Назад пути нет

15.08 Сайгику проснулся от шагов по квартире. На удивление не грязный, но неприятное ощущение на теле присутствует. Он опять пробрался в ванную, в этот раз прихватив с собой чистую одежду. Снова душ, снова ноги не держат, снова больно, но запаха нет. Под водой у Дзёно случился короткий приступ удушья. Голова кружилась. Сайгику надеялся, что сейчас он ляжет, и станет легче. Но только он вышел к ванной комнате подошёл Суехиро. Они замерли. Тэттё просто ждал, когда Дзёно зайдет в комнату, но он и не собирался. Тогда разворачивается и начинает уходить сам Суехиро, но его окликают: – Тэттё,– он обеспокоенно посмотрел на Сайгику,– Почему даже ты? Почему даже тебе меня не жаль? Суехиро растерян. Он не понимает, что говорит Дзёно. – Извини, я ничего не помню. Я был пьян? Я тебя от кого-то не защитил? – Нет,– голос дрогнул. Сайгику стало страшно. Вдруг Тэттё сейчас разозлится? Дыхание сбилось, сердце забилось нездорово быстро,– ты меня,– ещё попытка. Опять длинная пауза. Опять борьба со страхом,– изнасиловал. Тэттё пошатнуло, он отстранился. Суехиро предполагал эту причину всего происходящего, но считал, что он на такое не способен. Сердце больно забилось. Настолько больно, что Тэттё думал, с ума сойдёт — ощущение, будто иглой изнутри колит. Лицо почти онемело: в глазах ужас, они не закрываются, губы сами по себе расходятся. Невозможно двинуться. Оба юноши стоят и мысленно умоляют друг друга сказать ещё хоть слово. Суехиро смотрит на свою правую ладонь. Смотрит так будто на ней сейчас появится что-то, что может решить эту ситуацию. Тэттё осмеливается сказать: – Я..?– но Дзёно его перебивает. – Ты совсем не помнишь?– Сайгику надеется на отрицательный ответ. Он хочет, чтобы Суехиро сказал, почему это сделал, почему так случилось. Но Тэттё не помнит. – Я не.. помню... Это не возможно,– он под нос бормотал себе о нереальности всего происходящего. Но подтверждающих, что всё это по-настоящему, факторов много. Хотя бы сам Дзёно. Сайгику стыдливо и тихо шагал назад. Когда он спиной коснулся станы, человек напротив него с тряской спросил: – Как это произошло?– Тэттё хочет, чтобы это оказалось сном. Ему становится от себя тошно, но в тоже время не верится, что он на такое способен. Стали закрадываться мысли, что это сценка, разыгранная Дзёно. Вдруг он притворяется? Вдруг врёт?– Я.. тебе не верю. Сайгику вздрогнул. Он понимает, почему Тэттё так реагирует, но сам не хочет объяснять правду. Открыть рот страшно. Напрячь горло, чтоб хоть что-нибудь сказать, больно. Он пробует разомкнуть губы и глотнуть воздуха. Но вдох оказался слишком глубоким. Настолько, что по груди прошла вибрация. Дзёно опустил голову и через силу начал: – Я пытался тебя убить,– опять дрожит грудь. Стало необычно холодно,– наркотиками. Помнишь был ещё один вечер, когда у тебя случился провал в памяти?– Дзёно говорил утомительно медленно, но прикрывать его было нельзя,– Тогда тоже. Ты был пьян от веществ, ко мне домогался, а в этот раз... Сайгику не смог сказать. Ничего больше. В свою очередь Тэттё, глядя на него, уже не сомневался в реальности происходящего. От себя выворачивало. Становилось жарко и холодно одновременно. Вдруг он придумал: – Дзёно!– и убежал в прихожую. Там схватил свой меч, вернулся и также громко воскликнул,– Убей меня! Тебе только так станет легче! Ты не сможешь нормально жить с этим! Я не смогу! Ты должен закончить дело! Это же ради плана, я понимаю, я умру. Суехиро протягивал Сайгику меч, но тот только пугливо прижимался к стене. Чувство было, будто Дзёно опять заставляют. Сайгику мотал головой в качестве отказа. Тэттё всё не унимался с фразой "Убей меня", а когда до него дошло, что слепой не собирается этого делать, изменил её на "Тогда я сам себя убью!". Только Суехиро приставляет клинов к своей шее, как слышит тихо: – Нет... Мечник "успокаивает" Дзёно: – Не нужно, я сам. Сайгику в ответ не находит слов. Он открывает рот, но кроме неуверенного стона ничего не выходит. Потом он повторился ещё раз и ещё раз. Подступает приступ удушья. Горло внутри дрожит. Тэттё глубоко-глубоко вдыхает, и вместе с ним пытается вдохнуть Дзёно, сопровождая свои старания криком: – Нет... Нет! Сайгику не мог донести до Суехиро свои мысли и он этого начал нервничать. Эти переживания переросли в очередной приступ астмы. Дзёно хватается за горло и за грудь. Пытается отдышаться. Лёгкие начинает рвать нехватка воздуха. От боли Дзёно сгибается. Живот начинает крутить и появляются рвотные позывы. Сайгику кашляет, и через его рот выливается желудочный сок. Ещё б чуть-чуть и Дзёно в него б и упал, но Тэттё его поддержал и уложил на пол. Удушье ослабло, но не прекратилось. Мечник пытался помочь: – Дыши Дзёно! Дыши! Давай. Медленней. Тебе нельзя так умирать!– на самом деле полезно он ничего так и не сделал. Сайгику просто отвлекался на его голос. Суехиро не отпускал вопрос: – Почему ты не хочешь, чтоб я погиб?– он это спросил у потолка. Будто сам бог может ему ответить. К тому моменту Дзёно дышал нервно, урывисто, но говорить смог. С большими паузами, всхлипами и скулением он попробовал объяснить: – Ты.. думаешь только о себе. Ты думаешь только о том, как ты будешь жить с этим. Ты думаешь только о том, что ты сам виноват, а обо мне ты не думаешь,– Тэттё попытался его перебить, но сам себя остановил. Сайгику продолжил,– Ты хочешь сбежать от этого чувства. Ты хочешь сбежать от меня. Ты хочешь бросить меня... Хочешь умереть и оставить меня с этим всем. Дзёно замолчал. Суехиро возразил, сказав, что это во благо самого Сайгику и что он думает только о нем. Тэттё сидел на коленях возле лежащего на полу Дзёно. Тот старался контролировать дыхание и совсем не верил во всё сказанное мечником. – Ко мне никогда никто не приходил в больницу. Меня никогда не обнимали просто так. Меня никогда не относили на руках спать и не волновались о том, что я слишком долго сплю... Мне никогда не говорили о том, что меня любят,– в голове всё шло своим чередом, но чувства смешивались. Голос слепого спокойный, но с ощущением, что он вот-вот заплачет. Дзёно повернул свою голову на ноги Тэттё,– Только ты так делал. Но даже тебе меня не жаль. Тебе всё равно. – Нет! Я правда сожалею!– Суехиро поднял голос, нео в меру. Он всё ещё хотел умереть. Так Сайгику было бы лучше. – Ты сожалеешь, но меня тебе не жаль. Тэттё в растерянности. Что такое говорит Дзёно? Он ему не верит? Суехиро правда хочет доказать, что боль Сайгику ему не безразлична. Тэттё срывается на мольбы: – Прошу, Дзёно, я сделаю всё что угодно! Пожалуйста! Я знаю, что ты меня не простишь, но я обязан искупиться,– он начинает говорить чуть-чуть умереннее,– Прошу, скажи, что мне сделать? – Ты всё сделаешь?– без всяких надежд прошептал слепой. Громко и внушительно раздалось: – Да! Всё! Всё, что смогу и что не смогу! Дзёно медленно выдохнул. Получился скрип, перемешанный с хрипением. – Пожалей меня. – Что? У Сайгику опять затряслась грудь. Опять обида. – Не хочешь — не надо,– Дзёно всхлипнул. Всё это так безнадежно. В общем-то он и не рассчитывал на покорность Тэттё. – Как.. тебя пожалеть?..– Суехиро не поменялся в лице, но его нижние веки задрожали. Он смотрел на Дзёно и искал ответ на его лице. Сайгику застыл. Он начал вставать с пола. Сил не было, поэтому Дзёно смог опереться на один локоть и на ладонь, поставив ее рядом с ним. – Обними меня. Обними... Пожалей... Тэттё схватил Сайгику под спину и прижал к себе. Дзёно ужасно испугался и упёрся руками в чужие плечи. Суехиро невыносимо крепко сжал его. Секунда боли — другие ощущения. Руки Тэттё такие теплые. Объятия так похожи на те, что Суехиро инициировал впервые. По телу пробежали мурашки. К глазам щекотно что-то подползло. Дзёно резко обхватывает шею Суехиро и пытается головой зарыться в его тело. Сайгику слышит, как колотится сердце мечника, слышит, как ему хочется отдаться истерике. Тэттё держит слепого, как игрушку: одну руку оставил на спине, а второй гладит его по растрёпанным, запутанным волосам. Все суставы на руках дрожат. Суехиро утыкается носом в белую макушку. На нее начинают скатываются мокрые слёзы. Тэттё плачет. В его руках хрупкое создание, не способное себя защитить. Его можно только крепко обнимать и лелеять. Дзёно трясется, всхлипывает, стонет. Но с этим человеком с каждым мигом становится всё легче. Неописуемо приятно, по-особенному. Они стали статуей, из которой медленно капают соленые слезы. Мученики просидели так около получаса и сидели бы дальше вечность. Суехиро через рваное сопение и сырые всхлипы попросил: – Дзёно, пожалуйста, прости меня. Я не имею права ни касаться тебя, ни смотреть в твою сторону. И просить прощения я тоже не имею права. Но, пожалуйста, пусть тебе станет легче,– немножко отстранив его от себя, Тэттё прямо в белые ресницы добавил,– Пожалуйста, Дзёно, поешь. Я очень боюсь, что ты погибнешь. У Тэттё глаза мокрые, стеклянные. Он вырыдал ещё не всё, но понимает, что Сайгику сейчас хуже. Дзёно виновато опускает голову. Он очень хочет есть уже второй день, но до этого на кухню выйти было страшно. А теперь совсем нет, но хочется снова по-особенному. Не так, как всегда. Сайгику робко кивает, отрывается от объятий и садится на колени. Суехиро же встаёт сам и бережно за руку поднимает слепого. Всё так же за руку они перешли из комнаты в комнату. Дзёно сел за стол и тихо слушал, что делает Тэттё. А он искал и думал, чем накормить Сайгику. – Дзёно, у нас осталось только пшено и два яйца. Ты будешь пшённую кашу? Сайгику сначала издал удивленный звук, похожий на "А", а потом холодно угукнул и стал грызть и без того покалеченную кожу вокруг ногтей. Суехиро стоял у плиты и всеми силами пытался на заправить стряпню своими слезами. Наконец закончив, он ставит тарелку перед Дзёно и садится рядом. – Может ты ещё что-нибудь хочешь? Сайгику в отрицание помычал. – Может тебе чего-то к каше принести? Слепой отказался опять. – Хочешь чай сделаю? Чуть-чуть подумав, Дзёно согласился. К чаю в комплекте ему достались шоколадные конфеты, которые сам Сайгику и покупал. Когда он открывал первую, она неудачно выпрыгнула из рук и улетела на пол. Дзёно почувствовал, как истерический вой подбирался к горлу. Из-за этой конфеты он хотел разодрать себе лицо и даже полез к нему руками, но Тэттё его остановил, открыл новую сладость и отдал слепому. Дзёно немного отпустило. Суехиро погладил его по голове и сказал, что сейчас вернётся. Он пошёл поднять конфету и вытереть пол от рвоты. Вернувшись, он обнаружил, что Сайгику съел весь двухсотграммовый пакет сладкого. Хорошо это или нет, он не думал. Главное, что Дзёно сыт. Суехиро ласково повел Дзёно в спальню, обработать его раны. Сайгику неохотно шел следом, всё держа первого за руку. Но когда они вошли в комнату, обоим в нос ударил отвратительный запах той трёхдневной рутины Дзёно. Сайгику стыдливо крепче сжал руку Тэттё. Суехиро только вздохнул, развернул их обоих и увел в зал. Тэттё там оставил слепого сидеть на диване, а сам пошел искать хоть что-то для перевязки. Ваты он не нашел, вместо нее будет марля. В квартире нашёлся и йод, и перекись водорода, в холодильнике он взял замороженный пакет мяса. Этим всем он бережно обрабатывал открытые, с засохшей кровью раны и охлаждал синяки и гематомы Дзёно. Сайгику трясся от каждого прикосновения, а когда Суехиро попросил снять футболку, он встал в ступор. Ничего не получается сказать или сделать. Тэттё тоже ничего не делает. Только спросил: – Мне отвернуться? – Да,– Суехиро отвернулся. Сайгику сам неаккуратно обмазал большую царапину йодом. Дзёно оделся и продолжил неподвижно стоять. Через ещё двадцать минут Сайгику был с перебинтованной шеей. Опять они стоят друг перед другом и молчат. Вместо тысячи слов Тэттё обнимает Дзёно. Сайгику тепло, снова хорошо. Весь оставшийся день они провели так. Дзёно таскался за Суехиро, пока тот убирал спальню, перестилал кровать, готовил ужин. Они при каждой возможности переплетали пальцы, сидели близко-близко. По несколько часов. До самой глубокой ночи. На время сна они поменялись кроватями. Это с одной стороны помогло: Сайгику не преследовало отвращение к себе, а с другой — из-за отсутствия этого чувства постоянно чего-то не хватало. Дзёно уснул небыстро, проспал мало и проснулся опять от влаги под собой. Снова среди ночи он грязный идёт в ванную комнату. Там бросает вещи, стоит под душем. Руки сами тянутся к лицу, чтоб опять царапины на нем кровоточили. Сайгику вернулся к месту, где спал, голый завернулся в одеяло и сел на пол. Диван грязный. Дзёно уснул на полу. 16.08 Тэттё не знает, что чувствует и что чувствовать должен. Он нашел Сайгику укутанным на полу. Не хотелось его будить, но взять на руки и отнести в спальню Суехиро тоже не мог. – Дзёно. Дзёно!– негромко он позвал слепого. Дзёно проснулся быстро и спрятался поглубже в одеяло. Весь день у обоих ощущения были туманными. То, что происходило, было точно неправильным. Нельзя обниматься, когда больно одному по вине другого, нельзя держаться за руки, нельзя прижиматься друг к другу. За эти сутки оба начали чувствовать себя хуже. Пока Сайгику стирал свои грязные вещи и простынь, раздался грохот. Тэттё сразу же рванул посмотреть, что произошло, и его опасения были не напрасны: Дзёно упал в обморок. А очнулся он с разбитой головой на полу в коридоре под плач своего бывшего напарника. Суехиро думал, что слепой погиб. Его руки в крови, в крови и пол, и белые волосы. Тяжело. Тяжело поднимать Дзёно на ноги и снова вести перематывать голову, а потом хоть что-то поесть. Рана на его шее начала быстро затягиваться — так-то Сайгику всё ещё "ищейка". На груди царапина стала меньше, но синяки ещё не сходят. Дзёно ел тоже, что и вчера, но конфет по понятным причинам уже нет. Из сладкого только чай с сахаром. Тэттё заметил, как сильно изменился тон голоса слепого. Самому стало страшно. Суехиро вспомнились собственные желания придать Дзёно мукам и довести его до покорного состояния. Но вот это случилось и приятного ничего нет. С каждым часом мечты о собственной смерти отравляют голову всё больше. Опять вечер. Молча, ни разу не улыбнувшись за пять дней, они снова ложатся спать. 17.08 Очень холодно. Сайгику дрожит. Вдруг одеяло слетело на пол, но не пошевелиться. Послышалось чьё-то дыхание, тяжёлое, жадное, насмехающееся. Оно стало ближе, но сердцебиение совсем не слышно. Это не человек. Этот кто-то тянется к Дзёно руками. Они большие и тяжёлые. Их не две, не три и не пять. Они нагло ползают по его телу, залезают под одежду, под спину и между ног. Две подкрались к шее. Появились шёпоты. Какие-то из них на родном языке, а каких-то не разобрать. Рук стало больше, а те две начали душить юношу. Приступ удушья. Ещё чуть-чуть и он умрет. Ещё чуть-чуть и руки закроют каждый сантиметр его тела. Смерть близко. Рваное дыхание раздирает внутри горло. На языке металлический привкус. Вдруг Дзёно подскакивает, и сон его отпускает. Сайгику удивился, что он сухой. Дыхание медленно восстановилось, но страх остался. Вкус крови во рту был, потому что во сне слепой прикупил язык. В комнате тихо. Еле слышное "Блять" сейчас показалось криком. В голове зациклилось: "Пожалей меня!" Это желание подняло Дзёно с дивана, заставило открыть дверь и выйти в коридор, затем направится в спальню, где некрепко спал Суехиро. Сайгику стоял возле кровати и думал, что то, что он хочет сделать, делать нельзя. По телу опять прошел холод. "Пожалей меня!" От Тэттё веет теплом. Дрожь костей сражает и Дзёно ложится к мечнику под одеяло, прижимается к нему. Теперь не холодно. Сайгику упирается лицом в чужую грудь и начинает засыпать. Но вдруг Тэттё просыпается: – Дзёно? Ты чего?– мечник осознал, что случилось и резко оттолкнул Дзёно. Сам сел и отодвинулся на край кровати. Сайгику ответил: – Мне холодно. Тэттё пробежал глазами по комнате и предложил: – Давай я тебе своё одеяло отдам? – Нет,– послышалось так, будто слепой на грани истерики,– Мне страшно. – Давай я посижу с тобой, пока ты не уснёшь?– Суехиро боялся, что Дзёно станет хуже от постоянного контакта с ним. Тэттё не хотел, чтобы Сайгику тревожился, лёжа с ним в кровати. – Ты не хочешь, чтоб я тут был? Суехиро устало выдохнул. Дзёно лежал, направив голову к потолку, как будто с ним и разговаривал. Тэттё попытался аккуратно объяснить: – Понимаешь, так неправильно. Не должно так быть. – Что "не должно"? Мечник сам не очень понимает, что сейчас хочет сказать: – Ну я же тебе... Ты меня не боишься? Сайгику спокойно отвечал: – Боюсь. Но мне с тобой спокойно. – Но это же совсем разное,– отметил второй. – Нет. – А вдруг я опять это с тобой сделаю?– Тэттё начинает беспокоиться. – А ты хочешь? Суехиро замолчал. Что хочет услышать Дзёно? Наверное правду, но Тэттё сам не понимает своих истинных чувств. Если он уже что-то подобное делал, значит хочет или хотел. Но сейчас только грусть, терзания совести и ненависть к себе. Суехиро опять хочет исчезнуть, умереть, пропасть. Но не может. Вместо всего этого он ложиться рядом и обкручивает Сайгику руками. Дзёно не чувствует ничего пошлого, ничего агрессивного. Слепой замечает маленький приступ лживой радости: Тэттё не всё равно на Дзёно, Дзёно для него особенный, Суехиро жалеет Дзёно, Суехиро его не игнорирует, Дзёно нужен Тэттё, Дзёно хорошо рядом с Тэттё. Сам Суехиро ничего приятного не чувствовал. Он загрузил себя мыслями, может ли он поступить также со своим любимым человеком второй раз? Что ему мешает сделать это прямо сейчас? Сейчас не хочется. Неужели виной тому наркотики? Но ведь это были его тайные желания. Возможно он уже их удовлетворил и такого никогда не повторится, но теперь завис другой вопрос: что Сайгику такого делал, чтобы заслужить такую ненависть к себе? В общем-то и ничего. Когда Тэттё злился на Дзёно он хотел его только ударить, ни о каких сексуальных действиях он не думал. Наверное, это сидело слишком глубоко. Ночь прошла. Утро. Суехиро оставил Сайгику спать, а сам уже хлопотал на кухне. Как бы ему не хотелось поперемешивать отдельно всё белое, отдельно всё жёлтое, отдельно всё красное и так далее, он в первую очередь готовил для Дзёно. А потом забывал или попросту отказывался от своих адских примесей. Так у них в доме была только обычная еда. Вот Тэттё только закончил, как стук в дверь. Мечник напрягся, взял оружие. Медленно он подошёл к двери и наивно спросил: – Кто там? Тишина. Но всё же ответ: – Спец контроль, Тэттё. Суехиро оставался наготове, но всё же открыл дверь. – Дазай?– невольно вырвалось. Да, это был он. И вместе с Чуей. Почему-то Тэттё удивился, как будто бы глава мафии не стал бы проверять жизнь своих подчинённых. Осаму начал с актуального: – Почему ты жив? Суехиро ничего кроме: "Я.. э..." сказать не смог. Внятно он ситуацию не опишет, поэтому Дазай сразу задаёт второй вопрос: – Где Дзёно? Тэттё мечется. Он думает, что Осаму сейчас будет ругать Сайгику за проявленное задание, а соответственно и часть плана. А Дзёно вряд ли вообще вынесет хоть немного поднятый голос. Но Суехиро не может не сказать: – В спальне спит. Дазай, не разбуваясь, прошел в квартиру. По его лицу было видно, что ничего хорошего он не скажет. Чуя поплелся за ним. Тэттё хотел сказать, что в обуви нельзя, но, признаться, ему стало не по себе от этого взгляда. Такой тёмный, холодный, но вместе с этим сжигающий. Осаму нашел Дзёно, сдёрнул с него уютное одеяло и почти крикнул: – Просыпайся, блядь! Сайгику лежал на боку. Когда одеяло пропало, и по телу пробежался холод, он только спрятал лицо пол руки и нахмурился. Ещё более раздраженный Дазай дёрнул Дзёно за плечо, перевернув его на спину. Суехиро забеспокоился: нельзя так грубо будить Сайгику! Он попытался подойти ближе к Осаму, но его остановил Накахара и спокойно сказал: "Не лезь сейчас". Дазай зарядил пистолет. Суехиро испугался ещё больше, но он ничего не успел сделать. Пуля вылетела в потолок. От выстрела Дзёно проснулся, а поняв, что в комнате есть ещё кто-то кроме Тэттё, вскочил, задрожал и прижался к спинке кровати. Осаму, ее жалея его, схватил бело-красные волосы, потянул на и задал какой день волнующий его вопрос: – Какого чёрта он жив, а ты на связь не выходишь?! Только на Дзёно повысили голос, как он уже урывисто дышит, в груди пульсация, отдающая в виски, дрожащие руки пытаются закрыть рот, чтобы скуление не так было слышно, а рассудок с каждой секундой теряется. У Сайгику начинается истерика. В этот раз не астма, сейчас он равно кричит себе в сжатые ладони. Кричит, громко стонет и нездорово дёргается. Тэттё сам не понял как поймал Чую на медленной реакции, проскочил к Дзёно и оттолкнул Дазая. Ну, не сколько оттолкнул, сколько глава мафии сам отпустил слепого, потому что ожидал точно не такой реакции. Суехиро, как только приблизился, сразу обнял Дзёно, стал гладить его по голове, извиняться, мягко шептать и говорить, что всё будет хорошо. Сайгику же прятался за Тэттё, прижимался к нему и умолял его выгнать Осаму и Накахару. Чуя о чем-то заикнулся: – Они что... Но Дазай его оборвал: – Тихо,– и обратился к мечнику,– Суехиро, когда он успокоится, приходи на кухню, побеседуем. Дзёно специально долго не отпускал Тэттё. Ему было страшно остаться одному. Навсегда одному. Суехиро разговаривал со слепым, чтоб тот не оставался наедине со своими мыслями. Со временем Дзёно правда стало легче. Тэттё закутал его в одеяло и ещё несколько минут сидел, покачиваясь, будто убаюкивая ребенка, с ним. Сайгику робко спросил: – Ты меня не бросишь? Суехиро уверенно ответил: – Я знаю, что не имею право это чувствовать и об этом говорить, но я тебя люблю. И никогда не брошу. Дзёно стало спокойно. Он нехотя отпустил Тэттё, и сам спрятался под одеялом. В это время на кухне Чуя решил узнать у Дазая, что за неадекватная такая реакция от Сайгику сейчас была: – Ты как думаешь, чо с ним? – Не знаю. В последний раз такое было, когда он пытался завязать с проституцией, но его насильно тянули обратно. – Так может его опять насильно взяли? Только на секс он может так реагировать. Осаму качнул голову, принимая этот вариант к сведению. Принудительный интим — единственный стах, который Дзёно не скрывал от Дазая. – Да, но как это возможно? Чтоб его обездвижить, нужен человек намного сильнее него. Фукучи мертв, Тэруко сейчас не в городе и не была в нем уже неделю. А Тэттё он воспринимает как своего спасителя. Они не успели обсудить состояние своего друга. Вошёл Суехиро: – Он лежит тихо, но не надолго. Осаму осмотрел пришедшего только что человека с ног до головы очень неодобрительным взглядом. Поймав момент он выдернул Тэттё из хоть какого-то спокойствия: – Теперь объясняйся. Суехиро смотрел на Дазая в ответ. Он никогда не любил заглядывать в чужие глаза, но сейчас они с боссом мафии почти играют в гляделки. Тэттё проиграл. Он почувствовал, как в нижних веках стало показывать, подступили слезы. Мечник сухо начал: – Дзёно не виноват. Он всё делал правильно, просто не рассчитал количество порошка. Я знаю, что должен уметь,– Тэттё полностью обременил себя,– Виноват я. – Ого,– саркастично протянул Дазая,– и в чем же конкретно? – Я его изнасиловал. Осаму с Чуей переглянулись. Накахара нахмурился и глазами спросил: "Это правда?" Дазай одобрительно моргнул: "Похоже на то". Мечник и Осаму снова проникают друг друга в головы карими глазами. Дазай подозрительно спрашивает: – И как это произошло? – Я не помню. Я был под веществами. – Ты знал, что у него есть проблемы с вопросом о личных границах и неприкосновенности? – Теперь знаю. – Почему он не боится тебя, а жмется? – Я не знаю. Суехиро дергано вдохнул. Ещё немного и заплачет. – Дазай,– начал он, спеша,– позволь мне работать на мафию вместо Дзёно! Пожалуйста! Я заменю его! Научусь всему, что он умел, буду делать всё, что он должен был. Осаму оглядел Тэттё ещё раз и скорчил жалостливую гримасу: – Ты никогда не станешь как он. Более того, ты никогда к нему не приблизишься,– Суехиро поник. Он уже готов принять смерть. На душе стало легче, как вдруг,– Но у тебя есть свои сильные стороны! Например: выносливость, сила и умение портить всем планы! Поэтому я просто немного сменю фигурную составляющую в проекте и всё. Дзёно больше не будет работать на мафию,– и как удар,– Ты согласен? – Да!– ответ не заставил себя ждать. – Вот и чудно. Чуя, пойди сверни ему шею. Накахара запнулся. Убить друга? Но когда Дазай повторил: "Иди", портовый пес грозным шагом направился к своей жертве. Тэттё начал действовать неосознанно. Он обернул Чую на себя за плечо и громко попросил остановится. Вместо этого Накахара молча попытался нанести удар кулаком Суехиро в лицо, но его руку поймали и вывернули. Чуя не ожидал, что Тэттё способен на такую скорость. Но рыжий не сдался: он свободную руку он упирает в пол, вместе с торсом Чуи нагибаться вперёд пришлось и мечнику. Вдруг Тэттё теряет момент, когда его ноги обрываются от пола. Накахара смог встать на руку и спиной поднять и перевернуть Суехиро через себя. Чуя после переворота становится на две ноги, а Тэттё падает на спину. Мечник всё ещё держал рыжего за предплечье, и пока чуя пытался его от себя отцепить, Суехиро встал и уже сам попытался разбить Чуе лицо. Накахара больно уворотливый, и ему удается оттолкнуть от себя мечника ударом ногой в грудь. Тэттё большая дистанция не к чему, и он опять ее сокращает до рукопашного боя. Суехиро заметил, что большинство атак Чуя отбивает именно ногами, и в момент он ставит одну свою между двумя его, и Накахара пропускает один сильный удар в грудь. Тэттё делает шаг назад, берет голову Чуи и бьёт ее об своё колено. Только он его чуть-чуть припустил, как рыжий вернулся из нокдауна, выровнялся, и Суехиро больно прилетело ступней в челюсть. Мечника шатнуло, но он быстро стабилизировался и опять готовится ударить Чую в переносицу. Накахара четко ловит его кулак, и они сталкиваются холодными взглядами. Секунда. Вдруг Чуя пугается от того, что Тэттё хоть и с усилиями двигает свою руку на его сторону. Рыжему это всё надоело и он использует способность, чтоб наконец откинуть от себя Суехиро. Но даже этого не хватило: Тэттё остался стоять на месте. Чуя психует. Он резко отпускает Суехиро, немного тянет его тело на себя и быстро локтем упирается ему в шею, прижимая к стене. Это было достаточно внезапно, чтоб мечник не отреагировал. Он хрипло шипит: – Сука. Тэттё глянул в голубые глаза. В них ничего не было, поэтому он осмотрел пространство за Накахарой. Там тоже ничего не было. И никого. Никого... Дазай пропал! Суехиро как током ударило. Он нашел в себе силы схватить Чую за лицо и швырнуть в противоположную стену. Бегом он примчался в спальню, а там Дазай только хотел поднять одеяло и посмотреть на Дзёно. Но делать этого не стал, обернулся и разочарованно посмотрел на Тэттё. – Не надо, пожалуйста,– Суехиро готов был молить Осаму, чтоб тот не трогал Сайгику. – Ты сам согласился с тем, что Дзёно должен быть мертв. Тэттё не понял, откуда Дазай это взял: – Нет! Я не говорил такого! – Я спросил: "Дзёно больше не будет работать на мафию. Ты согласен?" И ты ответил: "Да". – Но я не имел ввиду его смерть! – Суехиро Тэттё,– Осаму стал подходить к нему ближе. Мечник заметил, как Накахара встал в дверях комнаты,– ты видимо не понимаешь, что мафия — это не обычная работа, как все. Увольнение из преступной организации всегда означает преследование и гибель. – Дазай, пожалуйста,– снова подступили слезы,– пожалуйста, оставь его со мной! Хочешь, я миллион человек перебью? Хочешь, я самую грязную работу буду выполнять? Хочешь, я язык себе отрежу, чтоб точно никому ничего не сказал? Хочешь, на колени встану?!– и не дождавшись ответа, встал. – Фу,– брезгливо отвернулся босс мафии,– передо мной так унижаться... Да уж. Я вообще-то характерных люблю. А Суехиро его не слушал. – Дазай, пожалуйста! Оставь его! Осаму оглянулся. – Да, когда Дзёно рассказывал, что ты глуповат, я не думал, что настолько,– Дазай улыбнулся всему вокруг,– Если бы я убил Дзёно, ты б моментально вскрыл себе горло. Какой мне от этого прок? Пусть остаётся, всё равно ничего внятно он сказать не может. Будете жить вместе здесь, в месяц на половину тех денег, что вместе вы получали до этого, то есть только на твой доход. А он будет у тебя больным ребенком или домашней зверушкой,– тут Осаму улыбается конкретно Тэттё,– Не о такой ты жизни мечтал? – Нет, всё хорошо,– всё, он больше не может сдерживаться,– Спасибо,– и сразу навзрыд,– Спасибо... Со стороны кровати тихо послышалось: "Тэттё!" Дазай отошёл, а Суехиро встал на ноги и ринулся к Сайгику. Дзёно всё слышал. Сейчас хотелось только сжать друг друга и плакать. Так они и сделали. Тэттё и Сайгику сидели вместе на кровати и мочили слезами друг другу волосы и одежду. Дзёно всё спрашивал: "Зачем?", а Суехиро только извинялся. Чуе откровенно противно смотреть на эти нежности. Он подходит к Дазаю, параллельно прося нагнуться, и шепчет ему: "И что это за цирк?" "Замолчи. Пусть будет так. В конце концов проект продолжит движение" — ответил ему таким же шепотом Осаму. – Завтра я жду тебя у себя в кабинете, Суехиро. В половину седьмого,– объявил Дазай, и вместе с рыжим удалился из квартиры. Тэттё и Сайгику сидели неподвижно. Наконец-то стало тепло. Дзёно всё боялся его отпустить, но Суехиро ласково погладил его по голове и пообещал, опять пообещал, что всё будет хорошо. Сайгику как бы не хотел, а поверил. Опять поверил. Оставшийся день проходил в напряжении. Летало четкое ощущение, что если Дзёно слишком долго не будет держать мечника за руку, он пропадет. К вечеру стало чуточку легче, но отходить от Тэттё по-прежнему страшно. От Дазая осталась в квартире неприятная противная атмосфера. Постоянная опасность. В доме почему-то стало ужасно холодно.