Хватит думать

Что могло быть хуже, чем наш первый поцелуй?..

Образ голых белых стен.

Ты хоть, прощаясь, не забудь напомнить мне имя свое…

      Вместо одного поворота замка, Володя зачем-то сделал два.              Володя только что отвез своего новоиспеченного парня домой, сославшись на то, что у него есть некоторые нерешенные дела, и вернулся теперь обратно, и уже закрыл за собою дверь на два оборота, хотя обычно закрывал на один, если, как сейчас, он не ложился спать.              Вообще-то дел у Володи не было, но Давыдову было необходимо соврать, чтобы отправить Юрку домой, иначе Конев мог бы стать свидетелем панической атаки.              На негнущихся ногах Володя добрался до кухни и рухнул на стул, едва его не опрокинув. В голове учителя клубилось нечто странное, колючее, похожее на телевизионные помехи. Сердце постепенно из груди смещалось прямо в горло, стуча в ушах все с большей силой. Володя кое-как держался последние полтора часа, и сейчас его накрывала отвратительная волна паники.              — Что ты наделал?.. — Прошептал парень, и испарина сейчас же выступила на лбу в приступе тошноты. — Ты чудовище… ты ведь клялся!              Володю уже давно так сильно не сворачивало. Последние несколько месяцев тревога и страх до дрожи сменились на что-то подобное смирению. Периодические появления отчаяния Володя научился пресекать, к тому же антидепрессанты помогали, от части, снять напряжение. Но теперь Володе казалось, что все это время он просто притворялся. Говорил себе то, что хотел услышать, потому что истощение от постоянного стресса сказывалось на мозге ужасно. Думал не о том, что было разумно, а о том, что желанно. И сейчас, в тот самый момент, когда Володя был обязан доказать хотя бы себе, что он не слабак, он не сказал «нет».              — Лицемер. — Сквозь навернувшиеся на глаза слезы выдохнул Володя. — Ты решил, что так будет лучше? Для кого?!              Володя долго не мог успокоиться. Копившаяся внутри него днями тревога и отчаяние вырвались наружу фонтаном разных мыслей. Володя не знал, что ему делать, не знал, как поступить. Сердце его болело. Единственное, что Володя точно знал: он очень — очень — хотел хотя бы немножечко отступить от своих принципов и в кои-то веки почувствовать любовь. Ведь Юра тоже любил его. А Володя устал сопротивляться. Он устал. Больше не хотелось быть правильным, не хотелось поступать так, как требуют другие. Володя хотел быть собой, но его собственные рамки все сильнее тянули его на дно.              

***

      

      — Уволиться? — Ольга Леонидовна сложила руки на груди, откинувшись на спинку кресла. О таких креслах не могли мечтать даже учителя со стажем. Володя постоянно думал, что, почему бы не быть с учениками честными? Деньги на новые парты сами уже плакали от того, что не видели этих самых парт.              — Да. — Сказал Давыдов, нервно перебирая пальцы, держа руки за спиной.              — Володя, ну как же? — Женщина недовольно нахмурила брови. — Я не могу отпустить тебя. У нас больше нет преподавателей по твоей профориентации, а детям сдавать, на минуточку, ЕГЭ. Неужели это из-за номера?              — Нет, это… личное.              — Володя, послушай, — Ольга Леонидовна поднялась со своего места. Она была ниже парня, но Володя все равно напряженно сглотнул, ощутив какое-то давление. — Ты хочешь бросить свой коллектив и учеников? Это предательство. Да и непрофессионально, в конце концов! Я взяла тебя с очень — очень — большой натяжкой, потому что твой декан за тебя поручился. Будь добр, доработай до конца года.              — Ольга Леонидовна, — Володя в отчаянии сделал шаг вперед. Ему было очень тяжело врать. Володя не хотел уходить. Ему нравилось здесь работать, и… Юра… но, как раз, Юра.              — Ничего не хочу слышать. — Отрезала директриса, но, чуть погодя, смягчилась и добавила. — Поработай еще немного, Володь, пока мы не найдем другого учителя, ладно? Ты — один из немногих компетентных учителей, у тебя огромный потенциал, ты нужен нашей школе. Хотя бы до того момента, пока мы не найдем замену.              Володя вздохнул. Он не мог знать наверняка, как долго будет отбираться замена, но такие условия были ему вполне по душе и одновременно тревожили. Ведь пока Володя будет работать, он ежедневно будет видеться с Юрой…              — Ладно. — Ответил Давыдов, в конце концов, поправив очки за дужки. — Но постарайтесь поскорее, пожалуйста.              — Спасибо, Володя. — Леонидовна кивнула и снова села за стол, на котором были разложены бумаги, тактично намекая учителю, что он может быть свободен. Володя и так заявился без предупреждения в самом начале рабочего дня.              Давыдов все понял и поспешил уйти. Два противоречия сражались внутри. С одной стороны, Володя негодовал, что вновь не смог настоять на своем и потребовать увольнения, с другой — тихонько радовался, ведь идти работать ему пока что и самому некуда. Хотя оправдание с работой было совсем несерьезным, но Володя не хотел признавать, что радуется он совсем по другой причине. Хуже всего было то, что Володя именно радовался.              «Ты должен быть недоволен…» — Подумал Володя, но он не мог пересилить себя. Наверное, это нечто подростковое снова пробилось внутри его неспокойного сердца, как самая первая влюбленность, которая, несмотря на противоречие правилам и нормам, хотела существовать всем назло.              — Здравствуйте, Владимир Львович! — Звонкий голос вывел Володю из оцепенения. Давыдов моргнул и обнаружил, что он так и стоит возле кабинета директора, а перед ним никто иной как его Юра.              Конев стоял и улыбался, держа руки в карманах совсем нешкольной серой толстовки. Улыбался, и его глаза горели каким-то невозможным счастьем. Впрочем, только глаза выражали восторг. В остальном лицо Юры было спокойно, улыбка — сдержанной, а поза — непринужденной.              — Здравствуй, Юра. — Сказал Володя и не узнал собственный голос. Пришлось откашляться, чтобы прогнать неуверенность. — Что это за мешок? Ты после каникул забыл, что такое школьная форма? — Володя рассеянно указал на Юркину толстовку, постаравшись выглядеть строго.              — Наверно, — парнишка пожал плечами и попытался сделать виноватое лицо, но улыбка никуда не делать. — У меня под толстовкой рубашка, так что все нормально.              — Иди давай, пять минут до звонка. — Бросил Володя, посмотрев на часы на запястье.              — Пойду. — Юрка кивнул и сделал несколько шагов назад, как будто хотел сказать что-то еще, но потом передумал, развернулся и торопливым шагом двинулся по гудящему коридору веред, оставляя Володю наедине со своими мыслями.              Володя не сдвинулся с места, чувствуя легкое покалывания в кончиках пальцев. Только спустя минуту он вдруг ощутил, что тоже нежно улыбается. Сложность ситуации теперь казалась чем-то странным, но уже не таким непонятным. За него уже все решили. Володя мог только подчиниться.              «Прости, Юра» — Подумал Володя, сжав руки в кулаки. — «Я мудак. Возможно, мы оба пожалеем о нашем решении, но тогда ты будешь иметь полное право винить во всем меня. Потому что я уже и сам запутался…»              

***

      

      Юрка отлично соблюдал условия, за что Володя был ему очень благодарен. В школе Конев не подавал ни малейшего намека на то, что между ним и учителем есть что-то большее, чем исключительно профессиональные отношения. Наверное, только сам Володя мог заметить эти частые нежные взгляды, которые Юрка бросал на него на переменах и на уроках. Юрка не позволял себе большего. Только трепетные карие глаза, которые то и дело вызывали у Володи мурашки, и эти дежурные «доброе утро», «здравствуйте» и «до свидания». Но и в этих коротких рабочих фразах Володя слышал истому ожидания. Из колючего подростка, которым Юрка раньше был на Володиных уроках, этот паренек превратился в покладистого ученика. Конев все ждал, а Володя все не решался сделать так называемый «первый шаг», и Юрка сдавался, выдавая свою тоску.              На занятиях Юрка сделался чуть ли не примером. Конечно, учиться лучше Юра не стал, остановившись где-то на уровне тройки, но разговаривал меньше и не мешал Володе вести урок. Маша тоже не отставала, но Володе больше не было до нее дела. Все его внимание было отдано Юрке, и чтобы тяжесть совести не была такой страшной, Володя каждый раз обещал себе, что не задержится в Юркиной жизни.              Февральские морозы в этом году совсем не оправдали людских ожиданий. Как только закончился январь, по ощущениям закончилась и зима. На улице каждый день был ноль, сугробы растаяли, вместо снега с неба капала противная изморось. Володе перестал ходить пешком, сменил зимнее пальто на осеннее. Ему было жалко школьников, которые были вынуждены таскать с собой баулы со сменкой и зонты. Солнышко ушло. Казалось, весь мир завис в ожидании томительной весенней любви.              

***

      

      С каждый днем все быстрее и быстрее неумолимо приближался светлый праздник. День святого Валентина любили все, за исключением тех, чье сердце было пусто. Юрка тоже с каждым днем становился все беспокойнее. Володя замечал, что школьник маялся даже на переменах. Каждый раз Юрка смотрел на учителя и как будто хотел подойти, но не решался. Володя и сам перенял Юркино волнение, вызванное таинственным днем всех влюбленных. Такого у него еще не было даже в школьные годы. Болезненное ощущение в желудке, непонятно что означавшее.              Впрочем, Володя отлично понимал Юркино метание. Скоро праздник. В тот день Володя вроде согласился на отношения, согласился встречаться с Юрой, но после не показал ни единого знака взаимной симпатии. Две недели прошли в неопределенности, которую Володя мог объяснить неуверенностью, а Юрка, кажется, не мог объяснить никак. И теперь парнишка явно нервничал, и Володя знал причину: Юрка не понимает, будут ли они отмечать. Влюбленные ли они до сих пор?..              Четырнадцатым февраля в календаре стояла пятница. Володя узнал об этом в среду, когда у него не была урока с Юриным классом. Весь день Давыдов был как на иголках. Важное решение, которое могло бы вновь все изменить, заставило его отчаяться. Володя ведь решил, что попробует, а теперь снова зажал тормоз, как слабак, ожидая второго шага от подростка, будучи взрослым человеком. Если Володя не поздравит Юру с праздником, это будет значить, что Володя соврал даже самому себе. Наверное, это последний шанс сжечь все мосты перед чем-то серьезным, и только Володе решать, воспользоваться ли им или нет.              Четверг прошел томительно. Важная дата смущала Володю, и все уроки Давыдов вел на автомате, прибывая в каком-то инертном состоянии. Его это раздражало: вроде бы самым сложным должно было быть признание в чувствах, а как оказалось, по-настоящему сложным стало создание отношений и поддержание тех самых чувств. Зачем Володе снова выбирать между двух зол? Повторный выбор одной из слабостей вгонял Володю в апатическое состояние романтического безумия.              Ангела выслушала Володину проблему с пониманием. Она ничего не сказала по поводу появления тех самых отношений, которых Володя несколько месяцев назад боялся пуще огня.              — Как вы думаете, что будет, если вы откажитесь от своих слов и расстанетесь? — Спросила девушка, заправив за ухо прядь огненно-рыжих волос.              — Наверное, разобью ему сердце. — Ответил Володя, помрачнев. Он сидел на кровати, поставив ноутбук на бедра. Рядом с хозяином спала только что перекусившая Герда. — Думаю, он очень расстроится… будет ходить все время печальный или решит наоборот мне мстить за потраченные нервы.              — А что будете чувствовать вы?              — Скорее всего, вину. — Давыдов тяжело вздохнул. Ему было сложно говорить об этом. — И тяжесть… я очень в него влюблен. Я понимаю, что порвать будет правильно. Каждый день я мучаюсь от того, что просто издеваюсь над ребенком. Он ведь ждет от меня каких-то действий…              — Скажите, Владимир, — Ангела посмотрела на Володю через экран, и ее проницательный взгляд разрядом тока прошелся вдоль позвоночника. — Что может произойти, если вы начнете встречаться? Не говорите о чувствах. Говорите о плюсах и минусах.              Володя немного помедлил, задумавшись. Он посмотрел на мирно спящую Герду…              — Из минусов нас могут раскрыть. — Сказал он, помрачнев. — Меня уволят с работы, его исключат из школы. Начнутся проблемы в семье, обо мне могут доложить моему декану. Могут исключить из вуза, и тогда я рискую никогда не найти работу. В худшем случае, меня ждет тюрьма.              — А из плюсов? — Ангела склонила голову на бок.              — Из плюсов… — Володя вновь замолчал. Он не мог найти ни одной положительной вещи в этих отношениях, его пессимистичное настроение полностью задавило его. Наконец, Володя тихонько ответил. — Возможно, мы сумеем вместе сохранить это в тайне и потом построить нашу счастливую жизнь… если, конечно, у нас все получится. Возможно, потом мы будем жить вместе, любить друг друга… но мне кажется, что это невозможно.              — Шансы равны. — Ангела сделала какую-то пометку в блокноте. — Шанс на счастье и шанс на поражение — пятьдесят на пятьдесят.              — Но мне страшно, что все будет плохо. Вдруг я ошибаюсь, и это не мой человек. Я разочарую и его, и себя, я рискую не только своей судьбой, но и Юркиной…              Ангела промолчала. Володя поглаживал Герду по спине, не решаясь поднять глаза на экран ноутбука. Он слышал тихое постукивание ручкой по столу, за которым сидела девушка.              — У вас есть мелочь? — Вдруг спросила Ангела.              — Мелочь? — Володя нахмурился, не поняв, что от него хотят. — В смысле деньги?              — Да.              — Есть. — Ответил парень, слегка растерявшись.              — Возьмите монетку.              Володя недоверчиво поглядел на Ангелу, но та уверенно кивнула. Давыдов снял с колен ноутбук и на минуту исчез из кадра в поисках денег. Несколько монеток лежало у него в карманах джинсов. Вытащив из правого пятирублевую монетку, Володя поставил ноутбук на стол и показал ее девушке.              — Каков был ваш изначальный вопрос? — Спросила Ангела, откинувшись на спинку стула.              — Прекратить ли отношения с Юрой или все-таки попробовать? — Повторил Володя в замешательстве.              — Теперь представьте, что орел означает завершение отношений, а решка — продолжение. — Ангела сложила руки на груди. Лицо ее было непринужденным, но в глазах Володя заметил какой-то необычный интерес.              — Вы предлагаете мне кидать монетку? — Давыдов удивленно вскинул брови. Он не понимал, почему профессиональный психолог решила прибегнуть к такому странному способу. Его это почти возмутило.              — Да. — Просто, но вполне серьезно ответила Ангела. — Подбросьте.              Володя посмотрел на пятирублевую монету на ладони. Ангела больше ничего не говорила. Володя очень хотел, чтобы она объяснила ему, почему они используют такой глупый способ, который Володя смог бы использовать и без специалиста. Ему ведь хотелось, чтобы ему помогли, а над ним как будто стали издеваться.              Вздохнув, Володя подкинул монетку, и она взлетела к потолку, сделала несколько оборотов и приземлилась обратно Володе в руку. Давыдов раскрыл пальцы.              — Орел. — Сказал Володя как-то неуверенно, глядя на двуглавое животное на верхней стороне монетки.              — Значит, вам стоит сказать Юре, что будет лучше закончить ваши отношения. — Послышался из ноутбука спокойный голос Ангелы. Она вновь зашуршала бумагой, но Володя все стоял и смотрел на свою ладонь, на которой лежала пятирублевка. Тупое ощущение на душе начало странно пульсировать. — Нам стоит обсудить то, как лучше сказать об этом?              — Да я даже… — Пробормотал Володя, не поднимая глаз. Он и не знал, что хотел сказать, но внезапно раздражение от такого некомпетентного способа всколыхнулось внутри. — Почему вы вообще предложили мне такую нелепость? Извините, но я ведь на приеме у психолога, а не с другом тут болтаю! А если бы мне черная кошка дорогу перебежала, вы бы тоже мне сказали не выходить из дома?              Володя впервые поднял голос на Ангелу, и это было для него так неожиданно, что он, осознав то, что сделал, покраснел и занервничал. А что если Ангела сейчас скажет, что это был их последний сеанс? Она ведь пытается ему помочь, и только ей виднее, каким образом это делать. Ожидая в ответ на свое возмущение вполне логичное раздражение, Володя поднял полные отчаяния глаза, но вдруг с растерянностью увидел на лице девушки легкую улыбку. Ангела не злилась, на то не было даже намека. Она просто улыбалась, глядя на Володино покрасневшее лицо.              — Почему вы так отреагировали, Владимир? — Спросила она, и Володе на секунду показалось, что голос ее стал как будто ласковым. — Вам не понравилось то, что вам выпало?              Володя не знал, что ему говорить. Он облизнул обветренные губы, сжал монетку в кулаке, опустил взгляд…              — В таком случае, вы давно уже все решили. — Продолжила Ангела, не дожидаясь ответа. — Вы не хотите заканчивать эти отношения. Да, вы боитесь, но на подсознательном уровне вы уже давно приняли возможные риски и отказались от них. Теперь единственное, что вам нужно, это уверенность в себе. Я думаю, вы даже сами знаете, что вам нужно делать.              

***

      

      Звонок будильника прозвучал у Володи в голове не просто обычной трелью, а напоминанием, что сегодня очень важный день. После сеанса с Ангелой Володя больше не усомнился ни на минуту. Девушка была права: Володя уже точно знал, что ему нужно.              На телефоне не было личных уведомлений, только от каких-то приложений несколько рассылок в честь праздника. Юрка тоже ничего не написал, но Володя решил, что Конев еще просто спит. Часы показывали половину седьмого. Володя всегда приходил на полчаса раньше. Он не любил торопиться.              Сегодня хотелось выглядеть лучше обычного. Движимый каким-то странным, но как никогда уверенным энтузиазмом, Володя достал из шкафа свой любимый серый костюм. В груди кипело что-то непонятное, но чрезвычайно приятное, и Володя совсем не хотел, чтобы это настроение куда-то уходило.              Оделся Володя сегодня быстрее, чем обычно. Сделал кофе вкуснее вчерашнего, зачем-то побрился, хотя делал это вчера. Мысли застыли на одном приятном имени. Володя как будто отпустил то, что так долго мучило его душу. За спиной словно появились крылья, еще пока слабые, неокрепшие, девственные, но все-таки крылья. Володя был готов.              Однако это чувство эйфории продлилось недолго. Одиннадцатый «А» у Володи был последним уроком, и с каждым часом, чем ближе надвигался Юрин класс, Володя все быстрее и быстрее терял всю уверенность. Володя все думал, что ему нужно будет сказать. Наверное, задать вопрос или… пригласить на свидание? Володя чувствовал себя странно, думая о последнем варианте. Все-таки, у них праздник. А Володя сегодня не видел Юрку весь день.              Давыдов даже начал переживать, что Конев сегодня попросту не пришел в школу. Только когда прозвенел звонок, и в класс его начали заваливаться одиннадцатиклассники, Володя отыскал в толпе бронзовую макушку. Тоника уже почти полностью смылась с Юркиных волос, оставив за собою какой-то медно-рыжий цвет. Зато сережка в ухе так и осталась, видимо, страстно полюбившись хозяину. Юрка больше не вытаскивал ее.              Только ребята расселись, дверь в кабинет вновь распахнулась, и в класс заглянули две девчонки, кажется, из девятого класса.              — Здравствуйте! — Сказала одна из девушек с двумя косичками немного смущенно. — Можно зайти?              — Это почта валентинок. — Ее более уверенная подруга с распущенными светлыми волосами протиснулась мимо спутницы, не дожидаясь Володиного разрешения. — Мы ненадолго, буквально три минутки, извините.              — А, да… — Володя так растерялся, отвлекшись мыслями на Юрку, что не смог среагировать в своей обычной строгой манере. — Раздавайте.              Девочки зашли в класс. Та, что с косичками, держала в руках большую коробку, обклеенную сердцами из бумаги, вызвавшую тихий ропот среди ребят. Володя и забыл о том, что в школе существует такая традиция, хотя сегодня мельком видел, как три девочки из начальной школы, громко хихикая, несли куда-то вырезанные неровные сердечки.              — Ульяна Гнездова, — Объявила блондинка, достав из коробки красивый аккуратный конвертик розового цвета.              Ульяна обрадовано вскинула брови и сейчас же захихикала, склонившись к своим подругам. Девочка с косичками поставила коробку на край Володиного стола и понесла валентинку Гнездовой.              — Ксюша Змеевская. — Порывшись в коробке, продолжила светловолосая, и после ее слов три подруги вновь взорвались удивленным шепотком и хихиканье.              Володя заметил краем глаза, как сидщей на задней парте Миша слегка покраснел.              — Полина Клубкова, Пронин Михаил, снова Гнездова и Змеевская. — Затараторила девушка, вытаскивая одну за другой валентинки. Класс забурлил еще громче. Косичка торопливо раздавала валентинки, которые доставала подруга. — Раз, два… три валентинки Алексею Матвееву, Маше Сидоровой, еще одна Клубковой…              Ребята смеялись, девушки что-то обсуждали друг с другом. Володя наблюдал за раздачей конвертиков и бумажечек, не зная, нужно ли вмешаться и успокоить балаган. Маше передали целую коробочку шоколадных конфет.              — Юра Конев, — вдруг объявила блондинка, и Володя встрепенулся. Он увидел, как косичка отнесла Юрке на парту целых две валентинки. Смешанные чувства внутри засигналили красным… — Так, кажется, это все. — Тем временем сказала первая девушка и перевела взгляд на Володю. — Остались только вам.              — Мне? — Находясь где-то далеко, прикованный взглядом к красным сердцам в Юриных руках, Володя не сразу понял, что обращаются к нему. Он посмотрел на девчонку в замешательстве, но она с улыбкой кивнула.              — Все верно, вам. — Сказав это, она положила Володе на стол кучку красно-розовых конвертиков и сердечек. — Спасибо. Извините, что сорвали урок. Мы уже убегаем!              Косичка подошла к подруге, и обе девочки очень быстро исчезли, пожелав на прощание хорошего праздника. Несмотря на то, что так называемые гонцы уже исчезли, в классе все равно продолжалась суета. Ребята шумели, обсуждая произошедшее событие. Володя все смотрел на горку любовных посланий у себя на столе. Подняв глаза, он увидел, как Юра на второй парте читает записку!              — Так! — Крикнул он, внезапно рассердившись. — Тишину поймали! Обсудите все эти мемуары после урока!              — Владимир Львович, а вы нарасхват. — Съязвил какой-то юноша за последней партой.              — Да. — Володя поправил очки. — А тебе, я смотрю, никто не написал? Какая жалость. Девушкам, как видишь, все-таки нравятся умные мужчины.              Подросток нахмурился и прикусил язык. Постепенно ученики угомонились, и Володя смог начать урок. Впрочем, Давыдов так и не смог сосредоточиться до конца. Его то и дело отвлекали сердечки на Юркиной парте и какое-то рассеянное лицо Конева. Сегодня Юра казался Володе грустным, и взгляды мальчишки были совсем не такими нежными как обычно.              Володя и не заметил, как время урока истекло. Об этом его оповестила трель звонка. Ребята, нервно ерзающие на стульях последние десять минут, сейчас же засуетились, принявшись поспешно собирать свои вещи с парт. Володя, вопреки своему обычному амплуа, проигнорировал такую наглость. Он с легким волнением наблюдал за тем, как Конев засовывает учебник в рюкзак, встает из-за парты, направляется вместе с друзьями к выходу…              У Володи перехватило дыхание. Если он сейчас ничего не сделает, то все, он полностью проиграл. Но ему так страшно! Мгновенно Володя бросил взгляд на горку валентинок на своем столе, и в памяти возникли красные сердечки в Юркиных руках.              Володя не позволит кому-то там так просто отобрать у него то, что вытрепало ему все нервы.              — Конев! — Воскликнул Володя громче, чем ожидал. Юрка остановился и обернулся. Друзья его тоже с интересом повернули головы. — Останься, пожалуйста. По поводу аттестации.              Юрка пожал плечами и сказал друзьям, чтоб они подождали его в раздевалке. Миша и Ваня поворчали, но все-таки покинули кабинет. Постепенно класс опустел, оставляя Володю наедине с подростком. Бабочки в животе из влюбленных сделались смущенными.              — Прикрой дверку. — Попросил Володя, и Юрка спокойно выполнил просьбу, закрыв плотно дверь, чтобы никто не вошел.              Конев сделал шаг к Володиному столу. На его лице отразилось взволнованное ожидание. Юра ничего не говорил, но всем телом кричал о Володином первом действии. Просто умолял его сказать хоть что-нибудь.              — Юра… — Начал Давыдов, не выдержав повисшей неловкой тишины. Юрка приподнял брови. — Я…              — Я тебе отправил валентинку. — Перебил его Юра, слегка покраснев.              — Оу, правда? — Володя как-то растерялся. Руки на автомате принялись сами собой перебирать кучку конвертиков и сердечек в поисках того самого. И верно, в самом низу лежало аккуратное малиновое сердце, сложенное вдвое. — Владимиру Львовичу от… Юли Ко? Это оно? — Володя вскинул брови, и уголки губ сами собой тоже поползли вверх, когда Юрка смущенно кивнул. — Это еще что за маскировка?              — Ну… — Юрка пожал плечами и тоже улыбнулся. — Было бы… немножко странно, если бы кто-то увидел сердечко на день влюбленных учителю не от какой-то шестиклассницы, а от одиннадцатиклассника. Тем более, ты запретил в школе как-то что-то…              — Да, да, я помню. — Володя распечатал открытку. Несколько секунд его глаза бегали по написанному внутри тексту, брови невольно сдвинулись к переносице в непонимании. — Это… ноты?              — Ага. — Конев подошел ближе и кинул рюкзак на первую парту. Глаза его сияли неуверенной гордостью. — Я написал про тебя музыку. Это небольшой фрагмент.              Володя с удивлением изучал аккуратные кружочки с палочками на красной бумаге, расчерченной как нотный стан. Он ожидал всё что угодно, но только не кусочек музыки в честь него самого. Это было так мило и как-то очень по-особенному. Очень необычно. Володе никто никогда не посвящал ничего такого…              — Володь, — Юрка тихо позвал его, и Давыдов сейчас же отвлекся от валентинки, подняв на Юрку взгляд. Конев снова показался Володе каким-то печальным. Весь восторг куда-то пропал, Юрка снова сделался беспокойным. — Скажи, мне… мне стоило поздравлять тебя? Просто… просто за все время ты ни разу… в общем, о господи, как же сказать? В общем, мы до сих пор встречаемся?              На Володю смотрели два больших ореховых глаза, и в них отражались какие-то непонятные для Володиного восприятия эмоции. Юра ждал, слегка поджав губы. Володя может прямо сейчас сказать, что передумал…              «Вы уже все решили» — прозвучал в голове голос Ангелы. — «Не хватает только уверенности…»              «Мы вместе, пока мне не найдут замену» — Сказал Володя сам себе, желая для собственного спокойствия оправдаться, и удивился, какое двойное дно имеет эта жалкая фраза.              — Конечно, мы встречаемся, Юр. — Слова сами слетели с Володиных губ, и учитель машинально бросил взгляд на дверь. Снаружи вряд ли можно было услышать их тихий разговор, но все равно говорить такое в стенах школы было страшно.              — Просто я уже засомневался… — Услышав Володин ответ, юноша сейчас же расслабился и робко опустил глаза. — Ты… так странно себя вел, я уже начал бояться, что ты передумал.              — Нет, конечно, нет. — Володя протянул Юрке руку, опустив валентинку в нагрудный карман пиджака. — Прости, что заставил тебя переживать.              Юрка вложил свои пальцы в Володину ладонь и сжал ее сначала неуверенно, скромно, а потом, не увидев сопротивления, переплел свои пальцы с Володиными. У Конева дрожали ресницы. Володя чувствовал кожей, как Юрка влюблен. Эти мягкие прикосновения, покусанные губы, небольшой синяк, уже почти полностью заживший после той драки возле подъезда — все это порождало внутри приятное колыхание чувств. Как будто кто-то дергал за струны эмоций.              — Юр, — позвал мальчишку Володя, и тот поднял трепетный взгляд. — Сегодня ведь праздник. Наш праздник. Я бы хотел пригласить тебя куда-нибудь отметить его. Ты не занят сегодня вечером?              — Нет. — Ответил Конев, широко улыбнувшись. — Не занят. Для тебя я никогда не занят, Володь. Хотя, наверное, это звучит капец как ванильно.              — Это звучит очень романтично, не придумывай. — Володя опустил их руки вниз, и Юрка сделал еще один шаг поближе. — Тогда я заеду за тобой примерно к шести, хорошо?              — Хорошо. — Юрка подался вперед и очень мягко прикоснулся губами к Володиной щеке, заставив последнего замереть на месте. — Буду ждать тебя.              — Кстати, — Володя аккуратно отодвинул Юрку от себя и сложил руки на груди. — Кто это тебе валентинки прислал?              — А что, ты против? — Юра усмехнулся и, заглянув Володе через плечо, указал на горку конвертиков у него на столе. — Кто бы говорил!              — Я еще ничего не сказал. — Володе тоже посмотрел на розовую кучку. — Это ужас. На что надеялись все эти девочки?              — А кто тебе там понаписал? — Юрка нырнул Володе под руку, и Давыдов невольно пропустил его. Юрка склонился над столом и принялся разглядывать открытки. — Шестой, восьмой, — стал перечислять Конев, расплывшись в язвительной ухмылке, а у Володи от услышанного глаза на лоб полезли. — Опа, десятый. Какая-то Алена М, не знаю такую. Седьмой, шестой… одиннадцатый? — Юра поднес аккуратное сердце из крафтовой бумаги к глазам, стараясь разобрать изящный подчерк. — Маша Сидорова, прикинь?              — Юр, отдай. — Володя обеспокоенно нахмурился и постарался забрать у Юрки валентинку, но Конев сделал шаг назад. — Некрасиво читать чужие письма.              — Ой, да ну? — Юра закатил глаза и развернул открытку. Его глаза активно забегали по строчкам на бумаге. — Ого, смотри!              Володя подошел к парнишке и взял в руки сердечко. На белом вклеенном внутрь стикере было всего несколько слов. Буквы идеально легли на бумагу. Наверное, Маша сделала несколько попыток прежде, чем получилось то, что получилось.              «Владимир Львович, мне показалось, что если я сегодня не скажу, то буду жалеть всю жизнь. Вы мне очень нравитесь, я не могу без вас жить. Пожалуйста, давайте встретимся сегодня в семь часов по адресу на обратной стороне валентинки. Дайте мне шанс»              — Не даст. — Отрезал Юрка, когда Володя прочитал записку и, побледнев, опустился в кресло за столом. — Все, обойдешься. Я первый на очереди к счастливым отношениям.              — Что же вас всех так тянет на стариков? — Спросил Володя, потирая переносицу двумя пальцами. — Маша…              — А это она еще и номер оставила твой. — Юрка бросил сердечко на Володин стол в кучку к остальным любовным признаниям. — А смелости признаться так и не хватило. Ох уж эти девчонки! Ладно, не все, но Маша меня всегда бесила.              — Юр, — Володя покачал головой.              — Ну а что? — Конев оперся бедрами в край учительского стола.              — Она ведь будет ждать. — Давыдов беспомощно уронил руки на колени.              — Ну и все, пускай ждет. — Юра пожал плечами. — Полчаса тебя не будет, она и уйдет. Она тебя не заслужила. И вообще, ты что, реально за нее переживаешь? Ты меня вообще-то на свидание позвал.              — Позвал, — подтвердил Володя чуть тише.              — Ну и все, — Юрка оттолкнулся от стола и, подойдя к парте, на которой оставил рюкзак, подхватил его на плечо. — Тогда буду ждать тебя в шесть, не опаздывай! Люблю тебя!              Володя не видел, как за Юрой закрылась дверь. Его беспокоила Машина валентинка. Он не ожидал, что девушка решится на нечто настолько опрометчивое. Конечно, между Юрой и Машей Володя без раздумий выбрал бы Конева, но его очень тревожила реакция Сидоровой. Вот придет она на место встречи, а Володя не появится. Его не будет полчаса, час, может, Маша будет упрямо ждать и дольше. Но, в конце концов, ей придется смириться с тем, что Володя ей отказал. Быть может, девушка хотя бы тогда поймет, что чувства ее не взаимны…              

***

      

      Юрка вернулся домой к трем часам, и оставшиеся три сидел как на иголках. Собираться он начал еще в половине пятого и первым делом зачем-то решил сходить в душ. Юрка не рассчитывал ни на что такое, о чем можно было бы подумать. Ведь Володя предупреждал его, что ничего не будет. Но Юрка решил, что несмотря ни на что, пахнуть потом ему не хочется. После душа он достал из шкафчика в ванной свой любимый дезодорант, который использовал только в тех случаях, когда свежесть нужно было сохранить на весь день.              Заметив, что подросток суетится перед зеркалом возле шкафа с одеждой, мама выглянула из кухни.              — Куда это ты так старательно собираешься? — Спросила женщина, лукаво улыбнувшись.              — На свидание. — Сказал Юрка, прислонив к груди рубашку голубого цвета. Он очень хотел выглядеть здорово, но среди его однотипных толстовок и футболок не было ничего подходящего. В принципе, Юркины вещи были вполне приличными и симпатичными, и он всегда выглядел хорошо, но сегодня в такой особенный день он вдруг понял, что надеть ему нечего.              — Ох, какая красота! — Воскликнула мама, сложив руки в замочек. — Какой же ты у меня уже все-таки большой — уже на свидания собирается. Погладить тебе что-нибудь?              — Сейчас, я еще не нашел ничего подходящего. — Юрка повесил рубашку обратно в шкаф. — Джинсы да, а сверху ничего нормального, ужас!              — Когда же ты познакомишь нас со своей принцессой? — Мама подошла ближе и заглянула на полку. — А у тебя же была такая хорошенькая кофточка. Вы куда идете?              — В кафе. — Ответил Юрка, даже не моргнув. Он не знал, куда они отправятся, ведь инициатором свидания был Володя, который решил оставить сюрприз в тайне, но для матери нужно было сочинить какую-нибудь правдоподобную полуправду.              — Тогда вот, — предложила женщина и вытащила из стопки вещей молочного цвета лонгслив. Юрка иногда надевал его в школу. — И сверху ту твою жилетку. Сейчас все равно два градуса, не замерзнешь.              — Ладно. — Не имея лучшего варианта, согласился Конев, и мама, радостно улыбнувшись сыну, забрала лонгслив и пошла включать утюг.              — Так все-таки, когда же ты ее приведешь познакомиться? — Разгладив ладонями ткань на гладильной доске, снова нетерпеливо спросила мать.              — Ну, мам, — Юрка вздохнул, переодевая джинсы.              — Ну что? Нам же с отцом интересно.              — Познакомлю, не переживайте. — Конев засунул домашние шорты в шкаф. Выбор его пал на темно-синие огромные джинсы с принтом протертых коричневых коленок. Юра очень любил эти джинсы, хотя отец постоянно возмущался, когда видел сына в них, называя их двумя сшитыми мусорными мешками.              На самом деле, Юрка уже давно задумывался о спектакле по поводу своей вымышленной девушки. Пока он якобы встречался с Лили, родители не задавали лишних вопросов по поводу отношений и Юркиной грусти. Только иногда мама вновь и вновь спрашивала о знакомстве. Юрка оттягивал его все дальше, но чувствовал, что если ему хочется спокойно дожить до совершеннолетия, ему необходимо притащить домой свою «девушку».              — Держи. — Мама протянула Юрке выглаженный лонгслив. — Долго вы будете гулять?              — Не знаю. — Ответил Конев, прикрывая дверь в свою комнату перед матерью, чтоб переодеться. — Может, долго. Может быть, вообще только утром приду. Можно ведь? Ее отпускают.              — Юр, ну как-то это нехорошо. — Голос мамы стал неуверенным. Юрка прекрасно знал, что она больше отца хотела, чтоб у Юрки появилась девушка, и болела за эти отношения, наивно ничего не подозревая. Юре было стыдно перед нею за свое вранье, но он с грустью понимал, что так для всех лучше. — Всю ночь гулять?              — Я предполагаю. Может быть, мы поедем к ней. У нее все равно дома никого нет, кроме брата.              — Юра! — Мать легонько хлопнула ладонью по той стороне двери.              — Мам, ну ты чего? — Парнишка, переодевшись, появился перед мамой в коридоре. — Ничего такого.              Женщина вздохнула и, положив обе руки Юрке на щеки, поцеловала его в лоб.              — Как же быстро растут первые дети… — Сказала она, растрепав Юркины волосы. — Когда вы встречаетесь?              — Да я сейчас пойду уже, наверно. — Юрка глянул на часы. Время подошло к половине шестого. Он мог бы подождать эти оставшиеся полчаса, но ему не сиделось на месте. — Заодно цветы куплю.              — Скажу отцу, чтоб положил тебе денег на карту. — С этими слова, мама торопливо побежала к дальней двери квартиры, за которой находился отцовский кабинет.              Юрка со вздохом улыбнулся. Взяв со стола телефон, парнишка проверил сообщения. С того дня, как между ним и Йонасом произошла неприятная драка, Шварц больше ему не писал. Юрка продолжал иногда общаться с Лили, но на тусовки его больше не звали, и это, пожалуй, единственное, что огорчало Юрку больше всего. С другой стороны, Юрка больше не доверял таким пьяным тусовкам.              Телеграм кинул уведомление о новом сообщении. Зайдя в чат, Юрка обнаружил, что отправителем был Володя.              «Я выехал. Скоро буду»              Это короткое сообщение заставило что-то внутри скрутиться в странный узел. Володя едет к нему, а Юрка уже готов выходить. Очень скоро они снова увидятся, и на этот раз не как учитель и ученик, а как влюбленный и влюбленный. От этой мысли становилось хорошо.              Юрка надевал жилетку, когда в коридор вышли родители проводить ребенка. Илья подошел первым и больше по-приятельски похлопал сына по плечу.              — Хорошего свидания. — Сказал отец с улыбкой. — Деньги у тебя есть, не жадничай. И это, — мужчина тихонько протянул Юрке серебристый квадратик, закрытый со всех сторон. — Пока мамка не видит. Отдыхайте.              Юрка закатил глаза, но все же сунул презервативы во внутренний карман. Конечно, вряд ли эта вещь ему сегодня пригодиться, но отцу он все же был благодарен.              Попрощавшись с родителями, Юрка вышел в коридор. Стоило входной двери за ним закрыться, паренек помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На груди у него болталась черная бананка, в которой лежали телефон и карточка. Последний лестничный пролет Конев преодолел, скатившись по перилам.              Несмотря на то, что по ощущениям на улице уже была весна, к шести уже все равно смеркалось точно к одиннадцати. Где-то вдалеке Юрка услышал шум дорожного движения. Оставалось только ждать, когда приедет Володя, и толи от прохлады, дыхнувшей прямо в лицо, толи от томления ожиданий, в организме все покалывало. Юрка еще никогда не чувствовал себя так легко и радостно. Только, наверно, после его первого поцелуя.              Пока Володи не было, Юрка решил все-таки сходить в магазин за цветами. Полная продавщица с расхлябанным хвостиком на затылке собрала Юрке отличный небольшой букет из белых герберов. Выйдя из магазина, Юрка почти бежал к подъезду. Он боялся, что заставит Володю ждать.              Некоторое время спустя во двор въехал черный седан. Юрка с нетерпением переминался с ноги на ногу, пока машина не остановилась перед ним, и со стороны водительского сидения не вышел Володя. Заметив в Юркиных руках букет, брюнет недоверчиво улыбнулся.              — Это еще что такое? — Спросил он, беззлобно усмехнувшись.              — Некрасиво на свидание без подарка. — Юрка пожал плечами и, подойдя к Володе, протянул ему цветы. — С праздником.              — Неожиданно. — Володя принял герберы и с удовольствием поднес их к лицу. — Залезай вперед.              Юрка послушно забрался на переднее пассажирское. Володя тоже уселся рядом с ним с другой стороны. Пристегнувшись и закрыв двери, учитель отправил цветы на заднее сидение. Юрка наблюдал за ним, восторженно и слегка смущенно ерзая на месте. Он все еще с трудом не мог поверить в то, что это все по-настоящему. Недавно Юрка мог об этом только мечтать…              — До скольких тебя отпустили? — Спросил Володя, когда машина тронулась с места.              — До скольких я захочу. — Юра закинул ногу на ногу. — Я вообще сказал, что возможно переночую у тебя.              — В смысле? — Володя, нахмурившись, покосился на Юрку.              — Они думают, что у меня есть девушка. Я сказал, что иду на свидание и возможно останусь на ночь у подруги. — Объяснил Конев, и Володя мгновенно успокоился. — Не переживай. Я никому не рассказал, как ты и просил.              — Спасибо.              Телефон в сумке завибрировал, оповещая о новом уведомлении. Юрка вытащил смартфон. На экране высветилось сообщение от мамы.              «Юрочка, что это за черная машина, в которую ты сел?»              «Такси». — Ответил Юрка, и на секунду вдоль позвоночника его пробежал неприятный холодок.              

***

      

      Говоря о том, что он отправится в кафе, Юрка оказался почти прав. Седан остановился на забитой парковке перед горящим разноцветными лампочками и фонариками «Японским городовым». Выключив двигатель, Володя отстегнул ремень безопасности и кивнул Юрке, чтобы тот тоже выходил.              — Если что, у меня есть с собой деньги. — Предупредил Конев, когда Володя, обогнув машину, остановился рядом с ним.              — Это хорошо. Купи себе мороженое. — Отмахнулся Давыдов и первым направился ко входу в заведение.              Юрка догнал его на полпути. Приятная девушка хостес указала парням на свободный столик в конце ресторана. Он был на троих, предполагая диванчик возле окна и стул напротив. Володя уступил Юре диванчик.              — Никогда бы не подумал, что учитель поведет меня ужинать роллами. — Усмехнулся Юрка, подвигая к себе ближе ламинированное меню. — Боже мой, это просто мой сон.              — Никогда бы не подумал, что буду встречаться с учеником и кормить его роллами. — Отозвался Володя, разглядывая листок с напитками.              — Ты уверен, что мы возьмем общий счет, а не раздельный? — Юра поднял взгляд на Давыдова, подперев рукою щеку. — Просто мы на первом свидании, и это не какой-нибудь Макдональдс…              — Юр, я уже не подросток. — Володя улыбнулся, и Юрка подумал, что эта улыбка очень похожа на ласковую безобидную насмешку. — У меня достаточно средств, чтобы накормить тебя. Тем более, это не пятизвездочный ресторан, где в меню стейки за пять штук. Если тебе так будет приятнее принять от меня такой подарок, то помимо зарплаты я получаю еще и стипендию в вузе.              — Да не, это я так, на всякий случай. — Юрка поднял руки в знак того, что он сдается. — Просто мало ли. А так я даже рад, что будут роллы! Я люблю роллы.              — Это здорово. — Володя заглянул в меню в Юриных руках. — Ты уже выбрал?              — Наверно, да. А ты будешь брать что-нибудь выпить?              — Юра, я не пью, я же за рулем. — Володя покачал головой, смерив Юрку привычно строгим взглядом. — И тебе не рекомендую. Тебе ведь даже нет восемнадцати, а я столько раз видел тебя надравшимся, что просто в шоке.              — Ну-у… — Юрка смущенно склонил голову, — я за компанию только если.              — А в тот раз, когда я тебя нашел в метро?              — А тогда мне было грустно, это не считается.              — Вот, — Володя вздохнул, поправляя очки. — Лучше вместо алкоголя отвлечься чем-то другим. Это очень затягивает, опасно. Потом не отвыкнешь.              — Понял, понял, Владимир Львович. — Юрка кивнул и рассмеялся. — Больше не буду.              Вскоре к столику подошла официантка. Володя продиктовал выбранные позиции, а вместо спиртного ребята условились на лимонаде. Записав их заказ в блокнот, официанта с улыбкой удалилась. Вокруг негромко гудели люди, играла тихая музыка из небольших колонок под потолком. Юрка с довольным лицом откинулся на спинку диванчика.              — Я так давно мечтал об этом. — Признался Конев, подняв на Володю глаза.              — О бесплатных роллах? — Ухмыльнулся старший, и в ответ на это Юрка закатил глаза.              — Нет, романтик. Обо всем этом. — Он обвел рукою заведение и остановился на Володе, добавив чуть тише, чтоб никто не услышал. — И о тебе. Я так долго фантазировал, мучился. А ты, оказывается, чувствовал тоже самое. Или нет?              Володя замялся на пару мгновений, формулируя свой ответ. Юрка терпеливо ждал, не отвлекая.              — Да, я тоже долгое время сходил с ума. — Признался, в конце концов, учитель. — Я до сих пор не одобряю такую разницу в возрасте, Юра. — Добавил он серьезно.              — Однако ты все равно пригласил меня на свидание?              На это Володя ему не ответил. Если бы Юрка только знал, через какие страдания прошел Давыдов, и как ему тяжело до сих пор. Хуже всего Володе было от мысли, что он отвратительно утешает свое скверное желание быть любимым, используя этого юного паренька. А ведь, скорее всего, это продлится недолго, ведь свое заявление об увольнении Володя так и не забрал.              — Я хочу узнать о тебе все-все. — Сказал Юрка, когда официантка, оставив на столе несколько тарелок с разными сетами и кувшин с лимонадом, удалилась. — Хочу, чтобы ты был счастлив в отношениях со мною. Я так долго этого ждал, что поверь мне, просто так теперь тебя не отпущу.              — Звучит страшновато. — Усмехнулся Володя, отправляя в рот «Филадельфию».              — Не бойся. — Юрка последовал примеру своего парня.                     Они разговаривали, поедая роллы. Они смеялись — громко смеялись, прикрывая рты, чтобы не мешать соседним столикам, и чтобы не плевать друг в друга. Они превратили минуты в часы, а часы в секунды. Со стороны, казалось бы, просто два приятеля, но никто не мог узнать, как хорошо им было в это время рядом друг с другом. Первоначальная неловкость и смущение, преследовавшее обоих с дня их первого поцелуя, спали, оставив на своем месте счастье сбывшихся чувств. Юрка отключил голову. Он вообще ничего не боялся и ни о чем не думал. Володя постарался скрыть свои опасения, устав волноваться. Рядом с Юрой все его страхи теряли смысл.              Володя закрыл счет. Юрка нетерпеливо ждал, пока учитель справится с рукавами пальто. Обгоняя друг друга, парни спрятались в машине от чужих глаз, и Володя вдавил педаль газа. Седан выехал на длинное шоссе. Володя не знал, куда везет Юрку, и не знал, куда направляется сам. Впереди у них была целая ночь, тысячи желтых огней и губы друг друга. Кажется, Юрка два раза потребовал остановиться на заправках, чтобы сходить в туалет, потому что выпил слишком много лимонада, и там, припарковавшись поодаль от других машин и посторонних лиц, парни жадно целовали друг друга.              В машине опьяняюще пахло герберами.              

***

      

      На детской площадке не было никого. Это и не удивительно. Время уже перевалило за восемь. Зимой часы ощущаются по-другому, поэтому, когда летом здесь еще носились дети, сейчас остались лишь несколько голубей.              Маша разгладила подол вязаной юбки в пол и притормозила качели носком ботинка. У нее уже замерзли руки — несмотря на то, что было не очень холодно, сырость от тающего снега пронизывала насквозь.              Кажется, уже во второй раз она была готова заплакать, но теперь даже не стала сдерживать слез. И плевать, что тушь у нее неводостойкая. Девушка устала ждать.              — Ты не придешь. — Уже не спрашивая, а утверждая, пробормотала Маша, и соленые капельки потекли по ее щекам. Губы задрожали. — Ты не такой и хороший, как я себе представляла…              Маша ждала уже почти два часа. Первые пятнадцать минут, пока она сидела на этой качеле, то и дело, поглядывая на экран телефона, казались ей бесконечными. Он просто опаздывает — говорила себе девушка, а сама постоянно оглядывалась по сторонам, — он сейчас придет. Даже если бы Володя пришел сказать, что ее чувства не взаимны, это было бы лучше, чем если бы он не пришел. Может быть, он не посмотрел валентинку? — стала спрашивать про себя Маша, когда прошло полчаса. — Может быть, он не знает?              Тревожная надежда постепенно сменилась на раздраженное ожидание. Когда прошел час, Маша подскочила с качелей и принялась ходить вокруг небольшой горки. Женское сердце ей подсказывало, что Володя все-таки посмотрел ее письмо. Почему же он тогда не приходит? Именно тогда в первый раз подбородок ее задрожал.              Потом настало второе дыхание. Обойдя площадку три раза, Маша вернулась к качелям. Может быть, он все-таки опаздывает. Может, его задержали на работе. Может быть, у него совещание или другая важная встреча. Может быть, ему стало плохо…              Или авария?              Маша постаралась отогнать дурные мысли. Наверно, если бы в Москве произошла авария, все телеграмканалы уже забили бы тревогу. Но Маша проверяла их совсем недавно, и ничего не было. Наверное, он просто задерживается.              И вот сейчас отчаяние и обида полностью сломили ее. Володя не придет. Он не пришел к назначенным семи часам, не пришел и через полчаса, и через час. К чему бы ему приходить теперь, когда время уже почти девять?              — Я должна была понять, что тебе все равно, когда ты не появился через пятнадцать минут. — Воскликнула девушка и топнула ногой, встав с качелей. Она с раздражением провела рукой по лицу, собирая влагу. — Козел…              Надо было уходить. Ее наверняка уже заждались родители. Никто не писал и не звонил, и от этого стало еще обиднее. Даже дома о ней все забыли!              Маша расплакалась. Она подошла к скамейке и присела под фонарем, закрыв лицо руками. Душа ее болела. Ей казалось, что никогда еще ее так не бросали. Володя просто ужасен.              Так сидела она, наверное, около пятнадцати минут. Внезапно рядом с нею опустился какой-то человек. Маша вздрогнула, отняла руки от лица и посмотрела на присевшего.              — Мария, здравствуйте. — На расстоянии вытянутой руки сидел какой-то незнакомый мужчина. В свете фонаря блестели его белые волосы. Одет он был очень прилично, кожаное пальто показывало, что у этого человека, наверное, достаточно денег. Но Маша не знала его. А этот человек откуда-то ее знал.              — Кто вы? — Маша постаралась унять появившуюся в голосе дрожь. Эти проницательные глаза напротив смотрели как будто ей прямо внутрь. — Откуда вы знаете мое имя?              — Не бойтесь, — человек покачал головой и показал руки, демонстрируя, что в них ничего нет.              Впрочем, Машу это не успокоила. Она поспешно опустила пальцы в сумочку и сжала небольшой перцовый баллончик. Мужчина перевел взгляд на ее сумочку и слабо улыбнулся.              — Нет, нет. Я не собираюсь на вас нападать. Если бы хотел, то сделал это, пока вы плакали. Я здесь совсем для другого. — Человек достал из кармана упаковку платочков и протянул ее девушке. Маша смерила незнакомца взглядом и показательно вытащила из сумки собственные салфетки. Мужчина покачал головой. — Вы кого-то ждете?              — Да. — Фыркнула Маша, чтоб от нее отстал этот непонятный человек. — Откуда вы знаете мое имя?              — Это совсем не важно. — Незнакомец убрал платочки обратно в пальто. — Но я также знаю, кого вы ждете. Вероятно, этого человека зовут Владимир. Не отвечайте мне, дослушайте сперва. Владимир Давыдов, а вы, кажется, его ученица. Как обидно, наверно, — мужчина опустил глаза, состроив скорбное выражение лица. — Узнать, что такое невзаимная любовь в таком юном возрасте.              Маша встала со скамейки и уверенными шагами пошла прочь. Слезы снова потекли по щекам. Кто бы ни был этот странный человек, ее это однозначно пугало и раздражало.              — Мария! — Окликнули ее сзади. Маша обернулась и с ужасом увидела в руках незнакомца свою сумочку. Он держал ее очень аккуратно, вытянув руку, как будто для того, чтобы девушка забрала у него свою вещь, не подходя слишком близко.              — Что вы от меня хотите? — Дрожащим голосом пролепетала Сидорова, не решая подойти ближе. В сумке был ее телефон и ключи, но перцовый баллончик она все еще сжимала в руке. Вспомнив об этом, девушка выставила оружие перед собой. — Кто вы такой?!              — Тише, тише. — Мужчина вздохнул. — Я же сказал, я не собираюсь причинить вам вред. Я всего лишь хочу вам кое-что показать.              Девушка не сдвинулась с места. Мужчина неспешно достал из кармана телефон и принялся что-то там искать. Наконец, он вставил вперед вторую руку, показывая Маше фотографию.              На экране Маша сперва ничего не могла разглядеть. Только через несколько секунд, приглянувшись, девушка с ужасом различила кусочек лица Володи. Очки его съехали на кончик носа и перекосились, глаза были закрыты. Остальную часть лица закрывала чья-то макушка. Маша не могла понять, кто эта женщина с короткой стрижкой, потому что лицо ее полностью скрывал полумрак машины. Володя целовал ее, положив руки на плечи, и, кажется, даже не подозревал, что его кто-то фотографирует.              — Зачем мне это? — Дрожащим голосом спросила Сидорова, вытерев слезы рукавом.              — Я просто подумал, что вы захотите отомстить. — Пожал плечами человек, опустив телефон. Маша молчала, сжав губы в тонкую полоску. Не услышав ответа, незнакомец продолжил. — Особенно после того, как узнаете, что на фотографии два парня.              Маша побледнела. Перцовка выпала из ее рук. Девушка не могла поверить. Неужели Володя…              — Я могу предложить вам сделку. — Не обращая внимания на смятение чувств подкатившей к горлу истерики Маши, вновь заговорил блондин. — Я положил вам в сумку визитку с номером телефона одного из моих приятелей. Он объяснит вам, что нужно сделать. Это совсем просто и требует только лишь достаточно смелости, а вы, как я вижу, очень отважная девушка. Если вы захотите посодействовать нам, то я обещаю: Володя очень сильно пожалеет, что не пришел сегодня к вам на встречу. У нас с ним тоже есть некоторые личные трения. Кстати, эта фотография сделана полчаса назад.              Маша пошатнулась и чуть не упала, в последний момент облокотившись на невысокий забор, ограждавший детскую площадку. Она ничего не понимала. В голове ее все перемешалось, а горло перехватило чувства наряду с отвращением.              Незнакомец подошел к ней ближе, но девушка не отреагировала. Мужчина повесил Машину сумочку на колышек забора, бросил прощальный взгляд на владелицу вещи и направился прочь, сказав напоследок:              — Хочу вас предупредить, Мария: это все исключительно добровольно. Если вы не захотите участвовать, просто выбросите визитку и забудьте о нашей встрече. До свидания. И кстати, слезы вам к лицу.              Маша не видела, куда ушел мужчина. Да ей и не хотелось знать. Нащупав дрожащей рукой сумку, девушка поспешила проверить, ничего ли не исчезло. Нет, все было на месте: телефон, ключи, кошелек…              Внезапно под пальцы попала какая-то бумажка. Маша вытащила ее, развернула. На ней не было ничего, кроме одного единственного номера телефона и имени.              «Андрей».