Хватит думать

Белые обои, черная посуда,

нас в хрущевке двое — кто мы и откуда?..

      — Слава богу… — Под подушечками среднего и указательного пальца пробился пульс, и Володя с облегчением выдохнул.              Он сидел на коленях, опустившись на пятки, и поглаживал Юрины волосы, убирая со лба малиновую челку. Володя разглядывал крошечную дырочку от укола. Юрина голова лежала на Володиных ляжках. Давыдов прекрасно понимал, что это за укол. Тяжелее всего было от не знания, сам ли Юра поставил себе это или тот подонок на мотоцикле, потому что приехали они явно вместе.              Герда рядом жалобно поскуливала, а Володя старался сообразить, что же ему делать дальше. Он уже проверил Юркины карманы. Как и ожидалось: ключи и телефон. Но стоит ли вести Юру домой в таком состоянии?..              — Юр… — Володя осторожно похлопал Юрку по щеке, — Юрочка, открой глазки. Ты слышишь меня? Юр, мама дома?..              Юрка тяжело дышал, но не издавал ни звука. Володя поджал губы. Как бы он ни пытался забыть то, что совершил с ним Игорь, те ощущения от наркотиков навсегда останутся в Володиной памяти. Наверняка, Юрка чувствует себя точно также. Володя с беспокойством достал из кармана свой телефон в порыве вызвать «скорую», но задумался: а стоит ли?              Как учитель Володя просто обязан сейчас сообщить Юриным родителям о том, что произошло, не утаив ни детали. Володя должен подняться к Юрке в квартиру и передать ребенка матери или отцу, чтобы они сами уже разбирались с ситуацией. С любым другим учеником Володя поступил бы так, не раздумывая. Но Конев…              Вдруг его накажут?              Володя был просто уверен, что Юрке мало не покажется. И какое-то странное чувство внутри заставляло его подождать. Ведь Юру точно накажут. Володя, конечно, не мог знать, как именно, но подозревал, что весьма жестоко. И Володя не мог подставить парня, просто не мог. Но и тянуть было нельзя — Юра и так уже весь посинел, его нужно было забрать куда-то в тепло. И от непонимания дальнейших действий Володя был просто в отчаянии.              В последствие Володя не мог бы объяснить, чем он думал, и как ему в голову пришла такая идея. Но в моменте это казалось захватывающе гениальным и опасным одновременно. Володя конечно должен был поступить не так, но что-то взяло над ним вверх, когда он принимал решение. И это «что-то» наверняка было любовью.              Поднять с земли семнадцатилетнего подростка оказалось намного сложнее, чем Володя предполагал, но тренировки в зале дали о себе знать. С трудом Давыдов взвалил Юрку себе на плечи и за несколько шагов оказался возле скамейки. Юрка с кряхтением опустился на запорошенную снегом лавку.              — Тише, тише, — Володя легким движением убрал с Юриного лба волосы и до конца застегнул молнию на куртке. — Скоро все закончится, потерпи.              Оставалось только надеяться, что 5 минут, за которые обещало приехать такси, не обернуться в 15. Володя все время держал Юру за руку, присев на скамейку рядышком и вновь опустив Юркину голову себе на колени. Давыдов переживал, что его не возьмут с собакой в салон. Герда виляла хвостом рядом с хозяином. Они ждали.              Машина действительно приехала за 5 минут. Володя встал и покрутил кистями, собираясь снова взять Юру на руки, но Конев внезапно потянулся на ноги следом за Володей.              — Юра, спокойно, — Володя придержал его в последний момент. Колени у Юры вдруг задрожали, и он упал прямо в объятия Володи. — Юра!              — Володя… — Донеслось хрипло из Володиного плеча.              — Я, я. — Давыдову сейчас было не до формальностей. Он даже не обратил внимания на то, что Юрка обратился к нему без отчества.              — Ты так пахнешь… — Юрка еле держался на ногах. — Я… хочу к тебе…              — Ты и так со мной. — Володя поджал губы, заметив, как таксист вылезает из машины. — Юр, пожалуйста, идем. Давай, ты же можешь стоять на ножках.              — Вы собираетесь садиться? — Обойдя машину, таксист скептически осмотрел парней. Володя не хотел задумываться о том, какие выводы может сделать мужчина. — С собакой нельзя без намордника.              — Она на поводке. — Володя обхватил Юрку за талию, почувствовав, как он начинает сползать обратно на землю. — Юра, мать его!              — Все равно нельзя, — отрезал водитель, сложив руки на груди. — К тому же, вы же пьяные.              — Я трезвый. — Володя почувствовал, как раздражение, которое прошло, как только он увидел несчастного Юру без сознания, начинает снова закипать в груди. Почему все так сложно? Ему просто нужно проехать несколько кварталов! — Пожалуйста, я оставлю чаевые. У меня брату плохо, мы не можем больше ждать.              Кажется, упоминание чаевых заставило таксиста задуматься. Володя очень надеялся, что водиле тоже не очень хочется долго спорить, и что деньги ему нужнее. Мужчина оглядел парней, усмехнулся, достал сигарету.              — Ладно, — сказал он, прикурив. — Запрыгивайте. Только собаку свою держи, как вас вообще угораздило?              Володя не стал ничего отвечать. Он покрепче обхватил Юрку, заставляя его кое-как волочить ноги, и потянул Герду за поводок. Водитель открыл Володе дверь. Давыдов сперва хотел сесть спереди, оставив Юру с Гердой позади, но вдруг передумал, побоявшись, что собака может начать капризничать.              — Лежать, Герда. — Бросил Володя, усаживась посерединке. Двое его чуда устроились по бокам.              — Чего это вы так поздно гуляете? — Таксист уже забрался в салон. Он открыл окно и оперся локтем о раму, чтобы дым от сигареты сразу выветривался. Володе очень не нравилось, когда курят в машине, но он решил перетерпеть. Все-таки, их и так взяли только из любви к деньгам, хотя с собакой без намордника ездить запрещено.              — День рождения у друга. — Сдержанно ответил Давыдов. Он не особо хотел разговаривать.              — О-о, праздники… правильно, правильно. А чего же с собакой? — Машина тронулась, Володя пристегнулся.              — Я забирал брата. Не думал, что он в хламину. Поэтому и с собакой. Надо было выгулять.              — А братишке сколько лет? Я сначала даже подумал, что вы его отец.              — Он просто покрасился. — Володя сжал губы в тонкую полоску.                     Последние слова таксиста заставили что-то внутри у Володи надломиться. В голове Давыдов понимал, что водитель сказал такое в шутку, но сердце его снова тяжело заболело. Как когда Володя впервые что-то почувствовал к своему ученику. Неужели он выглядит так взросло, что на фоне Юра кажется ребенком?!              Такое явное нежелание продолжать разговор было понято, к счастью, и водитель больше не стал пытаться растормошить Володю. Вместо нелепых вопросов он включил тихое радио. Волна была настроена на джаз. Володя уже давно не слушал музыку, все больше привыкая к внешним звукам, поэтому сейчас удивился, как скоро легкое переливание звуков мелодии немного расслабило его. Юрка справа тихо сопел. Голова его плавно упала Володе на плечо. Давыдов покосился на мальчишку, подумав на секунду, что Юра это специально, но Конев просто спал, и Володе пришлось смириться со своим положением.       Всю дорогу Володя поглаживал Герду по спине, дабы отвлечься от параноидальных мыслей. Юрка спокойно спал, мужчина за рулем тихо мурчал себе под нос мотив мелодии по радио. Да и ехать им было совсем недолго. Уже через десять минут машина въехала во двор Володиного микрорайона и остановилась прямо перед нужным подъездом.              Давыдов расплатился за поездку, не забыв оставить чаевые, как и обещал, и водитель с довольной миной уехал. После звуков дороги улица вокруг казалась Володе странно тихой. Не было слышно ни машин, ни людей. Володя никогда не боялся гулять по городу ночью, но смутное чувство беспокойства изредка настигало его. Как будто обязательно должно случится что-то плохое, и Володя не успеет отреагировать должным образом. Эти мысли постоянно раздражали учителя. И сейчас это чувство схватило его за свободную руку.              — Юрочка, мы почти дома. — Зачем-то сказал Володя, закидывая руку Конева себе на плечо и прижимая его за талию к своему боку. — Пожалуйста, приди в себя. Осталось немного.              — Володя… — Донеслось тихо. — А ты… потом уйдешь?..              — Нет. — Володя медленным шагом двинулся к подъезду, по пути вытаскивая ключи из кармана. — Герда, за мной.              — Не хочу, чтобы ты уходил… — Юра кое-как перебирал заплетающимися ногами, всем своим весом повиснув у Володи на шее. — Хочу, чтобы ты был со мной постоянно…              — Юра, ты не в себе. — Володя открыл дверь и вместе с Коневым оказался в подъезде. Герда, помахивая хвостом, следовала за хозяином.              — Ты тоже не во мне… — Володя вскинул брови, услышав такое. Щеки его вспыхнули. Конев не поднимал головы, но Володя этого и не хотел. Ему было страшно увидеть Юркин взгляд.              Двери лифта открылись, Володя затащил Юрку внутрь, нажал на седьмой этаж.              — Что ты такое говоришь, Юра? — Пролепетал парень, полностью теряя уверенность в правильности своего решении отвезти Юрку к себе домой. Наверное, надо было просто оставить эту проблему родителям.              Но Юрка ничего не ответил. Напряжение, витавшее в лифте, лишь усилилось. Володя отвел взгляд и стал разглядывать свои ботинки. Сердце его забилось чуть быстрее в преддверии паники. Только Герда оставалась такой же довольной.              Отворив дверь в квартиру, Володя пропустил вперед собаку, но приказал ей «сидеть», чтобы она не испачкала пол своими мокрыми лапами. Прижимая носком пятку, Давыдов разулся и таким же образом помог Юрке снять кроссовки. В пальто Володя довел Юру до дивана. Усадив Конева на мягкие подушки, парень снял с ученика куртку и ушел, чтобы раздеться самому.              Внутри Володи бушевали смешанные чувства. Тревога наряду с желанием защитить этого несчастного подростка переросла в страх за поведение Юры. Его странные слова напомни Володе о том, что Юрка тоже чувствует что-то к Давыдову. Притупившиеся на последний час опасения снова острым ножом вонзились в грудь. Володя механически повесил свое пальто и Юркину куртку, поймал Герду за ошейник и вымыл ей лапы. Он старался до последнего не обращать внимания на то, что в комнате его ждет Конев. Было страшно даже смотреть в сторону гостиной, не то чтобы зайти туда.              Юрка тихо сидел на диване в том положении, в котором его оставил Давыдов. Чтобы отсрочить столкновение с Юркой, Володя решил быстренько сделать вечернюю рутину. Он сходил в душ, переоделся, чувствуя себя последней тварью. Он сам притащил этого ребенка к себе домой, сам принял такое решение, а теперь как трус избегает его.              — Соберись, тряпка. — Глядя в зеркало, Володя заставил себя остановить собственную руку, протянувшуюся к крану с горячей водой. — Какой же ты мужик, если ведешь себя как идиот? Ты бы даже не смог вмазать этому сучонку, если бы он захотел ударить тебя. Ты прямо сейчас боишься! Ты слабак. Настоящий слабак. Ты не можешь ответить за свои поступки? Какой же из тебя учитель?!              В ответ на него из зеркала смотрели несчастные испуганные глаза. Володя поморщился. Еще несколько месяцев назад он бы без раздумий сунул руки в кипяток, дабы наказать себя за собственную слабость, но сейчас ответственность за состояние Юры давила на него чем-то странным.              — Настоящая слабость — это то, что ты хочешь сделать. — Процедил Володя сквозь зубы, сжимая руку возле крана в кулак. — Ты не имеешь права быть такой размазней. Пока ты не исправишься, ты не достоин чужого уважения. Как только в тебя вообще кто-то смог влюбиться?              Тишина, которая повисла после последнего слова, показалась Володе звенящей. Он умылся, чувствуя, как дрожат колени, в смятении вновь окинул себя в зеркале. Ничего не изменилось. Темные волосы, ровный нос, покусанные губы и мешки под глазами, которые обычно не видно под оправой очков. Володя поспешно нацепил очки на нос. Теперь все так, как и должно быть. А должно быть по-другому.              Юрка сидел с закрытыми глазами, когда Володя появился на пороге гостиной. Давыдову показалось, что Конев просто уснул, не дождавшись возвращения учителя. Володя вздохнул. Диван был маленьким для Юркиного роста, а разложить его было сейчас невозможно, потому что Юрка на нем сидел.              — Юр, — Володя осторожно коснулся плеча мальчишки. — Юрочка, ты спишь? Пойдем на кровать, ладно? Тебе будет тяжеловато тут спать.              Юрка недовольно промычал что-то в ответ, но глаз не открыл. Вопреки Володиному предупреждению, Юра завалился на бок и свернулся на диване в клубочек. Видимо, ему было все равно на неудобства.              — Юр… — Володя присел перед мальчишкой на колени, но Юрка не отреагировал на его голос. Володе ничего не оставалось, как оставить Конева спать здесь.              Действуя очень осторожно, Володя принялся раздевать подростка. Юра заскулил от холода, когда Володя стянул с него толстовку. Под кофтой на животе и ребрах алели оставленные тем хулиганом синяки. Володя поджал губы, но трогать их не стал. Расстегнув молнию на джинсах, Володя избавился и от них. Ноги пострадали меньше. Юрка выглядел как тогда, в ту ночь, когда Володя нашел его заблудившимся в метро и вернул домой. Такой же беззащитный во сне, как Володя его и запомнил. На секунду в животе появился тошнотворный жар.              — М-м-м… — Застонал Юра и заворочался. Видимо, ему стало холодно в одной майке и трусах. — Володя, Володя…              — Тише, Юр — Володя мягко погладил его по плечу. — Я здесь. Я сейчас принесу тебе одеяло.              — Ты хочешь… потрахаться? — Юрка приоткрыл глаза и устремил на учителя мутный взгляд. — Почему ты раздел меня?..              — Юр, не говори ерунды. — Володя с отвращением ощутил, как от Юркиных слов тепло возбуждения вновь все сдавило внутри. — Я просто не хочу, чтобы ты спал в дискомфортных джинсах. Если хочешь, я положу тебя на кровати.              — А ты ляжешь со мной?.. — Неожиданно Юра приподнялся на локтях, стараясь сесть. Володя машинально подался назад, испугавшись такого рвения со стороны подростка. — Ты обещал, что не уйдешь…              — Юр, перестань. — Давыдов поджал губы, не зная, что делать. — Давай спать, ладно? Завтра утром поговорим об этом.              — Но я хочу с тобой. — Голос Юры дрогнул. Володя с ужасом увидел, как на глазах подростка заблестели слезы. Он уже видел, как Юрка плачет, но сейчас все было совсем по-другому. От осознания того, что Юрка плачет из-за него, Володе стало плохо. — Хочу с тобой… — Пролепетал Юрка, шмыгнув носом.              — Ладно, ладно. — Просто не понимая, что еще ему предпринять, Володя судорожно закивал головой. — Хорошо, Юр. Пойдем, я лягу с тобой, только надо перейти на кровать, потому что диван очень узкий.              Юрка всхлипнул, но приподнял уголки губ. С помощью Володи подросток добрался до кровати. Володя стащил с нее покрывало, и Юра плюхнулся на мягкий матрас, сейчас же закутываясь в одеяло. Из получившегося рулета теперь торчала лишь алая макушка и два карих глаза, полных слез и ожидания. Юра смотрел прямо в глаза учителя. Володя замешкался, стараясь придумать, как же ему уйти, но Юрка вдруг снова всхлипнул, и Давыдов сдался.              — Спи, пожалуйста. — Откашлявшись, сказал Володя, осторожно присаживаясь на край кровати. — Я буду рядом.              — Нет, рядом — это рядом. А ты далеко.              Володя вскинул брови. Юра выпростал из-под одеяла руку и, схватив Давыдова за подол футболки, потянул к себе. Володе ничего не оставалось, кроме как переступить через все установленные барьеры неправильности и страха и скромно лечь возле школьника.              Как только парень лег рядом, Юрка придвинулся ближе и обнял Володю поперек живота. У того перехватило дыхание. Сердце забилось в сто раз быстрей. Колебавшееся на грани возбуждение с новой силой обдало Володино тело. Стало так страшно, что Володя не смел даже пошевелиться, пока Конев устраивался поудобнее на его плече.              — Хорошо… — Выдохнул Юра, наконец, закрывая глаза. — Вот теперь ты по-настоящему рядом.              — Теперь тебе пора спать. — Володе стоило огромных трудов сохранить спокойный голос. Внутри он уже просто сгорал.              — Спокойной ночи, Володя… — Согласился Юра и через минуту совершенно затих, кажется, действительно отрубившись.              Володя нервно слушал ровное дыхание школьника, не в силах сомкнуть глаз. Юрина рука лежала у него на животе, теплые волосы разметались по ключице. В голову у Володи одна эмоция сменяла другую, и каждая рассыпалась серпантином, покалывая во всем теле. Щеки Володи пылали. Он отчаянно старался стереть себе память обо всем, что случилось сегодня вечером, и пытался не думать о том, что будет говорить завтра с утра.              Вспомнит ли Конев то, что говорил ночью? Нужно ли Володе вообще сообщать Юре о его поведении? Как Володе вообще завтра себя вести?              Но Юрка спокойно спал, посапывая у Володи на плече. Он был таким теплым, мягким. Володя уже не помнил, как давно спал с кем-то по-настоящему любимым в одной кровати. Именно, просто спал, без пошлостей. Кажется, уже очень давно. И Володя вдруг решил, что ни за что не тронет это прекрасное солнышко до того, как Юра не станет совершеннолетним. И тут же испугался. Он ведь не собирался трогать Юру даже после его совершеннолетия!              Постепенно, слушая Юркино дыхание, Володя расслабился и сам. Усталость взяла вверх, рука сама собой потянулась к выключателю ночника, а затем упала безвольно, свесившись с кровати. Володя и не понял, как задремал в объятиях Юры.              Как же так все обернулось?..              

***

      

      Было около четырех часов, когда Володя проснулся от того, что рука, на которой лежал Юра, затекла и покалывала миллионами противных иголочек. Юрка так и не сменил положения, и Володя не мог даже перевернуться во сне. Пришлось осторожно встать, подложив Юре вместо себя подушку.              Во всей квартире было темно и тихо. Герда спала у Юры в ногах. Володя не знал, когда именно собака забралась к ним на кровать, ведь не почувствовал этого во сне. Он выпил воды на кухне, совершенно не соображая, что происходит. Только когда он расстилал для себя диван в гостиной, внезапно понял, что на удивление заснул сегодня без снотворного.              

***

      

      Тошнота появилась раньше, чем Юрка разлепил как будто бы опухшие веки. Так плохо он себя еще никогда не чувствовал, даже когда напивался до состояния изнеможения. Тело гудело, а в голове пульсировало так, словно ему в лоб забивали тонкие гвоздики.              Было душно. Перевернувшись на бок, Юрка почувствовал, что сильно вспотел. Майка его противно прилипла к влажной простыне, челка взмокла, а на подушке возле Юркиной головы было холодное пятно от слюны. Юрка ненавидел просыпаться вот так. Полумрак комнаты лишь сильнее усугублял и без того ужасное состояние. В такие утра Юрке казалось, что день будет проведен напрасно. Он еще не знал, сколько сейчас времени, но ощущение того, что он везде опоздал, ничего не успел и не сделал, уже отчаянно давило на виски.              На некоторое время Юра закрыл глаза, желая снова окунуться в дрему, но получил лишь звенящую тишину в ушах и какие-то странные узоры в воображении. Отвратительное чувство скопившейся грязи во рту не давало покоя. Очень хотелось пить.              — Бляха… — Его собственный голос показался Юрке каким-то чужим. — Пиздец… убейте меня…              Стоило Юрке сесть на кровати, и гудение в голове на секунду стало просто невыносимым. Юра зажмурился и постарался выровнять дыхание. Очень медленно головная боль притупилась. Юра снова разомкнул ресницы.              Перед ним предстала совершенно незнакомая комната. Шторы были задернуты, на столе возле окна стоял закрытый ноутбук, и лежали какие-то бумаги. Обычный шкаф, стул, всякие вещи повседневной жизни. Настенная полка с книгами. Но все это было чужим. Юрка никогда не видел этой комнаты, и на секунду ему стало плохо от подступившей к горлу паники. Где он?              Конев постарался напрячь воспоминания. Где-то на подкорке он смутно помнил, как они с Йонасом вернулись в Юркин двор, а дальше все было как в тумане. Только лишь боль и какой-то животный страх, сковавший конечности. Чей-то голос — Юрка не мог различить чей.              И пустота. Зловещая завеса неизвестности, приведшая сюда, в незнакомую квартиру.              — Йонас?.. — Неуверенно позвал Юрка, повернув голову в сторону приоткрытой двери. Ему показалось, что вполне логично было бы, если б эта комната принадлежала Шварцу. Юрка ведь никогда не был дома у Йонаса, и может быть, тот просто решил привести его к себе, чтобы… что?              Юрка покачал головой, прогоняя странные мысли. Нет, Йонас бы не стал так делать.              — Йон!.. — Мяукнул Конев еще раз, когда никто не отозвался на его первый оклик. — Это не смешно…              — Юра?              Школьник замер, не смея пошевелиться, когда в дверном проеме появился совсем не Йонас. Юрка мог ожидать кого угодно, даже маньяка, раз уж он оказался в незнакомой квартире, но точно не того, кто сейчас обеспокоенно смотрел на него.              Володя стоял в дверях, одетый в серую футболку и шорты до колен, в носках с клубничками, с очками на кончике носа и не уложенными волосами. Взгляд его серых глаз был встревоженным и немного неловким. В Володиных руках была лопатка для жарки. Видимо, он что-то готовил и сорвался прямо с процесса, услышав Юркин голос.              — Владимир Львович?.. — Пробормотал Юрка, подумав, как было бы хорошо, если б он смог сейчас провалиться сквозь землю. Он не видел себя, но предполагал, что выглядит ужасно.              — Славно, что ты проснулся. — Перебил его замешательство Давыдов, в явной неуверенности приподняв уголки губ. — Твои вещи на стуле. Если тебе нужно сходить в душ, иди. Щетка в ванной на раковине, увидишь. — Володя замялся на пару секунд, но потом спросил. — Тебе что-то еще нужно? Может, штаны вместо джинсов дать?              Юрка хлопал ресницами, разглядывая учителя. Володя выглядел так непривычно в простой домашней одежде, без этой строгой укладки, с лопаткой в руках, что Юрка не мог оторвать от него глаз. Все это было так странно — и то, что Юрка проснулся в квартире у своего возлюбленного, и то, что Володя так спокойно говорит с ним… В последний раз Володя кричал, а сейчас как будто ничего между ними и не было…              — Э-э… да, если можно. — Сказал Юрка, внезапно сообразив, что уже слишком долго разглядывает это прекрасное лицо.              Володя кивнул и, подойдя к шкафу, достал из него пижамные штаны. Бросив их Юрке, парень помедлил, словно не желая уходить, но все же вышел из комнаты, напоследок бросив через плечо:              — Когда все сделаешь, приходи на кухню. Завтрак почти готов.              По ощущениям Юры прошла целая вечность, прежде чем он смог прийти в себя и отмереть. Володя ушел, но перед глазами все равно стояло его доброе лицо. Юрка ущипнул себя, но то, что с ним происходило не было сном. И это приятно пугало.              На тумбочке Юрка нашел стакан воды. Почему-то он очень старался делать все тихо, но оперативно. Взяв Володины штаны, Юрка отправился в душ. Там он на десять минут смок отключить все свои мысли и уйти в саморефлексию. Было очень приятно смыть пот и грязь вчерашнего дня. Юрка с удивлением обнаружил на своем теле синяки. Все это его нервировало: и то, что он очень плохо помнил вчерашний день, и то, что он оказался каким-то образом в Володином доме, и, в конце концов, то, что сам Володя находится практически за стенкой. А ведь Юрке придется выйти прямо к нему. Вряд ли Володя отпустит его просто так. Юрка очень боялся возможного разговора с учителем. Мало ли что он вообще мог вчера говорить! От возможностей развития событий Юрке делалось все стыднее и стыднее. Володя выглядел смущенным, когда пришел в комнату, и Юра очень переживал, что ему мало не покажется за свое пьянство.              Тем не менее, все же ему пришлось выйти. Володины штаны отлично сели на поясе, однако волочились по полу из-за того, что Давыдов был немного выше Юры. Конев тщательно вычистил зубы, и хотя обычно это занятие занимала у него всего минуту, сейчас заняло две. Юрка неосознанно старался потянуть время.              — Проходи. — Сказал Володя, когда Юрка появился на пороге маленькой кухни. — Садись. Тебе черный или зеленый чай?              — Зеленый. — Отозвался Юрка и застенчиво подошел к свободному месту за столом. Опустившись на стул, Юрка покосился на Володину спину.              Давыдов подошел к кухонной столешнице и достал из шкафчика коробочку с зеленым чаем. Видимо, чайник уже закипел, потому что Володя, бросив в чашку пакетик, сразу же залил ее кипятком.              На столе стояли две тарелки с яичницей и жареной картошкой, Володина кружка, кажется, с кофе, и лежали столовые приборы. Жалюзи на окнах были подняты, в кухню пробивался зимний пасмурный свет. Только сейчас Юрка обратил внимание на электронные часы над духовкой. Время одиннадцать…              — Как ты себя чувствуешь? — Спросил Володя, поставив перед Юрой чашку с кипятком и пакетиком. — Сахар?              — Да, пожалуйста. — Володя поставил на стол белую стеклянную сахарницу и сел напротив Конева. — Все в порядке. Голова только немного болит…              — А все остальное? — Володя взял вилку.              — Что? — Юра приподнял брови.              — Тело.              — А-а… — Парнишка замялся, почему-то застеснявшись. В голове сейчас же возник встречный вопрос: — ну… немного. А почему должно?              Володя случайно поймал Юркин взгляд. В робкие глаза Конева уставились два внимательных сапфира. У Володи вообще были необычные глаза. Под одним освещением они казались Юре серыми, а под другим становились голубыми. Юре нравились такие глаза. Они были всегда холодными, но Конев уже не раз представлял, как из-за него они становятся теплей, разбивая свой ледяной покров.              — Ты помнишь, что вчера случилось? — Издалека спросил Володя, отправляя в рот кусочек картошки.              — Если честно, не очень… — Юрка опустил взгляд. Он не мог слишком долго смотреть в эти глаза. — Помню только… а я ничего вчера не натворил?.. — Уточнил он с опаской.              — Вчера тебя избил какой-то молодой человек у тебя перед домом. Кажется, ты был… как бы сказать… под чем-то. — Интонация Володи стала такой проницательной, что Юрка вмиг залился краской. — Я по иронии судьбы оказался рядом и отвез тебя сюда.              — Но… — Юрка непонимающе склонил голову на бок. Щеки его горели. Володя снова видел его таким?! — Почему вы… почему не ко мне домой?..              — Я побоялся, что твои родители не очень обрадуются, увидев тебя, накаченным травой. — Эти слова Володя произнес с неподдельной строгой сталью, и у Юрки побежали мурашки по спине. Давыдов помолчал некоторое время, как будто дожидаясь Юркиного ответа, но паренек молчал. Тогда Володя продолжил, и теперь его голос прозвучал как-то отчаянно. — Юра, неужели ты употребляешь?              Конев поднял на Володю взгляд, полный непонимания. Он никогда бы не потащил в рот наркотики по своей воле! С чего-то Володя вообще решил, что Юра был не просто пьяным, а именно подкошенным дозой?..              Внезапно Юрка вспомнил. Ну конечно, Володя ведь только что об этом сказал. Какой-то молодой человек, драка, наркотики… Юрка все вспомнил! Сектантский вечер, оружие, Йонас и какое-то странное ощущение в организме. Эти грязные слова, которые говорил ему Шварц… Он даже не стал отрицать то, что накачал Юрку против его воли!              — Нет! — Юрка вскинул брови. Щеки его пылали. — Я никогда не… Владимир Львович, послушайте, это не я… тот «молодой человек», о котором вы говорили, мой… приятель, но теперь уже точно бывший приятель! Он наверно накачал меня, пока я спал. Мы ездили гулять, а когда возвращались, я заснул, и…              Юрка поморщился, почувствовав новый болевой импульс где-то в затылке. Володя поднял руку, показывая, что понимает, чтобы Юрка больше не нервничал, но Юрка не мог не нервничать.              Повисла неловка тишина. Юрка решил отвлечься на еду, Володя последовал его примеру, но оба парня явно волновались. Каждый понимал, что предстоящего диалога не избежать. Юрка боялся начинать первым. Он и так слишком много наговорил во время их последнего разговора тогда в кабинете. Юра боялся, но ему было невмоготу больше жить с этим давлением неизвестности. В отличии от Володи он не мог терпеть. Ему нужно было знать правду, а без нее Юрка сходил с ума.              — Владимир Львович… — Пробормотал он, не поднимая взгляда с тарелки. Юра почувствовал, что Володя посмотрел на него.              — Что? — Спросил учитель, чуть погодя.              — А вы… — Юрка замялся. — Вы будете подавать заявление об увольнении?              Снова пауза. Еще сильнее Конева нервировало то, что и Володя чувствовал себя не в своей тарелке. Им не избежать этого разговора, он должен был произойти, и уж лучше он случится сейчас, чем останется недосказанность. Юрка думал именно так.              — Заявление? — Повторил Володя, как будто старался избежать этой темы.              — Из-за номера. — Выдохнул Юра и, пересиливая себя, поднял на Володю взгляд. — Будете?..              — Ах, это… — Володя поджал губы. — Ну, я не могу так просто уйти, не имея запасного варианта. Так что пока, наверное, нет.              — Это хорошо. — Пробормотал Юрка, почувствовав, что круг снова замкнулся.              Они снова замолчали. Юрка уже доедал свой завтрак. Отодвинув тарелку, он взялся за ручку чашки и принялся опускать и поднимать чайный пакетик, чтобы заварка быстрее растворилась. Конев уже совершенно отчаялся, как вдруг Володя подал голос.              — Юр… — Вся былая строгость испарилась так, что было даже сложно поверить, что этот человек вообще умеет злиться. Володя звучал до того растерянно! Юрка, румянец которого уже потихоньку спадал, зарделся вновь. — То, что ты мне сказал в тот день… это правда?              Юре не надо было уточнять, в какой день и что именно он тогда сказал. Юрка это и сам прекрасно знал. И сейчас у него есть выбор. Можно сказать, что это все шутка, и хотя Юра на сто процентов уверен, что Володя отлично понимает, что это вовсе не прикол, Давыдов бы все равно ухватился за эту соломинку и подыграл, согласившись, что это было неудачным анекдотом. Володя и сейчас смотрит жалобно. Бледный, расстроенный. Юрке стыдно. Он чувствует себя ужасно, но если не признается, никогда себе этого не простит.              — Да. — Юра прикусил губу, когда Володя в каком-то разбитом отчаянии откинулся на спинку стула. — Это правда. Я правда… люблю вас, Владимир Львович. — Юрка замолчал и опустил глаза. — А вы… вы любите меня?              Странно, что он вообще задал этот вопрос. Юрка не знал, чего больше хочет услышать. Наверное, все же, да… Володя был невозможным человеком. Юрка уже давно замечал в его поведении странные сигналы, но не мог быть уверен наверняка. Но теперь он надеялся, что все эти знаки, которые Володя неосознанно подавал ему, были настоящими.              — Это очень громкое слово: люблю. — Сказал Володя, прикрыв глаза ладонью. Юрка посмотрел на учителя в нетерпении. Уж лучше бы Володя сразу сказал, что не «такой». — Но… Юр, ты мне нравишься. Я хочу быть честным, хотя то, что я чувствую, абсолютно неправильно.              Юрка чуть не упал со стула, опрокинув на себя кипяток. Кровь отхлынула от щек, даже головная боль как будто стихла, уступив место какому-то странному ощущению внутри.              Володя тоже не равнодушен!              Володя тоже влюблен…              — Что значит «неправильно»? — Юрка даже не попытался унять дрожь в голосе. Он с трудом мог сидеть на месте. Хотелось встать, хотелось обнять этого человека перед собой, хотелось сделать хоть что-нибудь! Володя выглядел таким подавленным, что Юрка просто сходил с ума. — Владимир Львович…              — Ты вчера называл меня Володей. — Прервал его парень, отняв руку от лица. — Как-то глупо обсуждать такое, оставаясь формальными.              — Почему неправильно, Володя?.. — Юрка не хотел переходить на другую тему.              Это было так странно — обращаться к своему учителю на «ты». Володя не был сильно старше Юрки, но все равно, Юрка уже привык к такому обращению, и вот это неформальное «ты» очень сильно сбивало с толку. Но одновременно было безумно приятно. Юрка так ждал этого момента, фантазировал и мечтал, что сейчас такое любимое имя на языке ощущалось невообразимой сладостью.              — Потому что я — учитель, ты — ученик, Юр. — Володя подался вперед. Кажется, он совсем не разделял Юркиного восторга. — Как же ты не понимаешь?.. Я слишком взрослый для тебя, тебе даже нет восемнадцати!              — Но я в этом году ухожу из школы. — Возразил Конев, облизнув пересохшие губы. — Мне совсем не сложно слушаться тебя на уроках. Я не считаю это проблемой.              — Юр, это ненормально: это педофилия. — Володя уперся локтями в стол и запустил пальцы в волосы. очки его сползли на кончик носа. — Дело не в школе… я слишком взрослый для тебя!              — Люди женятся и с большей разницей возрасте. — Юрка больше не мог спокойно сидеть. Он поднялся со стула и уперся в стол руками. — Половина школьной литературы построена на этом! Печорин и Бэла, Онегин и Тятьяна, мастер и Маргарита! И они счастливы! И вообще, в двадцать первом веке возраст — последнее, о чем думают влюбленные.              — Все равно, Юр… — Володя не поднимал головы, а Конев уже начинал закипать в своем внутреннем волнении.              — Да почему нет? — Юрка в отчаянии сделал пару шагов назад, случайно задев стул. — Никто не узнает об этом… но ведь это так приятно! Неужели тебе не хочется? Я уже так долго представляю, как держу тебя за руку, обнимаю тебя, касаюсь своими губами твоих… если ты боишься, давай просто попробуем? Может быть, все не так плохо! Просто попробуем и расстанемся, если тебе станет плохо. Но я готов сделать все, чтобы ты полюбил меня настолько сильно, что не захотел бы расстаться.              Юрка обогнул стол и остановился перед Володей. Он мягко, но требовательно потянул Володины руки на себя, чтобы Давыдов перестал скрывать лицо. Былая неуверенность и тревога прошла, на ее месте появилась лишь страстная надежда. Юрка слишком долго ждал. Он не может упустить своего шанса.              — Владимир Львович… — сказал Юрка, заглянув в печальные глаза, — Володя… прошу, не отталкивай меня. Мы оба нравимся друг другу, а я уже не ребенок. Зачем же отрицать?              Володя смотрел на него, и Юрка очень хотел уметь читать мысли. Володины глаза выражали все: страх, смятение, неуверенность, неловкость и… желание. Такое отчаянное желание маленького ребенка, боящегося нарушить правила. И Юрка тоже боялся. Они оба были всего лишь обычными людьми, они не знали, что с ними будет, если они попробуют, но Юрка знал одно:              — Лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном, когда уже не будет времени что-то исправить.              Оба молчали, и для двоих время словно остановилось. Карие глаза неотрывно смотрели прямо в глубину голубых. Володя молчал, молчал и Юра. Сейчас не хотелось думать ни о чем. В голове хватало места только для этих тонких губ, ровных черт и мягких щек. Юре казалось — нет, Юрка знал — что все в мире существует только для них. Больше нет людей, остались лишь двое подростков, и они могут ждать сколько угодно, ведь время тоже принадлежит только им.              Расстояние между губами медленно сокращалось. Юрка опустил ресницы, но глаза не закрыл полностью, желая видеть в ответ согласие.              — Володя, я люблю тебя. — Прошептал Юрка, обдав Володины губы жаром. — Люблю так, как не любил никогда никого. Пожалуйста, не отталкивай меня. Я хочу быть только для тебя. Хватит думать, Володь…              Володя помедлил, словно решая, и, все-таки что-то решив, подался вперед, и слова стали абсолютно ненужными. Юрка все понял и без них, прочитав по губам на ощупь. Сейчас же взорвались уснувшие вулканы, разверзлась земля от землетрясения, водопады разбили волную гладь. И если бы сейчас вместо зимы было лето, на небе точно распустилась бы радуга. Краски вокруг стали намного ярче, все органы чувств обострились, натянулись, словно струны. Юрка стал будто наэлектризованным, нежно вцепился в волосы Володи на затылке. Это был его Володя. Теперь уже не в мечтах. Теперь уже по-настоящему его.              И больше ничего Юрке было ненужно. Он был готов отдать все, что у него было, лишь бы эти губы никогда не отпускали его. Володя был согласен. Он ничего не сказал, но Юрка знал, что прав.              

***

      

      Юрка не мог убрать с лица улыбку. Он потихоньку потягивал горячий чай, и несмотря на то, что вода обжигала десна, Юрка не мог не улыбаться.              Володя сидел напротив и задумчиво молчал, глядя в свою чашку. Казалось, им не нужно говорить. Они все понимали без слов, точно улавливая чужие эмоции телом.              Юрка был счастлив как никогда.              — У нас будут правила. — Сказал Володя, отвлекшись от своего кофе. Юрка поднял на него глаза, собираясь выслушать. — Во-первых, в школе мы не более чем преподаватель и обучающийся, понятно?              — Конечно. — Кивнул Юрка и подумал, что у него сейчас треснет лицо от радости.              — Во-вторых, — Володя стал серьезнее. — Никакого секса до твоего совершеннолетия. Не спорь, Юр. Я не собираюсь причинять тебе вред.              — Ты так уверен, что будешь всегда сверху? — Юрка изогнул бровь в ухмылке, но присмирел под грозным взглядом. — Да шучу. Но ведь это реально так. Нет, я, конечно, не принуждаю, но…              — Даже если так, — отрезал Володя, делая глоток кофе. — Все равно. Я не сторонник такого до восемнадцати.              — Ладно, ладно. — Юрка закинул ногу на ногу. — Как пожелаешь.              — И, в-третьих, — Володя отвел глаза в сторону. — Пожалуйста, никому не говори о наших отношениях. Никому. Даже если ты уверен в этом человеке на сто процентов. Даже если это твой самый близкий друг, которому ты можешь доверять все, что угодно. Прошу, давай пока что это будет только нашим секретом. Я думаю, что лучше об этом рассказать только после того, как ты закончишь школу, чтобы не было неприятностей.              Юрка несколько раз кивнул. Он постарался представить, как бы отреагировали его друзья на такую новость. Лили бы точно порадовалась за них… она ведь так сильно старалась помочь Юрке добиться этих отношений.              Володя благодарно вздохнул и улыбнулся в ответ на Юркино согласие. Все-таки, наверное, лучше парня он найти бы не смог.              Только утаенное внутри плохое предчувствие не давало Володе покоя, но Давыдов постарался запихнуть это ощущение в самый дальний угол подсознания, списав все на паранойю.