Protect me from what I want

Над стеклянной дверью мелодично звенят колокольчики, приветствуя посетителей. В такую погоду, впрочем, кажется что их – посетителей – не особенно много. Когда на улице безбожные восемь утра, ноябрьская промозглая морось, ветер, от которого стынут кости и вязкая жижа под ногами вместо снега – надо, как говорил Матроскин, дома сидеть, телевизор смотреть. А не вот это всё… За пятнадцать минут до пары забегать в пустую кофейню напротив универа. Валик встряхивает волосами – крупные снежинки летят на грязный пол, и, не долетая до него, тают, превращаясь в капли воды. Часики в голове тикают, отмеряя секунды. Валик, уже копаясь в кошельке в поисках покоцанной карточки, подходит к стойке и заученно тарабанит, не поднимая глаз: — Здравствуйте, капучино с орехом, размер M, сахар не нужен, больше ничего не буду, с собой, картой. И тут же слышит негромкий смешок. Такой мягкий и тёплый, что Валик отрывает глаза от упрямого кошелька, который всё не хочет выдавать ему банковскую карту, подло пряча её среди десятка остальных (господи, и зачем ему целых три “Подорожника”?...) и смотрит на бариста – ему просто становится любопытно, кто может издавать вот такие очаровательные звуки. И видит такую же тёплую улыбку. Россыпь веснушек и ямочку на подбородке. “Дима” – так написано на бейджике. Красиво. И он красивый. — Не хочется вас разочаровывать, но сиропа с орехом у нас сейчас нет. Закончился, — голос бариста – Димы – полон сожаления, но улыбается он всё так же тепло – словно бы ему, Валику, персонально, а не как-то дежурно. Словно сейчас и не безбожные восемь утра, и не мерзкая осень на улице, и они не два незнакомца. — Тыквенный не хотите попробовать? От его улыбки, от этого голоса, звенящего колокольчиками – как те, что встретили его у двери в кофейню – Валик почему-то теряется, неловко улыбаясь в ответ. — Д-давайте тыкву, да, — сбивчиво кивает он, наконец выуживая карточку из кошелька и протягивая её вперёд. Про себя он радуется, что его сейчас не видит Ира или Лилька. Звание “гей-катастрофы” было бы закреплено за ним раз и навсегда. — Отлично, — кивает бариста и, быстро скользнув пальцами по сенсорному экрану кассы, кивает Валику на терминал. — Вы пока присядьте, я постараюсь побыстрее. Валик падает прямо за стойку, на один из высоких барных стульев. Убирает карточку в кошелёк, а сам кошелёк в сумку, хмурится, барабаня пальцами по столешнице. Он и сам знает – дурацкая привычка каждый понедельник бегать за кофе, рискуя опоздать на пару. Но кажется, что начало недели без своей дозы кофеина он просто не переживёт. В кофейне тепло, даже слишком – что ж, поэтому бариста в рубашке с короткими рукавами, которые позволяют беззастенчиво пялиться на его руки (благослови господь отопление), и Валик стягивает с шеи шарф, бросая его на соседний стул. Людей всё равно нет, ничьё место он не займёт. — Вы тут не так давно работаете, да? — спрашивает он, чтобы скоротать время. Впрочем, себя-то чего обманывать – ему просто было интересно. Точнее, был интересен – этот новенький бариста, Дима. Дима. Ему подходит. Просто и как-то… тепло. — Я сюда часто захожу, но вас раньше не видел. — Вы не переживайте, кофе я делать умею, — смеётся Дима, и Валик, вспыхнув ушами, вдруг понимает, что его вопрос прозвучал несколько двусмысленно. — Я на другой точке работал, но у этих же ребят. А тут переехал, попросил меня устроить поближе, им нужны были бариста, вот и… Теперь будете меня видеть чаще! — Хорошо, — кивает Валик раньше, чем успевает подумать. — Ну, что умеете… и что видеть буду… и вообще. “Гей-катастрофа”. Ему нужна футболка с такой надписью. Определённо. Пальцы невольно продолжают отбивать ритм по столешнице – Валик нервничает, сам себе не отдавая в этом отчёта. Из небольшой колонки у кассы звучит какая-то из песен Монеточки – Валик не прислушивается специально, но разбирает слова просто чтобы на что-то отвлечься. "Свети, свети же, Луна, хоть зритель и один И перспектива одна — открытый магазин" "Найду позже и послушаю" — обещает он сам себе. — Готово! Прямо перед Валиком опускается бумажный стаканчик без крышки. — Вы попробуйте сначала, — поясняет Дима с улыбкой, держа белоснежную крышечку в руке. Кофе горячий, но не обжигающий – Валик подносит стаканчик к губам, делает глоток и мычит от удовольствия. И как будто… чего-то не хватает. Он скользит взглядом по стойке, едва заметно хмурится – да здесь же, справа стояла… — А где у вас кориц?... Валик не успевает договорить, а Дима уже ставит перед ним баночку с корицей, чуть смущённо улыбаясь. — Знал, что пригодится, — поясняет он быстро, двигая баночку по стойке ближе к Валику. — Она так хорошо сочетается с тыквой! А вы выглядите как человек… которому бы такое сочетание понравилось. Вы извините, если я… — под конец он сбивается немного, бормочет, пряча взгляд под козырьком форменной кепки. "Смущается" — понимает Валик. И краснеет сам, кивая зачем-то, как болванчик. Он торопливо хватает жестяную баночку – на долгие секунды их пальцы соприкасаются на пузатом боку и тут же оба торопливо отступают – Валик трясёт баночку с корицей над кофе так, словно хочет высыпать её всю, а Дима поправляет фартук, отряхивая невидимые миру пылинки. — Вовсе нет, — наконец мотает головой Валик, возвращая баночку на стойку. — Это… вы правы. Это очень вкусно. Ложечки для кофе стоят на обычном месте – Валик быстро перемешивает кофе, забирает у Димы крышечку, закрывает стаканчик и кивает довольно. Пожалуй, он переживёт этот день. Если не опоздает. Взгляд сам собой падает на время – Валик тут же чертыхается и подрывается со стула. — Спасибо за кофе! — кивает он Диме – тот улыбается и желает ему хорошего дня. И снова Валику отчётливо кажется, что Дима искренен, а не заученно вежлив. Есть же такие… просто хорошие люди. Колокольчики вновь мелодично звенят, когда Валик почти выбегает из кофейни, на ходу отхлёбывая кофе из стаканчика. На улице всё ещё противно моросит дождь, но он, кажется, этого совсем не замечает – перед глазами всё ещё стоит чужая улыбка, а в ушах переливается мягкий голос. — Постойте! Подождите! — слышит Валик за спиной, и резко останавливается – это ведь тот бариста кричит, Дима! Ему?... Он оборачивается, машинально делая шаг вперёд – и не успевший остановиться Дима почти врезается в него, удивлённо охнув. Ему приходится вцепиться в Валиковы плечи, чтобы устоять – но тот, в общем-то, совсем не против. “Гей-катастрофа”. Ага. Стаканчик в руке опасно покачивается, но Валик его удерживает. — Извините! — Дима виновато улыбается, отступая на шаг. — Вы просто шарф оставили. А тут погода такая, нехорошо как-то без шарфа ходить. Валик окидывает взглядом бариста – тот выбежал из кофейни в чём был – в джинсах и короткой рубашке, только, видимо, фартук с кепкой снял. — Будто без куртки ходить хорошо, — укоризненно вздыхает он, и Дима вдруг смеётся – наверное, оттого, что – Валик и сам понял – это прозвучало так… по-домашнему заботливо. Он сконфуженно морщится – катастрофа, точно, да. — Но спасибо вам! — Валик, опомнившись, кивает – а то он как свинья неблагодарная. Человек вот под дождём к нему бежал, а мог просто убрать этот шарф несчастный и отдать позже... Или выкинуть вовсе. Хотя почему-то казалось, что он, Дима, так с чужой вещью бы не поступил. — Спасибо большое. — Не за что, — кивает Дима в ответ. И всё так же солнечно улыбается, щурясь сквозь очки. А затем, вместо того, чтобы просто отдать шарф, он вдруг тянется вверх. Приподнимается на носочки и аккуратно наматывает шарф вокруг шеи Валика. — У вас руки же заняты, — объясняет он зачем-то, порозовев. — А у меня нет, и… В общем, хорошего дня! Он машет рукой и убегает раньше, чем Валик восстанавливает сбитый ритм своего глупого сердца. Валик смотрит ему вслед и аккуратно касается шарфа. Он знает, что это невозможно, но почему-то кажется, что он чувствует тепло чужих пальцев на чёрной вязи шарфа. И улыбается, ощущая поднимающееся изнутри тепло. Возможно, привычку заходить сюда каждый понедельник придётся немного изменить. Чтобы заходить почаще.