала она, обратившись к Лере, однако учительница лишь махнула рукой.              — Ого-го. — Миша присвистнул. — Ну все, тогда мы умываем руки. Написала девчонка, это точно. Круг еще больше сузился.              — Ребят, давайте тот, кто это сделал, просто сознается, — Полина повернула голову к классу. — Ну, правда. Нельзя, чтоб он уходил, раз он готовит нас к ЕГЭ.              — Не переживай, Толя и сам научится. — Фыркнула Ульяна. — Я уж лучше посижу на замене в спокойствии остаток учебного года.              — Да блин, это очевидно, — возразил Юрка. — Это Маша, это точно. Она ведь обиделась за тот случай, вот и мстит.              Сидоровой не было в кабинете, так как Маша занималась во второй подгруппе, но все сейчас же обернулись и посмотрели по сторонам, словно пытались найти девушку в воздухе. Юрка тоже зачем-то обернулся. Он был уверен, что это сделала Маша. Просто на сто процентов. Хотя и не ожидал от нее такой подлости.              — Она бы мстила тебе, а не Володе. — Возразила вдруг Полина, и все устремили взгляд на нее. — Это ты ее подставил, ну, по крайней мере, в ее глазах. Хотя в целом и такой вариант может присутствовать.              Остаток урока ребята напряженно обсуждали имевшиеся подозрения. Напряжены были все, несмотря на то, что не всем грозила участь не сдать экзамен по химии. Оказалось, что Володя зашел и ко второй подгруппе, и теперь, когда класс воссоединился, все были очень заняты обсуждением и толпились в коридоре одной огромной массой.              Юрка тоже нервничал. Как оказалось, мнения почему-то вдруг переключились на него! Маша прибилась к Полине, Ульяне и Ксюше. Она была бледная, руки ее дрожали.              — Это Конев. — Говорила она подругам. — Это не могла быть я, я все время была с вами на уроках. И на переменах тоже…              — Да блять, почему сразу Конев? — Закричал Юрка, перекрикивая даже гул от посторонних людей, ходивших туда-сюда по коридорам. — Номер нашли в женской раздевалке, я что, идиот, заходить к бабам?              — Но это ведь на тебя общая несправедливость подействовала сильнее. Ты даже дверь в туалете снял с петель! — Воскликнула Маша, и Полина положила ей руку на плечо, чтобы немного успокоить. — А теперь ты хочешь все на меня свалить, потому что… да я даже не знаю, почему тебе так важен Володя! Ты просто хочешь выиграть свою тысячу рублей, поэтому всячески пытаешься настроить его против меня и опозорить!              — Какую еще тысячу? — Тихонько спросил Митя, но Маша лишь послала его.              — Я, по крайней мере, не веду себя как долбоеб! — Юра взмахнул руками, багровея от негодования.              — Ребята! — Алеша влез между девушкой и парнем, как будто переживал, что они сейчас накинутся друг на друга. — Мы так не решим проблему, надо логически подумать. Да и если подозревать всех вокруг, лучше не станет? Давайте подождем.              — Да что ждать? — Юрка с раздражением слоил на груди руки. — Пока день закончится?              — Меня тут обвиняют, мне что, согласиться? — Маша отвернулась к подругам, желая получить поддержку.              — Это может быть вообще параллельный класс. Надо узнать, была ли у «Б-шек» физкультура.              — Я спрашивала. — Полина покачала головой. — Не было.              — Тогда это вообще другой класс. — Бросил Юра. — Почему сразу мы?              Ребята замолчали. Каждый судорожно пытался придумать свою версию, а может быть, все просто переживали и не понимали, на кого думать. Неизвестность раздражала. Юрка злился. Он не хотел, чтобы все послушали Машу. Он ведь реально ничего не делал!              — Пошли к Ире. — Наконец, предложил Алеша. — Поговорим с ней.              Толпа старшеклассников кучкой двинулась на этаж ниже в кабинет алгебры. По дороге Юрка то и дело повторял идущим рядом Ване и Мише, что это не он. Парни кивали, соглашаясь с другом. Никто не был уверен в невинности друг друга, но высказывать предположения было еще хуже.              На третьем этаже Юрка немного отстал от группки, потому что у него развязались шнурки. Он прислонился к стене, чтоб было удобнее, и вдруг перед ним вырос такой знакомый до боли в сердце силуэт.              — Ко мне зайди, — грубо сказал Володя и двинулся в сторону своего кабинета, не дожидаясь Юры. Конев от неожиданности чуть равновесие не потерял. Поспешно завязав шнурок, Юрка бросился за Володей. Внутри затрепетала тревога.              В кабинете больше никого не было. Когда Юрка зашел внутрь, Володя закрыл за ним дверь и развернулся к Коневу лицом. Давыдов был бледным, очки сползли на кончик носа. Юрка неосознанно сделал шаг назад.              — Это ты сделал? — Спросил Володя.              — Нет! — Юрка вскинул брови. Он предполагал, что разговаривать они с Володей будут явно не о хорошем, но так сходу ему стало даже не по себе. — Это не я! Это Маша!              — Юра! — Прошипел Володя сквозь зубы. — Тебе не стыдно сваливать вину на кого-то другого? Не стыдно мне в глаза смотреть?              — Да это реально не я! — Щеки Юрки снова вспыхнули, но уже от отчаяния. — Написали ведь в женской раздевалке! Зачем мне вообще это нужно было?              — Ты разозлился на меня. — Володя развел руками. Юрке показалось, что мужчина отчаялся не меньше. — Обиделся, что я не отвечаю тебе на сообщения, что заметил, как ты списываешь, или что… да я не знаю! Но ведь это ты, ты решил отомстить мне, правда? Юр, скажи мне, я не буду никому говорить. Если ты сознаешься честно, я замну эту ситуацию.              Юрка чуть ни плакал. Он не знал, что ему делать, что говорить. Он не хотел брать на себя вину другого человека, но уже как будто был готов сделать и это, только бы Володя простил его. Но Володя никогда не станет относиться к нему как прежде, чем Юрка признает, что «совершил» такую гадость. Юрка просто не мог спокойно смотреть в эти печальные серые глаза. Ему хотелось, чтобы Володя перестал обращаться с ним как с куском мяса, хотел справедливости. Сердце в груди разрывалось на части и ныло. Юрка уже не мог следить за языком.              — Да это не я, я клянусь! — Воскликнул он и увидел, как Володино лицо моментально мрачнеет. — Да нет, правда! Я не обманываю, я готов чем угодно поклясться, что это не я! Поверьте мне, это Маша. Я не мог так поступить. Да, я злился, и мне было неприятно, что вы так поступили со мной, но я не мог, я не мог сделать такой уродский поступок!              — Мог. — Ответил Володя, и его руки безнадежно повисли вдоль корпуса. — Юр, не обманывай. Это гадко.              — Да блять, я бы никогда не стал так поступать! Как бы сильно вы меня не обижали! Потому что я люблю вас, Владимир Львович! Вы мне нравитесь, понятно?! Нра-ви-тесь! Как человек, как парень, думайте как хотите. Пожалуйтесь Леонидовне, позвоните моим родителям, мне все равно. Просто поверьте, прошу вас, умоляю. Это не я!              Всплеснув руками, Юрка смахнул с лица появившуюся влагу и рванул к двери. Он не увидел, как поменялся в лице Володя. Не хотел смотреть на последствие своей тупости. Он выбежал в коридор и помчался вперед, не понимая, куда направляется. Выяснил он это через минуту, когда под ногами оказалась школьная крыша. Юрка не собирался кончать с собой, ему просто хотелось спрятаться. Хотелось исчезнуть.              Что же он натворил?..