Глава 5.
23 декабря 2024 г., 19:50
Примечания:
Дорогие читатели, тут возможно будет много ошибок. Простите, у автора предновогодье.
Спасибо вам за ПБ!
Песня в главе Bryan Adams - (Everything I Do) I Do It for You -
Гостиная в доме Кроули являла собой прекрасную иллюстрацию к слову «лень».
Лениво раскинулся в любимом кресле всеми своими длинными конечностями Джеймс. Допивала второй коктейль Светлана, которая сидела в противоположном от мужа кресле. Она смотрела «Звуки музыки» на телевизоре и постукивала каблуком домашней туфли в такт мелодии.
Азирафаэль со следами явного страдания на лице следил за происходящим на экране. Пожалуй что безграничная любовь его свекрови к этому мюзиклу была их единственным камнем преткновения. Если вернее, то не камнем, а огромным валуном боли — Светлана искренне считала, что такому мягкому и доброму человеку, как Азирафаэль, должен обязательно нравиться этот фильм. Тот не возразил в первый просмотр, и его автоматически зачислили в лагерь фанатов.
Энтони было все равно на то, что происходило на экране. Он листал свадебный альбом, периодически обращая внимание Ангела то на один, то на другой кадр. Браслет был теплым, несмотря на рассекающую альпийские луга Джули Эндрюс.
Азирафаэль комментировал фотографии, тихо смеялся, кривился на мюзикл и ел пироги. Да и сам Тони был готов признать: ему было приятно вернутся к свадебному дню, который получился именно таким, как они хотели, пускай он и знал сейчас, что все шло не совсем по тому сценарию, который был прописан в записной книжке распорядителя.
***
Джон вот уже в пятый раз одергивал на себе костюм, пытаясь справится с волнением. Он написал Шерлоку уточняющий вопрос о том, точно ли тот заперт, на что получил достаточно красноречивую порцию ответов. Перед Ватсоном стояло пять тумб, накрытых скатертями. На каждой громоздились архипелаги закусок и напитков. Джон невольно вдохнул аромат еды и понял что, вообще-то, обед был давно, а про ужин он и вовсе забыл, утянутый круговоротом безумных событий. А еда на свадьбе Азирафаэля и Тони была, по его воспоминаниям, исключительно вкусной. Ватсон вздохнул, взял со стола тарталетку. Нежная начинка мгновенно растаяла на языке, а настроение мужчины быстро пошло вверх. Закрепив результат еще двумя закусками, он обратился к официанту, проговаривая слова достаточно громко и отчетливо, а потом быстро написал сообщение мужу: «Как близко ты меня слышал?» «Близко, но не рядом. Поговори с другим официантом. Левее от тебя». Джон послушался и завел разговор с темноволосым юношей у соседней тумбы. «Да, теперь ты рядом со мной» — тут же пришло сообщение. Отлично. Теперь оставалось только понять, что делать дальше. Ватсон схватил бокал, одним глотком выпил всю невеликую порцию игристого, а затем, хлопнув себя по карманам, вскрикнул: — Надо же! Мое обручальное кольцо! Видели, укатилось! Прежде чем кто-либо из официантов что-либо успел сделать, Джон рухнул на колени, якобы разыскивая кольцо на полу, а затем нырнул под скатерть, оказываясь рядом с защелкой, на которую была закрыта тумба. Он быстро повернул несложный замок и услышал в ответ довольный тихий стук. Ватсон встал, отряхиваясь, и продемонстрировал одно из своих колец. — Нашел! — он лучезарно улыбнулся. Официанты, которые так и не успели ничего сделать, смотрели на него чуть ошалело. Их явно никто не предупреждал о столь эксцентричных гостях. Теперь оставалось понять, как Шерлоку выбраться из тумбы незаметно, ведь, если бы кто-то заметил, об этом наверняка бы передали Тони или Ази… «Я сейчас попробую их отвести в сторону» — быстро написал Джон сообщение Шерлоку. — Мне надо поговорить с вами, — со строгой торжественностью обратился Ватсон к официантам. Те переглянулись. — Да-да, со всеми вами! — кивнул мужчина и сдвинул брови, — подойдите ближе! Официанты, словно по команде, окружили Ватсона, отойдя подальше от тумб. Они ждали от Джона какого-то вопроса или хотя бы просто реплики, а он сам краем глаза наблюдал, как шевелится скатерть у той тумбы, где был Шерлок. — Сегодняшний день!.. — Ватсон сделал то строгое лицо, которое использовал при общении с Розамунд, — … очень важен для моих друзей! Все должно пройти идеально! Помните об этом. Прошу всех максимально вкладываться… Шерлок, все еще накрытый скатертью, явно выполз наружу. — …и вести себя подобающе… Детектив выпрямился, поправляя пиджак и брюки. — … и оставаться профессионалами, несмотря ни на что! — Прекрасная речь, Джон! — Шерлок, уже с бокалом в руке, широко улыбался самой своей пугающе доброжелательной улыбкой, какую только умел вымученно изображать на лице. Официанты, снова как по команде, обернулись уже к нему. — Позвольте мне увести моего супруга, — Шерлок продолжал, к сожалению, улыбаться. — Конечно, дорогой, — протянул Джон уже со своей улыбкой, от которой, как он знал, жутко становилось даже Майкрофту, и вышел из зала вслед за мужем.***
День шел к середине. Время карательных мюзиклов прошло, Светлана посмотрела половину «Реальной любви» и выключила, потому что этот фильм вгонял ее в тоску (и в этом Азирафаэль был с ней на этот раз согласен). Выбор пал на советское нерождественнское кино, так что еще несколько часов жизни прошли в перипетиях жизни трех подруг-лимитчиц и похождениях студента на Кавказе. Эти фильмы Кроули знал с детства, любил их и Ангел, а не обязывающий ни чему бокал игристого в руках у каждого просто добавляли приятных ноток к общей расслабленной атмосфере. — Так же хорошо, как у нас на свадьбе, — заметил Тони, рядом с которым все также лежал альбом. — Да, — Азирафаэль кивнул, — тогда и правда получилось здорово. Как я хотел. То есть, как мы хотели!.. — юноша покраснел, а Энтони только засмеялся тихо. — Я все помню. Потратить неприлично много денег на неприлично короткое мероприятие. Это твои слова! — Зато сколько воспоминаний, — с явным удовольствием потянулся Ангел, допивая свой бокал и стягивая со стола несколько печений. — Да, много. Воспоминаний… Кроули задумался, мог ли он тогда увидеть Шерлока и Джона из будущего. И, кажется, вспомнил.***
— Как ты вообще додумался туда залезть! — тихо ругался Джон, когда они с Шерлоком шли по коридору обратно к своему номеру. — Там не было шкафа в самом номере! Оказалось, что они использовали комнаты на первом этаже, чтобы хранить эти чертовы тумбы… — Шерлоку, кажется, самому было неудобно за свою оплошность, но он, как всегда, шел с прямой спиной и ничто в выражении его лица не показывало его смущение. — Мог бы спрятаться под кроватью! — шикнул Ватсон. — Вот в следующий раз ты там и прячься! — парировал детектив. — Шерлок?! — это вдруг раздался за их спинами голос, и Джон, который шел чуть впереди, потянул Холмса за рукав, утягивая в первую попавшуюся дверь, за которой оказалась, разумеется, маленькая кладовка. — То есть вот это лучше, чем прятаться в тумбе? — зашептал Шерлок, приподняв брови. Джон только приложил палец к губам и закрыл кладовку изнутри. — Вот странно… — это явно звучал голос Энтони, — мне показалось, что я увидел в коридоре Шерлока. — Ази же сказал, что они опаздывают, — а это уже был голос Хастура, — это наверняка был официант. — Ладно, — Кроули явно вздохнул, — я пойду в наш номер. Точнее мой. Азирафаэль потребовал, чтобы мы готовились в разных комнатах. Хастур хохотнул. — Вы же у нас две невесты. Или два жениха? Как тебе больше нравится? Или ты за невесту? Раздался явный шум ударов и гогот обоих юношей. — Ладно, я пойду в наш номер тогда, малыш уже там, — сказал Хастур наконец. Послышался звук двух удаляющихся друг от друга пар ног. — Прекрасно, теперь нам еще выманивать из номера не только Мюриэль, но и этого спежеиспеченного молодого служителя закона, на которого так неровно дышит Грег. — вздохнул Шерлок. Джон только покачал головой. Их миссия с каждой минутой становилась все более трудновыполнимой. — Нам надо успеть, пока не приехали мы сами. Раз прибыли и Кроули, и Азирафаэль с друзьями, значит, времени не так и много. — Может быть, ты подойдешь к Мюриэль и просто попросишь блеск для губ, а потом вытащищь записку у нее из сумочки? — скривился Шерлок. — Боюсь, блеск больше подойдет тебе, — Ватсон покачал головой, — и лучше так откровенно не попадаться на глаза никому. Поэтому попробуем сейчас просто тихо вернуться в наш номер и подумать. Однако, стоило им только снова выйти в коридор, как они услышали новый оклик, на этот раз от Джеймса Кроули. И, позабыв о любом желании быть незамеченными, Джон и Шерлок, не оборачиваясь, припустили в свой номер. Только когда дверь за ними закрылась и была заперта на замок, они смогли выдохнуть. — Пока что выглядит как самое отвратительное мое задание, — сказал Холмс, поправляя сбившуюся прическу. — Боюсь, что вынужден согласиться, — Ватсон упал на кровать. — В этот момент во всех историях обычно появляется бог из машины, — Шерлок лег рядом с ним и уставился в потолок. Думать не хотелось, любые возможные варианты исхода событий лежали вне его дедуктивных способностей. — Боюсь, в нашем случае этот бог просто стоит на крыше и ничего не делает, — Джон быстро сжал руку мужа и закрыл глаза. И тут раздался стук в дверь.***
Доктор не ждал гостей, однако в тот момент, когда он увидел Ньюта, то понял, что встреча неизбежна. И правда, буквально через несколько минут после того, как они обменялись взглядами, Доктор услышал позади себя шаги по крыше. — Как твои дела, ведьмолов? — Доктор искренее улыбнулся, оборачиваясь к своему знакомому. — Хорошо, — Ньют пожал плечами и поправил на носу очки. — Живу… Работаю. Вернул свою ведьму, как ты видишь, — он улыбнулся смущенно. — Я передал Ану друзьям и решил навестить тебя. Что тут происходит? Я чувствую твое влияние в линии времени. Доктор внимательно посмотрел на Ньюта. — Тут вмешались снерлики, — сказал он. — Плохо, — юноша покачал головой. — Да, очень плохо, — согласился Доктор. — Расскажи мне, — Пульцифер склонил голову к плечу и сейчас был менее всего похож на обычного человека, не смотря на то, что выглядел внешне как самый заурядный молодой парень. Доктору хватило пары минут, чтобы ввести того в курс дела. — Мне кажется, у них могут быть проблемы, — наконец заметил Ньют, — задания с тем, чтобы не попасться самим себе на глаза всегда очень хитрые, ты не находишь?***
— Мистер Холмс, мистер Ватсон, это я, — голос по ту сторону двери показался знакомым, — я все знаю… откройте, я помогу вам. Джон, переглянувшись с Шерлоком, подошел и, поколебавшись, все же отпер замок. В номер зашел Ньютон, чтобы тут же запереть дверь за собой. — Рады тебя снова сидеть, — хмыкнул Джон. Юноша очень серьезно посмотрел на них сквозь линзы очков. — Это взаимно, пускай у нас с вами и нет стойкой эмоциональной привязанности. Я говорил с Доктором только что. Я помогу вам. Я нахожусь в своей линии времени и не вызову ни у кого вопросов. А вам не стоит тут задерживаться. Вам же нужна записка, которая в сумке Мюриэль? — Да, верно. — Шерлок подошел уже сам, смотря на юношу удивленно, но тут же обрабатывая полученную информацию и возвращаясь к рациональному состоянию духа. — Тогда поступим следующим образом — я выманю Хастура и Мюриэль каким-нибудь странным вопросом из комнаты в тот момент, когда сумка не будет при ней. У вас будет пара минут, чтобы сфотографировать записку и уйти из комнаты. — Мы справимся, — кивнул Джон. — Тогда вперед, — сказал Ньют. Через пять минут, обсудив все возможные сложности и планы А, Б и В, они аккуратно спустились вниз. Ньютон уверял, что Ана не хватится его еще минут десять, и этим временем он как раз и решил воспользоваться. Шерлок и Джон спрятались за углом. Ньют подошел к номеру Мюриэль и Хастура и постучал. Его пропустили внутрь, и через минуту он и правда вышел не один. — Да, как раз хотел обсудить с вами одну старую традицию похищения невесты… — услышали Шерлок и Джон, и в этот момент Ньют увел сестру Азирафаэля и ее спутника за собой. Еще секунда понадобилась обоим мужчинам, чтобы в прыжке достичь двери номера, еще одна — чтобы оказаться внутри. На прикроватном столике стояла та самая сумочка, которую они видели на похоронах, и, к счастью, замок на ней был простым. Шерлок сжал в руках клочок бумаги. Джон подошел ближе и пробежался глазами, хмурясь. Моя дорогая девочка, Я знаю, что ты все еще не простила меня и, я полагаю, не простишь никогда. Я уверен, что тебе сообщили, что я болен. Мне осталось жить не так много времени. Не знаю, насколько это возможно, но я был бы рад видеть тебя. Несмотря ни на что произошедшее, я всегда любил тебя. Все, что у меня когда-либо было — было бы твоим. Надеюсь, что ты счастлива, чем бы ты ни занималась сейчас и с кем бы ни была. Еще раз — прости меня за все. Твой отец, Люциус. У двери послышались шаги. — Ньют, я поняла!.. Я просто заберу свой телефон, я поняла, что не надо брать вещи! — Мюриэль говорила это, открывая дверь и смеясь. И Шерлок и Джон сами не поняли, как так случилось, но в следующее мгновение они обнаружили себя под кроватью. На их счастье, она была высокой, а покрывало спускалось до самого пола, так что их никто не видел. Мюриэль подошла к своей сумочке — мужчины видели ее туфли — что-то вытащила и уже было пошла к двери, а Шерлок с Джоном — уже было расслабились, как раздался стук. — Это я! — они услышали голос Азирафаэля. — Заходи! — радостно сказала Мюриэль. Ее брат зашел, сияющий в своем костюме, уже явно готовый к церемонии. — Ты хотела меня увидеть, Мю, — с мягкой нежностью сказал он сестре. — Да, — она улыбнулась, — я хотела кое-что подарить тебе до церемонии. Девушка снова подошла к сумочке. Азирафаэль и Мюриэль отошли теперь в центр комнаты, так, что Шерлок и Джон хорошо их видели. — Что это? — удивленно протянул юноша, — о, ничего себе! — Мы заказали их для тебя и Тони. Ему отдаст Хастур. — А его?.. — В виде перышек, белых, — Мюриэль улыбалась и колдовала над рукавами пиджака брата, — ты же его Ангел. Как оказалось, она закрепляла запонки — небольшие, необычные запонки в виде двух черных змеек. Азирафаэль выглядел глубоко тронутым этим подарком. Он бросился к сестре и заключил ее в объятия. — Мю… Моя маленькая сестрёнка… — Мой большой и серьезный старший брат, — рассмеялась та, прижимаясь к Азирафаэлю в ответ, — как я счастлива за вас с Тони. А теперь идите и женитесь. Вряд ли у нас будет возможность еще раз так спокойно побеседовать сегодня… И тут Шерлок протянул руку с запиской и незаметно вытолкнул ее из-под кровати, прямо на видное место на полу. Азирафаэль и Мюриэль разорвали объятия лишь через несколько секунд и тут же обратили внимание на бумагу на полу. — А это что там? — удивился юноша. — Ох, — голос Мюриэль стал расстроенным, — это… неважно. — Мю! — Азирафаэль нахмурился. — Я не хочу портить тебе настроение. — Нестрашно. Его невозможно сегодня испортить. Девушка покачала головой. — Это… от отца. Почтальон пихнул мне в руки сегодня, когда я уже вышла за порог, прочитала я уже в машине… — Он просит встретиться? — тихо спросил юноша. — Да, — вздохнула его сестра, — а я… ну, ты знаешь. Я не буду. Повисла тишина, которая бывает только между самыми близкими людьми, когда они уходят в общие мысли и воспоминания. — Ты все еще ненавидишь его? — наконец спросил Азирафаэль. — Нет. — Мюриэль покачала головой, — совсем нет. Я… мне просто все равно уже. Прости. Я не могу его видеть. Не хочу. Может быть… я подумаю. Но из-за него… ты понимаешь. Он не только почти разрушил нашу жизнь, из-за него пострадал Хастур. Я просто… просто это все уже в прошлом. Он, весь он. Я пережила все эти чувства. — Ты свое отненавидела? — невесело улыбнулся Азирафаэль. — Возможно, что и так, — Мюриэль пожала плечами. — Мне… мне все равно на него. Вот так. И записка эта мне не нужна. Девушка подошла к прикроватному столику, под которым стояла урна. Быстро разорвала листок бумаги и кинула обрывки в корзину. — А теперь, мой дорогой братик, нам пора идти. Ваш друг Ньютон всерьез обсуждает с Хастуром похищение жениха, одно из двух, любого на выбор, и надо бы его остановить. Азирафаэль на это рассмеялся, искреннее веселье как будто вернулось к нему. Брат с сестрой вышли из номера. Шерлок и Джон подождали еще немного и выбрались из-под кровати. Ватсон тут же бросился к урне и выгреб все обрывки записки. — Зачем ты это сделал? — спросил Ватсон, подразумевая то, что Шерлок выкинул записку на пол. — Ты же слышал. Они, скорее всего, больше бы и не поговорили сегодня спокойно. Это было необходимо сделать, чтобы будущее состоялось. Холмс в это время заглянул в сумочку Мюриэль. — Что ж, по крайней мере туда и правда залетели фрагменты записки, — сказал он с облегчением в голосе, — я уже было подумал, что это та история, где нам придется еще и положить фрагменты внутрь, тем самым замкнув историю вокруг себя. — Что ж, теперь пора! — кивнул Джон. Они вышли и быстро пошли по коридору, сжимая в руке свою долгожданную добычу — кусочки записки, которые они смогу склеить в Тардис. Они спешили, а оттого несколько раз не туда повернули и, вместо того, чтобы оказаться у выхода, вдруг увидели закрытые двери главного зала. Церемония уже началась, все были внутри, раздавался хорошо поставленный голос ведущего церемонии. — Ну же, пошли! — шикнул Шерлок, утягивая Ватсона за собой за рукав. — Секунда, — тот покачал головой, — я просто… — Не время предаваться сентиментальности! — замахал руками Шерлок, но Джон притянул его за воротник и заставил вместе заглянуть в довольно широкую щель между двумя створками двери, ведущей в зал. Церемония была в полном разграре. У красиво украшенной розами цветочной арки с разных сторон стояли Мюриэль и Хастур вместе с ведущим. Азирафаэль и Кроули вместе шли по проходу мимо гостей и родственников. Джон увидел и их самих — как почти опаздавших, их посадили назад. Высокая черная макушка Шерлока, светлая — Джона, и между ними Розамунд, с красиво уложенными локонами, которые ей завивал сам Холмс. Юноши дошли до арки, Азирафаэль встал рядом с сестрой, Энтони — рядом с лучшим другом. Ведущий начал церемонию. Пора было уходить. — Помнишь, какой у них был красивый первый танец? — вздохнул Джон с улыбкой, когда они уже вышли, незамеченные, на улицу. — Ты про ту слащавую песню, от которой меня чуть не стошнило? — Шерлок скосил на него взгляд. — Да, я про ту слащавую песню, под которую мы потом танцевали вместе с ними, а ты шептал мне на ухо наши собственные свадебные клятвы, — Джон хитро улыбнулся, заходя в здание, наверху которого их ждал Доктор. Шерлок только насупился, покраснел и отвернулся.***
Альбом был просмотрен до конца. Мать почти уже спала, отец ушел в другую комнату, чтобы обсудить какой-то внезапный секретный план с Габриэлем. Азирафаэль смотрел на последнюю фотографию альбома. Отчего-то браслет стал холодеть. — Тебе не хотелось смотреть его? — тут же спросил Тони, — эти фото? — Нет, что ты… — Азирафаэль провел пальцами по групповому кадру, который был похож на тот, которым открывался альбом, только тут церемония уже близилась к концу и гости выглядели куда как менее собранными и опрятными, чем на первом снимке. — А что тогда? Ангел посмотрел на кадр и покачал головой. — Полная глупость. Я думаю… — он скосил взгляд на Светлану и понизил голос, — я просто… прости, это глупо, да. Я думаю о том, а как бы… как бы выглядели мы на свадьбе наших собственных детей. Кроули от удивления округлил глаза, но тут же взял себя в руки, чтобы не расстраивать Ангела неодназначностью реакции. Он выглянул в окно. Снегопад, казалось, и не думал утихать. Внезапно в голову ему пришла идея. — Идем за мной, — он потянул Азирафаэля наверх с дивана. В коридоре Кроули убедился, что теплый кардиган Ангела застегнут, что его муж выбрал самую теплую куртку, шарф и шапку. Сам накинул свою зимнюю куртку и вытащил их обоих во двор. Небо было черным, если не считать миллион снежных звезд, что падали сверху. Двор освещался огоньками, закрепленными на фасаде дома. Было светло и красиво. — Дорогой мой супруг, мистер Фелл… — Энтони сделал шаг от Азирафаэля, склонил перед ним голову и вытянул вперед свою тонкую ладонь, — мы с вами весь день вспоминали нашу свадьбу. Позвольте же напомнить вам об этом торжественном дне еще ярче… позвольте пригласить вас на наш свадебный танец. Опять. Азирафаэль хихикнул. Кроули достал из кармана мобильный, а к нему — свои наушники. Протянул один провод Ангелу, второй вставил в свое ухо. — Кто-нибудь, мы выбрали очень слащавую песню, — рассмеялся Азирафаэль, услышав первые аккорды. — А мне нравится, — Тони пожал плечами, а затем притянул к себе мужа, чтобы сделать несколько первых шагов. Look into my eyes You will see, what you mean to me — тихо запел Азирафаэль своим прекрасным голосом, смотря прямо в карие глаза Кроули. Тот улыбнулся и почувствовал, что браслет снова стал теплым. Take me as I am Take my life I would give it all, I would sacrifice — подпел Тони, не совсем попадая в ноты, но искренне. There is no love, like your love And no other, could give me more love There's nowhere, unless you're there All the time, all the way. — это они уже пропели вместе, кружась по заметенному снегом двору, в свете золотых огоньков. Танцевали и танцевали, шептали друг другу слова песни и смеялись. You know it's true Everything I do I do it for you — прозвучали последние слова песни, и Кроули поставил плеер на паузу. — Ты же знаешь, Ангел, — тихо сказал он, — я с тобой, всегда. И я бы очень хотел… ну… стать родителем, я тоже хочу. Я рад, что ты тоже об этом думаешь. Азирафаэль открыто и счастливо улыбнулся. — Мой родной… Не прямо сейчас, но да. Я был бы так рад! — Мы обсудим все варианты, — Кроули кивнул, и Ангел улыбнулся еще шире. Браслет грел, как никогда, и Тони подумал, что они, кажется, справляются.***
Когда Мюриэль проснулась, уже снова было темно. Она лежала на диване в участке, укрытая рабочей курткой Хастура и пледом. В комнате была тишина, если не считать тихого перестукивания клавиатуры и мышки — Хастур сидел за рабочим столом и что-то высматривал на экране. Его сосредоточенное лицо было освещено экраном монитора, и девушка улыбнулась той серьезности, которая царила на его лице. Юноша, однако, сразу же понял, что Мюриэль проснулась, и повернулся к ней, тепло улыбаясь. — Малыш… — протянул он, встал и присел около дивана. Мюриэль вытянула руку и провела по его всклокоченным волосам. — Долго я спала? — Немного, часа три, — он покачал головой, — Эрик и Дагон ушли. Снова только мы с тобой. Они переглянулись, и взгляд обоих был красноречивее слов. Наконец-то… Не то, чтобы они были необщительны… просто лучше, чем друг с другом, им не было ни с кем больше. Но, все же, Мюриэль должна была признать — несмотря на всю раздражающую энергичность коллег Хастура, точнее конкретно Дагон, ночь и рождественский день прошли неплохо. Они играли в старые настольные игры, которые обнаружили под слоем пыли в одном из шкафов, ели и очень много смеялись — в основном, над историями Дагон и Хастура. Эрик все больше молчал, однако и он вставлял иногда несколько слов, а Мюриэль, хоть ей и хотелось бы сохранять отстраненную холодность, все же не могла не хихикать над отдельными моментами, над полицейскими буднями и глупыми странностями некоторых вызовов. Со смесью уважения и раздражения девушка отмечала, что Дагон, сбросив с себя первоначальную демонстративность, вела себя на самом деле вежливо и толково. Несколько раз, когда телефон все же звонил, она брала трубку и быстро решала все вопросы, давая возможность Хастуру отдохнуть, а потом заставила его отправиться на час спать, взяв на это время всю работу на себя, после чего еще на час дежурство взял Эрик. Мюриэль видела, что Хастур, который сначала был явно расстроен приходом коллег, включился в разговор, и, в конце концов, развеселился. Было заметно, что к нему тепло относятся, и что он с Дагон, пускай та и работала в команде всего несколько месяцев, уже хорошо подружились. И Мюриэль, конечно же, была рада за Хастура, но надоедливый писк ревности все же вклинивался в ее настроение, создавая какофонию чувств. Но сейчас они снова были одни, и снова сидели в пустом полутемном помещении участка, и было Рождество. Мюриэль улыбалась Хастуру, а он, сидя рядом на полу, улыбался в ответ. — Сколько осталось до конца твоей смены? — тихо спросила девушка, убирая светлую прядь со лба юноши. — Пара часов, — тот вздохнул, — в одиннадцать меня сменят. — Значит, дождемся и поедем домой, — кивнула Мюриэль в ответ. — Ты не устала? — обеспокоенно спросил Хастур, — может быть, тебе уже пойти к Вельзи и Гэбу? Дождись меня, а я уже отвезу нас оттуда домой, пускай и Рождество уже закончится к тому моменту. — Нет уж, — фыркнула девушка в ответ, — если и ехать домой, то только вместе. — Совершенно с вами согласен! Кстати, волчонок, какого лешего дверь не заперта? Голос Джеймса Кроули раздался за их спинами так внезапно, что Хастур с Мюриэль буквально подпрыгнули. — М-мистер Кроули! — юноша обернулся и тут же вытянулся, — и мистер Кроули! Мистер Янг! Мюриэль нахмурилась и тоже встала, заходя за спину Хастура. На пороге комнаты стоял мистер Янг, начальник Хастура. Он как всегда был спокоен и чуть меланхолично отстранен. Во рту — неизменная трубка, которая придавала ему весьма старомодный вид. Мюриэль была с ним знакома и с удивлением узнала, что его сын, Адам, учился в том же университете, что и Энтони, Азирафаэль и Хастур, только на курс младше. По бокам от мистера Янга, двумя статуями, высились братья Кроули, как всегда удивительно непохожие, несмотря на родство. Джеймс хитро щурился, Габриэль смотрел спокойно. — Дети, вам пора домой, — протянул Джеймс, весьма довольный своим эффектным поведением. — Но у меня осталось еще два часа смены, — Хастур стоял с прямой спиной, воплощая собой все рвение к тому, чтобы оставаться профессионалом в любой ситуации. Мистер Янг пыхнул трубкой. — Кроули позвонили мне… — посмотрел он сначала на Габриэля, затем на Джеймса, — и предложили встретиться в участке, обсудить… воспитание молодого поколения защитников правопорядка. — И ты не смог отказать старым друзьям, — хохотнул Джеймс и, понизив голос, пояснил Хастуру и Мюриэль, — а еще у него дома гостит свекровь… любая возможность уйти — спасительна! — Да, вам и правда стоит ехать домой, — вступил в разговор Габриэль и посмотрел на падчерицу, — твоя мать уже спит, она устала после рабочих дней и проспит до утра. Света тоже устала, поэтому не вижу смысла нам с Джеймсом быть дома. — Это он предложил, — Кроули-старший кивнул на брата, — все вопросы к нему. Хастур посмотрел на Габриэля со смесью удивления и благодарности. Он никогда не получал от отчима Мюриэль ни особых комплиментов, ни особо эмоциональных реакций ни на что вообще, но смог в очередной раз убедиться, что тот также заботлив и внимателен, как и остальные члены семьи Кроули. — Ну так? — мистер Янг посмотрел на Хастура, — чего вы ждете? Езжайте уже домой, допразднуйте до конца. Это приказ. — Слушаюсь, сэр, — кивнул на это юноша и принялся собирать вещи. Джеймс только ухмыльнулся на его торопливые жесты, затем подмигнул Мюриэль. — А мы останемся… разберем пару старых дел. В это время Габриэль сделал шаг от двери, и девушка увидела, что в одной его руке зажата весьма внушительная бутылка дорогого виски. Она не стала никак этого комментировать. В конце концов, дела у всех разные.***
На этот раз Доктор был более точен географически, но менее точен хронологически. Был уже глубокий вечер, когда Тардис приземлилась в полях неподалеку от городка Кроули, гораздо ближе, чем в первый раз. Прогулка заняла у Джона, Шерлока и Доктора всего десять минут, и вот они уже были неподалеку от дома Энтони и Азирафаэля. Фотографию склеенной записки они отправили сразу же, как только вышли на улицу. Кроули ждал их. Отец ушел в участок, мать была в спальне с книгой и чаем, и, как полагал Тони, наверняка должна уже была уснуть. Рождество и правда не было главным праздником в их семье. Теперь уже сам Тони пожаловался на усталость и предложил лечь спать. Азирафаэль согласился и ушел в душ, а Кроули, сделав вид, что забыл что-то внизу, спустился и вышел из дома. Азирафаэль все равно всегда принимал душ часами, и Тони надеялся, что, как обычно, забудется там в своих мыслях и не будет задавать слишком много вопросов по поводу его отсутствия. Кроули быстро зашел за дом и там, в узком переходе между заборами двух домов, увидел всех троих. Холмс протянул ему записку, которую Тони уже и так изучил вдоль и поперек с фотографии. — Да, я помню… вспомнил, то есть, когда увидел то, что ты прислал, — юноша посмотрел сначала на детектива, а затем со вздохом обвел взглядом всю компанию, — и я даже вспомнил об этом, да. О том, что его отец написал это письмо. Азирафаэль обсуждал это со мной, однако… я совершенно не знаю, что из этого могло так… ох, Сатана! Кроули запустил свободную руку в рыжие волосы. — Я даже не знаю, что происходит с моим собственным мужем! — его голос был полон тоски, — я помню, что да, Люциус это писал, но все остальное… — Все туман, да, — Доктор кивнул, — так и должно происходить, к сожалению. Если… как только Азирафаэль все вспомнит сам, вспомнят и остальные. Но он должен сделать это сам. Попробуй показать ему записку аккуратно. Если это и правда то, что вызвало его резкую эмоциональную реакцию, он начнет вспоминать. Важно, чтобы он смог справиться с этой ситуацией, снизить ее остроту. — За один вечер справится с тем, что, видимо, мучило его со дня нашей свадьбы, если не раньше?! — Кроули скривился, — очень реалистично. Доктор был крайне серьезен. — Именно поэтому я и говорил, что эти твари опасны. Твои сомнения верны. Вариант, что Азирафаэль не справится — велик. Я буду рядом. Ты помнишь, если экран часов… — … начнет синеть — я должен нажать на кнопку. Да-да. — тон Тони был мрачным. Нажать на кнопку и что дальше? Ангела заберут у него, чтобы затем… Слегка дрожащими руками Кроули провел по волосам. — Все получится, — уверенно сказал Джон. — Именно, — протянул Шерлок, — если ты смог удерживать его эмоциональное состояние в норме целый день, значит, сможешь разобраться и с этим. — Спасибо за поддержку, — искренне поблагодарил Тони. Услышать такие слова не только от отстраненного от их жизни пришельца, но и от достаточно близких друзей было важно. — Это не поддержка, это логика. — возразил Холмс, тут же снижая градус эмоциональной нежности Кроули, но при этом повышая градус уверенности. — Ладно. Окей. Понял. — юноша сжал записку в руке. Через пару минут он уже снова был дома, заходя беззвучно. Из комнаты матери доносился мерный свист, значит, Светлана и правда уснула. Из ванной, которая примыкала к их с Ангелом комнате, доносился шум воды, который, стоило Тони возникнуть на пороге комнаты, тут же начал утихать. Юноша, пытаясь за секунду придумать лучший вариант развития событий, просто положил записку на стол, на самое видное место. И не прогадал — Азирафаэль, выходя из ванной в своей клетчатой пижаме и с полотенцем в руках, тут же наткнулся на листок бумаги глазами. Ангел замер — капли с мокрых волос, которые он забыл вытереть, так и оставшись с полотенцем в руках, застучали по полу. — Откуда это у тебя? — тихо спросил он. — Нашел сегодня, в свадебном пиджаке, — соврал Кроули, хоть и удачно. Их свадебные костюмы и правда висели в шкафу именно в этом доме, — я думал, что потерял ее тогда, поэтому и не говорил. Но да, я собрал ее — я у-увидел ее порванную — и думал сохранить, но нашел только сегодня, в кармане была дырка внутри, и она попала в подкладку, и… Кроули было горько от каждого своего слова. Он врал Ангелу — а ведь он никогда ему не врал. Он сам слышал, что звучит неестественно, но и ситуация была критической, и сам Азирафаэль… Ему, казалось, не было никакого дела до сбивчивых объяснений мужа. Он взял склеенные фрагменты в руку и смотрел на неровные строчки так пристально, словно искал в них разгадку к чему-то внутри себя. — Ангел?.. — Тони подошел к нему, — что с тобой? Он знал, что что-то не так. Но он не мог расспрашивать, не мог уточнять. И даже не помнил, что случилось… Глаза Азирафаэля стали бесцветными. — А я думал, что больше никогда ее не увижу, — прошептал он, и на Кроули мгновенно навалились воспоминания, так резко, что заболела голова. Все то, что произошло в год их с Ангелом знакомства. Все, что было после. Тихий и грустный рассказ Азирафаэля об этой чертовой записке. Его смущенная улыбка, как будто он сам стеснялся того, что расстроен. Его желание больше никогда об этом не говорить. Которое, в итоге, привело их к тому, что происходит сейчас. — Я подумал тогда, что это, все же, может быть важным для тебя, — Кроули все также говорил тихо. — Кажется, мы обречены обсуждать такие вещи в Рождество в этой комнате? — скривился Ангел, и Тони вспомнил ту самую их ссору, тот нервный срыв Азирафаэля. Сколько же всего было внутри его дорогого Ангела, сколькому он не давал выход все это время? — Это важно, — Кроули пожал плечами, — я готов обсуждать это с тобой всегда. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все? Азирафаэль как будто почти не слышал его. Он, по-прежнему сжимая в руке записку, подошел к окну и замер. Он смотрел в темноту ночи, но заглядывал как будто в мрак собственной души. — Ангел… — Кроули подошел и осторожно положил руку ему на плечо. — Он написал Мю. — скрипуче отозвался Азирафаэль. — Понимаешь? Тони только встал поближе, ничего не говоря и ожидая следующих слов. — Только ей. — Ангел продолжил. — Не мне. Мне он не написал ни слова. Браслет на руке Тони стал стремительно холодеть. — Он был не очень хорошим отцом, Ангел. — Сказал Кроули. — Да. Он был плохим отцом. — Азирафаэль кивнул, не отрывая взгляда от падающих за окном снежинок. Все вокруг уже давно превратилось в образцовую зимнюю сказку: укрытые пушистым чистым снегом дома, дорога, машины. Но в маленькой комнатке дома Кроули празднику места как будто не осталось. Азирафаэль молчал, только рука, в которой он держал запуску, задрожала. — Ты бы хотел, чтобы он написал и тебе?.. — осторожно спросил Тони. Ангел промолчал, но все же выдавил из себя кивок, больше похожий на судорогу. — Почему так холодно? — жалобно спросил он наконец, поведя плечами — как будто желал, чтобы на него накинули плед. Тони подался вперед, обнимая Азирафаэля со спины и заглядывая ему в лицо. — Ангел, все будет хорошо, — зашептал он, — мне так жаль, что ты… что ты не получил того, чего хотел. Что тебе больно. И мне так жаль, что я ничем не могу тебе помочь. На глазах Азирафаэля заблестели слезы. — Я тут, Ангел, — продолжал Кроули, уже с горячностью, — я знаю, что это может быть сложно. То, что он всегда вел себя так. Что он до сих пор… преследует тебя, даже так. Я понимаю, что ты хотел бы, чтобы он написал. Ты можешь рассказать мне все. Я рядом. Я всегда с тобой, и нет ничего, чем бы ты не мог поделиться. Тони понимал, что рискует, но браслет теперь уже обжигал его руку льдом — тянуть было нельзя. Азирафаэль сначала отводил глаза, но все же, сдавшись под упрямством Кроули, посмотрел на него. Голубые глаза стали почти бесцветными, похожими на прозрачный лед, как будто вся радость жизни ускользнула от Ангела. Но стоило его глазами столкнуться с глазами Тони, как браслет начал потихоньку теплеть. Кроули отнял одну руку от плеча Азирафаэля и провел по его лицу, стирая дорожку слез — тонкий ручеек, который Ангел, кажется, и не заметил. — Мне так жаль, что он не написал тебе. Мне так жаль, что он был таким. Мне так жаль, что это все досталось тебе. В этом нет ничего справедливого, Ангел. Ни-че-го. Мне так, так жаль… — Кроули смотрел в любимое лицо и говорил эти слова твердо. — Но, чтобы ни случилось, я всегда с тобой. Ты ведь знаешь? Браслет теплел. Азирафаэль криво усмехнулся. — А знаешь, что самое ужасное, мой родной? — наконец спросил он. Кроули покачал головой. — Расскажи мне. Улыбка Ангела стала горче. — Понимаешь, после всего этого… после того, что он просто… он ведь хотел убить меня, мать… после всего этого… ох… я все еще… — голос его становился все тише с каждым словом. — Что ты все еще? — поддержал его Тони. — Я все еще… О, что это? Что случилось?! Глаза Азирафаэля расширились — он увидел что-то на улице. Кроули посмотрел в окно и нахмурился.***
Как оказалось, Мюриэль приехала в участок на их маленькой подержанной шкоде. Когда они подошли к машине, девушка кивнула на пассажирское сидение. — Я могу повести! — Хастур попробовал возразить. — Нет уж. Я спала больше тебя и последнее, чего я хочу — попасть в аварию на Рождество, — фыркнула Мюриэль на это. Хастуру пришлось послушаться, и это было верным решением — стоило только юноше оказаться в машине и пригреться от печки, как его сморил сон. Мюриэль вела осторожно, чтобы не беспокоить его, да и снегопад не располагал к быстрой езде. Такая спокойная дорога располагала к задумчивости, и девушка погрузилась в себя, продолжая автоматически переключать скорости и регулировать интенсивность дворников. Снежинки падали на стекло, и мысль за мыслью возникала и опадала внутри Мюриэль. Она вспомнила, что именно на Рождество они с Хастуром познакомились. Прошли долгие три года, прежде чем они решили быть вместе. Точнее, он решил. Она-то все решила для себя почти сразу. Именно Хастур ставил между ними преграды, желая проверить их чувства временем и возрастом, считая, что она слишком молода. Все всегда считали, что она слишком молода. Мюриэль вздохнула. Они с Хастуром были вместе уже столько лет. Девушка все чаще и чаще задавалась вопросом, когда же они решат сделать следующий шаг. Ей так хотелось семью, ей так хотелось детей, непременно много. Но хотел ли этого сам Хастур? Ведь если да — то отчего не делал предложение? Невольно возникло воспоминание о высокой, бойкой, взрослой и умной Дагон. Хастуру точно было с ней весело и интересно. Мюриэль мотнула головой и сердито прищурилась. Ну уж нет! Она просто расстроена, вот и думает всякие глупости. Они с Хастуром счастливы. Ему просто, видимо, опять нужно еще немного времени — того времени, которое никогда не нужно было Мюриэль, потому что она сама про свои чувства все точно знала. Запихав тоску как можно дальше внутрь себя, девушка осторожно припарковалась у дома Габриэля и Вельзи, а затем разбудила Хастура, мягко погладив по волосам. Тот тут же встрепенулся и выпрямился, взъерошенный и сонный, и Мюриэль не удержалась от нежной улыбки. Неужели он и правда мог сомневаться, что она хочет быть с ним всегда? Они забрали вещи и прошли в дом. Из комнаты матери и Гэба раздавался негромкий храп — значит, Вельзи точно крепко спит, до утра не добудиться. Через пару минут юноша и девушка уже были в своей комнате, и небольшая елочка в углу встретила их разноцветными огоньками. Хастур замер, как будто задумавшись о чем-то, а затем повернулся к Мюриэль. — Малыш, спасибо тебе еще раз. Я думал, это будет скучное и грустное Рождество, без тебя. А ты сделала для меня… Она подошла и вложила свою маленькую ладонь в его руку. — Для нас, — поправила она, — не хочу проводить праздник без тебя. Мне вообще… тяжело быть без тебя, понимаешь?.. — Да, понимаю, — сиплый голос Хастура стал еще шершавее. Мюриэль несмело улыбнулась под его внимательным взглядом. — Малыш, знаешь… я давно хотел тебя спросить… — Хастуру явно тяжело давались слова, но и у самой девушки словно выбило весь воздух из легких. Неужели?.. А Хастур, еще помолчав, продолжил. — Ты… Ты очень дорога мне. Мюриэль не могла оторвать от него глаз и не перебивала. Хастур опять замолчал, и снова смотрел и смотрел, вглядываясь в черты ее лица, как будто хотел уже найти ответ на вопрос, который собирался задать. Вдруг его плечи опустились и он как будто стушевался. — Я хотел спросить… понимаешь… мы так давно вместе. И ты… Скажи мне, а ты?.. — он сглотнул, — ты счастлива? То, что есть у нас — это то, чего ты хочешь? Внутри Мюриэль все оборвалось. Это был совсем не тот вопрос, который она ожидала услышать. Этот вопрос больше походил на прощание, а не на обещание долгой счастливой жизни вместе. Она зажмурилась — на глазах тут же выступили незваные слезы. — А ты? — тихо спросила она и вынула свою руку из его ладони. Хастур сделал движение, как будто пытался поймать ее обратно, но не успел. — Что я? — он звучал удивленно. — То, что между нами? — Мюриэль сложила руки на груди. — Наши отношения — это то, чего ты хочешь? — Конечно! — Хастур теперь звучал почти испуганно, как будто осознал, что разговор пошел совсем не туда, куда стоило. — Правда? — девушка усмехнулась. В голове опять возник образ Дагон, но теперь сопротивляться неприятным мыслям не было уже никаких сил. А если Хастуру не нужна такая, как Мюриэль? Не нужна простая, тихая жизнь. Не нужна вся эта беготня с семьей, с детьми. Не нужна такая понятная, прямая, скучная девушка, как она, только и желающая, что засесть дома? Вот Дагон — она не такая. Она яркая. Она — приключение. А Мюриэль… — Малыш, ну как ты можешь спрашивать такое! — голос Хастура был искренним, но девушка ему больше не верила. — Может быть, потому что все это — мое желание? — голос ее был пронизан болью, — все наши отношения? Разве это не я преследовала тебя несколько лет? — Ты не преследовала!.. — Хастур шагнул к ней, но Мюриэль отступила назад, сохраняя дистанцию. — Разве? Ты ведь так по-рыцарски от меня отбивался, а я все равно… Разве это не я поцеловала тебя впервые? Все наши первые поцелуи. Все наши первые разы… — ее голос дрогнул. — Ведь это я, все я. Мюриэль поняла, что плачет. Так горько было ей осознавать, что все ее слова — правда. Хастур замер, потрясенно смотря на нее. — Если ты хочешь спросить меня, чего же я хочу… — ее голос срывался, но она продолжала выталкивать из себя слова, — может быть, прежде всего, спросишь об этом себя? Потому что я никогда не сомневалась, ни в чем. А если тебе… если тебе нужно что-то другое… Кто-то другой!.. Мюриэль поняла, что начинает задыхаться от боли. Она чувствовала себя обманутой, чувствовала себя очень-очень глупой. Ребенком, который слишком верил в сказки. Глупо было ожидать, что Хастуру не станет с ней скучно. Что он не захочет разнообразия. Что рядом не найдется кого-то более интересного. — Малыш! — он снова шагнул к ней, снова хотел в чем-то убедить, хотел быть, как обычно, добрым и вежливым. Мюриэль поняла, что не хочет находиться с ним больше ни мгновения. Не хочет объяснений. Не хочет всего этого. — Мне кажется… если после стольких лет ты все еще спрашиваешь, чего я хочу… Возможно, проблема в том, что это ты уже больше ничего не хочешь. Она бросила это Хастуру, а затем выбежала из комнаты, все еще плача. Схватила с вешалки свою куртку, быстро накидывая на себя, и выскочила на улицу. Мюриэль задыхалась от слез и брела по самой середине дороги, расталкивая снег носками туфель. Сил хватило ненадолго, и она замерла прямо посреди проезжей части — благо в такое время в Рождество в их тихом городке машины уже не ездили. Замерла и спрятала лицо в ладони, начиная плакать еще сильнее. Она так любила Хастура. Она так старалась сделать ему сюрприз сегодня. Кажется, она на что-то надеялась. А он… Вероятно, он давно уже охладел к ней, и все искал и искал повод, чтобы аккуратно об этом сказать. Маленькая глупая девочка. Все, как и говорила мать. Слишком юная, чтобы хотеть чего-то серьезного. Так Мюриэль и застыла, тонкой, потерянной фигуркой в ночи, плачущей и одинокой. И именно такой ее увидел в окне ее брат. — Мю… — Азирафаэль посмотрел на Кроули, — что-то случилось! Вдруг они оба увидели в конце улицы Хастура, который явно бежал за девушкой. — Они поссорились… — тихо сказал Ангел, но от его голоса по спине Тони пробежали мурашки, настолько обреченно тот звучал, — понимаешь? Даже они поссорились… Моя маленькая сестренка… Как она плачет… — Ангел… — начал было Кроули, но не успел ничего сказать, как Азирафаэль продолжил. — Вот так оно все и будет, мой родной. Понимаешь? Никак иначе с нами не будет. После всего, что случилось из-за отца… мы не будем счастливы, ни я, ни Мюриэль. Мы обречены. Ох. Моя бедная, дорогая сестра… Она не заслужила это. Почему она так плачет, Энтони?.. Она не заслужила. Моя бедная сестренка… Азирафаэль не мог оторвать глаз от фигуры Мюриэль и тяжело дышал. Тони с ужасом чувствовал, как ремень стал холодным настолько, что его физически стало больно держать на руке. Он перевел взгляд на циферблат. Тот, впервые за все время, начал стремительно темнеть, уходя в черноту.
