Противостояние

[Белый]

{Жёлтый}

      Дэдпулу было скучно. Ему часто становится скучно, если он долго не выходит на задания, предпочитая просиживать диван у себя на явочной квартире. Последний гость, который посетил его обитель, явно дал понять, что просто так это всё не закончится. Его будут продолжать прессовать. А Уэйд не любил, когда над ним брали хоть какую-то власть, даже если она оставалась в глазах людей, чьё мнение его абсолютно не волновало. Всё равно нельзя было оставлять этих ублюдков безнаказанными, поэтому уже третий день после встречи в гостиной Пул то и делал, что продолжал искать зацепки. Он найдёт всех этих придурков и выколет им глазки. Жестоко? Уэйд не считает себя жестоким. Он же не просто убийца, он тот ещё каратель. Прям как Сорвиголова, или нет, как ангел Господень! Короче, просто боженька, а не человек. Была только одна проблема во всём этом дерьме: никаких следов. Их отсутствие можно было бы списать на аккуратность врага, но что-то Уилсон сомневался, что они будут заморачиваться над этим. Возможно это из-за того, что все преступления совершались не просто каким-то идиотом, а идиотом, копирующем Дэдпула. Была ли это проблема? Совершенно нет. Нужно ли было её решать? Конечно! Просто, знаете, не хочется марать имя главного наёмника города. Он, вроде как, товарное лицо Канады.             [Ага, придурок, тебе только лицом и торговать. Даже твоя упоротая задница выглядит презентабельнее]       – Кто бы говорил. Это же наша общая задница, – ворчит Уилсон, когда, сидя на краше одного из домов, натирает своих острых малышей.       {Не хочу иметь такую жопу. Она описывает все наши проблемы, в которые мы попадаем. Вот задницу Паучка я бы поимел}       [Впервые согласен с Жёлтым. Хоть у кого-то она вышла идеально]       Ладно, чего греха таить. Уэйд бы тоже был не против где-нибудь в переулке раздеть этого сорванца и хорошенько оттрахать. В идеале, конечно, если это будет по обоюдному согласию. Он бы даже ради этого маску завернул. Ну, знаете, чтобы целоваться было легче. Сомнительно, конечно, что герой в трико захочет с ним лобзаться, но мечтать не вредно, а в случае с Уилсоном мечтать приходилось всегда.       Вспомнишь про солнышко, вот и лучик! Взгляд зацепился за стройную фигуру, перелетающую среди высоких нью-йоркских зданий. Паук явно двигался в его сторону, но на данный момент Уилсон не делал ничего, чтобы привлекать к себе внимание. Неужели тот опять начнёт свою скучную тираду про то, как плохо убивать людей?       И правда, акробат спрыгивает на крышу рядом с ним, а потом делает аккуратные шаги в сторону наёмника.       – Эм, привет? – голос выдаёт нервозность. Волновался? Чушь.       Отчего-то хочется улыбаться, и это предательское выражение лица лезет наружу – за маской не видно, но ощущается же.       – Что, хочешь на пулю нарваться? Так я тебе организую, только скажи.       – Я пришёл...по другому поводу, – игнорирует всякую колкость в голосе герой. Он подходит ближе, но садиться на край почему-то медлит. – Я уже понял, что это не ты пытался убить всех тех людей. Кто-то очень хорошо старается, чтобы тебя подставить. Клеточное копирование ещё не изучено, но я уверен, что это было именно оно.       – Можешь человеческим языком объяснить? – поворачивается Дэдпул. [Ага, для тупых, пожалуйста]       Паук медлит, стоит Уилсону начать пререкаться со своими голосами, но как только внимание возвращается полностью к нему, то продолжает.       – Думаю, что кто-то воссоздал твою копию. И таких копий можно сделать кучу, нужно только добыть генетический код, – Питер смотрит вперёд, пытаясь разгадать, какие эмоции под маской испытывает наёмник. – Не знаю точно кто и зачем это делает, но под удар могут попасть все: недавно то же самое было с мистером Старком. А вдруг есть ещё и другие?       – Чего ты от меня-то хочешь, паучья попка?       – Помоги мне выследить преступников, – просит, нет, молит Паук.       Ох, если бы он ещё на колени встал и...перебор. Уэйд сразу не заинтересован. Ему не нравится предложение кого-то выслеживать, а уж тем более делать это не самостоятельно, а в дуэте со сладкой попкой. Он не командный игрок: пунктик со спецназом много лет назад опустим, тогда их всех перебили. Так что нет и нет. Ничто не заставит его поменять мнение.       {Но мы же хотим его. Хотя бы рядом постоять. А так у нас будет возможность немного поработать с Паучком, возможно, разведём его на секс}       [Этот мелкий работает на Старка, я бы не советовал. А вдруг он нам врёт?]       {Он не может нам врать. Ты его видел? Он же ходячая мораль. А ещё такой изворотливый, изгибистый, сладкий...}       – Заткнись, – шипит Уилсон голосам, сам от себя впадая в ярость. Нужно же было стать таким идиотом!       – Прости, что ты сказал?       Опять этот Паук. Как же вовремя ты слышишь.       – Я сказал, что согласен с тобой поработать, детка, но при одном условии: я тебе помогаю выслеживать этих долбоебов, а ты не лезешь в мою работу больше никогда.       Нет, это неправильно, так нельзя. Питер обещал следить за Уилсоном, он сам себе пообещал, что будет спасать всех, кому угрожают смертью, а сейчас ему так просто предлагают закрыть на это глаза. Его связывают по рукам и ногам. Этот человек точно знал, во что целиться. Он сильно не потеряет, если Паркер откажется, а вот сам Человек-Паук потеряет возможность доказать Старку и Мстителям, что он готов ко всему.       Руки сжимаются. Он что-нибудь придумает, но потом.       «Согласен», – совсем тихо произносит Питер. Его голос садится с заметной скоростью.       – Отличненько, – потирает ладони Уилсон. – С чего начнём? Предлагаю уединиться где-нибудь для...большей продуктивности.       {Позовём его на свидание?}, – мурлычет Жёлтый. Ох, было бы у него тело, Уилсон бы давно въебал этому разговорчивому меланхолику.       А вот что не укладывалось в голове никак, так это то, что его голос разума как никогда был прав. Паучка хотелось и на свидание, и в постель, и просто хотелось. Только вот вряд ли он испытывает ответные чувства.       – Нужны какие-то зацепки, – задумчиво произносит Паук. – У тебя есть недоброжелатели?       – Спрашиваешь ещё. Полно. Каждый уважающий себя американец, имеющий у себя в наличии огнестрельное оружие, хотел бы продырявить мне черепушку.       М-да. Тупик. Попробовать по-другому?       – Ладно, не так. Есть на примете недоброжелатели, имеющие доступ к лаборатории и исследованиям? – предлагает Паук. – Нужен безумный учёный, которому ты перешёл дорогу.       – Есть парочка. Хочешь их навестить?       Если честно, Уилсон был уверен, что с Паучком будет сложно. С ним и было так в какой-то степени, но по большей части этот парень молчал. Он то болтал без умолку в редких случаях, то затихал надолго, оставаясь ниже травы, пока Пул не решался его раскачать. Этот парень обычный. Они работали с ним дня три от силы, так и не найдя никаких зацепок, а всё ничего особенного в нём, кроме задницы, не было. Тогда почему каждый раз, стоило Паучку о себе напомнить, Уэйд только и делал, что приковывал свой взгляд к герою. Он абсолютно игнорировал его возмущения насчёт убийств, которые не входили в их совместную с недавних пор работу, но сохранялись и по сей день.       Всё это время их враг залегал на дне, не высовываясь вовсе, пока они искали хоть нечто, что приведет их к разгадке. И Уэйд до сих пор не понимал, почему помогает этому гимнасту.       – Мы всё облазили, малыш, может, на сегодня достаточно? – устало произносит Дэдпул, когда они выходят из очередной лаборатории, так ничего там и не отыскав.       Чисто. Пусто. Может, догадки это всего лишь догадки?       – Но долго же быть хоть что-нибудь, – бурчит себе под нос Питер.       Они долбанных три дня таскаются по всем подпольным лабораториям Нью-Йорка, чтобы что? Чтобы ничего не найти?!       – Должно же быть хоть что-нибудь! – кричит Человек-паук, швыряя первый попавшийся ящик в стену. Он безумно зол, это чувство, доселе почти неизвестное, наполняет его до краёв. – Чёртовы злодеи. Чёртов костюм. Я ничего не могу. Ничего не могу без этого костюма! Ничтожество, грёбанный неудачник.       – Эй-эй, букашка, успокойся, – не на шутку пугается сам Уилсон. Раньше таким героя он не видел. – Ну, подумаешь, не нашли зацепки, могу кинуть ещё один адресок – поищем там.       Паук оборачивается. Он всё ещё зол.       – «Поищем», давно стал таким благородным? Хочешь из меня шута сделать, чтобы я ещё немного побегал?! Иди-ка ты к хуям, Пул!       {Вот это наша детка вытворяет. А так он ещё сексуальнее. Будем просить его ругаться, когда запихаем член в его прелестную попку?}       – Лучше тебе заткнуться, – шепчет Уэйд, а потом добавляет громче: – Ну всё, малыш-паучиш, поистерили и хватит.       Но Питер не собирается останавливаться. Он ругается, швыряет всё, что попадается под руку. Видела бы его тётя Мэй, или, что ещё хуже, Старк. Они бы от него отреклись со стопроцентной вероятностью.       – Всё-всё, – тянет как можно мягче Уилсон, подходя совсем близко. – Иди сюда.       И, на удивление, Паук идёт. Сам подходит ближе, сам обнимает первым, понимая: его чутьё молчит, опасность миновала. Но даже если Уэйд подумает его убить, здесь Паркер тоже ошибётся и будет неудачником. Потом об этом подумает. Сейчас сил не осталось ни на что. Поэтому Питер утыкается носом куда-то в плечо, маломальски не дотягиваясь, чтобы положить голову, из-за своих небольших габаритов. Дэдпул не спешит отталкивать, просто стоит неподвижно пару секунд, а потом руки сами тянутся к спине, к лопаткам. Он поглаживает спину, обтянутую латексом, а в голове Жёлтый и Белый начинают вести спор о том, как скоро эти двое поменяют позу на горизонтальную и где случится их первый раз. Бошку бы себе прострелил, да только рядом стоящий Паучок вряд ли оценит такой вкид.       Они всё-таки отправляются по последнему адресу. Уилсон себе даже представить не мог, что получится так... Нашли какое-то подвальное помещение, где куча неизвестного оборудования и какие-то наработки. И пока дружелюбный сосед осматривал столы, Уэйд оставался на стрёме.       – Вдруг это какой-нибудь больной раком лёгких дед? Не знаю, со своим дружком-наркошей здесь ошиваются.       – Ты это о чём? – поднял голову Питер. Он понятия не имел о чём толкует его временный напарник.       – Серьезно?! Ты не знаешь? Фу, сколько тебе лет, что ты до сих пор такую классику не смотрел?       Паук решает не отвечать. Скорее всего это был риторический вопрос, чтобы вывести его на эмоции. Ну, подумаешь не смотрел что-то и не смотрел. Какая кому разница? Ему как-то не до кино бывает, он людей спасает каждую ночь. Почти каждую. Ну ладно, не всегда «ночь».

* * *

      Питер открывает глаза только на десятый будильник по счёту. Он щурится, рукой пытаясь дотянуться до телефона, чтобы выключить назойливую трель, но потом с ужасом понимает, что это был вовсе не будильник. На часах уже обеденное время, на дисплее красуется больше десяти пропущенных звонков от Мишель и столько же сообщений в их общем с Недом чате. Наверное, там их ещё больше, просто не все высвечиваются.       Хотел бы сейчас Питер снова заснуть, но в шторке уведомлений до сих пор весит входящий от подруги, а игнорировать его это уж совсем некрасиво. Поэтому приходится снять трубку и, всё ещё сонно соображая, поднести телефон к уху. Где-то в душе он ощущал себя нашкодившем ребёнком, словно его сейчас будут ругать родители.       – Питер, ты где? – интересуется девушка, явно выдохнув, когда друг взял трубку.       – Эм, – Паркер протирает глаза, пытаясь всё-таки уловить суть разговора, – я...дома? Сплю. Нет, то есть, не сплю уже, уже встал.       Лучше бы молчал. Очевидно же, что от него что-то хотят.       – Вот как, – заключает Мишель. Её тон становится явно ниже, будто настроение вдруг пропало. – То есть, ты не придёшь?       – Куда не приду?       – В больницу, придурок, – шуточно заключает девушка. – Ладно, что ж, эм, мне пора, меня тут зовут.       Звонок обрывается прежде, чем Питер начинает осознавать. Он быстро садится на кровати, глядя на пол, где лежит его скомканный костюм, который он ещё ночью стащил в попытке побыстрее лечь в постель. Сердце замирает, когда ещё сонный разум наконец понимает. Он оплошал. Снова нащупав телефон на кровати, Питер делает несколько попыток дозвониться до подруги, но каждый вызов обрывается одним единственным «телефон абонента выключен...».       Чёрт-чёрт-чёрт! Как он мог забыть о Мишель? О том, что сегодня они вдвоём должны были отправиться в больницу: ЭмДжей должна пройти какие-то курсы для лечения болезни, название которой Питер никак не мог вспомнить. Ничего особо страшного в этом нет, но именно их совместный поход должен был сделать из больничных процедур приятный уикенд. Мишель до жути неприятны многие врачебные штуки, и, зная это, Питер всё равно сильно прошляпился. Он обязан был пойти с ней сегодня, обязан был держать за руку и улыбаться, а в итоге проспал и натворил дел.       Этим днём Питер ещё пытается дозвониться до ЭмДжей пару раз, но каждый звонок становится неудачным. Дерьмо да и только. Попытка пройти домой тоже не увенчалась успехом.       Усевшись на край крыши, Паркер, будучи в костюме Человека-паука, наблюдал за ночным Куинсом, всё ещё тусуя телефон в руке. Мысль позвонить Мишель всё ещё сидела в его голове, но толку от этого было мало.       «Хотите повторно набрать свою девушку, Питер?» – поинтересовался Искин. Карен была как всегда пунктуальна.       – Она не моя девушка, – тихонько говорит Паркер, чтобы слышал только он и сверхчувствительные датчики костюма.       «Хорошо», – соглашается Карен. – «Хотите позвонить своей не-девушке, Питер?»       – Нет-нет, оставь, я...я потом сам.       – С кем это ты тут толкаешь такие пронзительные, ни черта непонятные, но такие же интригующие речи, сладкая попка? – раздаётся сзади. – Разве для такого тебе не нужна компания кого-то умного и солидного, вроде меня?       Обернувшись, герой замечает высокую фигуру, склонившуюся прямо над ним. Если бы тут сейчас сидел Питер Паркер, а не Человек-паук, то точно бы грохнулся с крыши вниз, предварительно наложив в штаны. А так костюм предавал хоть какой-то уверенности в собственных силах, в том, что именно он – Человек-паук – не сможет накосячить так, как делает это сам Питер.       – Не стоит, – глоток свежего воздуха, – я просто неудачник.       – Я знаю, – весело добавляет наёмник, усаживаясь рядом на край. – Я такой же.       Он протягивает Паучку целое бурито, завёрнутое в индивидуальную упаковку из фольги. Ещё горячее! Вообще, Уилсон надеялся съесть всё сам с видом на город, а потом пойти кого-нибудь поджечь, но стоило заметить знакомую фигурку, и как-то желание кого-то убивать на несколько минут исчезло.       Питер хоть и смотрит на наёмника каких-то долгих пару секунд, но всё-таки берёт из рук еду, разворачивая бурито, чтобы надкусить. Точно. Еду приходится отложить, чтобы аккуратно поднять маску до носа и не показать лица больше, чем это необходимо. А вот Дэдпул не спешил прощаться со своей маской: он был очарован ровным, острым подбородком, гладкой кожей и пухлыми розовыми губками. Их хотелось облизнуть, но Уилсон решил себя сдерживать до момента, пока мозг совсем не перестанет работать.       [Он у тебя никогда не работал]       {Зато работает другая часть тела}, – добавляет Жёлтый.       – Да заткнитесь вы, – тихо шипит Уэйд, всё ещё не решаясь поднять края маски.       Всё-таки рядом с этими ангельскими губами, его шрамированное хлебало небо и земля. Дэдпул возвращается в реальность, когда замечает долгое внимание на своей персоне, а потом всё-таки подворачивает маску с желанием уже просто поесть. Примерно на третьем укусе, когда взгляд снова возвращается к Паучку, Уэйд сглатывает: тот снял перчатки и сейчас своими голенькими, розовенькими ручками держал упаковку бурито.       Ах, эти пальцы...видели бы вы эти пальцы.       {О да, хочу облизать. Давай нальём на них соус и засунем сразу два пальца себе в рот, будем долго сосать и утробно рычать}       [Грёбанные нигилисты]       Вот тут стоит согласиться с последним. И хоть желание было вверх всего, нужно было себя ограничивать хоть в чем-то, например, в дрочке на ролевое порно с человечком-паучком.       – Я хотел сказать, – договорить Паук не успевает. Заприметив вдалике проносящуюся красную фигуру, инстинкт включался сам собой. – Мне пора. Потом поговорим.       И срывается с крыши вниз, будто последний самоубийца города.

* * *

      – Либо ты говоришь мне, где прячется твой друган, либо я отрываю тебе пипиську, – не по-настоящему серьезно произносит Уэйд, всё ещё держа свой прекрасный пистолет у виска запуганной овечки.       Кто ж виноват, что тот ничего не знает? Нужно всего-то дать адрес, ничего больше и не попросят. И всё равно молчит, мордой крутит и плачется любимым «я ничего не знаю». Знает же, просто говорить не хочет. А Уэйд ненавидит, когда молчат. Его раздражает вечная тишина, наверное поэтому по канону у него в голове сразу два голоса, чьё существование под таким же большим вопросом, как и президентство Трампа. Не подумайте, гражданство ему ещё нужно, он просто на выборы не ходит.       Мужчина молчал. Свет из-за переулка, в котором они встретились, странно моргал, а деревья со стороны дороги вырисовывали чудаковатые тени на кирпичных стенах зданий.       – Я ничего не знаю, честно, – молит мужик, пока над ним нависает острая опасность.       – Всё ты врешь, чмо длиннорукое, – Дэдпул толкает его, и незнакомец валится на бок, прикрывая лицо руками. – Слушай, сладкий, мне просто нужна информация, я тебя даже убивать не буду.       [Что-то я в этом сильно сомневаюсь]       {Предлагаю отрезать ему сначала уши, чтобы он помучился}       – Предлагаю заткнуться, – шипит голосам Уэйд, а сам катану в руке крутит. – Так что? Ты выбрал, что тебе важнее: сохранить анальную девственность малознакомого идиота или свои причиндалы?       – Дэдпул, отойди от него, – приказывает из неоткуда взявшийся Человек-паук.       А он-то тут откуда взялся? Это время Пула и только его.       [Ебануться], – достаточно развернуто.       {Лучше и не скажешь}       Повернувшись на 180 градусов, Уэйд громко, чтобы точно все слышали, цокает языком и склоняет голову в бок, будто не понял слов Паучка, стоящего у самого выхода из переулка. Боится подойти? Но они же только пообнимаются. Уилсон бы ни за что не причинил боль этому безволосому котику. А тому жить говори, жить не говори, всё равно ближе не подойдёт.       – О, Паучок, а я про тебя только вспоминал, – да, как бы отымел во всех возможных позах. – Ты тоже скучал? Очень мило, я уже письнул от радости.       – Просто отпусти человека, и мы поговорим.       – Не, зайкин, я этого хера три дня искал, – начинает злится Уилсон.       Зря, конечно, потому что в следующий миг Паучок стреляет паутиной прямо в него, отбирает катану и заряженный пистолет, опрокидывает на ноги и успевает развязать заложника, чтобы тот побыстрее скрылся где-нибудь в людном месте, куда Уэйд не сунется. А ведь Уилсон сунется, он же отбитый на голову. Только ему не говорите, а-то психовать начнёт.       Неудачно приложившись головой об асфальт, Уэйд начинает продумывать план по расчленению паукообразного существа, который теперь смотрит на него, как ни в чём не бывало. Этот супергерой точно знает, что в следующий раз может выкинуть Дэдпул, поэтому следит за ним внимательно, пусть под маской это и не заметно.       Распластавшись на земле звёздочкой, Уилсон направил взгляд тёмное него, где изредка светлели маленькие точечки. Сейчас нужно было выдохнуть и отпустить весь свой гнев, как советовал один психотерапевт.       – Аааааа, к чёрту, – прохрипел Дэдпул, раскачался и тут же прыжком встал на ноги, добираясь до Паучка в рекордные две секунды.       Прижав парня к холодной стене, Уэйд точно знал, что хочет сделать, приставив острый нож к шее. Из-за своих габаритов было очень удобно укрывать худого гимнаста спиной, но всё, чего сейчас хотел Уилсон, это мести за свой упущенный трофей.       – Я же просил не лезть! – рычит сквозь маску Уилсон. – Я просил не лезть в мои дела, чёртова сороконожка, но ты меня не слушаешь. Упёртый? Поверь, я тоже, сука, упёртый, и если ты продолжишь в том же духе, мне будет похер на твоего крутого железного дровосека, который прибежит драть меня после, я просто отрублю тебе голову и вытащу кишки из твоего прекрасного животика. Я не добрый мститель, я не супергерой, я на голову отбитый ублюдок и дружбы с суперами водить не желаю, передай им, что если они ещё раз ко мне с этой ебучей слежкой привяжутся, я просто подорву их задницы прямо у них дома.       – Дэдпул, – безвраждебно зовёт Паук.       – Что? Чего тебе? – рычит наёмник, пока не отходит на шаг, понимая, что натворил.       Перед ним стоит его Паучок, в плечо которому он собственноручно воткнул нож и даже не заметил. Чего же он раньше ему по морде не дал, не оттолкнул, не всёк?       – Ёпт, Паучиш, чего ж ты молчал, – суетится Дэдпул. Назад он нож уже не воткнет, остаётся только придумать, чем заткнуть рану. – Как быстро работает твоя регенерация, малыш?       – Не так, как твоя, – шипит Питер. Он прикладывает к ране руку, нервно сжимая зубы, лишь бы не завыть.       Ничего лучше, чем отправиться на ближайшую квартиру к себе залечивать раны, Уэйд не придумал, а потому и потянул Паучка следом.       В явочной квартире не было ничего примечательного, даже более того: ничего, что выдавало чьё-то здесь существование. А учитывая, какой Уэйд был грязнуля, вряд ли бы эта квартира под его вечным проживанием оставалась в такой прилежной чистоте.       Проследив за Паучком до самого дивана и удостоверившись, что он жив, Уэйд отправляется на поиски аптечки или чего-то похожего.       – Снимай, – командует Дэдпул, стягивая с собственных рук перчатки.       – Я бы мог...       – Снимай чёртов костюм, – Уэйд ставит перед парнем бутылку водки, а сам садится на соседний край дивана, чтобы помочь стащить костюм.       Как только верхняя часть без маски стянута, к ране открывается больший доступ.       [Ты порезал своего любимого Паучка. Безнадёжен]       {С ним всё будет в порядке? Всё? Он точно будет жить? Я волнуюсь! Господи, у меня руки трясутся}       [Идиот, заткнись. Вы сами виноваты, не можете уследить за своим телом в порыве гнева]       {Ебать, будто ты не с нами живёшь. Слышишь, Уэйди, как этот придурок запел? Он теперь играет в другой команде}       [Я бы с радостью играл в другой команде, а не за вас – идиотов]       – Заткнитесь, мать вашу, – шипит чересчур громко Уилсон, привлекая таким образом к себе чужое внимание. – Голоса в голове...они...спорят. Никак не уймутся, ублюдки редкостные, как и я, впрочем. Как у тебя с болевым порогом, малыш?       – Он достаточно высок, – уточняет Питер и ёрзает на кровати, пока наблюдает за тем, как Дэдпул идёт подушку для него.       Это мило, если не считать недавней агрессии, в порыве которой один конкретный человек в маске проткнул ему плечо ножом. Почему Паркер позволил это сделать? Он не знал, честно, сам понятия не имел, пока стол и жевал губы, чувствуя, как плечо прожигает острой болью. Наконец Дэдпул вручает мокрое тёплое полотенце, которые Питер сразу прикладывает к ране. Да, он отравмируется на заданиях и не редко зашивает себя сам, но так, чтобы кто-то крутился вокруг него в порыве помочь – этого ещё не было. И чувства оттого странные очень, ни на что не похожие. В квартире душно, и Уилсон спешит открыть окно, но это не сильно помогает обоим, поэтому Уэйд поднимает край маски, не спеша выставлять на показ весь свой фэйс-айди.       Питер следует его примеру и закатывает маску до носа, предоставляя телу свежий воздух. Карен уже в десятый раз интересуется его здоровьем, считывая биометрию с датчиков костюма. А Паркер просто смотрит на чужие руки, эти шрамы, словно от ожогов, эти покоцаные губы.       – Не смотри так, – бурчит Уэйд, сосредотачиваясь на ране, от которой отнимает пропитавшееся кровью полотенце. Надо бы взять ещё одно.       – Как «так»? – уточняет.       – Изучающе. Я тебе не лабораторная крыса. И я знаю, что ты так смотришь, все так смотрят, даже когда привыкают видеть мою упоротую рожу каждый день.       Питер спешит возразить, но всё, что может, так это положить здоровую руку на чужую ладонь и крепко сжать, всё ещё кусая губы от дикой боли, которая никак не хочет уходить на второй план.       – Я знаю, какого это, и вовсе так не смотрю, – одёрнув руку, Питер чувствует, как краснеет всё его лицо.       – Давай зашьём твою дырку и отправим тебя дальше ебаться с преступниками, – хмыкнув, Уилсон открыл набор хирургических игл, – это сильно пошло прозвучало, да?       [Ага]       {То, что нужно, чтобы Паучок понял все наши намерения}       [Боюсь, он поймёт только то, что вам давно никто не давал. Даже в рот]       А в рот можно, но только у Паучишки, потому что..вы только взгляните на это ровное тело, на эти розовые соски, на эти лёгкие мускулы, ровные губы и маленький, иногда показывающийся, язычок. Это же не супергерой, а мокрая мечта всех девчонок и мальчишек. И даже не грех быть геем в этом случае. А Уэйд что? Он, вообще, не разобрался до сих пор что и по чём. Не, понял, конечно, что и девушки, и красивые дядечки его привлекают, но не то, чтобы в данном обличии ему много красивых девочек и мальчиков давали. В этом плане сложно: девушек, готовых отдаться тебе за деньги, полным полно, а вот парней нужно ещё найти. Так что сексуальный голод совершенно понятен в случае Дэдпулом, а сейчас перед ним просто лакомая конфетка, пусть он и не был сладкоежкой.       Ладно, он что-нибудь придумает.