В бреду

      Холодно. Чертовски холодно. Никогда не было так холодно, как сейчас. Кажется, будто тело проткнули тысячи маленьких иголок. В голове туман, зрение не лучше. Мысли смыло волной ледяного ужаса. Каждая частичка тела дрожит в агонии, конечности не слушаются. Холодные капли воды стекают по костям и впитываются в ковёр под ногами.       Непослушные руки с трудом поддаются командам и кое-как пытаются зажечь камин. Единственное спасение от холодной мглы, что поглотила не только тело, но и всё сознание полностью.       Разум настойчиво кричит «слабак», но челюсть только сильнее стискивают, заглушая стук зубов друг о друга. Жалость к самому себе наравне с ненавистью ко всему вокруг вновь обожгла душу.       Дрожащими пальцами с трудом удалось разжечь огонь. Тело всё ещё горит от озноба, не переставая. Хотелось расцарапать себе всё тело, лишь бы соскоблить холод, что пробрался в самую глубь. Мокрую одежду давно отшвырнули, быстрыми, нервными движениями вытирая тело и переодеваясь в сухое, но лучше не стало. Дыхание было сбито, а ощущение обволакивающей ледяной пучины - всё ещё свежо в памяти.       Отследить собственные действия становится трудно. Сейчас руки что-то ищут в одном из шкафов. А теперь что-то мягкое касается колен. Всю энергию будто выкачивают, хочется спать. И только понимание того, что сон ему не нужен, останавливает от желанного забвения.       С удивлением, скелет замечает, как собственные слёзы окропляют белые кости. Сдавленный жалостливый стон, и монстр оседает на пол и утыкается лицом в колени, не обращая внимание на то, что даже не дошёл до дивана.       Всхлип ощущается как что-то чужое. Не родное. Что-то ненужное и что-то слишком несвойственное, но в то же время необходимое. Как давно он не давал волю эмоциям? Точно и не скажешь...       Столько лет прошло, а ответа так и нет. Ни одного ответа на свои вопросы белокостный не получил. А с течением времени вопросов всё больше, а груз на плечах - только тяжелее.       Зачем он так жаждал свободы? Ради этого? Ради жизни, что из года в год не меняется, а единственная перемена - лишь растущее чувство обречённости? Разве можно назвать свободой то, что он заперт, но теперь не физически, а в зацикленной петле повседневности? Он волен сделать шаг в любом направлении, повлиять на жизнь любого существа, ощутить эмоции не сквозь пелену барьера, а собственными чувствами. И монстр долгое время упивался своей свободой, он боготворил её, выжимал всё возможное из этой вседозволенности. Но что делать, когда свободы оказывается так много, что становится скучно? А за ней приходит тошнота, и ты уже не знаешь, видел ли хоть что-то новое за последние века. Медленно, но верно сходишь с ума, ищешь в чужих страданиях былую радость. Собственное счастье. А находишь в ответ только привычный страх, что утоляет лишь голод, но не душевную пустоту.       Дрожь новой волной прошлась по телу, ненавистные всхлипы нарушают звенящую тишину. Тихий треск дров в камине ласкает притупившийся слух. Всё будто накрыло пеленой, а кроме кусающей кости стужи ничего больше не существует вокруг. Только он и его бремя.       Нужен был всего лишь маленький толчок, чтобы вновь погрузится в пучину. Вновь посмотреть в глаза уже своим кошмарам, а не чужим. Всего лишь маленький толчок, чтобы вновь осознать личную беспомощность. Всего лишь обидная случайность и разум уже не остановить. — Найт...- прозвучало тихое со спины, а названный излишне быстро обернулся, ошарашенный присутствием кого-то еще. Киллер вздрогнул под напуганным взглядом лиловых глаз. — Ты в порядке?- было много мыслей в голове, но то, что он озвучил именно этот вопрос, было, пожалуй, самым глупым вариантом из возможных. — Проваливай,- севшим голосом тихо прошептал Найтмер, не имея сил, чтобы встать с места и как подобает встретить подчинённого. Кошмар отвернулся и сильнее сжал плед в руках.       Душа Киллера болезненно заныла. Он кинулся с места, падая на колени перед принцем негатива, и сжал того в крепких объятиях. Знал, что тот будет сопротивляться. И был прав. — Отпустил быстро! У меня всё отлично, поэтому советую не злить,- скачущим голосом прорычал Кошмар, из последних оставшихся сил отпихивая убийцу, но тот лишь с каждой секундой прижимал к себе сильнее.       Киллер не слушал, какими словами разбрасывался после этого Найтмер, не слушал угроз и не давал отстраниться. И со временем грубые слова невозможно стало разобрать из-за многочисленных всхлипов. Ручки обвили в ответ, а в плечо уткнулись окончательно. — Я так устал, Киллер!- неожиданно ошарашило воплощение негатива отчаянным воплем. Слёзы впитывались в ткань чёрного свитера, а убийца на мгновение замер. — От всего. — Я мог бы... помочь,- несмело предложил подчиненный. Киллер не был до конца уверен, что именно имел в виду Кошмар. — Просто доверься мне. — Я не могу! Я не хочу! Я всегда был один, мне никто не нужен!- словно ребенок воспротивился Найтмер, но только сильнее вжался в чужое тело, будто опасаясь, что вот-вот оно рассыпется в прах. Действия не соответствовали его словам. — И я очень сожалею. Я тоже виноват в этом, Найт. Я не знаю, сколько ты страдал так в полном одиночестве, но я обещаю, что больше не оставлю тебя одного,- поглаживая белую макушку, уверил Киллер, прикрывая глазницы и чувствуя, как дрожит от холода Найтмер. Убийцу и самого крупно потряхивало. Он до сих пор не отошёл от того, что случилось некоторое время назад. Ошарашенный Найтмер, не успевший вызвать вектора, и испуганный крик подчиненных, что не сразу определили природу некоего треска. Лёд проломился, и принц негатива ушёл под него с головой. Несколько миллисекунд Киллеру хватило, чтобы душа ушла в пятки. Никто не успел даже дёрнуться, но Найтмер быстро сориентировался и выскочил из воды, цепляясь векторами за скользкую поверхность. Убийца мигом рванул к боссу, но почти сразу встал на месте как вкопанный. Взгляд бирюзы, полный неприкрытого, животного ужаса, не дал пошевелиться. Негатив Найтмера сходил с ума, в некоторых местах начал стекать кусками, обнажая белые кости, и только Киллер хотел что-то выкрикнуть, как повелитель кошмаров исчез во тьме. — Пожалуйста, не плачь больше в одиночестве. Зови меня, Даста, Хоррора, хотя бы кого-нибудь. Мы поможем. Мы волнуемся,- с беспокойством говорил убийца, чувствуя, как от чужих, горьких всхлипов сжимается сердце. Найтмер действительно давно кричит о помощи. Только не с намерением услышать ответ. А с намерением заглушить боль. — Никто не смеет меня жалеть!- гневно возразил принц негатива со слезами на глазах, с силой впиваясь пальцами в смоляной свитер. — Никто не должен меня жалеть! Это неправильно. — Извини, приятель, но хочешь или нет, но тебя есть кому жалеть,- по-доброму усмехнулся Киллер, целуя в макушку. — Может ты и говоришь, что сожалеешь о том, что приютил нас, но твои действия говорят сами за себя. Тебе было одиноко. Ты искал смысл. Прямо как я ты искал что-то новое. И нашёл меня. Из-за меня искал и нашёл Даста. А ради Даста подобрал и Хоррора,- с теплотой рассуждал первый подчинённый, поднимая с пола плед и укутывая в него Найтмера. — Не проецируй на меня свои догадки. Я не способен на что-то хорошее. — Но ты способен на извращённое негативом любопытство. На грубое проявление заботы. На одержимую, но любовь. И наконец... На жестокую, но привязанность. — Это не то, что вам было нужно. — Возможно. Но мы благодарны. Это единственная ласка, забота и тепло, которые мы получили. Никто не идеален, Найт. И никто не вечен. У тебя тоже есть свои недостатки, даже если, в итоге, ты полностью состоишь из них,- мягко отстранил он хранителя, заставляя посмотреть себе в глаза и увидеть в них искренность. Пальцем стёр влажные дорожки от слёз, получая в ответ беззвучное возмущение, что пропало так же быстро, как и появилось. — Зная это, вы всё ещё здесь? Даже если я скажу, что больше не держу?- устало поинтересовался Найтмер. Сил на слезы не осталось. Холодно.       Киллер покачал головой и улыбнулся. — Семью не нужно держать,- просто ответил он. Кошмар удивился и неверяще уставился на подчиненного. — Наш дом не те миры, что мы разрушили. А с тобой. У Хоррора, конечно, дела обстоят немного иначе - он свой мир не трогал. Но... Он остался, потому что нужен здесь. Нужен Дасту, которому сочувствует. И нужен тебе, кому он благодарен за помощь своему миру. Ты ведь даёшь ему относить еду в свою вселенную, верно? Знал бы ты, с каким уважением и гордостью он рассказывал об этом,- тихо засмеялся Киллер от воспоминания. — Семью не выбирают. А я выбрал каждого из вас,- отвернулся Найтмер, сильнее укутываясь в плед, что совсем слабо, но всё-таки согревал. — Уж кому, как не тебе, знать, что родная семья не всегда такая, какая тебе нужна. Не знаю, что случилось между вами с Дримом, но ты глубоко обижен на него, зол. И эта злость даже побудила тебя на что-то, что ты никогда не сделал бы в здравом уме. Ты позволил к себе примкнуть. — Не иначе, как в бреду, я на это решился,- фыркнул Найтмер, не сдержав мимолётной улыбки. Киллер отразил её и подмигнул. — Хотя бы за это Дриму можно сказать спасибо. Мы обрели друг друга только благодаря ему. — Пошёл он нахер, нытик,- вдруг резко перебил Кошмар. — На двух стульях не усидишь. И каждому не поможешь. Он потерял всё в прошлом, в прошлом оно и осталось. А он всё никак не успокоится со своим "брат, зачем ты это делаешь?". Нет у него больше брата,- желчью выплюнул напоследок принц негатива. — Есть только ты,- зачем-то произнёс Киллер, а Найтмер странно посмотрел на него. Весело хмыкнул и кивнул своим мыслям. — Только я. — Надеюсь, теперь вместе с нами. — Так уж и быть - только я и вы, идиоты,- хохотнул скелетик, наконец принимая поражение. — Ну и, может быть, мой периодический экзистенциальный кризис. — Какое интересное соседство,- не сдержался Киллер и получил тычок под рёбра. Засмеялся, но быстро стих, не моргая вглядываясь в фиалковые глаза. — Пожалуй, повторюсь... Найт, ты в порядке?       Кошмар не дрогнул, выдерживая настойчивый взгляд. Некоторое время думал, пока не сдался и не опустил голову. — ..Нет,- просипел он, пустым взором буравя колени, скрытые пушистым пледом. — Холодно... очень.       Киллер не сдержал улыбки. Первый шаг навстречу со стороны Найтмера! Заставлять ждать убийца больше не стал и легко подхватил босса на руки, направляясь к дивану. Тепло от камина уже ощущалось в комнате намного чётче, чем до этого. Мысленно Киллер очень надеялся, что Кошмар не заболеет. Мало того, что он единственный из банды, на кого влияет температура окружающей среды, так он ещё и может подхватить простуду. Такое случалось редко, но всё-таки бывало. Чихающий Найтмер - дело, конечно, забавное, но он всегда был очень злющий. Попробуй тут не разозлись, когда ты запугиваешь кого-то и прямо посреди угрозы громко чихаешь на того, кого должен был запугать. И не дай бог кто-то из подчиненных заржет в голос. Киллер проверял и ему последствия не понравились.       Вместе со своей ношей белокостный удобно уселся на диване, поближе к камину, возлюбленного оставил на коленях, близко прижимая к себе. Тепло от подчинённого едва ли исходило, но это лучше, чем ничего. Хотя к чему эти оправдания самому себе? Да, он хотел посидеть и понежиться с Найтмером. Да, он эгоист. Да, он не сожалеет. — Что ты имел в виду, когда говорил, что устал?- спросил Киллер, поглаживая белоснежную макушку. Всё же хотелось решить эту проблему, раз подвернулась такая удобная возможность.       Найтмер фыркнул, постепенно расслабляясь в чужих объятиях. — То и имел в виду. Такое случается. Бессмертие, вечный голод, постоянный поиск чего-то, а чего - сам не понимаю. Всё достало. Надоело притворяться, что судьба этой мультивселенной хоть как-то меня заботит. И чертовски бесит, что в то же время я не могу избавиться от жалости к себе. Вся эта сущность мне отвратительна,- сквозь зубы прошипел Кошмар, рассматривая собственную ладонь, покрытую едва заметными шрамами. — Значит... Истерика?- по-своему понял Киллер. Принц негатива скривился и закатил глаза. — Отвратительное сравнение. Считай, что я перегорел. Негатив вернётся, и всё придёт в норму. Сейчас я просто... сорвался. — Значит истерика,- как факт подтвердил убийца, а Найтмер вновь недобро зыркнул на него. — Что? Они не только из-за гнева случаются. А ты мог бы и не прятаться, подумаешь познакомлюсь с еще одним из твоих припадков,- усмехнулся подчинённый. — Дело не в тебе, придурок,- огрызнулся Кошмар так, будто его глубоко оскорбили. — Плевать мне, если ты будешь свидетелем. Я не хочу быть жалким в глазах глупых смертных. Я уже достаточно жалок в собственных. Воплощение негатива, страдания всего мира, зло в полном его проявлении! И гнётся под тяжестью собственной судьбы? Смешно! Во мне куда больше гордости, чем ты можешь подумать. И я достаточно горд, чтобы держать всё в секрете. — Это все давно заметили,- с различимым недовольством пробурчал Киллер, отворачиваясь. — Что-что, а молчать и недоговаривать ты прямо мастер. — Переживете. — Переживаем,- быстро поправил подчинённый, упрямо перебивая. — Попереживаете и переживете,- ухмыльнулся Найтмер, схитрив. — Я не просил мне сопереживать. И не поощрял привязываться. Но самое главное - я ничего рассказывать вам не обещал. Правило касательно прошлого всё ещё в силе, так что не надейся услышать от меня что-то ещё,- вдруг охолодело воплощение негатива.       Видимо, прогресса не видать. Кошмар опять упёртый как баран. В себя что ли начал приходить? — Ты ужасен,- с обидой в голосе проговорил Киллер. — Я тут стараюсь, а ты опять за старое. Хотя бы утешать тебя можно?       Найтмер театрально приподнял одну из надбровных дуг, будто молча спрашивая «зачем?», но, видя мольбу во взгляде, глубоко вздохнул и удручённо кивнул. Убийца издал какой-то непонятный писк и крепче сжал в объятиях. Принц негатива зашипел что-то в ответ, но быстро смирился и едва ощутимо обнял в ответ, скрывая возникшую насмешливую улыбку в вороте чужого свитера.       С первого взгляда и не скажешь, но Найтмер многое понял для себя. Понял, что собственные необдуманные действия привели его к приобретению чего-то, что всегда казалось бессмысленным, а теперь оказалось невероятно важным. Понял, что больше не имеет права быть один. Иначе ранит тех немногих, кто добровольно сопровождает его по бесконечному, надоевшему пути, что он выбрал.       Но осознать - это одно, а вот применить на деле - совершенно другое.       Пожалуй, Кошмар ещё немного поиздевается над своими подчинёнными. Теперь уже любя.