I have a mouth, but I mustn't scream

— Все в порядке. Ричарду попытались заглянуть в лицо, но тот упрямо смотрит в сторону витрины с броскими носками. — Все в норме, комиссар. Просто… обрабатываю информацию. Новая обстановка, множество стимулов. RK900 хмурится, чувствуя несуществующую фальшь в своем голосе. Он никогда не был предельно четким и логичным, но сейчас запинается и лжёт самому себе так явно, что даже смешно. «Забудь» Лазарь кивает так, будто может слышать его мысли. Андроид принимается неспешно водить комиссара вдоль вешалок с одеждой. Замечает, как человек смотрит на куртку из голографической синтетики, но молчит. Молчит и сам Лазарь. О, Ричард смотрит внимательно. От ценников его взгляд то и дело возвращался к человеку Изредка андроид ловит ответный взгляд и сразу же отворачивается. Лазарь невзначай встряхивает подолом, стоит им выйти на улицу, отчего бензином переливается его куртка. В этом году в Детройте было особенно холодно, говорили по новостям. И сейчас огромными хлопьями падают снежинки. Безветренная ночь подходит к концу, скоро из-за горизонта появится яркий кусочек солнца. Ричард представляет, как оно осветит дома, отразится в стекле… Что асфальт, что заборы и деревья — покрыло тонким слоем пепельного инея, который нескоро растает. Кто-то представляет его цветным, замечая синюю тень, в которой нет ни капли синего, но RK900 не видит как человек и может только догадываться, что за цвета могут углядеть другие. Сейчас он смотрит, как неоновые вывески красят кристаллы замёрзшей воды в самые затейливые цвета. Тишину нарушает только рев мотоцикла. Колеса оставляют за собой чёрный отпечаток на белом зимнем покрывале. Машины встречаются редко, в основном фуры, спешившие доставить груз, такси да курьеры. Пока Ричард паркуется, Лазарь спрашивает, звуча откуда-то слева: — Любишь зиму? — Я не уверен. Ричард подставляет ладонь кружащимся снежинкам. Несколько тут же приземляется на пальцы и рукав, не тая. Только мерцают, стоит пошевелить рукой. — Последнее время, когда начинались метели, я боялся, что меня занесёт снегом, и я отключусь в ближайшем сугробе. Лазарь молчит. Слышится только тихое дыхание и бьение сердца. Сам не зная, зачем, андроид говорит: — А вдруг я бы пережил зиму, если бы меня занесло? Как некоторые цветы. — Нет. Коротко и легко отрезает комиссар. Ричард опускает руку, стряхнув снег. Мороз щиплет щеки, но не так сильно, как-то неуютное чувство, охватившее его после слов Лазаря. Комиссар стоит в своей лёгкой одёжке так, будто ему, в отличии от андроида, совсем не холодно. Лицо его бесстрастно и спокойно, но Ричард чувствует чужую напряжённую задумчивость как невидимую стену между ними. Ту, что едва позволяет коснуться друг друга. Еще одна стена. Только как разбить эту андроид не знает. Тишину нарушает только скрип снега под ногами. Ричард чувствует, как лёгкий холод пробирается под куртку, охватывая его с головой до пят. Он не мог принять такой категоричности ответа. Не хотел. Пусть и знает, как безжалостна зима. Помнит же, как она забирала, не задумываясь, менее устойчивых андроидов. Заносила снегом… и превращала часть этого белого как голый пластик безмолвия. Как те, сломанные и погибшие андроиды из временного лагеря. — Пойдём. RK900 непонимающе глядит на человека. Тот улыбается ему заговорчески. — У меня есть идея. Только пообещай, что будешь делать всё, что я скажу, не задавая вопросов. — Обещаю. — Возвращаемся. Покажу тебе вид с крышы департамента. Комиссар почти тянет андроида за собой к парковке. С неким нетерпением Ричард добирался до участка. Ему даже кажется, что следовать приказам Лазаря стало его миссией. — Крыша наверняка закрыта… — Открыта. Я люблю бывать на ней по ночам, не закрываю. Лифт поднимается плавно, и RК900 не замечает, как они оказываются на последнем этаже. Двери распахиваются, и Лазарь, не сбавляя темпа, ведет андроида к неприметной двери в конце коридора. Дверь поддается, не требуя ни ключа, ни отпечатка ладони, ни пропускной карточки, и они оказываются на крыше. — Красиво, правда? — спрашивает он, не поворачиваясь к андроиду. Ночной город расстилается перед ними, усыпанный огнями, но Ричард смотрит, как ветер треплет волосы Лазаря, как тот запрокидывает голову, улыбается, вдыхая свежий воздух. В полумраке его лицо кажется еще более загадочным. — Расслабься, Ричи. Просто посмотри вниз. RК900 сканирует пространство, анализируя высоту, расстояние до ближайших зданий, направление ветра. Он фиксирует каждый источник света, каждую движущуюся точку. Много чего фиксирует. Информация переполняет процессор, посылая по носителю приятное тепло, сигнализирующее о напряжённой работе всех систем. Но не это главное. Главное ему сложно описать словами. Все так далеко… и в то же время здесь, словно на ладони. Что бы на его месте сказал правильный андроид? «Анализ завершен. Запрашиваю цель моего пребывания здесь»? Или какую-то подобную сухую фразу? Комиссар тихо хмыкает. — Не анализируй. Почувствуй. Ричард слушается. И смотрит заново. На Детройт и его сияющие в ночи улицы, внутрь себя, позволяя потоку ощущений захлестнуть его. Огни города трансформируются в пульсирующие точки, звуки машин — в отдалённый гул, ветер ласкает сенсоры, напоминая о прикосновениях. RK900 старается не думать, не анализировать. Он чувствует… что-то. Неопределённое, щемящее. Тоску по чему-то, чего у него никогда не было, и, возможно, никогда не будет. Зависть к Лазарю, способному так легко наслаждаться простыми вещами — ветром, ночью, видом города. Зависть… И стыд за нее. Два самых знакомых чувства. RK900 закрывает глаза, пытаясь углубиться в ощущения. Городской гул становится фоном, а ветер — касанием куда более острым. Он представляет себя частью этого пейзажа, маленькой деталью в огромной, сложной картине. — Получается? — спрашивает Лазарь, не отводя взгляда от горизонта. Ричард не уверен. Он чувствует больше, чем раньше, но не уверен, что это то, чего хочет Лазарь. Что сам ещё хочет смотреть на ночной город, на этот грёбаный мутный горизонт, пропиленный зубчиками высотных зданий. На всё. Почему-то ему просто хочется сбежать. — Почти. Отвечает он, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Хотя бы не так машинно. Лазарь поворачивает голову, и в полумраке андроид видит его понимающую улыбку. Он снова отворачивается к городу, но теперь чувствует терпеливое присутствие рядом. Внезапно, RK900 ощущает вспышку. Яркую, теплую, ни на что не похожую. Это комиссар чуть касается его сжатой в кулак руки. — Не торопись. Это не соревнование. Просто позволь себе быть здесь, сейчас. RK900 открывает глаза, задыхаясь почти по-настоящему. Лазарь смотрит на него с тревогой в прищуренных глазах. — Что случилось? Он не может объяснить. Андроид чувствует себя опустошенным и переполненным одновременно. И снова отчаянно не понимает, как назвать это чувство. И все из-за простого касания. — Ничего. Почти хрипит RK900, отводя взгляд. Если бы он мог хрипеть от всех этих сложных умозаключениях, вихрящихся за секунды целыми вселенными, или хотя бы придавать разумную последовательность всей той буре чувств, которая налетела, изменила окружающий пейзаж всего его настроения и ушла без следа. Ему нужно время, чтобы прийти в себя, чтобы отфильтровать этот поток непонятных, хаотичных ощущений, потому «Ничего». Он анализирует произошедшее, пытаясь найти логическое объяснение, но сталкивается лишь с туманными образами и странным, ноющим чувством в груди. Не таким, как обычно. Как же сложно быть живым. Лазарь молчит, и RK900 молчит тоже, пытаясь ухватить ускользающие обрывки ощущений. Как будто это возможно. — Я… не знаю. Наконец выдавливает он. Голос звучит странно, глухо. — Что-то. Лазарь хмурится, и андроид всеми сенсорами чувствует, как внимательно изучают его лицо. Он будто пытается прочитать, что скрывается за недвижной маской машины. — Не нравится? RK900 кивает. Теперь он даже не уверен, хочет ли говорить об этом. Но что-то в спокойном, понимающем взгляде Лазаря заставляет его чувствовать себя в безопасности. Потому что комиссар не отступает. Его рука осторожно ложится на плечо андроида, невесомо, но ощутимо. Молчит, словно давая ему время собраться с мыслями. Затем, тихо произносит: — Это тоже нормально. Андроид смотрит на него, пытаясь понять смысл его слов. Нормально? — Нормально? — Да. Ничего не понимать, раздражаться, завидовать. — Вы все же читаете мои мысли. С осуждением говорит андроид. На что Лазарь лишь улыбается так широко и задорно, выдыхая облачко теплого пара, что даже думать о том, чтобы злиться на него совершенно не выходит. — Нет, Рик. Просто ты как открытая книга, только буквы немного перепутаны. RK900 не нравится эта аналогия. Он не книга. Он сложная система, алгоритм, код в сложной оболочке из композитных микроструктур с градиентной плотностью, графена, стекловолокна и прочих-прочих. Но в словах комиссара есть доля правды. Перед ним чувствует себя уязвимым, словно его внутренние процессы выставлены на всеобщее обозрение. — И это нормально. Мы все такие. Даже я. Просто я наблюдателен и много видел. Лазарь пожимает плечами, искорки смеха поблескивают в его глазах. Он отпускает его плечо и делает шаг, ещё один к краю крыши, пока не становится на носочки перед самым падением. — Знаешь, иногда просто нужно время.