Лапы, что забыли путь домой.

Нил просыпался рано, как и всегда, когда дождь был на улице. Он выходил из своей комнаты в общежитии, зная, что целый день ему предстоит провести в тренажёрном зале, а затем вернуться обратно — чтобы снова встретиться с тишиной, звуками дождя и мыслями о том, что произошло, и что ещё предстоит. Он не искал утешений, не просил никого заступаться. Бегать по мокрым улицам было его способом забыться, найти ритм, в который можно было погрузиться, не задумываясь о боли или утрате. Погода не изменялась: дождь лил, как будто хотел забрать всю пыль и грязь, оставшиеся на поверхности, заполняя мир серым и тусклым светом. Нил бегал утром, поздно вечером, чувствуя, как капли дождя стекают с его лица, а мысли утопают в этом монотонном звуке. Он не мог сказать, что наслаждается этим, но так было легче — просто двигаться, не останавливаясь. Тренировки с лисами были тяжелыми, но Нил не хотел показывать своей слабости. Он всегда держался на расстоянии, по-прежнему оставаясь на краю команды. Он наблюдал за другими, слушал их разговоры, но сам практически не участвовал. Его фокус был на своих тренировках, на том, чтобы снова стать таким, каким он был до всего этого. Он был уверен в одном: если ты научишься двигаться, научишься и не думать. Тело и мышцы не позволяют тебе остановиться, а ум в какой-то момент просто отказывается работать. После очередной тренировки Нил вернулся в свою комнату в общежитии, где всё было знакомо и пугающе пусто. Он и Мэтт делили это пространство с Сэтом, но теперь Сэта не было. Нил все ещё не мог привыкнуть к его отсутствию. В памяти крутилось его лицо, его голос. Сэт был таким близким, и хотя Нил никогда не был склонен к чрезмерным проявлениям эмоций, пустое место на кровати всё-таки давило на грудь. Он решил, что нужно просто немного побыть одному, взять сигарету и успокоиться. Мать... Она курила такие же сигареты, как и он — тонкие, с горьким шоколадным вкусом. И хотя в его жизни было много моментов, связанных с её отсутствием, один запах мог вернуть всё — едкий, притягательный запах сигарет. Именно эти сигареты она курила, сидя за столом в их доме, когда он был ещё ребёнком. Она казалась всегда такой далёкой, даже когда была рядом. Запах сигарет напоминал Нилу не только её лицо, но и огонь — тот самый огонь, который поглотил её вместе с машиной. Нил сделал первый вдох и почувствовал, как этот знакомый дым прошёл сквозь его лёгкие. Но внезапно, как удар молнии, в его памяти всплыло воспоминание: его мать, сгоревшая заживо в машине. Это был ад. Он помнил тот момент отчаянного бега к машине, не понимая, что мог бы что-то сделать, кроме как смотреть, как её тушат. Огонь, запах гари и её тело, невыносимо обугленное, обрушились на него, как холодный дождь. Нил резко отодвинул сигарету, бросил её в пепельницу, глотая воздух и пытаясь избавиться от чувства удушья. Слишком много воспоминаний, слишком много боли. Он не мог долго оставаться в этой комнате, которая начинала теснить его. В этот момент дверь с громким стуком открылась, и в комнату ворвался Ники. Он был весь мокрый, явно не обращая внимания на дождь. Его лицо было озабоченным, а на губах появилась эта усмешка, которую Нил уже знал. — Эй, Нил, ты вообще живой? — Он захлопнул дверь за собой и направился к кровати, не обращая внимания на стоящий в углу пепельник. — Нам нужно поговорить. В Колумбии будет клуб, ты идёшь? Это лучше, чем сидеть тут один. Нил застыл на месте, его взгляд всё ещё был уставлен в точку, где он только что сгорел в воспоминаниях. Он никак не мог реагировать. Не потому что не хотел, а потому что был слишком далеко. Тот вечер в машине, когда его мать была уничтожена, не оставил места для слов. И теперь, даже сидя здесь, среди всех этих людей, он чувствовал себя так, будто снова был тем маленьким мальчиком, стоящим среди пепла. Ники продолжал говорить, но Нил уже не слышал. В голове шумело, всё было затуманено. Он не отвечал. Вся эта жизнь с Лисами, её мир и шумные клубы — он не был уверен, что ему нужно это всё. Но и молчать было невыносимо. В конце концов, он поднял глаза, но ничего не сказал. Ники, не получив ответа, как-то странно посмотрел на него, но всё равно вышел, оставив его в одиночестве. Нил вернулся к своей сигарете, откинувшись на спинку стула. Дождь за окном не прекращался, и он снова почувствовал, как мокрые капли стекают с окна, как будто всё возвращается в круговорот. Нил пошел на крышу, где уже сидел Эндрю. Он молча достал сигарету, зажег её и присоединился к нему. Воздух был прохладным, но тишина ночью казалась спокойной. Эндрю не говорил почти ничего, только время от времени кидая взгляды на Нила. Несколько минут они сидели так, пока Нил не встал, потушил сигарету и ушел. Вернувшись в свою комнату, он пытался заснуть, но бессонница не отпускала. Мысли крутились вокруг Эндрю, его холодного взгляда и странной атмосферы в комнате. Он переворачивался с боку на бок, но так и не смог уснуть до поздней ночи. Наконец, сон все же пришел, но был тревожным.