Без выбора

Шаги глухим ударом отдаются в ушах, так будто шагаешь по льду и не замечаешь, что начинаешь постепенно тонуть в его трещинах. Двигаться становится всё тяжелее, будто твои ноги вязнут в илистом дне глубокого озера, и каждый шаг для тебя — победа. А твоя главная цель всё дальше и дальше от тебя. Тёмный коридор, что должен быть красочным и светлым, не пугает. На него даже не смотрят. В этой темноте видно только руки, что отчаянно тянутся к своему спасению. Минутной слабости. К осознанию полной безнадёжности и безумия. Такого же чёрного, мрачного и непостижимого. Оно окутывает полностью, как плед, но не даёт тепла, лишь холод и разочарование. Под амплуа отчаяния не захочется спать, а только громко вопить от всепоглощающей и пожирающей боли, что разъедает остатки сознания, рвёт надежду на куски и заглушает любую попытку вернуться к прежнему состоянию. Только волна чувств прибьёт к берегу вины и сожаления. Стайлз бежит и не слышит голоса Лидии, не слышит её шагов и попыток остановить. В своём сознании он всё ещё тяжело перебирает ногами, для него всё ещё темно. А ещё он не говорит ни слова, когда в голове начинает вести дискуссию с тем, кому боится сейчас посмотреть в лицо. — Дерек, подожди! Остановись! — Зачем, Стайлз? — Голос словно настоящий, но отдаётся эхом в сознании, прокатывается по каждой мышце, оседает в сердце мучительным комом боли. — Разве не этого ты хотел? Холод его почти не касается. Хотя он уже дошёл до крыши, уверенно продолжая шагать. Стайлз ещё идёт по коридору, но перед ним резко останавливаются и разворачиваются. — Нет! Конечно же не хотел! — Голос предательски дрожит, но от чего – неизвестно. — Я никогда не хотел твоей смерти! — Тогда почему позволил этому случиться? Почему просто не отдал мне шприц или не ушёл из стаи? — Я не... Я не хотел оставлять тебя одного! Я знаю, что ты всегда лезешь на рожон и не думаешь о последствиях! — Голос Стайлза срывается на крик, но не в попытке разозлить, а показать, как он трепетно к этой теме относится. — Именно поэтому ты остался один. Ты оставил меня. Ты сделал таким Скотта, себя. Лидию трясёт от прохладного ветра на крыше. Она не понимает, что происходит. Ей до ужаса страшно. Её друг медленно, но верно шагает к краю, при этом Стайлз явно ничего перед собой не видел. Взгляд полностью пустой. Она уверена, что он не игнорирует, он не слышит её отчаянного крика к нему. Настолько темно и непонятно, что даже фонарик на телефоне не позволяет ей осознать всю опасность ситуации. Сами глаза Стайлза горят жёлтым, рассеивая тьму, пугая. — Нет... Это не так. Я бы никогда, я не хотел этого! — Ему кажется, что он уже начинает говорить навзрыд, а потом и вовсе чувствует слёзы. — Тогда иди ко мне. И Стайлз идёт. Уверенно, быстро. Больше ничего не сковывает его движения, но каждый шаг, кажется, только отдаляет его от Дерека, что стоит на расстоянии вытянутой руки. Но коснуться его невозможно. Мартин резко дёргает руку Стайлза. В столь хрупком теле столько невиданной силы, что она умудряется уронить его обратно на крышу и начать кричать так, что кажется, весь мотель это услышал. Но в чувства приводит другое. Яркий свет фонарика на телефоне и разряд тока от случайно порванного кабеля, что болезненно ударяет, заставляя очнуться, но не обратиться. И Стайлз не уверен, что хотел бы этого. Подросток озирается по сторонам, видя, что его нога чуть ли не свисает с крыши, инстинктивно и быстро он отползает подальше, боясь свалиться. Его колотит крупная дрожь, и волна осознания пробивает его к самому дну. Его лицо действительно в слезах, его тошнит от ужаса, и кажется, он уже не сдерживает себя, когда бьётся в конвульсиях. И пока Лидия не помогает ему подняться, придерживая за бок. Чёрная жидкость безобразно растекается на кровле, пока оба подростка смотрят на неё с ужасом, а Стайлз вспоминает, что так выглядит аконит в борьбе тела за исцеление. — Что чёрт возьми происходит, Стайлз?! — Лидия истерит, сильнее держит друга за руку. — Почему ты чуть не спрыгнул?! Почему ты звал Дерека?! — О, Господи, нас всех отравили. — Сразу же догадывается Стайлз, чуть ли вновь не падая. — Всех оборотней. Мы должны были стать новыми жертвами! — Что? Но как?! — Я не знаю, Лидия! Я знаю только то, что мы в полной заднице, и нам надо поспешить остановить других! Мартин уверенно кивает, берёт Стайлза за локоть, и они бегом спускаются со злополучной крыши. Лишь бы никто ничего не успел с собой сделать. Хотя полного объяснения она не получила, лишь только вновь слова о жертвоприношениях. И она верит в это, Стайлз верит ей, она – ему. Но за друзей ей становится ужасно страшно. Только вот Лидия резко останавливается, когда они уже спустились, возвращаясь вновь в коридоры мотеля. Они хотели забежать к Эллисон, сказать про это, и чтобы та нашла Скотта, но Мартин стоит. — Ты слышишь это? — Она осторожно склоняет голову на бок, смотря на дверь номера, что в ремонте. — Голоса. — Чего? Лидия, я имею сверхслух, но ничего не слышу. Буквально. — Там пара! Они собираются убить друг друга! Мартин вздрагивает, начиная резко открывать дверь. Она слышала выстрелы и точно была уверена, что кто-то застрелился, точнее, даже не кто-то, а какая-то парочка. Стайлза же это пугает, удивляет и немного раздражает. Он не знает, стоит ли им медлить и как их вообще отравили, тем не менее, он силком выламывает ручку и пропускает девушку внутрь комнаты. Там же ничего. Совершенно. Только материал для ремонта и не более. — Я слышала. Тут были голоса. Мужской и женский, пара, они застрелились. — Лидия ходит по комнате, осматривая её и совершенно ничего не понимая. — Ну, тут это могло быть, но не сейчас. — Стайлз заглядывает за строительную плёнку у стены. Но опять же ничего нет. — Стайлз, я изначально шла к тебе, чтобы сказать о счётчике с количеством самоубийств. На ресепшене. — Чего? Ого! — Стилински глупо моргает, окончательно смаргивая слёзы. Как хорошо, что сейчас ему было совершенно не до того, чтобы осмыслить всю ситуацию и понять, что это не просто инстинкты. Подростки вновь бегут, уже вниз, дабы Стайлз сам взглянул на злополучный счётчик. И, мягко говоря, они оба смотрят так глупо друг на друга, когда видят число 201. А парень имел привычку верить Лидии, и если та говорит, что полчаса назад тут было 198, то это правда. Да и в целом не трудно догадаться, что основное нужное количество жертв – 3. А ещё два самоубийства – это последствия общего отравления. — Нам нужно срочно найти Скотта. — И Эллисон. — И остальных. Вздохи в унисон были тяжёлыми. Стайлз и Лидия быстро поднимаются по лестнице, уже намереваясь войти в номер девочек, но Арджент их опережает. Открывает дверь сама, полностью напуганная. Стайлз это чувствует кислым запахом, но радует, что с девушкой всё в порядке. — Что со Скоттом? — Эллисон смотрит прямиком на Стайлза. — Он вёл себя до ужаса странно! Зашёл ко мне, пока я мылась, а потом будто очнулся и резко убежал! — Нас отравили. Оборотней, точнее. Аконитом, и мы все словили трип. Честно, не знаю, что у них в голове, но я чуть не полетел с крыши этого чёртового мотеля. Слава Богу, Лидия меня спасла. — Бегло пересказывает парень, пока сам прислушивается ко всему подряд, всё нюхает и пытается уловить запах и эмоции своих друзей. — То есть, помимо Скотта и тебя — остальные тоже в опасности? — Осторожно спрашивает Эллисон, а потом они все дёргаются. Они слышат, как включается электропила в соседнем номере, в том самом, где Лидия слышала самоубийство пары. Они уже особо не думают, просто забегают и впадают в шок, когда видят, что Итан собирается вспороть себя пилой. Стайлз реагирует быстро, хоть особо и не хочет помогать, но давать силы или что там нужно Дараку не хочет больше. Пила летит на пол, а Итан в испуге пытается напасть на подростка, толкает его, и о чудо! Лидия вырубила из розетки пилу быстрее, чем та успела раскроить лицо Стайлза, что почти коснулся её носом. Бета успел перевернуться и толкнуть Итана, который ударился об обогреватель и кажется очнулся в не меньшем шоке, чем совсем недавно сам Стайлз. Хотя все они вчетвером были в полном ужасе, смотря друг на друга, пока альфа не накинул свою рубашку, планируя убежать. *** Дерек вновь очнулся. Тело уже болело меньше, он мог почти спокойно думать и даже встать. Хотя последнее давалось с ужасным трудом. Только времени у них нет, совершенно нет. Ему нужно найти свою стаю, предупредить. — Дерек, ты как? — Знакомый голос, который совершенно не хочется сейчас слышать. — Я в порядке. Мне нужно найти своих и предупредить их. — Хейл чуть морщится, когда свешивает ноги с кровати. — Зачем? — Дженифер подходит быстрее, чем от неё ожидают. Садится на корточки рядом, смотрит прямо в глаза. — Это не обязательно, ты знаешь, сколько литературных героев инсценировали свою смерть? — Ты многого не знаешь. И тебе не стоит знать. — Дерек устало прикрывает глаза. — Это опасно. Все, кто находятся рядом со мной, страдают. — Но что если я уже в этой опасности? — Я ужасный выбор. Тебе стоит передумать. Дерек медленно и осторожно открывает глаза. Почему-то сейчас совершенно не хочется ощущать чужих прикосновений к своей коже. Хотя раньше он думал иначе. — Дерек, ты мне нравишься. Я не хочу уходить. Мужчина смотрит на Дженнифер нечитаемым взглядом. Эти слова он не хочет слышать от неё. Ему хочется, чтобы это был Стайлз. Дереку уже настолько плохо, что ему необходимо прикоснуться к своей стае и с их помощью исцелиться. *** — Итан, мог бы хоть поблагодарить! Мы тебе вообще-то жизнь спасли! — Стайлз карикатурно машет руками, привлекая внимание и желая обсудить ситуацию. — А может, не надо было? Итан фыркает и уходит. Стайлз лишь подтверждает сам для себя, что он полный мудак. С такими явно не стоит связываться и тем более спасать им жизни. Не заслуживают они такого. Не после смерти Дерека. Никогда. — Я искать Скотта, вы остальных. Бойд и Айзек ещё в опасности. — Эллисон всё ещё напугана. Но далеко не за себя. — Хорошо. Главное, будь на связи, мы тоже. — Они остаются одни, и Стайлз вновь прислушивается, но пока никаких странных звуков он не слышит. — Лидия, знаешь, это похоже на то, что с нами когда-то было. — Ты о чем? — Девушка хмурится, направляясь вперёд. Им надо найти остальных. — Ну, помнишь... Твой день рождения. Когда ты всех отравила аконитом. Тогда тобой руководил Питер, но ты уверена, что сейчас такого не происходит? Лидия вскидывает брови, смотрит на друга, как на идиота, но всё равно задумывается о его словах. Ей всё ещё стыдно за те вещи, что она делала в прошлом, не осознавая этого. И хуже всего было бы, если бы она и сейчас всё это делала так же, не понимая этого. Только вот в своём чистом, но, к сожалению, тронутом разуме она была одна. *** Дерек чувствует себя мудаком. Самым настоящим. Он ощущает боль стаи и их переживания, особенно одного беты. Но всё равно позволяет себя целовать и трогать. Не отталкивает и полноценно не отвечает. Мечется меж двух огней. Ему хочется, чтобы эти тонкие губы женщины стали пухлее и на них чувствовался молочный привкус. Дерек уверен на все сто процентов, что губы у Стайлза имеют именно такой вкус. И да, ему плохо, он не видит Дженнифер, он представляет на её месте этого неугомонного подростка. Шумного и вечно сующего свой нос в чужие дела. Но родного, умного, приятно обнимающего, милого. И ему становится чуть легче от этих мыслей. От того, что он почти чувствует Стайлза, хоть и знает, что его тут нет. И открыть глаза теперь, значит - проиграть. Перестать чувствовать. Это плохо, Дерек это осознаёт всем своим нутром. А ещё осознаёт, что влезает в полное дерьмо, давая надежду Дженнифер, которой очевидно на него не плевать. Её дрожь и желание он ощущает повисшими в воздухе ароматами сладкой неги, эйфории и удовольствия. Но сам запах ему не нравится, это не тот, к которому так привыкли его рецепторы. Не карамельный, а слащаво цветочный. И это мешает ему представлять на месте женщины другого человека. И как бы ему не хотелось признавать, но ему это всё не нравится. В особенности, что в голове у него только Стайлз, а не весьма горячая женщина, которая несколько месяцев назад точно могла бы привязать альфу к себе. Только сейчас Дерек привязался к другому. И так же упорно видит в своих мыслях, что входит в другого. И сам себе не признаётся, что ему правда этого хочется. *** — Ладно, прости, я наговорил полной чуши. — Стайлз устало вздыхает, трёт свои глаза, но не чувствует злости Лидии. — При условии, что столько на тебя навалилось, я тебя прощаю. Стайлз почти удивился, но вовремя вспомнил, что он так-то с Лидией Мартин говорит. Так что если она сказала о прощении, значит, это хорошо. Они продолжают свой путь по окрестностям мотеля, в попытках найти остальных. И мягко говоря, никому из них легче не стало, когда они спасли Итана. Всё ещё оставалось трое оборотней, которые вполне себе могли уже сделать непоправимо плохие вещи. Даже те, о которых они не думали. Просто сделали потому что их отравили. Буквально накачали чем-то неизвестным и отправили бороздить по морю сожаления и потерь. Стайлз был уверен, что каждый из них ощущает вину за что-то, и это что-то тянет их ко дну изо дня в день. Даже Итана. Лидия резко останавливается у скважины в асфальте. Слив для воды не выглядит подозрительным и явно не поместил бы в себя кого-то из оборотней, плюс был заварен. Его явно не сорвали и не убежали вниз по канализации, так что такая остановка девушки пронесла по спине Стайлза холодок. Ладно, Лидия всегда вызывала мурашки, буквально любым действием. Только вот за последний год этим действием регулярно стал её экстрасенсорный слух или помехи в голове, но Стайлз был уверен, что укус альфы не отразился на ней морально. Её тоже вписали в сверхъестественное, что ломало её жизнь. Девушка до сих пор слышала слухи про городскую сумасшедшую. И если сверхъестественное её не трогало, в том числе и охотники, считая её просто человеком, то вот социальная сторона прошлась по ней весомо больно. И парень искренне сожалел ей. Хотя бы потому что слышать чужую смерть, находить трупы или резко вставать в ступор, явно не облегчало жизнь некогда королевы школы. Но в этой странности она была лучшей, хоть и единственной. — Что ты слышишь? — Стайлз, привыкший, что после таких торможений Лидия спрашивает о том, слышал ли он что-то, решил пойти на опережение. Задать вопрос первым. — Как шумит вода. Женщина ругается, что ребёнок всё не может успокоиться. — Лидия хмурит взгляд, наклоняется ниже, садится на колени рядом со сливом. — О Боже! Она его топит! Кто-то тонет! Подростки бегут быстро. У Стайлза есть ориентир - звук воды. Лидия сказала про это, значит это правда. Стилински хорошо это прочувствовал за вечер. Она сразу поняла, что к чему, и нашла Итана. Он один из близнецов, следовательно, это бы причинило боль второму. Лидия следует за Стайлзом, тот уверенно направляется в номер Айзека и Бойда. Ориентируется по звуку. В ванной капает кран, слышно, как что-то булькает, поэтому туда они влетают. И видят картину, от которой уже нет шока, но есть небольшое отвращение. Топить себя не менее ужасно, чем вскрывать. А тем более с громадным сейфом на груди, в который вцепился Бойд. Он буквально не планировал даже попытаться его отдать, пока Стайлз яростно его вырывал. — Стайлз, сколько оборотни могут продержаться под водой без воздуха? — Я не знаю. Проверять не приходилось. — Стайлз оставляет свои попытки достать сейф. — Как мы с Итаном пришли в чувства? Он упал на обогреватель. Я на оголённый провод, и ты светила фонариком... Точно! Свет и тепло! — В школьном автобусе есть сигнальный факел. Он будет гореть под водой. Неси его. Живо! — Ты серьёзно? — Да, чёрт возьми! Парень сразу вскакивает. В кои-то веки радуясь, что он оборотень. Это позволяет ему перемещаться настолько быстро, что он только что вышел, а уже вернулся. Правда, не совсем так, но Стайлз старательно пытается. Факелы найти было не трудно, для них есть отведённое место. По его подсчётам, ему потребовалось около сорока секунд на весь забег. Конечно, для Бойда это могло быть уже много, но всё-таки. Зажечь с первого раза не получается, Стайлз пытается, но его всего трясёт от ужаса. Лидия кричит на фоне, и его это злит сильнее, чем должно. Правда, злость помогает ударить достаточно, чтобы грёбанный факел загорелся. И слава всем Богам, что это работает. Он подносит его под водой к лицу Бойда, тот сразу открывает свои глаза и вскакивает из ванны, кидая тяжёлый сейф куда-то в сторону. И вновь столь знакомый ужас на чужом лице. Стайлз искренне устал видеть такое выражение лица. — Айзек под кроватью. Его более менее не взяло. — Не менее устало добавляет Лидия. — Хоть что-то хорошее. — Может, мне объяснят, что чёрт возьми сейчас было? — Нас отравили аконитом, ты пытался себя утопить. Мы должны были стать жертвоприношением, но как видишь, мы пытаемся это исправить. — Не особо красочно, но доходчиво и с щепоткой сарказма объясняет Стайлз. Айзек действительно находится под кроватью. Он выглядит менее обдолбанным, чем все остальные. Возможно, его бы отпустило и самого, но Стайлз решает помочь другу и подставляет факел к лицу, возвращая чужое сознание на место. Лидия за это время успела поговорить с Эллисон, и та к ним пришла, но, к сожалению, так и не нашла Скотта. Удостоверившись, что с Лейхи и Верноном всё в порядке, ребята выходят из их комнаты. Вымученные, уставшие и желающие как можно скорее покончить с этой ночью. — В автобусе есть ещё факелы. — Нужно найти Скотта... Они всей компанией идут к школьному автобусу. Уставшие, вымотанные и грязные. Стайлз ещё отходит от аконита, он слаб и его голова кружится. Тремор не проходит, а сердце бешено стучит, отдавая в уши. Он сомневается, что для оборотня это нормальное состояние, но у кого можно спросить об этом? Эллисон не успела осознать, что они уже нашли Скотта, когда подошли за факелами. Облитого бензином. С факелом в руках. У всех троих сердце пропустило удар. Такую картину никто не ожидал увидеть. Это, вероятно, худший кошмар, что можно было себе представить. — Я виноват. Всё из-за меня. Всегда, когда я хочу сделать лучше, всё получается наоборот. — Скотт дрожит, как и его голос. — Скотт... Ты не виноват. — Эллисон прикрывает от ужаса рот, неосознанно пуская слезу. — Скотт. Выслушай меня, хорошо? — Стайлз делает шаг вперёд. — Ты правда не виноват. — Тогда почему всё так?! — Просто выслушай. Ты мне нужен, ты мой лучший друг. — Стайлз крайне осторожно идёт вперёд, ему плевать на разлитый бензин, ему важно, чтобы друг не испугался его. — Ты буквально мне как брат. Понимаешь? Ты нам всем важен, и ты не виноват ни в чём. Скотт, куда ты – туда и я. Даже если на тот свет. Парень осторожно берётся за факел. Совершенно невесомо его вытягивает из чужих рук, боясь испортить ситуацию. Но МакКолл молчит, просто смотрит на это действие, медленно возвращая себе сознание. И только когда факел полностью оказывается в руках Стайлза, тот кидает его как можно дальше, обнимая лучшего друга, тихонько утопая в слезах. Скотт делает то же самое, пока Лидия не замечает, что факел будто подтолкнули к разлитому горючему и не выталкивает их из лужи, вместе с собой. Слышится, как лужа воспламеняется, и они вчетвером смотрят на огонь, который пару секунд назад мог бы их просто убить. Всех трясёт. Ужас пробирает конечности, и те отказываются двигаться. Сколько они так пролежали - неизвестно. Но пришли к общему мнению, что нахер этот мотель. Эта ночь была слишком тяжёлой для них, чтобы позволить себе проиграть и переночевать там. Они пришли к общему мнению, что лучше кровати будет школьный автобус. Единственное, все возвращаются за вещами. Только вот Стайлза всё-таки накрывает осознание случившегося, и когда Скотт уходит, чтобы поговорить с Эллисон, Стилински уверяет, что спустится чуть позже. Он остаётся в комнате один. Всё как и в начале. Сидеть и смотреть на луну в окне, только теперь дрожа всем телом. Сколько бы он ни бежал от этих мыслей, он знает, что это не просто инстинкты. Как бы ему не хотелось в это верить. Он не помнит, как тогда пришёл на крышу, но помнит, что ощущал. Не знает, что в его голове был образ Дерека и точно не помнит разговор. Но те чувства, сквозящие облегчением, радостью, болью, сожалением и любовью он мог приписать только одному человеку. Которого уже нет. Почему-то вся надежда на его жизнь резко оборвалась. Стайлз закапывал себя всё глубже, находя опровержение ранее созданным доводам, что Дерек живой. Не заметил, как начал плакать, как стал пробегать по воспоминаниям о нём, пытаясь найти хоть что-то. И также почти не заметил, что в комнату вообще-то зашли. — О, Лидия. — Стайлз быстро окинул её взглядом, вытирая рукавами глаза. — Стайлз. — Голос девушки чуть дрогнул, как и её плечи. — Ты звал Дерека. Её взгляд был до боли проницательным. От него хотелось скрыться. — Я... — Стайлз медлит с ответом, подбирая слова. Просто смотрит на Лидию, будто намеревается прочитать её мысли. И в её глазах он действительно находит ответ, полный понимания, сжатых губ и мокрых следов на щеках. Она знает, что он чувствует. — Я люблю его, но его уже нет. Мартин быстро подошла к другу, осторожно присаживаясь рядом и аккуратно касаясь его плеч. Она позволила использовать себя как жилетку, в которую можно выплакаться и обнять. Лидия как никто другой понимала это чувство. Ей до сих пор снится мёртвый Джексон. Даже при условии, что он оказался жив. Потеря любимого человека, а ты всё ещё не можешь отпустить. И тогда ей помог Стайлз это пережить, а сейчас она хочет помочь ему. — Стайлз, ты же знаешь, что я... необычная. — Лидия почти ненавидела себя за то, что говорит это. — Я нахожу трупы и чувствую смерть. Так вот... — Убедившись, что её слушают, она продолжила. — Я не чувствую, что Дерек мёртв. Стайлз слушал не только слова, но и сердцебиение. Личный полиграф убеждал его, что Лидия говорит правду. А ей он привык верить. Поэтому эта ложка мёда в бочке дёгтя быстро и ярко озарила дно, на котором находился подросток. Протянутая рука была принята, позволяя ненадолго вылезти и вздохнуть. — Я даже не хочу взаимности, я просто хочу, чтобы он и правда был жив. Лидия больше ничего не говорила. Просто помогла успокоиться, и это было лучше слов поддержки. Эта помощь была неоценима, и Стайлз понимал, что ему очень повезло с друзьями. И повезло с тем, что когда он успокоился, придя в автобус, чтобы переночевать, Скотт уже спал. Значит, не будет лишних вопросов. Стайлз старался их избегать по максимуму. Правда, поспать им удаётся всего несколько часов, прежде чем они просыпаются из-за голоса тренера. — Эм. — Окидывая взглядом подростков, что только стали просыпаться в автобусе, Финсток продолжил. — Соревнования перенесли на сегодня, так что занимайте свои места и поедем. Стайлз устало поморгал, не желая это слушать, но резко проснулся, когда Итан сел рядом с МакКоллом. Вот это Стилински уже хотел услышать. — В общем, ты спас мне жизнь. — Вообще-то это был я. — Стайлз саркастично улыбается. — Благодарить надо тоже меня. На это альфа закатывает глаза, но продолжает говорить. — Поэтому я скажу тебе кое-что важное. Мы думаем, что Дерек жив. Кали его ищет, но он убил Энниса. И теперь у него только два выбора. Убить свою стаю и перейти в нашу, либо умереть самому. — Взгляд Итана был направлен на Стайлза. Из этих слов Стайлз выловил только одну фразу и был готов расплакаться снова, но уже от радости. Дерек жив. И ему было всё равно, что это домыслы. Это второй раз, когда ему об этом сказали, и поэтому он просто не мог не начать верить. — У тебя странные понятия благодарности. Весьма, варварские я бы сказал. — Резко вставляет Стайлз, желая показать, что он как бы тоже в разговоре. Ответа не последовало. Стайлзу он и не нужен. Бета узнал, что хотел, и уже готов был расплыться в малом счастье. Скотт это видел, но предпочёл проигнорировать, просто так было лучше. Лучше было видеть радостного и отзывчивого Стайлза, чем того, что был день назад. МакКолл даже сам улыбается, пересаживаясь на место к другу. В это время Лидия успела забрать у тренера свисток. И мастерски дунув в него, на её руке появилась фиолетовая пыль. Аконит. Не долго думая, девушка выкидывает свисток с окна, слушая не очень восторженную речь тренера, но обещая ему купить новый и лучше. Тот в целом соглашается, и они наконец-то уезжают из этого ада.