I have a mouth, but I mustn't scream

Детектив Рид с утра был в крайне хорошем настроении, а потому занялся тем, чем заниматься не хотел. Искал преимущества вынужденного напарника. Вот какие плюсы есть от сотрудничества с RK900? Дожили, Гэвин ищет плюсы в железке. Но что он ещё мог поделать? Друг с другом они застряли надолго. Пока Рид не вытянет из него всё, необходимое комиссару, сержанта ему не видать. И не потому, что мест нет и мало полицейских тренингов он прошел. А просто потому, что кто-то другой, более достойный по видению начальства займёт это место. Гэвин мог бы, пожалуй, согласится, что его технофобия неуместна в нынешних реалиях, но ничего поделать с собой не мог. А видимо, надо было. Так что к плюсам RK900. Первым на ум пока ещё детектива пришла та сцена с девиантом, ныне покончившим с собой в камере. Бешеная погоня. Какое ж это было зрелище! Как в замедленной съёмке андроид повернул голову в сторону, словно гончая, учуявшая запах по ветру, и рванул с такой скоростью, какую человеку не развить. Гэвин и понять ничего не успел, на на руках уже подозреваемый. Сейчас тот, конечно, был... Сломанным? Мертвым? Как сейчас политкоректно говорить? А, пофиг. Разьебалась жестяная башка о камеру, стекла по стеночке голубой кровушкой. Какие там ещё выгоды? Гэвин откинулся на спинку стула, уставившись в потолок. Да, выгоды… RК900 не задаёт лишних вопросов. Не лезет в душу, не пытается копаться в прошлом, не комментирует пристрастие к кофе и циничный юмор. Молчит, когда видит Рида уставшим, раздражённым. В отличие от некоторых, RК900 не пытается учить жизни или указывать на ошибки, а просто делает, что скажут. И делает безупречно. А ещё – он не жалуется, не требует отгулов, больничных и отпусков. Всегда готов к работе, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Он может изучать улики, опрашивать свидетелей и преследовать подозреваемых, не нуждаясь в отдыхе или перерыве на обед, если верить техническому описанию, а не его, по видимому, тихому характеру. Для Гэвина, который привык работать на износ, это было идеально, разве нет? Да и знать, что рядом с ним находится машина, способная мгновенно оценить угрозу и нейтрализовать её, приятно. Расслабиться и не быть постоянно начеку не получится, но приятно. Чего только стоит та погоня... Что, опять? Мысли Гэвина сами собой вернулись к тому, как RK900 пустился за убегающим девиантом. Как его движения были плавными и смертоносными. Как он, не раздумывая, ринулся... Вот и ещё один плюс - андроид мгновенно может опознать кого угодно. Но это, блять, не главное... Захотелось увидеть драку RK900 с Коннором. Последний здорово отмететелил детектива в архиве, а что же может его более навороченная версия? Азарт кольнул где-то глубоко внутри. Гэвин даже потер переносицу, отгоняя непрошеные мысли. Но интересно же. Сравнить. Увидеть, на что способен этот кусок железа. Дико хотелось посмотреть, как RK900 сбивает спесь с этого идеального андроида. А что его напарник против напарника лейтенанта куда круче будет, Рид не сомневался. В "Киберлайф" не зря свой хлеб ели, и раз цифру нарисовали больше, значит, и модель была круче. Желание увидеть, как две железяки мутузят друг друга, было не самым зрелым, но чертовски заманчивым. Были же в Детройте подпольные бои андроидов? Даже жаль, что Рид не видел. Гэвин хмыкнул, признавая, что катится по наклонной, пока в голове сменяли друг друга картинки, в которых Коннор валялся в ногах RK900. Чаще всего зашитый тириумом и без пары конечностей. А его, ридовский пластик стоял с привычным лицом лица и сканирующим взглядом, ожидая нового приказа. Заманчиво. Закончив читать идеальный отчёт - Фаулер лучше не напишет, Рид направился доске для брифингов, выцепив с нее номер первого попавшееся дело, и к комнате отдыха, где периодически прохлаждался RK900, когда ожидал, что вот-вот понадобиться. Там его не оказалось, и Рид решил - была не была. - Эй, Коннор. Одолжи-ка номерок старшего братца. Ловит он проходящего мимо напарника лейтенанта. RK800 чуть заметно скривился, будто в дерьмо наступил. Гэвин такие взгляды не выносил. А ещё не выносил, когда от него отворачивались и намеренно игнорировали, как сейчас. Приказать бы одному металлолому разобрать другой, вот это было бы зрелище! Интересно, RK900, вечно весь такой послушный и молчаливый, кинется исполнять такой приказ? - Эй, я обращаюсь к немому мусору или к тебе? Коннор его словно бы не заметил. Железка надменная. Тьфу. Только лейтенант лениво огрызнулся: - Захорпни рот! - Рид! В кабинет. Послышался громогласный голос Фаулера. Гэвин закатил глаза, но спорить не стал. Развернулся и направился в кабинет капитана, предвкушая нудную лекцию о хорошем тоне и уважении к коллегам. Ну, хоть какое-то разнообразие. Он уже представлял, как будет кивать головой, делая вид, что слушает, а сам в это время будет придумывать самые изощренные способы подергать Коннора за метафорические косички. Ну, а что ещё он мог поделать? Жестянки... Они просто существуют, и этого достаточно, чтобы его раздражать. В кабинете капитан лишь подтолкнул к нему кипу свежих журналов. На первой же обложке красовался RK900. Весь какой-то сдавшийся, с натянутым капюшоном, за спиной - Хэзер - перепутать с кем-либо эту любительницу винтажа сложно - и заголовком подстать. "Охотник на девиантов снова в деле" Гэвин хмыкнул. Типичная желтуха. Взял журнал в руки, пробежался глазами по заголовку. "Андроид модели RK900 нападает на девиантов? Неужели полиция покрывает преступника? Иерехон пригрел на груди машину для убийств, опасную для окружающих?" Следующий журнал не блистал оригинальностью. "Улучшенный RK800 нападает на невиновных андроидов" "RK900, новая модель, призванная заменить устаревающего RK800, превзошла предшественника и в безжалостности?" "Охотник на девиантов снова в деле. RK900 превышает полномочия с молчаливого согласия полиции?"

***

Слова эти эхом отдаются в пустом пространстве, усиливаясь многократно. Каждая новостная сводка, каждая брошенная вскользь фраза – как удар ножа, медленно, но верно лишающий его остатков уверенности. Внутри холодных стен RK900 чувствует, как его мир рушится с каждой секундой, с каждым новым мерзким заголовком. Он был создан для защиты, для служения, для поддержания порядка, а теперь… Теперь он был монстром, в глазах тех, кого он клялся оберегать. Он смотрел на свое трясущиеся отражение в карманном зеркальце. Холодный, бесстрастный взгляд, безупречные черты лица. Ни следа эмоций, ни намека на внутреннюю бурю. И в этот момент он почувствовал, как между ним и этим отражением, между его истинной сущностью и тем образом, который на неё натянули, пролегает огромная пропасть. Это не он в зеркале. Это пустая оболочка без ничего внутри. Ногти сами собой врезаются в руку, и боль помогает хоть немного, но сосредоточиться. Разрываются зацикленные цепочки ошибок, заменяясь новыми. Мир за стенами бурлит, наверное, жизнью, но для него он замер. Время тянулось мучительно медленно, каждый миг, многократно растянутый, отдавался в голове, как удар монтировкой об асфальт. Миллисекунды отчитывались лишь новой прокруткой заголовков. На чтение самих статей Ричарду не хватило сил. RK900 стаскивает рукав окончательно вместе со скином, и с силой давит там, где у человека были бы сухожилия. Больно. Как же это больно. У него не получится при всём желании себя сломать, но чёрт. Больно. Против своей воли он перебирал в памяти события последних дней. Зацикленные. И никуда от них не скрыться, кроме как в боли. Та хоть немного возвращает в реальность. Искрится на запястьях и, кажется, он почти повреждает свои сенсоры, расцарапывая руку. Когда Ричард прекращает, все ещё больно. Но это хорошо. Да. Внезапно, в хаосе мыслей мелькает искра – обрывок воспоминания, еле уловимый образ. Сборочный цех, лаборатория, яркий свет, чьи-то силуэты в белых халатах… Стена в синей крови. Каштановые волосы в синей крови. Почему-то это очень важно помнить. Он попытался ухватиться за этот образ, удержать в памяти, но он ускользал, словно песок сквозь пальцы. Ричард упрямый. Где-то под всем страхом он упрямый и у него почти выходит вспомнить, что кроме каштановых волос была раскуроченная дверь, но... - Тебе не следует это вспоминать. Его словно выдергивает из реальности. И нет больше ничего, кроме... Полицейского архива? И дурацкая рубашка больше не вызывает сенсорной перегрузки. RK900 чувствует, как его сжали словно со всех сторон разом. Что-то теплое обернулось вокруг него, вжалось, заполняя собой пространство. Ричард бросается навстречу манящему жару, и не сразу понимает, что его руки лишь обняли человека в ответ. Ах да. Преконструкции. Иллюзии. Фантазии. Для него между ними нет границ, да и сейчас это неважно. Ричард не с первой попытки, но с силой стаскивает пальцы на чужой спине, будто стараясь слиться с Лазарем в один большой дышащий клубок. Единственный человек, который видел в нем не машину, не опасность, а Ричарда. Всего лишь жалкого девианта, который спрятался под лестницей. Нет. Они в полицейском архиве. В самом дальнем и пыльном углу. Как тогда. Объятия Лазаря – крепость тепла и безопасности. Сейчас это важнее всего остального, мир подождет. RK900 уткнулся лицом в заботливо подставленное плечо, ощущая щекой шелковистую мягкость чужих волос. Как объяснить Лазарю, что его обнимает не просто растерянный девиант, а чудовище, созданное для разрушения? Все так говорят, и он сам в это уже верит, вспоминая раскуроченную дверь и каштановые волосы в синей крови, но... - Ты же пожалеешь, если вспомнишь это сейчас. Не думай. Ты просто есть. Все хорошо. Ты не плохой. Если Лазарь верит, значит, это должно быть правдой. А он верит, что перед ним – не чудовище. Он видел всякое, он знает правду. Он понимает, что желтая пресса пишет лажу. Ричард отстраняется, всматриваясь в лицо комиссара, пытаясь найти в его глазах тень сомнения. Но там лишь уверенность и тревога. Такие несовместимые, но все - для него. – Всё будет хорошо Прошептал Лазарь, вновь притягивая андроидa к себе, несмотря на слабую попытку отстраниться. Его объятия стали еще крепче. – Мы со всем разберемся. В этих словах RK900 не сомневался. Если Костич-Коновалов говорит так, значит, так и будет. Он, запрограммированный механизм, код в пуленепробиваемой оболочке, вдруг остро ощутил себя хрупким, нуждающимся в этой нежности, словно человек в кислороде. Ричард закрыл глаза, стараясь удержать ускользающее ощущение безопасности. Он пока ещё знал, что это всего лишь иллюзия, но уже ни за что не смог бы заставить себя отказаться от нее. Каждая часть искусственного тела жаждала этого тепла и какой-никакой защиты. Объятия Лазаря – не физический контакт, это нечто большее. То, чего RK900 не заслуживал, но в чем так отчаянно нуждался. Он боялся пошевелиться, боялся нарушить эту хрупкую идиллию. Боялся, что стоит ему открыть рот, сказать правду, как все рухнет. Лазарь отшатнется, в глазах плеснётся ужас и отвращение, а объятия превратятся в оковы. Но молчать тоже было невыносимо. Этот груз лжи давил на него, сжимал в тиски, грозя раздавить. – Лазарь, – прошептал он, с трудом разрывая объятия. – Я… Он замолчал. А что ему можно сказать? Лазарь смотрел на него пристально, будто никто и ничто больше не имели значения, и в его глазах не было ни тени осуждения. Он ждал, готов выслушать все, что Ричард хотел сказать. Эта безусловная поддержка заставила Ричарда задыхаться, пусть ему и не нужно дышать. - Простите. Вырывается само. - Никогда не извиняйся за свои чувства Лазарь успокаивающе гладит темные пряди, и Ричарду так хочется, чтобы этот момент длился вечно. – Я… я не знаю, что со мной происходит, – признался Ричард, и голос его дрогнул. – Я чувствую… слишком много. Я лгу тебе. Я… - Я - часть тебя. Я все про тебя знаю. Это были жестокие слова. Но правдивые. Если Лазарь все знает, и все ещё так держит Ричарда в объятиях, ему все равно? Ричард вскинул голову, ища хоть какой-то намек в лице комиссара. Но там по-прежнему была лишь спокойная уверенность и... нежность. Забота. Даже в мыслях произносить эти два слова девятисотгму больно. Как такое возможно? Как Лазарь может продолжать обнимать его, зная? А он знает, он об этом сказал. Комиссар чуть отстранился, вглядываясь в ответ. - Может, лучше подумаем о насущном?