Финал их другим быть не может

Прошли выходные и наступил день посещения Эрика. Кайл был нескончаемо рад тому, что благодаря его небольшим стараниям дело шло туго.   ​— Ну, тетя твоей одноклассницы приезжала похороны, там они и познакомились.   Кайл решил не терять времени зря и приступил к допросу младшего брата. Конечно, официальная информация у него уже имелась, но ему было просто необходимо знать правду, которая, как оказалось, отличалась. Они сидели на той же самой кухне, где еще пару дней назад с собой не совсем осознанно пытался покончить Кайл. Можно сказать, самая нелепая попытка самоубийства. Кайл старался внимательно слушать брата, чтобы не потерять кусочков пазла..   — А потом мама узнала про тебя и Эрика. Плакала она долго. — А папа? — Он молчал. И до сих пор никак не комментирует ситуацию. В общем, мама узнала и позвонила миссис Картман, и спросила правда ли это, а та рассказала ей о какой-то вашей свадьбе в 10 классе. — Погоди, а ты об этом откуда знаешь? — Ну так, она ж постоянно по громкой связи разговаривает. — У нее проблемы со здоровьем?   Кайл поймал себя на мысли, что он давно не интересовался состоянием родителей, что в целом оправдывает его удивление.    — Щитовидка. — Понятно, — но актером Брофловски был вторым после своего мужа, поэтому он просто отложил данный факт на задворки, пока не появится времени на это, — что там дальше? — Она пошла в полицию, но дело почему закрыли? Этим идиотам банально лень было расследовать его. Вот тогда над ней посмеялись и она пошла уже выше. ​— И начали новое расследование…, — погрузившись ненадолго в думы, Кайл не заметил, как бесчисленными кругами очерчил имя своей матери, записанное в дело, — выходит, мама настучала на- ​— На Эрика.   Братья встретились тяжелыми взглядами. Оба знали, что их мать была не из нормальных, но, чтобы быть настолько дотошной в давно закрытом деле, чтобы насолить сыну? Или она хотела помочь? Тут черт ногу сломит, разбираясь.   ​— Так вот, той тетке звякнули, она прилетела и поселилась у родителей. Мама настояла, чтобы расспросили соседей. Те и выдали, что ничего такого вроде челмедведосвинов не видели, а раз полиция задавать вопросов не стала, значит, сами разобрались. ​— Мда уж. Это плохо… ​— Кайл, ты правда хочешь вести это дело? Мне кажется, ты не в состоянии. Посмотри на свои почеркушки, ты точно адвокат? ​— Что? ​ ​Умом Кайл понимал, что Айк прав. Это дело было провальным с того самого момента, как Эрика заключили под стражу как единственного подозреваемого. Даже самый виртуозный адвокат не сможет обелить его, максимум, скостит один из множества пожизненных, которые тому грозят. Никогда еще Кайл не был в таком затруднительном положении, даже соломинок не оставалось, за которые можно было схватиться. Или ему так казалось?   — Даже сосредоточиться не можешь, с начала ареста своего парня ты топчешься на месте, и давишь эмоции алкоголем и наркотиками. Кстати, я видел те бутылки в шкафу, это ненормально! Остановись, найди другого адвоката, или поговори с отцом. — Исключено. — А ваш школьный учитель? Он же все-таки президентом был! Связи-то найдутся. — Да никто в здравом уме не будет защищать Эрика! — Выдал Кайл как на духу, — его все ненавидят, Айк. — Тогда почему ты с ним до сих пор? — Я — не все. На этом и остановимся. Мне нужно собираться. А ты давай пакуй чемоданы и езжай пока к родителям. Можешь взять деньги в прихожей.   От сказанных слов Айк прямо-таки ошалел, будто ножом в спину ударили. Слишком резкие смены настроения  были не новы, но настораживали.   — Раньше ты был другим. Ни за что не выгнал бы. — Айк, мы с тобой взрослые люди, и ты должен понять, что мне сейчас очень нелегко. — Для этого и нужны близкие люди рядом, семья. Поверь, я не отвернусь от тебя как это сделали родители. И, ты меня, конечно, извини, но мне кажется, что парень, который над тобой в детстве вечно издевался — не лучший кандидат в мужья. — Вот только он единственный принимал меня таким, какой я есть. Ему нужен был настоящий я, без поддельной покорности и доброжелательности. Пусть раньше его и бесила моя мягкотелость, но мы уже не дети, пойми. — Так он принимает тебя таким, какой ты есть? То есть нервозным наркоманом, который боится принимать чужую помощь?    Если во время разговора Кайл смирно сидел на месте, боясь даже пошевелиться, то теперь его нервам приходил конец. Он поднялся и выжидающе уставился на брата и, выждав с пару секунд, закрыл глаза, глубоко вдохнул и на выдохе спросил:   — Что-то еще?   Айк всегда был умным ребенком. Он с легкостью решал задачки, уровнем превосходящие его возраст, быстро находил общий язык с людьми, знал, как можно использовать имеющиеся ресурсы в свою пользу. Когда встал вопрос его поступления, отличника хотели заполучить многие колледжи, но остановился он на колледже в Денвере, аргументируя тем, что хочет быть ближе к родителям, случись вдруг что, ведь оставлять их одних, пусть и в маленьком дружелюбном городке, совсем не хотелось. Многие еврейские праздники он проводил с предками, а с Кайлом виделся на Рождество, после чего возвращался обратно в Денвер. Именно с того момента, как Кайл переехал, братья начали отдаляться друг от друга. Хоть старший брат искренне интересовался жизнью младшего, наоборот это не работало. Кайл старательно скрывал некоторые подробности своей жизни, чтобы лишний раз не волновать старших. Таким образом, его старший брат стал тем самым человеком, которого Айк, как ни старался, понять не мог. Узнав о его ситуации, он тут же взял академический отпуск в университете и принялся за поиски Кайла, который, как оказалось, гостей вообще не жалует в последнее время. От того еще обиднее.   — Да нет. Так и быть, не буду навязываться. Но если понадобится помощь — звони, прошу. — Хорошо. Береги себя, Айк.   Айк поднялся с места и так же крепко, как при приезде, обнял Кайла. Не сдержавшись, старший ответил таким же теплым объятием.   — Спасибо. — Ага.   Выпроводив младшего брата, Кайл принялся к сборам на встречу с Эриком. Всю дорогу он прокручивал весь диалог с Айком и понял, что тот сказал все очень даже верно. Все, что Кайл делал, так это упарывался до потери сознания и просиживал часы за папкой с делом мужа. Бесконечные волнения его то и дело отвлекали. Настоящей пользы от этого — никакой, он только тянет время, за что было бесконечно стыдно. Кайл Брофловски —профессиональный адвокат, который вытаскивал компании из самых разных передряг, причем, иногда за весьма скромные деньги, деловая хватка и еврейское упрямство делали свое дело. Но такими делами, как то, за которое он очень импульсивно взялся, он занимался крайне редко. Надежных друзей из мира адвокатуры у него было достаточно, вот только, что делать, когда в деле замешаны вы оба, а узнать об этом никто не должен? На этом вопросе рациональность Кайла сдалась и капитулировала, уступив место безнадежному режиму самозащиты.   «Я сам его оттуда вытащу, иначе, мы оба там окажемся». Эта фраза преследовала Кайла на протяжении всего ареста Эрика. Но вариантов защиты у него практически не было. Как можно обелить мужа и при этом не попасться самому? Виноваты были в равной степени оба — Кайл убил, а Эрик подначивал. Одним из вариантов, что приходил Кайлу в голову —выставить Эрика жертвой обстоятельств: ребенок, лишенный отца и в какой-то степени матери, рос в не самых здоровых условиях, так и психику попортил. А там уже можно подключить медкарту из центра психологического здоровья, где лечился Эрик. Могло сработать, но, сам подсудимый вряд ли бы согласился. Чем он точно перестал заниматься, так это выдавливанием жалости из людей и манипулированием таким образом. Большая ответственность, возложенная на него, и помощь Кайла помогли Эрику вырасти в зрелого и солидного человека. Жаль, что никто в должной мере не мог этого оценить.   Тюрьма неизменно встречала своими темными холодными коридорами. Каждый раз, приходя в тюрьму, Кайл повторяет сам себе — «Человек не одинок». И для чьего спокойствия больше — непонятно. Ясно только одно, Кайл сильно устал и это не скрылось от прожигающего взора Эрика.   — Хорошо выглядишь, еврейчик.   Чем больше времени проходило, тем хуже выглядел Кайл, однако, под арестом сейчас находился не он, а Эрик, который выглядел просто потрясно: волосы аккуратно уложены, а на лице нет и следа стресса или усталости. Еще одним страхом для обоих был лишний вес Эрика, к которому он был склонен. Без еженедельных тренировок и специальной диеты его форма поддерживалась недолго, но тот выглядел все так же, как и до ареста. Удивительно.   — Ты тоже, тюрьма тебе всегда была к лицу. — Я смотрю, ты снова, ммм, на диете, бледный такой, жуть. А волосы, ух, не думал подровнять? Выглядишь прямо как нищенка с восточного Гарлема, — если не к евреям, то к нищим. На них у Эрика тоже всегда был неизлечимый пунктик. Даже несмотря на то, что сам однажды жил в картонной коробке. — Я не вывожу. — Рад, что ты сам это признаешь.   ​А видок у Кайла был, мягко говоря, паршивый. Впалые круги под глазами, очерченные линии скул, и бледные сухие губы, замученные пальцами во время приступов тревоги. Самым адекватным изменением в его внешнем виде можно отметить сильно отросшие огненно-рыжие кудри, их Кайл собирал в аккуратный хвост, надеясь, что когда-нибудь Эрик снова к ним прикоснется. Стрижка безумных кайловых волос, которые отрастали со скоростью, недоступной обычным смертным, была особым ритуалом ребят, который они соблюдали два раза в неделю.    ​Что же на самом деле сказывалось на Кайле таким образом? Как минимум — муки совести за деяние, совершенное в молодости. Ну и банальное отсутствие близости, конечно. Ранее они хоть и расставались, даже на довольно продолжительный срок, со временем Кайл понял, что рядом с Эриком он чувствовал себя в абсолютной безопасности. За ним он был как за каменной стеной, а попробуй кто посягнуть на его собственность, и в особенности, Кайла, то будет иметь дело лично с ним. Однажды одна семья испытала это на себе. Эрик был готов ради Брофловски на все. А теперь рыжего этого лишили. Внезапно и насильно.   ​— Выглядишь слишком хорошо для арестанта.  ​— Ну так, это же я, всего лишь подмял под себя этих отбросов и… Думаю, мне твоя помощь не нужна. Деньги и власть я уже заимел, так что можешь валить на все четыре стороны.   ​Слушая бредни мужа, Кайл разрывался от внутренней пустоты (?), ему так хотелось просто коснуться Эрика, но тот, как последняя скотина в последний момент одергивал себя, не оставляя еврею и шанса. А ведь условия были просто прекрасными для подсудимого, ничто, кроме намертво вклеенного в пол стола, их не разделяло.   ​— Эрик, почему ты так со мной? — Кайл безучастно смотрел на мужа. ​— А ты? Если не заметил, я делаю все, чтобы ты жил нормальной жизнью, которую я же и запорол, — беззаботный до этого тон резко сменился на серьезный. ​— Это неправда. ​— Посмотри на себя, Кайл, да ты даже себя защитить не сможешь, не то, что меня. Кому такой адвокат нужен? — невзначай Эрик придвинулся к Кайлу ближе и перешел на заговорческий шепот, — зачем ты себя убиваешь? Брось это гиблое дело, — закончив, он откинулся на спинку стула и показательно повысил голос, как делал это в детские годы, когда шантаж Кайла был еще актуален, — и знаешь, что, Каааеел, я слишком тебя люблю, чтобы открыто сказать пошел нахуй. Мои слова на счет развода все еще в силе. Убирайся. ​ Эрик уже было поднялся, чтобы удалиться, как услышал громкий хлопок по столу и обернулся. Он стоял как вкопанный, наблюдая за охранником позади Кайла, что уже приготовил руку у набедренного пистолета.   — Развод, значит?! Постоянно о нем твердишь, заебал! У меня тоже есть чувства, скотина. Сейчас же сядь на этот гребаный стул, иначе я за себя не ручаюсь!   Услышав знакомые слова, Эрик медленно вернулся на место, перекидывая взгляд то на охранника, то на Кайла.   — Ты должен объясниться, — успокоившись, Кайл опустился и спокойным тихим голосом продолжил, — что ты скрываешь? — Вид у Кайла был потрепанный, но он по-прежнему оставался самим собой. Эрику нравилась темпераментность Кайла, от этих взрывов и резких перемен в настроении у него всегда что-то внутри оживало. Амебное состояние тому никогда не шло. — Я тебя уволил. — Что?! Так вот почему следователь отказался со мной говорить? А мне сообщить? Забыли? — Тише ты, ржаной мой, не давай им нас подслушивать.   От корректности замечания Кайлу внезапно стало стыдно. Его взгляд заметался по столу и не сразу заметил, как ледяные руки обдало нежным теплом. В моменте Кайл почувствовал, как все вокруг исчезло. Оставались только он и Эрик. Кайл наливался теплом, душевное спокойствие накатило волной, стоило мужу взять его за руки. Эрик опустил взгляд и вкрадчивым голосом продолжил:   — Послезавтра меня перевозят в Колорадо. Суд через четыре дня.   Физический контакт здорово помогал Кайлу держаться, но стоило ему переварить услышанное, как к ноге что-то резко притронулось и очень настойчиво оглаживает помятые штаны.   — Эрик?! — Поняв, что тот устроил, Кайл мгновенно побагровел, как не делал аж со времен буйных подростковых гормонов. — Не ссы кипятком, это маленькая радость тебе от меня.   Краем глаза Кайл заметил, как охранник, стоящий позади Эрика,неловко глядел в окно, ковыряя пяткой пол. Прямо перед ним человека домогаются, а он… Молодец.   — Ты им угрожал что-ли? — Для общего блага, Кайл перешел на еле слышимый шепот. — А что, если да? — Ты еще спрашиваешь…. — У каждого есть грешки, Кайл, тебе ли не знать. И давай остановимся на этом, не хочу целоваться с трупом. — Мудила.   Все-таки провокационные слова Эрика сделали свое дело и Кайл затянул его в долгий глубокий поцелуй. И все бы ничего, да позади обоих уже стояли охранники и, покашливая, давали понять, что время вышло. Быть адвокатом своего мужа, подумал Кайл, иногда стоило того.