Хватит думать

      Дорога казалась томительно длинной. Володя не знал, куда направляется черный гелик, но понимал, что ожидать чего-то хорошего будет странно. Тонированные стекла не позволили бы прохожим на улицах увидеть разбитое лицо Давыдова. Володя словно попал в клетку. Физические тиски были ничтожными по сравнению с душевными терзаниями.              Спереди сидели Игорь и Йонас и оба молчали. Игорь за рулем выглядел как изваяние: строгий, холодный, большой. Раньше Володе нравилось это превосходство в массе. Во время объятий можно было почувствовать себя маленьким, несмотря на собственные габариты, но теперь это обернулось против самого же себя. Если бы Володя был покрупнее, он наверняка бы смог защитить Юрку!              С другом стороны Йонас напротив вальяжно развалился в пассажирском кресле, уперевшись рукою в раму открытого окна. Он то и дело поглядывал на Володю в зеркало заднего вида, и Давыдов старался не смотреть на ядовитую ухмылку.              Несколько раз они повернули по шоссе и поехали по магистрали, которую Володя распознать не смог. Улицы сменились на голые деревья и черные фонарные столбы, но вскоре и освещение стало хромать. Володя, в конце концов, оставил попытки определить их направление и закрыл глаза, прислонившись к двери. Все равно убежать он не сможет, а сил бороться уже не хватало.              Кажется, Володя немного задремал, потому что не заметил, когда машина остановилась. Проснулся парень оттого, что его куда-то несут. Тут же, стоило ему открыть глаза, чужие руки бросили его вниз. Володя вскрикнул от неожиданности, однако далеко лететь ему не пришлось. Он приземлился на кровать, ощутив неприятный толчок, и органы внутри возмущенно затряслись.              Володя заморгал и почувствовал, что на нем больше нет очков. Паника охватила Давыдова. Он практически ничего не мог различить в неясном полумраке комнаты, в которой оказался. Лишь лунный свет пробивался сквозь шторы, а сверху над Володей нависала какая-то огромная фигура.              — Игорь, это ты?.. — Голос Давыдова дрогнул. Собственная жалкость отдалась тошнотой.              — Кто же еще? — Игорь усмехнулся. — Я, конечно, подумывал над групповухой, но решил оставить на потом.              Володя похолодел снова. Он постарался отползти подальше вглубь кровати и удивился, когда его не остановили. Вжавшись в спинку, Давыдов нащупал рядом подушку и прижал ее к груди. Конечно, это не поможет, но Володе было необходимо почувствовать себя менее беззащитным.              Игорь тем временем так и стоял на месте. Володя бросил взгляд мужчине за спину в поисках двери, но в темноте ничего не увидел. Фигура Игоря тоже было размытой. Володя не мог различить даже лица. Кража очков была низким, однако, очень эффективным поступком.              — Чего ты хочешь? — Володя еле сдерживал рвавшийся наружу крик. — Зачем ты вломился к нему домой? Неужели нельзя было просто подождать меня на улице, раз уж так сильно хотел встретиться?              Игорь молчал, и тишина провоцировала Володю лишь сильнее, дергая за натянутые нервы внутри.              — К чему все эти записки? Кого ты подговорил заниматься этой ерундой? Ты понимаешь, что это еще одна статья?! — Пальцы Володи крепче стиснули подушку. — Как ты вышел из тюрьмы? Зачем тебе я?!              — Официально я все еще в тюрьме, — проигнорировав все остальные вопросы, сказал Игорь и неспешно обогнул кровать, направившись к какому-то черному предмету мебели возле стены. Володя с трудом разглядел в пятне очертания шкафа. — Но неужели ты думаешь, что даже там у меня не найдутся нужные люди? Какие-то дураки соглашаются, стоит им только услышать о травке. Те, что не интересуются подобным, легко ведутся на деньги. Менее сговорчивые тоже не долго сопротивляются, как только видят наяву угрозу своим семьям или близким. Честных людей не так уж и много, но мне и не нужно иметь с ними никаких дел. Мне достаточно того небольшого количества, которым я обладаю.              — Но тебя ведь рано или поздно все равно обнаружат. — Володя издал звук, похожий на нервный смешок. — И тогда уже привлекут окончательно.              Давыдов хотел сказать, что родители Юрки могут вызвать полицию, но вовремя опомнился, вспомнив о «менее сговорчивых людях» и средствах их усмирения. Подвергнуть риску еще и Юриных родителей Давыдов просто не имел права.              — Как мило, что ты волнуешься за меня. — Игорь вытащил что-то из шкафа. Володя сощурился, желая увидеть, что это сверкнуло в руках Игоря, но тот уже опустил предмет и двинулся к кровати. — А ведь именно ты в тюрьму меня и отправил.              — Я? — Володя облизнул вмиг высохшие губы. — Нет!              — Ах да, точно, твоя бывшая девушка. — Игорь остановился прямо перед Володей, глядя на него сверху вниз. — В принципе, я хотел сначала пообщаться с ней, но внезапно узнал о том, что у тебя появился парень. Как быстро однако ты забыл меня. Меня это ранило.              — Ты серьезно? — Володя смотрел в черное пятно, которое должно было быть Игоревым лицом. Ужас растекался по венам. — Ранило?..              — Мой милый мальчик променял меня на другого! — Игорь наигранно свел брови к переносице. Володе это прозвище резануло слух. — Я решил, что я хочу его вернуть. Ведь мы не расставались. Я надеялся, что ты будешь ждать меня, Володь. Получается, что ты мне изменил.              — Ты с ума сошел! — Володя почувствовал, как страх сменяет злость. Такого абсурда услышать он точно не ожидал. — Ты напоил меня, избил и ждал, что я буду рад тебя увидеть еще раз?! Ты думал, я буду ждать твоего возвращения? Как тебе вообще такое в голову пришло?!              Володя вскочил с кровати, но его толкнули обратно. Игорь схватил его за руки, прижимая коленом Володю к кровати. Давыдов закричал, когда его запястья грубо свели за спиной, потянув при этом правое плечо. Послышался щелчок, и Володя, дернув руками, закричал снова, почувствовав, что он обездвижен.              — Тихо, тихо, — руки Игоря исчезли, однако легче от этого Володе не стало. Он продолжал биться на кровати в попытках выбраться, словно раненная пташка, однако наручники вовсе не собирались отпускать его.              Игорь же обошел кровать с другого бока, разглядывая то, что получилось, с видом победителя. Остановившись в полуметре, он принялся медленно расстегивать пуговицы на своем пиджаке.              — Хотя в принципе можешь кричать сколько угодно. — Хмыкнул мужчина, пожимая плечами и бросая пиджак на спинку стула, стоявшего у стены. — Впереди длинная-длинная ночь. Я просто переживаю, что ты сорвешь голос. Как же потом тебе вести уроки?              Володя устал трепыхаться и замер, повернувшись на бок, насколько это было возможно. Перед ним Игорь уже успел снять даже рубашку. Давыдов понимал, что делать что-то просто напросто бесполезно.              — Снова скуришь меня? — Володя нервно облизнул губы. Остатки гордости постепенно испарялись в воздухе, исчезая из организма вместе с холодным потом.              — Нет, — Игорь покачал головой. — Сегодня я хочу, чтобы ты сполна почувствовал ту боль, которую испытал я, когда мой любимый мальчик отправил меня в тюрячку.              — Больной. — Выдохнул Володя одними губами, но этого вполне хватило, чтобы Игорь закончил разговоры и перешел к действию.              

***

      

      Дверь отварилась с унылым скрипом, прозвучавшим слишком громко в тишине пустой квартиры. Наверное, раньше дверь тоже скрипела, но никто просто не замечал этого неудобства, не обращал внимания. Однако сейчас звук проехался по ушам противно и тоскливо, напоминая о том, что кроме подростка в квартире никого нет.              Юрка, покачиваясь, вышел из родительской комнаты лишь спустя полчаса после того, как захлопнулась входная дверь после ухода делегации. Конев слышал, как до этого в квартире что-то падало, но страх и непонимание обуяли его с такой силой, что Юрка впал в какое-то забытье и полностью отключился от своего сознания.              Мысли белым шумом пульсировали в голове, были похожи на телевизионные помехи. Как? Почему? Что случилось? Володя знает Игоря? Откуда? Что произошло между ними? Как Йонас связан со всей этой историей?              Что происходит с Володей сейчас? Куда его увели?              Фингал под глазом отек, и Юрке казалось, что теперь у него на пол-лица огромное месиво. Йонас хорошо приложился об него. Мелкие ссадины на руках и щеках заболели только сейчас. Кровь на ладошках напомнила о битой посуде и падении прямо на пол…              Под ногой захрустело стекло. Юрка поднял голову и осмотрел коридор. Сваленная вешалка с куртками, разбившиеся фигурки и фоторамки, снесенные с комода. Раскиданная обувь и следы от грязных ботинок незваных гостей. Темнота.              Из кухни доносилось слабое мерцание подсветки. Юрка повернул голову. В дверном проеме он увидел множество осколков, упавший стул с надломленной ножкой, повисшая на одной петельке дверца кухонного шкафчика. Юрка схватился за нее, когда Володя сбил Игоря с ног. Коричневое пятно на полу напоминало разлитый чай…              Юрка не понимал, что сейчас чувствует. Внутри не было ни боли, ни ужаса, ни отчаяния. Лишь тупое опустошение, какое-то безразличие, которое немножечко раздражало Юркины нервы. Конева словно окружил вакуум, воссоздавшийся хаосом. Тяжесть в теле и налившиеся свинцом руки лишь слегка колыхали остатки осознания своего настоящего тела. Юрка был на грани мыслей о том, что все это просто нелепый сон.              Ноги сами донесли Юрку до собственной спальни, и Конев замер в дверях, увидев, во что превратилась его некогда уютная комната. Мебель была перевернута, с кровати стянули одеяло и простынь, и на белье красовались отпечатки подошв. Одежду из шкафа вывернули в одну огромную кучу. Со стола сгребли учебники, и страницы из книг и тетрадей валялись по всей комнате.              Но больше всего Юрку потряс вид его фортепиано. Оно не было сломано, но на лицевой части коробки голубыми граффити было написано:              

«Юра любит мальчиков»

      

      Конев подошел к инструменту, открыл крышку и вынул из своего тайника ту самую пачку сигарет и зажигалку. Ему не хотелось ягодных электронок. Сейчас на языке хотелось почувствовать горечь, которая колебалась на душе, но не могла выйти наружу. Юрке хотелось плакать, но почему-то не было сил. Ни одной слезы не упало с его ресниц. Юрка молча выкурил две сигареты, бросил бычки на пол и завалился на голую кровать.              Юра чувствовал себя ребенком. Он не понимал, что ему нужно делать. Вызывать полицию? Наверное, это было бы самым разумным решением, однако Юрка не знал, что ему говорить. Позвонить родителям? Конев уже предчувствовал, какой ураган пройдется по Москве, когда родители увидят то, во что превратилась квартира в их отсутствие.              Юрка закрыл глаза. Больше всего сейчас его беспокоило другое. Что происходит с Володей? Что же с ним делают? Куда его увели? За что?..              

***

      

      Разряд тока от удара вновь пронзил его тело, и Володя захрипел, вжимаясь в кровать. Он уже не чувствовал собственных рук. Наручники так больно стискивали его запястья за спиной, что кровь как будто перестала поступать в конечности.              Новый удар, и Володя изогнулся в сухом оргазме. Ему казалось, что его буквально выжали, потому что больше влаги в организме он не чувствовал и уже которых раз достигал сухой разрядки.              — Наверное, это очень мучительно — столько кончать. — Игорь сочувственно огладил рукою Володино тело. — Я не следил за временем, но уже начинает светать… ты стал крепче, меня это радует.              Володя судорожно дышал, закрыв глаза и не двигаясь. Он лежал на боку, сжав колени и подтянув их к животу. Правая рука его была прикреплена к спинке кровати. Игорь перестегивал его, чтобы снять кофту. Теперь светлая кожа Володи была испещрена алыми полосами от нагайки. В некоторых местах особо грубые раны опухли по краям и кожа воспалилась. Володя тихонько стонал. Его тело больше не принадлежало ему. Игорь не оставил засосов или укусов, он просто взял его, а потом на протяжении этих бесконечных часов изощрялся всевозможными способами. Володя очень надеялся, что его организм не выдержит такого напряжения и отключится, но, как и сказал Игорь, Давыдов за время постоянного спорта и прогулок стал крепче и выносливее.              Когда-то у них было стоп-слово. Володя сам предложил Игорю такое развлечение, еще не зная, что его маленький фетиш когда-то обернется против него самого. Впрочем, это был и не фетиш вовсе. Володя просто пытался отвлечься, почувствовать что-то, кроме вины. Однако сейчас даже таким образом не получалось расслабиться. Володя уже отвык от жестокости над собой за эти полгода и не хотел к ней возвращать.              — Хватит… — Выдохнул Володя еле слышно. Он уже бесчисленное множество раз просил Игоря остановиться, срывая голос, но тот как будто не слышал его криков. Володя уже не надеялся на окончание игр, был уверен, что Игорь его просто замучает до смерти, но тот внезапно остановился.              — Хватит? — Игорь бросил нагайку в Володю, и тот вздрогнул, вжимаясь в матрас. — Что ж, — Игорь задумчиво посмотрел в окно. — Наверное, действительно хватит. Я устал видеть, как противен тебе. А раньше мой член был для тебя самой большой радостью.              Володя не ответил. Он не хотел слышать этих ужасных слов, не хотел чувствовать такой боли, не хотел находиться в этом страшном месте. Он хотел домой. Хотел смыть с себя все эти воспоминания и заснуть как минимум на неделю.              — Ты сегодня меня совершенно не порадовал. — Вздохнул тем временем Игорь, подошел к Володе и приподнял его голову за волосы. Тот уже не сопротивлялся. — Какая жалость. Я думал, что отстану от тебя, если ты будешь хорошим мальчиком, но ты меня разочаровал, детка. Юра Конев на тебя плохо влияет.              — Чего тебе еще надо?.. — Заикаясь, пробормотал Володя. В голосе его сквозила неконтролируемая ненависть. Он посмотрел на Игоря, и тот усмехнулся.              — Всего лишь ты.              Игорь отпустил Володю, и тот снова рухнул на кровать. Давыдов даже не понял, что с его руки исчез наручник. Онемевшая кисть приземлилась рядом с головой и заколола от поступившей крови.              — Я не такой жестокий, каким ты меня видишь. — Сказал Игорь, присаживаясь на кровать возле неподвижного тела. — Я дам тебе выбор. Я могу оставить в покое тебя и переключиться на кого-то другого? Могу пообщаться со Светой — напомнить ей о том, кого она сдала в полицию. Или с Юркой? Мне стоит объяснить ему, что ты уже занят?              Володя отрицательно покачал головой. У него уже не было сил для бурной реакции, однако внутри него кипела ярость.              — Нет…              — Нет? — Игорь изогнул брови. — Я же тебе противен. Ты не хочешь секса со мной.              — Я… — Володя зажмурился. Слова противно встали поперек горла. — Я хочу…              — Что же, тогда тебе придется показать это поступками. — Игорь ласково погладил Володю по бедру. — Давай так: ты же не хочешь, чтобы кто-то из твоих близких пострадал, правильно? А я хочу тебя. Предлагаю сделку. Мы снова будем спать, и тогда я никого не трону. Только в полицию идти нельзя, ты же понимаешь это, солнышко? Помнишь записочки? Не забывай, что все схвачено.              Володя слушал молча, пребывая на грани от безысходности. Он пытался найти в ситуации что-то, за что можно было бы зацепиться, но все было бесполезно. У Игоря не было слабых сторон или трещин. План был идеален, и Игорь наверняка выстраивал его уже давно, искал нужных людей и способы манипуляций.              — Ну, что скажешь, котенок? — Очередное «ласковое» прозвище прошлось по ушам, заставив Володю поморщиться, однако Игорь вовсе не заметил этого движения.              — Ладно, — выдавил из себя Володя, не открывая глаз. — Ладно, хорошо…              — Чудненько! — Игорь прямо расцвел. Володя знал, что тот просто издевается над ним своими гиперболизированными реакциями, но все равно велся и злился. — Я в тебе не сомневаюсь, Вовочка. Ты же хороший мальчик.              Игорь отошел куда-то, а Володя с трудом сел на кровати. Поясницу и не только пронзила страшная боль. Все его тело было покрыто алыми ранами и гудело. Давыдов стиснул зубы, чтобы не завыть.              На кровать рядом с ним приземлились его белье, джинсы и кофта. Игорь отвернулся к окну, и Володя почувствовал еще большую ярость. Эта снисходительность после того, как с ним обошлись как с куском мяса, была невыносимой.              Володя оделся, стараясь двигаться плавно и не стонать. То и дело его ссадины напоминали о себе, и Володя шумно втягивал носом воздух. Натянув носки, парень слез с кровати и покачнулся. Ноги его почти не держали.              — Йонас подкинет тебя до дома, — Игорь сложил руки на груди, любезно улыбаясь.              — Уж как-нибудь сам доберусь. — Процедил Давыдов, но Игорь его как будто не услышал.              — Возьми в коридоре второй шлем. Не очень бы хотелось неожиданных штрафов. И не вздумай спрыгнуть с мотоцикла! Ты ведь не настолько глупый и слабый.              Володя отвернулся, ничего не ответив. Игорь подошел ближе к нему и приобнял за плечо. Володя молча последовал за старшим. Ему не хотелось, чтобы Игорь сейчас вообще до него докасался, но это было необходимо. Володя чувствовал, что если Игорь отпустит его, то он просто полетит на пол.              Парни спустились на первый этаж. В прихожей их уже ждал Йонас, прислонившись к стене и задумчиво глядя в свой телефон. В доме было тихо. Наверняка тут больше никого не было. Володя мельком увидел дверь в тупике длинного коридора, но не придал ей никакого значения.              — Вова готов, — с улыбкой сказал Игорь, и Йонас оторвал взгляд от экрана. Володя встретился с насмешливыми глазами, и самолюбие внутри натянулось. Было так обидно вспоминать тот вечер, когда Володя отругал этого школьника, а теперь этот самый школьник знает, что сделалось с Володей…              — Отлично. — Йонас оттолкнулся от стены, подхватил подмышку свой шлем, а другой бросил Володе. Тот поймал, едва успев среагировать. — А ты крепкий, — сказал Шварц со злой ухмылкой, оглядев Володю с ног до головы. — Я думал, ты потеряешь сознание, и нам придется оставить тебя тут до утра.              — Не дразни его, он и так без настроения, — Игорь чмокнул Володю в висок. — Довези его в целости. Я не хочу потерять его еще раз.              Йонас рассмеялся, а Володя не произнес ни слова. Он с трудом обулся, взял из рук Йонаса шлем и поплелся за ним на улицу, сильно хромая. Снаружи было холодно. Где-то вдалеке виднелся заходящий месяц, блестевший за кронами черных елей. Влажный асфальт хлюпал под ногами.              Дойдя до мотоцикла, Володя надел шлем. Йонас сел спереди, Давыдов разместился сзади. Просунув руки у Шварца подмышками и обхватив его поперек живота, Володя уперся шлемом в спину парня. Было безумно противно от этой близости, но без нее Володя бы просто свалился с мотоцикла.              — А мы с Юркой тоже так катались, — зачем-то сказал Йонас, заводя двигатель. — Как сейчас помню: также увозил его отсюда!              — Рот закрой. — Пробормотал Володя, но Йонас его не услышал из-за шума мотора. Мотоцикл выехал со двора и помчался по пустынной дороге, с каждой секундой набирая скорость.              

***

      

      — Юрий Конев!!!              Юрка вздрогнул, когда во сне внезапно послышался какой-то страшный крик, и тотчас проснулся, рывком усевшись на кровати. Он ничего не понимал. Сознание его все еще было затуманено, а память как будто отшибло. Сколько он спал? Час? Три?              Бросив взгляд в сторону окна, Юрка увидел серое небо. На улице шел мелкий-мелкий мартовский снег, который сразу таял, стоило ему опуститься на мокрую землю. Когда он уснул, был вечер. Неужели уже утро? Или день?              Но мысли его прервал суровый крик отца. А уже через мгновение его грубо стащили за локоть с голой кровати.              — Что это такое?! — Илья подтянул сына за руку, заставляя встать на ноги. — Что это, мать его, такое?!              Юрка огляделся. Увидел разгромленную комнату, надпись на пианино, лицо родителя. Папа был в ярости. Его глаза пылали, точно два костра. Юрка никогда не видел его таким злым. Никогда.              — Стоило только уехать! — Воскликнул мужчина, толкая Юрку в плечо. — Что ты тут устроил?!              Юрка не ответил. Он посмотрел в коридор и увидел в дверном проеме мать. Женщина стояла молча, но из глаз ее катились слезы. Юрка вспомнил об изуродованной кухне и коридоре, и ему стало противно.              — Ты мне будешь отвечать или нет, засранец?! — Юрка почувствовал, как щеку его обожгло, и вынырнул из омута воспоминаний. Его ударил родной отец. Первый раз именно так. Как отброса.              — В квартиру вломились… — пробормотал Юрка, не зная, что ему стоит сказать. Все смешалось в голове, оправдания не клеились. Даже правду связать с трудом получалось.              — Вломились? — Отец расхохотался. — Кому бы пришло в голову? А это что такое?! Что это?!              Илья указал на испорченное пианино. Юрка пробежался глазами по надписи, и его спина похолодела от какого-то странного чувства.              — Юра, как ты мог… — Выдохнула мать, и голос ее задрожал.              — Ты думаешь, мы совсем тут дураки с матерью? — Илья схватил сына за воротник. — Ты думал, что сможешь нас за нос водить, как последних придурков? Я же с самого начала знал, что здесь что-то не так! Почему я нахожу у тебя в комнате фотку этого пидора?              Юрка не успел ничего сказать. Ему в лицо бесцеремонно ткнули ту самую бумажную фотографию, которую Юрка так тщательно прятал под подушкой.              — Я долго не мог понять, — хохотнул Илья, глядя прямо в глаза опешившему Юрке. — Тогда в больницу мне привезли педика! Я сразу понял, что это были за травмы. Девушка с ним тогда приехала. После ее слов мне все стало понятно.              Юрка в ужасе слушал отца, стараясь уловить какую-то логику между Володей и больницей. Внезапно в памяти его всплыл вечер. Отец тогда обругал «какого-то педика», которого ему пришло лечить. Неужели тогда это был Володя?..              — А потом этот козел объявился в нашем доме. Я еще понять не мог, откуда я его знаю! — Продолжал кипятиться отец. — Думал, может быть, на работе увидел? Лицо ведь до жути знакомое у этого идиота! А потом мне присылают это.              Илья открыл телефон и выставил перед Юркой, словно оружие. Конев сощурился, стараясь разобрать людей на фотографии, и ноги его подкосились. Он и Йонас в клубе. Он и Володя в машине. В тот самый вечер, когда они впервые сумели выбраться на свидание. Он целует. Целуют и его…              — Что это, Юра?! — У Ильи даже шея стала бордовой. Казалось, еще чуть-чуть, и в глазах полопаются капилляры. — И фотография этого подонка на полу в твоей комнате! Я думал поговорить с тобой, но когда зашел в квартиру, решил, что даже слушать тебя не хочу!              — Пап… — Пролепетал Юрка, бледнея на глазах. — Это неправда… кто тебе это прислал?              — Я знаю, Юра, я все знаю! — Перебил его отец. — Неважно, кто мне это отправил. Ты совершенно распустился! Мы думали, что оставляем тебя готовиться к экзаменам, а ты тут дома устраиваешь вечеринки и с мальчиками обнимаешься! Ну, уж нет! Ты опозорил меня, Юра! Я даже знать тебя не хочу!              — Пап…              — Не смей называть меня своим отцом!              Еще один оглушительный шлепок разрезал тишину комнаты. Юрка отшатнулся, схватившись за обожженную щеку. Юрке впервые было по-настоящему страшно перед своими родителями. Отец убьет его. И теперь Юрка в это искренне верил.              — Собирай свои монатки и проваливай отсюда! — Прорычал Илья, бросая в Юрку его футболку. — Мне все равно, куда ты пойдешь! Думаю, твои кавалеры будут не против!              — Что?.. — Юрка в ужасе посмотрел на отца, затем перевел отчаянный взгляд на мать. — Мам!              Но женщина лишь отвернулась, спрятав лицо в ладонях. Илья оттолкнул Юрку, а сам подошел к супруге и обнял ее за плечи, отгораживая от подростка.              — Тебе непонятно? Ты нам больше не сын. В нашей семье не будет педерастов, как тебе вообще не стыдно смотреть матери в глаза?! Посмотри, до какого состояния ты ее довел!              Женщина тихо всхлипнула, уткнувшись в грудь своего мужа. Юрка стоял посреди комнаты, как прокаженный, отвергнутый собственными родителями и ставший врагом своей семьи. На него смотрели с отвращением. Юрка видел презрение в глазах отца. Ему хотелось объясниться, но слова застряли где-то в желудке, скрутившись в тугой узел.              — Если через десять минут ты не соберешь свои вещи и не покинешь мой дом, я выброшу тебя на улицу без всего. — Вынес жесткий вердикт отец и ушел, прижав к себе супругу.              Юрка остался один. Он не сдвинулся с места. Теперь это было какое-то другое, совершенно незнакомое ему одиночество. Какое-то скользкое, холодное, которое медленно сдавливало его голову. Земля ушла из-под ног. Юрка осел на пол, схватился за волосы и зажмурил глаза. Нет, он все еще спит, это точно не может быть правдой.              Находясь в каком-то ином измерении, Юрка на автомате кидал вещи в рюкзак. Футболки, рубашки, штаны, книги, тетради… все эти вещи, которые он имел, внезапно стали чужими. Юрка достал вторую спортивную сумку, принес из коридора пакеты. Постепенно большой шкаф его опустел полностью и стал каким-то слишком странным, незнакомым. Со стола были собраны учебники и тетради, канцелярия и папка с нотами. Фигурки, фото-рамки, альбомы — все это было упаковано. Комната становилась пустой, неуютной. Тепло, которое раньше выделяли предметы, испарилось и стало похожим на колючий свитер, который хочется поскорее снять.              Юрка бросил последний взгляд на пианино. Его он не заберет. Оно останется здесь последним напоминанием о том, что у Коневых когда-то был ребенок. Но тоже до поры. Наверняка Илья найдет способ оттереть позорную надпись и продаст инструмент. А может, просто выбросит, чтобы избавить от частички сына-преступника.              Юрка вышел в коридор и стал молча обуваться. Никто не проводил его. Никто не вышел, чтобы остановить. Только из-за двери родительской спальни донесся крик отца.              — Ключи не смей забирать с собой.              Конев не стал. Он накинул куртку и рюкзак на спину, сумки повесил на плечи, а пакеты взял в руки. Ключи все равно было некуда класть. Остановившись перед дверью, Юрка последний раз оглянулся на коридор. Он почему-то был уверен, что больше сюда и впрямь никогда не вернется.              — Пока. — Пробормотал Юрка, опустив голову. На щеке задрожала одинокая слеза. — Прощайте. Простите меня.              Юра перешагнул порог, и дверь за ним закрылась. Конев молча пошел вниз по лестнице, а от души его как будто кто-то старательно отрезал огромный кусок.              

***

      

      Володя лежал в своей кровати, закутавшись в одеяло и пытаясь уснуть, но сон больше не шел. Шторы были задернуты, в комнате было темно, но все равно все мешало и злило. Давыдов недавно проснулся от резкой вспышки боли в спине и больше не мог погрузиться обратно в такого чарующее забытье.              Вот бы можно было все забыть.              Начать все сначала.              Вот бы он был нормальным, как все…              Любил девушек, женился бы на Свете, построил собственную семью…              — Юрочка… — Всхлипнул Володя, утыкаясь лицом в подушку.              Но в голову не лез никто, кроме этого солнечного подростка. Володя не знал, что с ним. Возможно, он просто сходит с ума, или двойная доза таблеток, которую он выпил, как только вернулся домой, так на него подействовали. Хорошо, что в холодильнике не оказалось алкоголя. Володя наверняка бы напился до потери сознания, лишь бы только ничего не чувствовать.              — Как же я хочу не существовать…              Это желание не было походим на желание смерти. Володя не хотел умирать. Он просто хотел раствориться в пространстве, слиться с кроватью, потолком, полом… стать невидимым, невесомым, чтобы никто никогда больше не вспомнил о том, что где-то был такой человек как Владимир Давыдов. Навсегда исчезнуть. Без боли, без страха, без страданий…              Внезапно телефон под подушкой настойчиво завибрировал. Володя вздохнул и потянулся за ним. На экране высветился Юркин контакт.              Володя нажал на зеленую трубку, поставил на громкую связь и положил телефон на подушку рядом с головой. Он не знал, что говорить. Голос его охрип, было больно от любого усилия проглотить или сказать.              — Володь… — Послышался из трубки такой родной голос. — Володь…              — Да?.. — Выдохнул Давыдов, не открывая глаз. — Юрочка?..              — Володь, можно я приеду?.. Можно?.. Ты дома сейчас?..              — Дома…              — Можно?..              — Приезжай…              Володя скинул Юрке свой адрес и вновь отключился. Голос Конева был не менее усталым. Володя не стал спрашивать, что случилось. Он был уверен, что Юрка расскажет все сам, а пока ему следует прийти в себя.              Давыдов валялся в кровати еще около получаса. Затем головная боль взяла свое, и парень встал и отправился в душ. Мерзкая картина открылась ему в зеркале. Запекшиеся кровавые полосы на груди, на бедрах, на спине бросались в глаза. Володя поморщился и отвернулся. Перешагнув бортик ванной, он включил душ и вскрикнул. Вода неожиданно обожгла его тело, попав на израненную кожу.              — Как же больно… — прохрипел Володя, отведя от себя душ. — Блять, Игорь, я убью тебя…              Пришлось изловчиться, чтобы нормально принять душ. Володя решил, что голову помоет попозже, когда раны затянутся, и хотя бы вода перестанет доставлять такой дискомфорт. Кое-как справившись с тяжелой задачей, Володя оделся в пижаму с длинными рукавами, чтобы у Юрки не возникли вопросы по поводу произошедшего — потому что Володя не знал, как отреагирует Конев, и в какой-то степени боялся его реакции.              Володя и не заметил, в какой момент пролетело время. Казалось, что парень периодически проваливался в какую-то прострацию, погружаясь в тяжелые размышления. Но скоро раздался звонок домофона. Володя приложил трубку к уху.              — Я, — послышалось короткое, и Давыдов просто нажал на кнопочку.              Облокотившись на стену, Володя стал ждать. Руки его были холодными и прятались в карманах. Парень то и дело облизывал губы. Сердечный ритм участился — Володя сейчас увидит Юру. И вроде бы виделись они не так давно, но с того момента прошло столько событий, что смотреть в глаза любимого казалось невозможным.              Они разгромили ему всю квартиру — подумал Володя, и по телу его пробежал жар от стыда.              В дверь позвонили, заставив Володю вздрогнуть. Вздохнув, Давыдов отпер дверь и замер на пороге, увидев Юру.              Тот стоял перед ним, неловко прижимая к себе сумки. Володя вскинул брови. Он не знал, что и думать. Надо было бы впустить Юру, но шок, овладевший Володей, требовал объяснений без ожиданий.              — Юрочка?.. — неуверенно спросил Володя, глядя на пухлую спортивную сумку в Юркиных руках, набитую так плотно, что молния на ней трещала по швам.              — Тут такое дело… — Юрка вздохнул, и губы его тронула усталая улыбка. — Отец сказал, что мои ухажеры не будут против, если я перееду к ним.              Повисло напряженное молчание. Володя смотрел на Юру, пытаясь осознать смысл услышанных слов, а Юрка смотрел в пол, стесняясь поднять глаз. Давыдов не понимал, что он испытывает. Родители Юрки вернулись домой? Родители Юрки узнали о них?              — Погоди… — Пробормотал Володя, впервые в жизни возненавидев свою безэмоциональность, полученную после антидепрессантов. Заторможенность реакции единственный раз оказалась некстати.              — Ты ведь не против? — Голос Юры дрогнул. — Я помню, что ты говорил о том, что хочешь расстаться, но… могу я хотя бы временно пожить с тобой?.. я поищу подработку и какую-нибудь съемную студию, или потом поеду к Лили, просто сейчас у меня нет сил…              — Юра, стой, — перебил его Володя, схватив за плечи. — Что ты такое говоришь?              Юрка молчал. Володя нежно взял Юркино лицо в ладони, но Конев не поднял глаз. Володя и не настаивал. Облизнув губы, парень мягко поцеловал Юру в лоб и, взяв ошеломленного мальчишку за руки, потянул в квартиру.              — Чтобы я не слышал о каких-то там подработках и дешевых однушках. — Спокойно, но совершенно серьезно сказал Володя, закрывая дверь. — Конечно, ты можешь остаться у меня, Юр. Оставляй вещи.              Повернувшись, Володя поймал чужой неуверенный взгляд. Давыдов уже видел его таким. В тот роковой день перед выступлением, в туалете у раковины. Глаза Юры… они были такими же отчаянными, как тогда.              — Ну, милый, — Володя слабо улыбнулся Юрке и забрал из рук пожитки.              Этого оказалось достаточно. Юрка молча снял с себя рюкзак, затем куртку и ботинки. Оставив вещи в коридоре, парни отправились на кухню. Они оба молчали, но Володя чувствовал, что сейчас не нужно говорить. Ему не было интересно, что произошло тогда, когда он ушел из Юриной квартиры. Юрке не хотелось знать, почему Володю увели. По крайней мере, не сейчас.              Аромат горячего какао заполнил спальню. Парни сидели на кровати, подперев спину подушками. Юрка рядышком тихо потягивал свой напиток, а Володя иногда только поглядывал в сторону любимого. Не нужно было оправданий, объяснений и ссор. Володя чувствовал — теперь они связаны. Теперь навсегда вместе.              Внезапно Юрка шмыгнул носом. Затем еще и еще. Володя чуть наклонился, чтобы заглянуть в лицо подростка.              — Эй, — позвал он, но Юрка наоборот отвернулся от него. — Юрочка, ты чего? Я рядом…              — Я знаю, — голос Конева судорожно задрожал. — Я просто устал.              — Все будет хорошо, милый, — Володя закинул руку Юрке за спину и прижал его к себе. Юра допил какао, поставил чашку на коленки и положил голову Володе на плечо. — Я рядом, Юрочка… все будет нормально.              Володя не знал, как будет дальше. Он чувствовал, что «хорошо» у них будет лишь в том случае, если Игорь навсегда забудет их имена и лица. Непонятно, какие еще гадости Давыдову придется внести, но в одной вещи парень был уверен точно — он сможет выдержать все, лишь бы Юрка был счастлив.              

***

      

      Когда-то кто-то из подруг сказал, что красная помада отлично смотрится со светлыми волосами. Глядя в зеркало снова и снова, Маша каждый раз убеждалась в том, что это действительно так. Она не часто красила губы так ярко. В основном ей больше нравились легкие блески, чтобы подчеркнуть естественность, но сегодня был такой вечер, что пришло достать любимую помаду.              Маша подвела губы карандашом и поправила за спиной пшеничные волосы. Кожанка была расстегнута. Маша аккуратно вытянула правую стрелку бумажным платочком, и сигнал оповестил, что лифт прибыл на первый этаж.              Маша прошла мимо консьержки. Бабушка смотрела телевизор, но, услышав шлейф ягодного парфюма, подняла голову и проводила девушку задумчивым взглядом.              — Поздно же уже, доченька, — сказала она, но Маша просто не услышала ее и не обратила внимания. Она была полностью погружена в свои мысли. — Эх, — вздохнула консьержка, — где же и моя молодость?..              В лицо ударил свежий ночной воздух. Маша спрятала руки в карманах и быстро спустилась по лестнице. Ее уже ждали. Перед подъездом стоял невероятно красивый черный мотоцикл.              — Привет, — парень по имени Йонас, с которым Маша случайно познакомилась в интернете, обаятельно ей улыбнулся. — Ты прекрасно выглядишь.              — Спасибо, — Маша улыбнулась и заправила за ухо непослушную прядь.              Вот уже около двух недель Маша общалась с Йонасом в телеграме. Он написал ей первым без каких-либо весомых объяснений по поводу номера, но Машу просто поразило его умение общаться. Парень сразу показался ей интересным. На третий день общения в ее дверь постучался курьер с букетом цветов, и после этого оставшиеся подозрения растворились в умилении и самодовольстве. Маша в последнее время постоянно нервничала. Все то, что происходило с ней, не давало покоя, но сообщения Йонаса неожиданно придали силы.              И вот, наконец, они встретились.              В жизни он оказался еще красивее! Высокий, подтянутый юноша с чудесной прической, четкой линией подбородка и глубокими глазами. Именно такой, каким она себе его и представляла.              — Сегодня я без букета, — с улыбкой вздохнул Йонас, протягивая Маше шлем. — Но я обещаю, что и без него тебе сегодня будет весело.              — Не сомневаюсь в этом. — Ответила девушка и принялась собирать свои волосы в хвостик.              — Я покажу тебе другую Москву.              Сказав это, Йонас потрепал Машу по плечу и сел на мотоцикл. Надев шлем, Маша устроилась позади и обхватила парня двумя руками. Тепло его тела, крепкий стан под пальцами…              Маша забыла даже о Володе.