Назад пути нет

18.08 Укутанный в мягкое, но тонкое, одеяло Дзёно просыпается один. Выпутавшись из махрового кокона, до него доходит, что на кровати больше никого нет. В голове всё зашумело, сердце ударило в грудь, а горлу больно: – Тэттё! Тэттё!– раздалось на всю квартиру. Суехиро был на кухне и занимался неумелой готовкой. Встав рано, но поставил себе цели: не остаться на пару с Дзёно голодать и успеть собраться на новое задание. Когда Тэттё услышал своё имя, он сразу же вернулся к кровати: – Я здесь,– Суехиро садится на кровать и кладет свою руку на белые волосы. – Не бросай меня,– тихо послышалось в ответ. Вдруг Тэттё почувствовал тяжесть в груди. То ли это здоровье, то ли мечнику стыдно осознавать то, что нужно сейчас сказать. – Дзёно, мне нужно убить человека. Сайгику с интересом, но холодно прошептал: – Меня? – Нет, нет! Другого человека. Мне это Дазай сказал через твою почту. У Сайгику упал мир. Голос задрожал, а руки схватились за одеяло. Дыхание стало нервным, поднялась температура. – Ты уходишь?! – На немножко,– оправдывается Суехиро. – Нет! Нет! Не бросай меня! Тэттё очень испугался такой реакции. Дзёно буквально в него вцепился. Руки бесконтрольно сжимали мечника, а ногти впивались в его кожу, как бы добавляя: "Не смей!" Суехиро начал успокаивать Сайгику: – Я же вернусь, Дзёно. Я не навсегда же ухожу. Но Дзёно не может это принять. – Нет! Он тебя убьет! А потом и меня убьёт! Он просто хочет заманить тебя в ловушку! – Кто "он"?– обеспокоенно пытается узнать Тэттё. – Дазай! Суехиро тяжело вздыхает и старается спокойно объяснить: – Если бы он хотел нас убить, то сделал бы это ещё вчера. И ты же слышал, он оставил тебя со мной только для того, чтобы я не думал покончить с жизнью. – Нет, он врёт!– послышался истеричный возглас,– Он точно врёт! Я не знаю, когда Дазай врёт, но он точно соврал! Мечник проигнорировал. – Дзёно, ещё даже шести нет. Ложись обратно спать, а днём проснешься — поешь. Еда на плите. – Нет!– Сайгику крикнул пронзительно громко и захрипел,– Нет! Не пущу тебя! Тэттё не имеет понятия, что делать. Дзёно в него намертво вцепился и не отпускает. Суехиро пытался исправить ситуацию: говорил, что это не на долго, повторял, что всё будет хорошо, что Сайгику нужно просто поспать и тому подобное. Но Дзёно было без разницы, у него в голове не укладывалось, как он будет несколько часов без Тэттё. Суехиро вскоре начал понимать, что время не стоит и уже даже поджимает. Немного грубо он сказал: – Так, успокаивайся, пожалуйста. Это просто новая работа, и в свой первый день я не могу опоздать. – Нет!– Сайгику не переставал кричать,– Нет! Не уходи! Не бросай меня! – Я не бросаю, я обещаю, что вернусь. – Нет! Не отпущу тебя!– Дзёно начинал вопить так, что если бы он не отвлекался на простые ответы Тэттё, то точно бы сорвал голос. Суехиро поднялся, а Сайгику, преданно держась, вместе с ним. Тэттё делает шаг, а Сайгику тянет его обратно к кровати. Мечник старается отцепить его от себя бережно, но выходит только обидеть Дзёно. Тот уже начинает держать Тэттё неуверенно. Суехиро всё же удается начать одеваться на задание, но Сайгику ходит за ним и постоянно, упоминает смерть, предательство, страдания. Тэттё, когда уже полностью был готов, погладил Дзёно по голове со словами: – Прости меня. Знаю, что никогда не заслужу твоего прощения, но попрошу ещё раз. Прости за то, что из-за меня всё это происходит. Не зацикливайся на мне. Поспи, поешь. – Не уходи!– всё так же истерично кричал Дзёно,– Не надо! Сайгику замолчал, но всхлипывает. Вдруг он резко и неумело обнимает Тэттё. Так он рыдает уже ему в ключицы. Со скулением подкашиваются ноги, и Дзёно плавно опускает на колени. Обнимает он теперь Суехиро за ноги. Тэттё пытается поднять слепого, но он не хочет. Тогда мечник присаживается к нему, и только тогда Сайгику отпускает его ноги. – Я вернусь, Дзёно. Обязательно вернусь. Слепой ничего не ответил. Он остался сидеть на коленях в коридоре. Тэттё спокойно ушел, хотя на душе бушевали смутные чувства. Суехиро снова вспомнил, как себя ненавидит. Ничего нет. Вдруг пусто. Тэттё ни о чем не мыслил. – Суехиро, ты меня слушаешь?– будто из-под воды послышался голос Дазая. Тэттё пришел в себя и глупо скорчил лицо. Он не слушал и врать не стал: – Можешь повторить?– и, чтоб убрать нотки наглости, добавил,– Пожалуйста. Осаму много и не рассказал. Суехиро буквально прослушал только то, какой он бесполезный, бессовестный и бесхарактерный. Дазай начинает заново, но теперь исключительно по делу: – На твой взгляд, что я сейчас заставлю тебя делать? – Убить кого-то? Ты мне это ведь и писал. – Я передумал. Точнее ситуация поменялась: Дзёно выбыл, а не допрошенные остались, и они все думают, что их тут обслуживать будут. В общем безопасность почувствовали. Поэтому их уже нужно не допрашивать, а..?– Осаму специально не договорил, чтоб Тэттё продолжил его мысль. Но Суехиро не словился: – А?– мечник стоял с по-прежнему глупым лицом. Дазай невесело вздохнул. А он хотел поймать с новым подчинённым одну волну. Жаль, что этот новый подчинённый такой несообразный. – Пытать! Ну неужели не дошло? – Не дошло,– подтверждает Тэттё и виновато опускает голову. Мысли его так и крутились ужасным ураганом и одновременно с этим стояли на месте. Мечник тормозил больше обычного. Осаму выглядел обижено и разочарованно. Жестом руки и краткой командой "Пошли" он провел Суехиро за собой на минус первый этаж здания мафии. Тэттё шел и рассматривал стены: черные, коричнево-красные, жёлтые с потеками, в них вбиты железные крюки и петли, на некоторых висят цепи. Это место наполнялось далёкими, исходящими из недр этажа, криками и болезненным мычанием. Коридор похож на лабиринт. В некоторых местах двери были похожи на тюремные камеры. Это они и были, предназначенные для неугодных людей мафии. Одну из таких дверей Дазай открыл ключом и с улыбкой попросил Суехиро пройти первым. В центре комнаты стоял стул, на стуле — человек, связанный, со скотчем на лице. Около стены позади него находился столик на колесиках с точно такими же страшными приборами, которые Тэттё видел в любимой камере пыток Теруко. На столе лежали кривые, в теории круглые, щипцы, большое количество ножей и скальпелей, зажимов, ножниц и острых отвёрток. К последним прилагались винты. Там же был молоток с гвоздями, пассатижи и дрель. Всё это можно распределить по принадлежности к профессиям медика и механика, тогда получится два совершенно безобидных наборчика. Но видеть вот так их в перемешку в этом помещении не навевает ничего безопасного. Под столом лежал большой дробовик, больше похожий на охотничье ружье. Из-за него просто невозможно представить хоть каплю чего-то легкомысленного и непринужденного. Дазай срывает скотч с лица заключённого почти полностью, оставляя клейкую ленту висеть на щеке мужчины и освобождая его рот. Осаму хихикнул и вежливо поздоровался: – Здравствуй! Соскучился?– обратился он к неизвестному Тэттё мужчине,– Так и не надумал мне ничего рассказать? – Тварь! Я тебе ничерта не скажу! Гори в аду, отродье дьявола! Я твои... Дазай подкрался и нежно шепнул ему на ушко: – Сейчас я выбью тебе несколько зубов. Если хоть один проглотить, я отрежу тебе палец и зашью его под кожей твоей ноги. Осаму предупредил и сразу после въехал голым кулаком ему прямо по челюсти. Вдруг Дазаю показалось этого недостаточно, и он ударил ещё. Потом проверил рот, что был весь в крови и слюне, и из этой вязкой жидкости стал вынимать по одному зубы и складывать себе в ладонь. На глаз оценив количество дырок, он улыбнулся и назвал несчастного молодцом. Сразу после Осаму со стола берет первый попавшийся под руку нож и на верхней части ноги мужчины делает им прорез. Его он растягивает пальцами и кончиком лезвия, а когда посчитал, что отверстие достаточно вместительное, засыпал в него зубы. Дазая ужасно отвлекал непрекращающийся рев, поэтому он прицепил скотч обратно на рот заключённого. Уже под страдальческое мычание Осаму стал зашивать рану, оставив зубы внутри. С момента, как босс мафии только пригрозил такой процедурой, Суехиро стоял абсолютно неподвижно, на его лице был немой ужас, взгляд от рук Дазая оторвать невозможно. Истеричное мычание, звук разрезания и растягивания кожи, хруста зубов, даже само дыхание Осаму — всё это маленькими противными лапками заползало в уши. В груди всё остановилось, двинуться было страшно. Раньше Тэттё по два раза на день мог видеть, как Оокура наслаждалась, пытая преступников, но Дазай — это другое. Теруко все звали "Кровавая королева", она для них была самым жестоким человеком, которого можно было только представить, но Тэттё она не так уж и впечатляла. А глава мафии ничего такого и не сделал, но его образ, сверкающая улыбка, созданная им атмосфера и стах измученного перед ним человека проникали в глаза и под кожу и вызывали желание сорваться с места и побежать, только вот ужас был настолько сильным, что ступор брал верх над телом. Дазай провальсировал к Суехиро и вручил ему нож. Тэттё, не подумав, принял подарок. Осаму почти запел: – Эх, я думал, что мы с тобой нашли общий язык, а ты так со мной поступаешь,– обратился он к связанному,– Ну ладно, ладно, я не обижаюсь. Знакомься! Это твой новый друг,– Дазай за плечи подвинул и поставил мечника прямо перед заключённым,– Это Суехиро. Суехиро, это... Как там тебя?– Осаму протянул руку к сидящему на стулу и пальцами будто подзывал к себе ответ. Но все же понимают, что ему имя и не нужно,– А, похуй. Тэттё продолжал большими круглыми глазами наблюдать за происходящим. Зачем Дазай всё это делает? – Давай, Суехиро, заставь его сказать правду. – Чего?– Тэттё не мог выйти из сомнительного паралича. Осаму снова сорвал со связанного скотч, и тут же комнату заполнил рвущий барабанные перепонки крик. – Заставь его говорить. У Дазая янтарно-крассные глаза. Они влюблены то ли в работу, то ли в процессе пытки — в обоих случаях им нравится человеческий страх, они им питаются. На самом деле они просто карие, но каждый раз, когда Осаму приподнимает уголки губ, глаза будто окрашиваются именно в этот оттенок. Суехиро смотрел на нож в своих руках и не понимал, что ему делать. Точнее понимал, но как? Он никогда не занимался чем-то подобным. Тэттё максимум опрашивал женщин или детей, а единственный допрос, который ему поручили, отвоевал Дзёно. Суехиро не может себе позволить вот так истязать человека за информацию. Он даже не знает, что спрашивать! Сначала спрашивают, а потом бьют или наоборот? А если слишком сильно ударит? А если он его убьет? Как вообще можно делать что-то такое?! Вдруг этот человек ничего и не знает? У Тэттё задергались зрачки. – Я не могу. Дазай спокойно отреагировал: – Хорошо, давай так,– он вытянул из кармана маленький бумажный свёрток и протянул Суехиро. Тэттё без труда понял, что это наркотики и что Осаму хочет, чтобы мечник проводил допрос не на трезвую. – Нет, ты что! Мне нельзя! – Значит режь его! Режь спрашивай. Дазай подтолкнул Суехиро вперёд. Мечник не мог оторвать взгляд от лезвия, а за ним виднелся мужчина, отчаянно пытающийся вырваться. Осаму добавил: – Ты можешь использовать любые методы. – Прям любые?– уточнил Тэттё. – Да, и...– У Дазая зазвонил телефон,– Привет, Чу! Осаму заткнул связанного человека. В комнате стало достаточно тихо, чтоб Суехиро смог разобрать, что говорит Накахара. – Дазай, ты из-за проблем отменил собрание, поэтому я подумал, что мы с тобой вдвоем давно не сидели. Могли б просто поговорить, а за одно и обсудить положение мафии. Дома. По-человечески. – О, Чуя! Если тебе что-то надо, мог бы просто намекнуть, и мы б переспали. Или тебе хочется пожёстче, поэтому звонишь мне во время допроса, м? Накахара громко тцыкнул в трубку: – Ясно. Пошёл нахуй,– и завершил вызов. – Стой, Чуя, я пошутил! Я же не против..! Тэттё по-прежнему бездействовал. Осаму кинул на него неодобрительный взгляд и стал что-то писать в телефоне. Дазай небрежно бросил: – Закончи уже хоть как-нибудь. Я постою, проконтролирую,– и замолк. Он обеспокоенно смотрел в экран и ждал чего-то оттуда. Больше Осаму не выглядит пугающим и ужасным. Раз можно использовать любые методы, Суехиро выбирает тот, который на его взгляд должен сработать без особых последствий. Он аккуратно убирает скотч со рта человека, садится перед ним на колени и кладет нож перед собой. – Пожалуйста! Прошу вас! Расскажите, что вы знаете. Если расскажите, ему не будет резона нас держать. Мы выйдем из этого места. – Нет! Ты врешь!– кричал мужчина. – Я не вру! Я.. просто не умею. Он ставит на нас эксперимент. Пожалуйста, расскажите, и всё закончится. Он и меня заставляет вас допрашивать. – Если так, то как только я скажу, он убьет нас обоих!– кряхтел он. – Нет, только меня за то, что я не дал ему зрелище. – Но зачем тебе это?! – Я... Я хочу помочь хоть кому-то. Тут к Тэттё подходит Дазай и достаточно безразлично просит встать. Суехиро слушается, а Осаму шепчет ему: – Хорошая выдумка, молодец. Тэттё громко ответил: – Но я не врал! Дазай хмыкнул и сказал: – Тогда наверх его лично ты выводить будешь. Суехиро кивнул и спросил у заключённого: – Так вы расскажите? Пожалуйста. И он начал. Буквально выдал всё. А именно: что он помогал передавать ворованные из мафии документы нужным людям, каким людям, адреса этих людей и сумму, которую он за это получил. Осаму покосился на них двоих. Неужели Тэттё настолько идиот в глаза других, что складывается мнение, что ему можно доверять? Суехиро вдруг понял, что ничего из сказанного не запомнил: – Подождите! Я не записал. Э...– и стал глазами бегать по помещению в поисках хоть чего-то похожего на листок и ручку. – Не нужно, я запомнил,– вдруг вышел к заключённому Дазай. Он развязал мужчину и приказал Суехиро вывести его из тюрьмы, сам шел сзади. Заключённый вдруг спросил: – Он тебя тоже держит? Но почему не пытает? – Пытает. Он знает, как мне сейчас тяжело, и знает, что я не могу проводить допросы. – Жесть. И ты для него пытками занимаешься? Тэттё прекрасно понимал, что врёт, и не понимал, как Дзёно и Дазай делают это так легко и непринужденно. Этот человек и правда в чем-то замешан, но у мечника он не вызывает неприязнь. Он обычный, да преступник, но Дазай же хуже. Преступник, мешающий другому преступнику? Почему он ему мешает? Дзёно же объяснил, что сейчас они борются за благополучие страны, просто чуть-чуть нелегальным методом, зато действенно. А вдруг Сайгику врёт? Он пытался убить Тэттё, зачем Суехиро рассказывать всю суть проекта? С другой стороны, почему нет? Тэттё запутался. Снова нужно соврать, и тут уже вопрос: врёт сейчас мечник только этому мужчине или себе тоже? Суехиро в ответ только кивнул. – И что, ты правда пока справляешься? – Пока я со всеми смог договориться,– "Пока был только ты" — если быть точным,– Дазая это устраивает. Мужчина о чем-то задумался. Все трое шли и слушали свои шаги. Где-то далеко звучал человеческий вой. Иногда Тэттё вспоминал, как звучит разрезание кожи и хруст зубов, вспоминал, как это выглядело. Такой жестокости без причины он давно не видел. Хотя стоп, вот недавно же было, и тоже без причины. Суехиро сам точно также улыбался Дзёно, пока проводил по нему языком и слушал полное надежды "Прости!" А ведь тогда Тэттё нравилось, но сейчас эти воспоминания выгрызают изнутри. Пока Суехиро транслировал у себя в голове тот вечер, они подошли к двери, ведущей наверх, в основное здание. Тэттё потянулся к ручке, но вдруг его новый знакомый решил высказать одну свою мысль: – Хороший ты человек,– мечник с широко раскрытыми глазами повернулся на говорящего,– Я... Вдруг выстрел. Кровь в секунду разбрызгивает стену. Мужчина падает. Суехиро зафиксировал глазами, как в его голову вошла пуля. Мечник переводит взгляд вниз, на тело, потом на Дазая. Тот стоял с пистолетом в руке, а другой набирал какой-то номер в телефоне. – Ты же не думал, что я дам его вывести?– обратился он к Тэттё, а потом заговорил в трубку,– Ребят, прям около двери в подвал труп. Ну что это такое? Уберите. Осаму, не ожидая ответа, завершает вызов, но продолжает глядеть в экран. Чего-то ждёт. Дазай снова скомандовал: "Пойдем", и они пошли. Суехиро постоянно смотрел в пол. Глава мафии завел их комнату очень похожую на тренировочные полицейские тиры. Место настолько не примечательное, что и нечего про него сказать. Только стол, мишени, и в углу стоит манекен. Осаму притащил его поближе к ним и стал рассказывать Тэттё: – Смотри,– он обращает внимание на их неживого друга,– это враг мафии. Конкретно таких, как он, мы убираем по особой методике. Суехиро понимающе кивнул. Дазай продолжил: – Допустим у тебя с ним произошла перепалка. Твоя задача уложить его и заставит укусить бордюр, порог, выступ — что-то из схожего, ударить ногой по затылку, перевернуть его на спину и трижды выстрелить в грудь. Тэттё спокойно уточнил: – Я не отказываюсь, но ты специально заставляешь меня расправляться с людьми извращёнными способами? – Думаешь, это я лично для тебя придумал? – А как иначе? – Суехиро, даже самые никчемные шестерки знают и используют этот метод, потому что он нужен для поддержания авторитета организации. Каждое такое убийство — это автограф. Наш автограф. – Понятно,– пробормотал он,– Но я особо ничего не запомнил. – Я покажу,– дружелюбно сказал Дазай. Демонстрация была четкая и понятная настолько, что у Тэттё вышло повторить с первого раза, только возникла другая проблема: Суехиро, когда наступал манекену на затылок, в прямом смысле переломал ему шею. Теперь голова не держится. Осаму как бы допускал такое, но шок всё же его не оставлял. Этот манекен очень прочный, на нем тренировалось большое количество человек, и ему ничего не было, но тут одна бывшая "ищейка" отправила его на ремонт в одну попытку. Тут Дазай задумался по поводу силы Тэттё. Он же ему пол здания разнесет, просто если будет неаккуратно закрывать двери! Сейчас самого Суехиро даже расстрелять не представляется возможным. Глава мафии кажется только сейчас осознал, что Тэттё опаснее Дзёно, не только потому что сильнее него, но и потому что имеет к Дазаю неприязнь. Ради одного эксперимента Осаму вызывает к себе Накахару. Тот объявляет в комнате только спустя пятнадцать минут, но Осаму сейчас это не волнует. – Суехиро, у тебя ведущая рука правая? – Да,– четко и сухо ответил мечник. – Значит так, подними ее и расправь ладонь. Тэттё сделал почти как просят: он поднял руку над головой. Дазай был не в настроении тратить время на очевидные замечания, поэтому сам опустил ему руку на один уровень с лицом. – Поставь ее примерно так, как тебе удобнее,– пренебрежительно кинул Осаму,– Так, теперь ты, Чуя. Проставь кулак к его ладони, тоже правый. Всё выглядело так, будто Суехиро останавливает удар Накахары. Дазай так и хотел. – А теперь, Чуя, пробуй надавить на его ладонь, а ты,– обратился он к Тэттё,– только удерживай его и свою руку не сдвигай. Рыжий и мечник делали так, как говорил босс мафии. Удержать руку Чуи оказалось для Тэттё просто. Тогда Дазай попросил Накахару приложить больше силы, но способность пока не использовать. Это тоже не усложнило Суехиро задачу. И когда Чуя всё же использовал дар, Тэттё не чувствовал трудностей, и когда Накахара стал плавно увеличивать давление Суехиро держался без колебаний. – Сильнее, Чуя,– прозвучало со стороны. Тэттё пришлось сильно напрячься. Спустя ещё два таких "Сильнее" Накахара стал заметно нервничать. У него всегда были проблемы с плавным увеличением силы, и вот сейчас он всё делает плавно и правильно, но нашелся кто-то, сумевший без воздействия своей способности удерживать его. Чуя тоже задумался на счёт силы Тэттё. Вроде как в драке один на один Суехиро проигрывает, но вдруг придется драться с ним без способности? В таком случае Накахара в себе не уверен. Оба стиснули зубы. У Тэттё начала ныть рука, но он всё ещё держится. Чуя начал давить намного сильнее и решительнее. Ладонь мечника, медленно и дрожа, отходила назад. На этом Дазай решил закончить, но спросил: – Суехиро, можешь надавить в ответ? Молча Тэттё попробовал. Ладонь вернулась на прежнее место и даже отдалила кулак Чуи. Осаму этого хватило. – Хватит. Суехиро схватился за плечо. Вся рука ужасно болела. "В рот ебал я эти проверки"— мысленно он себе сказал. Тэттё стал разминать руку, но Осаму посоветовал оставить ее в покое и сказал, что Суехиро может тихо и аккуратно на сегодня отправляться домой: больше от него ничего не требуется. Мечнику нет смысла возражать. Чуя ушел "заниматься тем, чем обычно занимаются рыжие". Чем это? Пол тоже стал казаться рыжим, в глазах немного потемнело. Тэттё подумал, что его странности с головой из-за того, что от нее отошла кровь. Бывает и такое. Вдруг звон в ушах. Суехиро останавливается, так как понимает, что идти дальше не сможет. Этот звук мозг почти точно проедает. Дазай оборачивается и спрашивает, что случилось, но Тэттё не отвечает. Осаму его окликает, но тот не отзывается. Тогда Дазай заглядывает в глаза Суехиро. Его зрачки трясутся, будто им холодно. Сам Тэттё долго вдыхает и быстро выдыхает. Осаму громким "Понятно" не освещает ситуацию, но разворачивает Тэттё куда-то в другую сторону, становится позади него и толкает, чтоб тот шел вперед. Это он сделал на всякий случай, вдруг Суехиро начнет буйствовать. Дазай завел мечника в какой-то пустой кабинет с компьютерами, шкафами с папками, большими столами и офисными креслами. На одно из них он усадил Тэттё и велел оставаться на месте. Осаму пропал, и следа не осталось. Мечник не мог заставить себя встать. Дзёно! Как там Дзёно? Наверняка мучается, волнуется, а Суехиро даже подняться с места не может. Всё ломит, руки выворачивает: им нужно срочно что-нибудь схватить. Первое, что попалось на глаза, были какие-то бумаги. Тэттё схватил и их начал мять и рвать. Его ужасно раздражало, когда они не располовинивались, а разделялись не на равные части. Так он испортил много листов. Каждый мял тщательно, а рвал так, будто их всех ненавидит. К счастью ничего важного Суехиро не отправил в утиль. Большинство листов были пустые. К времени, как вокруг Тэттё из-за брошенной бумаги и пола не было видно, вернулся Дазай. Он протянул мечнику кубик Рубика, приказал крутить его, и после вручил небольшой бумажный свёрток квадратной формы, его он приказал вдохнуть в нос. – Я не буду,– хрипло протестантски послышалось от Тэттё. – Я не могу положить тебя под капельницу. Нюхай. – Нет. Я наврежу Дзёно. Глава мафии прекрасно осознает, что это так. А ещё осознает, что не знает, как сейчас себя Тэттё поведет под веществами. Вспомнился один вопрос, которым Дазай уже сегодня задавался: как Сайгику остался жив в ту ночь? – Ты останешься здесь до отходняков. Потом только пойдешь домой. Это займет где-то час,– Осаму тяжело вздыхает,– Иначе ты просто не подойдёшь, и Дзёно умрет там, без тебя,– на последнем примечании Дазай сделал больший акцент. Тэттё не может сопротивляться. Сил нет. В голове только яркие квадратики полученного от Осаму кубика. Суехиро крутит его и периодически поглядывает на манящий наркотик, который Дазай положил на стол. Появилось внезапное и очень острое желание сорвать с главы организации кожу. Но Тэттё ещё понимал, что это безумство. Он хватает свёрток, разворачивает его и почти застывает себе в ноздри. Лучше не стало. Мгновенного эффекта, конечно же, не будет. Суехиро чувствует себя самым грязным человеком в мире. – Странно, что у тебя это происходит так быстро,– с интересом произнес Дазай,– Я тебя оставлю. Можешь разбить тут всё, что хочешь, но постарайся заставить себя не выйти из этой комнаты. Тэттё не отреагировал, только дрожал и пялился на кубик Рубика. Осаму вышел и снова позвал к себе Чую, чтоб они вдвоем сторожили Суехиро за дверью. Буквально спустя десять минут мечник начал слышать свой же голос, который говорил с ним, будто на чужом языка. Всё стало таким ярким и контрастным. Тэттё от этого попытался спрятаться под стол. Там он сидел, боялся выглянуть даже на чуть-чуть. Яркие цвета выводили его из себя. Под столом со временем стало хорошо и уютно. Суехиро гладил себя по плечам и тихонько хихикал. Минутами ему сказалось, что он на большой мягкой качели. В попытках раскачаться на ней, Тэттё бился головой об широкую ножку стола. В итоге он ее сломал, пересел на другую сторону и таким же образом стал ломать вторую. Когда крышка стола стукнула ему по макушке, он грустно попытался выбраться из своего теплого уголка, но ударился головой. Суехиро поднялся на ноги и со злости проломил стол кулаком. Тут на глаза попалась чем-то ненавистная клавиатура, потом шкаф, потом мониторы — все они были уничтожены руками Тэттё и починке не подлежали. Суехиро дергало, его охватывали гнев и необъяснимая радость. Без всего прочего ему было хорошо. Правда спустя примерно час веселья от разрушения всего подряд наступила печаль. Тэттё винил себя в том, что принял наркотики, и в том, что, ещё когда Дзёно впервые пытался его убить, выжил. В голову мечника закрался вопрос, может ли он сам себе свернуть шею? Но попытаться было страшно и совестно. На полу Тэттё нашел кубик Рубика. С ним он сел под дверью и крутил его. Очень долго. Суехиро размышлял о многом, но все мысли сводились к тому, что он отвратительный, или к тому, что он обязан защищать Сайгику. Жаль, что сейчас он не пытается ни опровергнут первое, ни выполнить второе. Глядя на кубик захотелось рыдать. А повод? Поэтому Тэттё сидел молча и смотрел на яркие квадратики. Забавно, но после веществ Суехиро стало лучше. Это, конечно, мерзко осознавать, но и поделать с этим ничего нельзя. Тэттё и правда чувствует себя нормально. Он прошел по кабинету, посмотрел все разрушения. Дазай точно заставит отрабатывать ущерб. Дазай... – Дазай, можно мне выйти?– спросил Суехиро у двери. – Ты чего сейчас хочешь?– сомневаясь, произнес босс мафии. – Я хочу домой. Дверь отпер Чуя. Рыжий оставался наготове на всякий случай. Тэттё был спокоен и даже немного растерян. Дазай понял, что он не причинит вреда, поэтому тоже расслабился. Осаму заглянул в кабинет, где с припадком справлялся мечник, и кратким "М, по-божески" оценил повреждения. Накахара в это время наносил Тэттё грим. "По-божески" — отпечаталось в голове Суехиро. "Вдруг это и есть причина? — думал он,– Вдруг первый раз я обрёк себя на страдания, а все следующие Бог мне прощает? Он жалеет меня? Почему? Разве я заслуживаю жалости?" — и об этом мечник думал всю дорогу домой. Тэттё негде сейчас посмотреть время, но на улице уже темно. Глядя в небо он произнес: "Спасибо". Поднявшись по темному дурно пахнущему подъезду, Суехиро оказался возле своей двери. Как он открыл дверь, Тэттё не помнит. Он помнит только то, как он стоит на пороге, а на полу лежит Дзёно. Суехиро бросается к нему на колени, сразу слушает пульс и лёгкие. Сердце бьётся, Сайгику дышит. Живой. Тэттё аккуратно его трясёт и нежно бьёт по щекам. – Дзёно! Дзёно, очнись! Сайгику внезапно протягивает к нему руки. Они смыкаются за шеей мечника, и слепой его обнимает. Вместо "Доброе утром" или "Добрый вечер" Дзёно шепчет: – Ты вернулся... – Слава Богу. Слава Богу, с тобой всё хорошо. Ты, что, всё это время лежал тут? – Нет, я сидел. А потом хотел спать и упал... Наверное. Тэттё усадил его на пол напротив себя. К Сайгику был тоскливый и немного радостный вид. – Я был дома. Со мной ничего не могло случиться,– решил заявить слепой. – Нет, ты не понимаешь,– произнес Тэттё, взяв его за руку. Мечник устало смотрел на их ладони. Да, Дзёно весь день пробыл в квартире, поэтому он чистый, хоть и холодный. А Суехиро пытался влиться в работу, и несмотря на то, что он не пачкал руки, они всё равно ощущаются измазанными в грязи и крови. Тэттё отдергивает свою руку,– Извини! Я грязный и трогал тебя... Дзёно молча на четвереньках подполз ближе и крепко обнял его. Казалось бы, мечник всегда мечтал о таких непринужденных объятиях со слепым, но сейчас они буквально пытка. Прямо сейчас Тэттё готов своим мечом вскрыть себе руки. После недолгих односложных диалогов, быстрого душа и вопросов: "За что нам это?" оба сели ужинать стряпней Суехиро. Тэттё закончил есть быстро и сидел томно смотрел на кое-как поднимающего ложку Дзёно. – Не смотри так. – Прости,– выдавил мечник,– Кушай, пожалуйста. – Если я стану слишком худым, ты меня не будешь любить? Тэттё не понял вопроса: – При чем тут это? Если ты не будешь есть, тебе будет постоянно становится хуже, чем сейчас. – Так будешь или не будешь? Суехиро дал худший ответ из возможных: – Мне нельзя тебя любить. – Не будешь,– сделал вывод Дзёно. – Буду! Я любого буду тебя любить! И заботиться я буду о тебе любом! – Ты делаешь это из чувства вины. К своему сожалению, может частично, но Сайгику прав. – И из него тоже. Дзёно демонстративно перестает есть и скрещивает руки на груди, но не будто он горд и оскарблен, а будто его прямо сейчас унизили и обидели. – Что такое?– обеспокоился Тэттё. – Я хотел, чтоб ты заботился обо мне, потому что любишь, а не потому что чувствуешь вину. Это сейчас ты такой хороший, а когда вина пропадет, а она пропадет, я стану тебе не нужен,– пауза,– как и всем. Суехиро стало стыдно. Он и до этого никак не мог угадать, что Дзёно хочет от него услышать, а тут что-то настолько важное, и Тэттё снова этого не понял, пока его носом не тыкнули. – Я люблю тебя и забочусь, не только потому что я виноват. Просто я сейчас думаю о том, что я виноват очень часто и...– Суехиро не может подобрать слов,– Прости меня. Сайгику всё же доел, и они отправились в спальню. Дзёно совсем не хотелось спать, но из привычки он обнял руку Тэттё и лежал рядом. Мечник же мечтал о сне. Вдруг он спрашивает: – Зачем ты обнимаешь меня? Сайгику опять показушно и обижено отпустил его, отвернулся и лежал на краю кровати. – Дзёно, я не говорю, что это плохо. Я просто хочу знать, может ты чего-то хочешь от меня? – Я уже говорил,– не менее обижено сказал он. – Извини, я не уверен, что тогда правильно тебя понял. Сайгику резко поднялся, повернулся на него и крикнул: – А что здесь понимать?! Ты же осознаешь, что мне плохо! И ты же говорил, что любовь чувствуешь! Ну так чувствуй ее ко мне! Почему, если ты любишь, не можешь понять, что я хочу, чтобы ты меня жалел?! Мне было больно и страшно, а человек, который клялся мне в любви не понимает, почему я хочу, чтоб меня жалели?!– вдруг Дзёно понял, что переборщил. Он прикрывает губы кулаком, отползает дальше и тихо умоляет,– Прости... Тэттё встаёт следом за ним, а Сайгику этого пугается и сжимается в плечах. Когда Суехиро кладет свою руку, на его плечо, Дзёно начинает нервно дышать. Мечник обнимает слепого и чувствует, как он дрожит от страха. Придется успокаивать его и от обиды, и от ужаса. Тэттё гладит белые волосы и светлые щеки: – Я понял. И я не злюсь, ты ничего плохого не сделал. Я постараюсь больше не задавать глупых вопросов. Мне правда нужно учится тебя понимать,– Суехиро прокрутил в голове, с какого момента нужно было начать делать это вообще. Может, с того, как Дзёно впервые ответил на подобный вопрос? Или ещё как они стали жить вместе? А может с того момента, как они стали хорошими напарниками ещё в "Ищейках"? Или когда Тэттё впервые встретил Сайгику?– Ты очень хорошо понимаешь мои чувства, а я так и мне могу разобраться, что с тобой происходит. На это Дзёно ничего не ответил. Суехиро лег, уснул. Сайгику лежал рядышком, но не спал, а перебирал русые волосы, нежно проводил кончиками пальцев по лицу Тэттё, пытался отвлечься от навязчивых мыслей счётом в уме. Задремать получилось только под утро.