Девятая докторская.

— Веритас, подойди ближе, — раздался тягуче-приторный голос Авантюрина, нарушающий стоящую доселе тишину.       Он обволакивал каждый участок тела Рацио, скапливаясь внизу живота сладостной патокой.       Внезапно шею сдавило ошейником: Авантюрин потянул за ремешок поводка. Веритас буквально подполз к супругу, что беззастенчиво восседал на краю кровати, свесив изящные ноги. В тусклом свете ночника его стан завораживал мужчину, вынуждал сердце бесконтрольно стучать о грудную клетку, где от бесконечной любви всё могло засветиться блистательными лучами.       Авантюрин вновь осторожно схватился за болтающийся поводок, притянув лик мужа, который послушно уложил подборок на его ноги, после чего любовно поцеловал коленку. Он непозволительно нежно взирал на возлюбленного, ожидая его дальнейших действий. В пурпурных очесах горело необъятное обожание, что насквозь пропитало воздух в комнате. — С ума сойти, — воскликнул заворожённый мужчина, — Я и подумать не мог, что ты можешь быть таким очаровательным, стоя на коленях. Милее только ободок с ушками.       Кончиками пальцев он сжал пушистые ушки неизвестного животного, которое оказалось названо собакой, хотя вернее это было назвать смесью бульдога с носорогом. Затем уста Авантюрина сложились в довольную улыбку. Он не мог не улыбаться, когда сам Веритас Рацио, склонив голову, взирал на него умоляющими глазами, которые просили — едва не требовали! — разрешить коснуться, позволить проявить вольность и раствориться в глубоком, поедающим заживо, взгляде хитрого супруга. Но Рацио молчал, не озвучивая ни единого своего желания. — Веритас, погавкаешь для меня? — внезапно совершенно наглая просьба вылетела изо рта Авантюрина, словно он сам не хотел вначале просить вслух. — Тюрин, даже при таких обстоятельствах, это чересчур, — Веритас поднял голову, его брови нахмурились. Он уж было хотел продолжить вести нотации, однако его мгновенно прервали. — Тише, — в голосе звучала сталь. Она пронизывала мысли и тело Веритаса, словно игла. До невозможности острая. — Когда я говорю молчать, ты должен молчать. Когда я говорю погавкать, ты должен погавкать. А если прямо сейчас скажу отсосать, то отсосать. Будь послушным. Тебе же нравится, когда я тебя хвалю, да? — Авантюрин поменялся в лице. Он был суровым и страстным. Донельзя горячим и возбуждающим. Он излучал коварную энергию, лукавой полуулыбкой отключая Веритасу способность здраво мыслить.       Мужчина набрал воздуха в лёгкие, издал смешной звук, чем-то напоминающий букву «а», после чего у него вышло нечто необъяснимое, лишь отдалённо похожее на собачий лай.       Авантюрин весь покраснел, его щеки надулись. Мужчины не хватило больше, чем на несколько секунд. Он прыснул со смеху. Бархатный звон хохота восхищал и обижал Веритаса в одинаковой степени. Он журчал подобно воде в весеннем ручейке, с которого только оттаял лёд. — Веритас, прости, умоляю прости! Обидеть тебя я не хотел, но это было очень смешно! Я действительно перегнул, родной, прости, — с каждым словом смех стихал. Авантюрин опустился на колени рядом с насупившимся мужем.       Он елейно убрал волнистые чароитовые локоны назад, касаясь ободка и открывая лоб, который тотчас окропил самым нежным поцелуем, на который только был способен. — Хочешь, я тоже попробую погавкать? Будем квитами. — Не надо. Всё хорошо, — лаконично отрезал Рацио, лениво чмокая партнёра в щёку. — Я хочу сделать тебе минет. — Это ты так после моих слов про лай? Или подавляешь в себе это желание давно? — спросил Авантюрин, хитро сощурившись. Он бы, конечно, на месте супруга выразился иначе. Прошептал бы на ушко грязное «отсосать» и самозабвенно бы опустился на колени, однако Веритас другой. Он возвышенный, осторожный и восхитительно горячий. Даже слишком, по меркам Авантюрина. — Второе, — честно признался Веритас. — Мне нравится, когда ты такой. — Доминантный? — самодовольно выдал мужчина, плюхнувшись на кровать и призывно разведя элегантные ножки в стороны, демонстрируя мужу свой возбуждённый член во всей красе. — Да.       А затем его мигом притянули за поводок так, чтобы их лица были ещё ближе и Авантюрин мог заглянуть в его распахнувшиеся от неожиданности глаза, полные любви и звенящей пошлости. — Можешь не сдерживать свои желания. Кто я такой, чтобы препятствовать послушному Доктору Рацио? Тебе же так нравится быть у моих ног.       Ноги Авантюрина были для Веритаса чем-то особенным. Лежать меж них, утыкаться лицом, зацеловывать небольшие ранки на голенях и осторожно сминать стопы — было пределом его мечтаний. В такие моменты чересчур ответственный и совсем не шкодливый Рацио полностью терял связь с реальностью, будучи ведомым исключительным вожделением, жадно бурлящим в глубине души. Внутри него шаловливо плясали огоньки страсти, заполоняя собой все его мысли. Из холодного и строгого ученого он превращался в любящего и чуткого мужа, готового часами ублажать партнёра.       Когда Авантюрин отпустил поводок, Рацио, облизав припухлые губы, раскрыл их и пошло высунул язык, чтобы супруг надавил на его подбородок. — Эоны, Веритас… — кажется, подобное действие задело струны души даже беспечного Авантюрина, чей член без устали маячил перед взором Веритаса.       Мужчина ещё ближе придвинулся к паху супруга, скрестив руки за спиной. Он качнул головой, как бы намекая Авантюрину на необходимость начать действовать.       Тяжёлая головка члена, побагровевшая от в одночасье прилившей крови, легла на язык. Рацио ощутил солоноватый привкус предэякулята на кончике языка. Веритас насадился самостоятельно, тщательно облизывая юрким языком плоть. Мужчина опускался на член убийственно плавно, однако стоило ему вобрать воздух носом, практически уткнувшись в выбритый лобок, он стал энергичнее.       Веритас раз за разом двигал головой, паралельно подключая язык, что творил с Авантюрином поистине волшебные вещи. Мужчина вынул изо рта член, принявшись, звонко причмокивая, выцеловывать его кончик. Он неспеша скользил по всей длине, активно штудировал уретру, а затем опускался чуть ниже, легонько заползая под крайнюю плоть. Рацио тёрся щекой о головку, пачкая себя же вязкой смазкой, однако в моменте ему никогда не было важно как он выглядит.       Авантюрин толкался навстречу жарким устам мужа, обволакивающим его. Он зажмурил очи, не в силах лицезреть эту картину. Стоны и всхлипы мужчина сдерживать даже не пытался: бессмысленно. Более того, он изредка шептал похвалу, зная, что так Веритас будет ещё старательнее заглатывать его член, погружая до задней стенки горла. Знал, как его ведёт от приятных слов. — Веритас, Веритас, Веритас! Из тебя вышел определенно хороший пёс, о Эоны, ты слишком совершенен во всём, — будто в бреду шептал он. Мысли кружились бездумным комком, превращаясь в неконтролируемый поток бессвязных фраз, без конца норовящих выбраться наружу и смутить Рацио.       Длань Авантюрина медвежьей хваткой вцепилась в львиную гриву фиолетовых волос, от чего ободок ненароком сполз в сторону, а после и вовсе упал навзничь, окончательно растрепав волнистые локоны, струящимися змейками прилипшие к затылку.       Веритас вынул член, прильнув к заботливой руке мужа. Он принялся выводить замысловатые узоры на головке, которые после сместились на всю плоть. Челюсть неприятно ныла, горло начинало саднить, однако, дав себе лишь небольшую передышку, он вновь распахнул уста, перепачканные тонкими паутинками естественной смазки, приглашая супруга толкнуться в любезно подставленное горло. Авантюрин одним мановением убрал отросшие блондинистые волосы назад. Он весь сплошная эрогенная зона. Мужчина дрожал, пока линия чужих губ растягивалась вокруг члена. Чувствительность обострилась до предела. Любое касание сравнимо с касанием к оголённому проводу.       Авантюрин содрогнулся в экстазе, особенно плотно прижав голову супруга к паху, который скрупулёзно пытался вдохнуть больше воздуха. Он буквально вжал его в себя, неосознанно вынуждая проглотить сперму. Впрочем, Веритас и без того послушно сглотнул.       Глаза Рацио расширились, он едва не подавился, однако не стал пытаться отстраниться. Только когда хватка руки Авантюрина ослабла, а сам он без сил плюхнулся на кровать, Веритас слизал с головки капли предэякулята. Мужчина утёр губы ладонью, после чего прошёлся языком по ним. — Помнишь, я распечатал тебе девятую докторскую за минет? Не зря, не зря, — произнес разморенный оргазмом Авантюрин, после чего указал пальцем на распечатанный забавы ради лист за рамочкой, что висела на стене.       Щеки Веритаса зардели, а сам он вновь стыдливо утёр губы тыльной стороной длани, будто таким образом мог стереть с себя настырный взор супруга, что поднялся на локтях и предпринял несколько неудачных попыток найти поводок. — Как думаешь, все псы заслуживают похвалы? — низкий тембр голоса тотчас заставил Рацио позабыть обо всем.       Он смотрел только на него. Беспрерывно. Кажется, практически не моргая. Он смотрел и внимал каждое слово. — Ты очарователен, знал? Становишься таким милым, когда хочешь меня.       Любое слово обжигало, распаляло и плавило. Веритас привык задерживать собственный оргазм, однако всегда хотелось одинаково сильно.       — Встанешь на четвереньки? — Я, если ты не заметил, уже, — в своей привычной манере изрёк Рацио. — На кровать, родной, на кровать.       А затем Авантюрин поднялся на ноги, в приглашающем жесте указав на ложе со смятыми простынями. Уже через несколько мгновений он заинтересованно разглядывал накаченные ноги, после чего взор скользнул к округлым ягодицам.       Веритас чувствовал себя донельзя раскрытым, стоя в коленно-локтевой под пристальным и изучающим взглядом супруга. — Авантюрин? — голос самую малость дрогнул: у сморщенной дырочки закружилось два пальца, однако проникать внутрь они не спешили. — Хочешь?       Хриплое согласие набатом раздалось в голове Авантюрина, который щедро вылил пахнущий чем-то сладким — как жаль, что Веритасу такое не нравилось — лубрикант. Вот только он нарочито не входил: массировал круговыми движениями и вводил лишь на одну флангу, после чего мгновенно вынимал. Он изводил и проверял терпение Рацио, который до сих пор умудрялся держаться. Непоколебимый и сдержанный, знающий грани разумного Доктор. Доктор, что мелодично выстанывал под его руками, растворяясь в прикосновениях. Но он не смел продемонстрировать потребность в разрядке, покорно принимая все попытки мужа выудить из него мольбы.       Мысли покидали разум Веритаса, он жалостливо всхлипнул, что послужило спусковым крючком для Авантюрина. Мужчина вогнал первый палец до конца, второй рукой схватившись за член Рацио.       Вмиг всё стало ясно. Над ним сжалились. Авантюрин ритмично двигал уже двумя пальцами, осторожно массируя чувствительные стеночки, пока Веритасу ничего не оставалось, как склонить осоловелый лик, зажмурив очеса.       Мужчина кончил. Он голосисто застонал, пачкая длань Авантюрина, чьи пальцы совершили ещё несколько ленивых толчков. Только потом он позволил мужу рухнуть навзничь. — Спасибо, — неожиданно для самого себя произнес Авантюрин, заботливо убирая волосы с лица партнёра. — За что? За секс? — оживился Веритас, ловко избавившись от ослабевшего со временем ошейника. — Нет, что ты, — поспешил оправдаться мужчина, невольно вспоминая себя несколько лет назад, когда он в самом деле благодарил своего тогдашнего парня и нынешнего мужа за проявленную нежность. Шептал благодарности и едва не плакал от переизбытка эмоций. — Спасибо за то, что согласился. — Согласился на секс? Авантюрин, что случилось? — серьёзно, но в тоже время обеспокоенно спросил Веритас, дотрагиваясь подушечками пальцев щеки супруга. — Я хотел сказать, что благодарю тебя за доверие и терпение к моим желаниям. — Я не вышел бы замуж за человека, которому не доверяю. К тому же, я прекрасно понимаю твой фетиш на контроль. Более того, мне нравится. Если бы я поделился с тобой чем-то изощрённым, ты бы вряд ли отказался. — Твоя правда, — согласился Авантюрин. — А у тебя есть предложения? — Может быть.       У мужчины в нетерпении загорелись глаза. — Я в душ.       Послышался разочарованный вздох, который, однако, сменился восклицательным «я с тобой!»