Обреченный на жизнь, полную страданий

      Он был слишком стар, чтобы спать на диване, но Гермиона — Джин не разрешила ему спать в хозяйской спальне. Кровати в остальных же комнатах были защищены заклинаниями, которые не позволяли никому, без разрешения владельцев, использовать их.       — Ты мог бы просто снять чары, Драко и Тео не возражали бы, — сказала она ему на следующее утро. Она с лёгкостью порхала по кухне, готовя что-то из гранолы, что-то, что выглядело скорее как корм для собаки, чем как завтрак для красивой женщины.       — Питер сказал, что сегодня утром придёт с Ремусом и омутом памяти.       — Я не понимаю, почему Петтигрю считает нужным здесь находиться.       — Ну, если ты предпочитаешь Сириуса или Джеймса, я уверена, они будут рады присмотреть за тобой.       По какой-то причине Джин решила, что Северусу требуется кто-то, кто будет за ним приглядывать. Из всех возможных вариантов Питер был наименее невыносимым, но это не значило, что Северус считал его присутствие приемлемым.       — Я не понимаю, почему ты считаешь, что мне нужен присмотр.       — Если придет почтальон и попытается завязать с тобой разговор, ты справишься? — она отправила комковатую смесь в рот и, жуя, стала ждать его ответа.       Хрусть, хрусть, хрусть.       — Я не понимаю, почему ты забываешь, что я был успешным шпионом в двух войнах.       Она ухмыльнулась. И её ухмылка показалась ему даже немного оскорбительной.       — Давно ты не произносил три раза подряд «я не понимаю». Наверное, ты действительно плохо спал на диване прошлой ночью.       — Мне тридцать шесть лет! Конечно, я плохо спал на диване. Кто вообще в здравом уме разрешил подросткам поставить защитные заклинания на кровати?       — Ты, — она снова ухмыльнулась. — Вообще-то, ты настоял на этом. Ты сказал им что-то вроде: «Частная жизнь волшебника распространяется только на те границы, которые он способен установить. Я буду уважать ваши границы, пока они не мешают моей заботе о вашей безопасности».       Он фыркнул. Логика была безупречной, но он всё равно не мог представить, как сказал такое Малфою и Нотту. Тем более в собственном доме.       — Вы неделями просиживали в библиотеке Малфоев, изучая чары. Они были так рады, что мы им доверились. Я оставлю воспоминание о том, как ты гордился Драко, когда он смог удержать тебя за пределами своей комнаты целых пять минут.       Северус нахмурился. Он был горд за них? Это было совсем на него не похоже.       — Для человека, который принял этих мальчишек в свою жизнь с таким неохотным видом, ты стал куда лучшим отцом, чем любой другой, кто мог быть им достаться.       Он не ответил. Он не сомневался, что был бы лучшим отчимом, чем Таддеус Нотт отцом. Даже больная болотная крыса была бы лучшим отцом, чем Нотт. Но Люциус души не чаял в своём сыне. У Драко были все возможные удобства и возможности. Разве могло детство в Коукворте быть лучше?       Звук подъезжающего автомобиля прервал их разговор. Джин вздрогнула: «Неужели уже пора? Я опоздаю». Она взяла сумку и небрежно чмокнула его в макушку: «Постарайся не убить Питера, я вернусь к ужину».       Она исчезла в камине прежде, чем он успел отреагировать на жар, охвативший его, когда она прикоснулась губами к его голове. Лёгкость, с которой она это сделала, словно это давно было частью их повседневной жизни, пробудила в нём странное чувство.       Какая-то версия его получала эту нежность каждый день. Теперь он будет испытывать её. Ему нужны были остальные воспоминания. Ему нужно было узнать всё о жизни, которую они построили.       Стук в дверь вывел его из задумчивости и вернул в настоящее. Ему нужен был омут памяти, и он был готов терпеть присутствие крысы и оборотня, чтобы заполучить его.       Когда он открыл дверь, на пороге стоял потный Ремус.       — Привет, Сев. Куда поставить?       — Гостиная подойдёт, — он указал направление. Питер последовал за Ремусом.       — Ты мог бы просто левитировать его, — заметил Северус.       — Твои соседи — магглы, — напомнил ему Питер.       — Дом должен быть непроницаем для посторонних глаз. Они не должны ничего видеть.       — За все годы, что я тебя знаю, он никогда не был скрыт от чужих глаз, — рассмеялся Питер. — Что-то вроде возвращения к своим маггловским корням.       Это прозвучало как откровенная ложь. Громкий удар привлёк его внимание обратно к Ремусу, который демонстративно вытирал лоб.       — Он действительно потерял ее, да? — спросил Ремус.       — Он всё вернёт, — заверил его Питер. — Спасибо, что привез омут. И за помощь. Ты готов вернуться?       — Э-э-э, да. Я, наверное, пойду?       — Отлично, увидимся позже, приятель, — Питер выпроводил Ремуса из дома и вздохнул, прислонившись к закрытой двери. — Он такой болтун. Ты готов приступить к операции «Добавление синего»?       — Добавление… Синего?       — Ну, у нас код «Фиолетовый». Ты — «Красный», так что мы попытаемся добавить к тебе синий и познакомить тебя со всем.       — Красный?..       — Ах да, красный, потому что это была кровавая временная шкала. Знаешь что… неважно. Давай просто начнём. Я достану воспоминание, с которого мы должны начать, а потом мы можем обыскать шкаф, который наш Сев оставил для тебя.       Питер прижал палочку к виску и вытащил мерцающее воспоминание, которое бросил прямо в Омут памяти.       — Готов?       По какой-то причине Петтигрю настоял на том, чтобы смотреть их не по порядку. Попытки Северуса сначала посмотреть свои воспоминания были проигнорированы. Когда Северус согласился и подошёл к Омуту памяти, Питер подошёл вместе с ним.       — Что, по-твоему, ты делаешь?       — Иду с тобой. Так я смогу отвечать на твои вопросы.       — Ты можешь ответить на них, когда я закончу с воспоминанием.       — Неа, иду с тобой. Так веселее.       — Это не должно быть весело.       — Ну, это лучше, чем весь день смотреть на твою сгорбленную спину, — сказал крыса, подходя к чаше. — Давай, это не так плохо.       Северус напрягся, почувствовав, как прохладная жидкость коснулась его лица. За всё время, проведённое в омутах, он так и не привык к ощущению погружения в них.       Дезориентация длилась немного дольше обычного, пока он адаптировался к воспоминанию Питера.       — Мы в Большом зале, Ремус только что пришёл и сказал нам, что у Лили Поттер начались роды. Ты выскочил из зала, как чёрт из табакерки.       — Почему ты был в Хогвартсе в июле восьмидесятого?       — Я учил тебя быть анимагом, а ты учил меня окклюменции. Это было частью нашего перемирия на почве совместного шпионажа.       — Ты переметнулся?       — Ну, я стал двойным агентом, это была идея Джин.       — Конечно, её.       Северус направился к ведьме, о которой шла речь. Её глаза были прикованы к массивным дверям, а лицо выражало боль.       — Он вернётся, — сказала Поппи. — Я уверена, что он просто в шоке.       Джин кивнула.       — Хочешь позаниматься? — пропищал Питер. — МЫ можем порешать практические задания, как ты собиралась делать со Снейпом.       Она покачала головой: «Я просто пойду в его комнаты и подожду. Ему понадобится доброжелательный слушатель, когда он вернется».       — Я пойду с тобой, — сказал Питер, — чтобы убедиться, что ты не засидишься допоздна.       Северус посмотрел на настоящего Петтигрю: «Значит, это черта твоего характера — навязывать своё общество, когда оно нежелательно?»       — Ой, больно, — крыса прижал руку к груди, — нет, я просто не включил эту часть воспоминаний, но Поппи отчитывала Джин за то, что та плохо ела и мало спала, когда сдавала свои экзамены.       — Через какой срок после ее появления это произошло?       — Думаю, почти через два месяца, — ответил Питер. — Дамблдор настоял на том, чтобы она сдала экзамены и до начала учебного года стала полноценным подмастерьем.       — Она едва начала учиться на шестом курсе, когда я отправил её в прошлое, как она смогла сдать выпускные экзамены?       — Она умная?       Место действия воспоминаний сменилось на знакомые апартаменты декана Слизерина в подземельях. Джин и Питер чувствовали себя удивительно комфортно в его пространстве, они заваривали чай и доставали книги.       — Могу я спросить тебя кое о чем, Джин?       — Конечно, Питер.       — Почему он?       — Если ты собираешься оскорблять Северуса в моём присутствии, напомню, что я получила высшие баллы на недавнем экзамене по Защите и инструктор предложил мне место в дуэльном клубе.       Питер немного отступил назад, прежде чем набрался смелости и продолжил: «Просто ты такая добрая, а он — нет».       — Трудно быть добрым, если ты никогда этого не испытывал, — сказала Джин. — Ты лучше меня знаешь, какими были его школьные годы.       У воспоминания и настоящего Петтигрю хватило приличия выглядеть смущёнными.       — Значит, он… твой проект?       — Нет, он… — Джин помешивала чай, погрузившись в раздумья, — он… чёрт возьми. Как у тебя с окклюменцией?       — Хорошо, но если ты спросишь об этом Северуса, не могла бы ты не уточнять детали?       Она прищурилась, глядя на него: «Неуместные фантазии могут отвлекать лишь какое-то время. Ты возводишь стены из неосознанных фантазий?»       — И делаю бессознательные воспоминания неловкими и достаточно правдоподобными, чтобы легилимент поверил, что это то, что я скрываю, да.       — Я не прорицательница.       — Эм, ладно? Какое это имеет отношение к Северусу?       — Я знаю Северуса.       — Да, ты проводишь с ним почти каждую свободную минуту.       — Нет, я знала его до того, как здесь появилась.       — Я запутался.       Она опустилась на колени: «Тебя я тоже знала. Я знаю, что у тебя непереносимость лактозы, и ты ешь только сыр, который получаешь в качестве подарков от мародёров, потому что тебе нравится это доказательство того, что они о тебе подумали. Я знаю, что твои родители хотели дочь и не возражали против твоих девчачьих увлечений. Я знаю, что ты скучал по этим увлечениям, когда приехал в Хогвартс, и слишком боялся, что над тобой будут издеваться, если ты попробуешь снова ими заняться. Я знаю, что всё, чего ты хочешь в этой жизни, — это заботиться о ком-то, восхищаться кем-то, кто ценит мелочи, которые ты для него делаешь».       Питер из воспоминаний не ответил, и Джин подняла на него взгляд.       — Я знала тебя, Питер. Я познакомилась с тобой на шестом курсе, когда вы с Северусом, Джеймсом, Сириусом и Ремусом появились из ниоткуда, вне времени и пространства. Я прожила с тобой и Северусом под одной крышей несколько месяцев. Ты научил меня быть анимагом, а я научила тебя взаимодействовать с миром магглов. Когда меня вырвали из моего времени и перенесли сюда, у тебя завязались прекрасные отношения с самой милой ведьмой, которая тебя обожала. И я… Я знала Северуса. Он был моим, а я — его.       — Ты путешественница во времени? — прошептал Питер.       Она кивнула: «Только Северус, Поппи и Дамблдор знают, и это убивает меня, потому что ты был одним из моих лучших друзей, и ты здесь, но ты всё равно не ты».       — Я здесь.       — Но ты не тот, кого я знаю.       — Потому что я Пожиратель Смерти?       — Нет, нет, Питер. Потому что я должна хранить это в секрете от тебя. Мой Питер знал мои секреты, а я знала его, а теперь я должна хранить это в секрете от тебя, и это убивает меня, потому что бывают моменты, когда я бы очень хотела, чтобы у меня был мой Питер.       — Например, когда твой парень срывается с места, не сказав ни слова?       — Потому что девушка, которую он любил долгие годы, рожает ребёнка от его заклятого врага, да.       Северусу стало не по себе. Он наблюдал, как Пожиратель Смерти Питер нервно обнял его ведьму и притянул её к себе.       — Ты можешь мне доверять, Джин, — сказал он. — Я сохраню твой секрет.       — Я хочу в это верить, Питер. Очень хочу.       — Я дам клятву, поклянусь своей магией, чем угодно.       Северус смотрел, как крыса клялся своей магией, что сохранит её и её секреты даже под страхом смерти.       — Почему я до сих пор не вернулся? — спросил он.       — Джин вот-вот сделает аналогичный вывод, — ответил Питер, указывая на продолжающееся воспоминание.       — Я просто отправлю ему сообщение, — Джин сотворила патронуса, и из её палочки вылетел красивый ворон. Ворон боднул Питера, и тот хихикнул.       — Это похоже на радость, почему я чувствую себя таким счастливым?       — Можешь передать Северусу, что я просто хочу убедиться, что с ним всё в порядке. Что я понимаю, что эта новость, должно быть, расстроила его. Я понимаю. И что я просто хочу знать, что он в безопасности.       Птица улетела, а Джин встала, чтобы налить себе еще чаю.       В это время патронус Северуса прошёл сквозь стену и прошептал что-то Джин.       Она уставилась на патронус, и её глаза наполнились слезами.       — В тот момент я еще не знал, — объяснил Питер, — потому что видел лань только в качестве патронуса Лили. Но это ты говоришь ей, что скоро вернёшься.       — Почему она так расстроена? Это же просто патронус.       — Патронус мужчины, которого она любит, основанный на воспоминании о женщине, которая не она, — добавил Питер.       Северус покачал головой: «Нет, это не значит… Она так думает? Даже сейчас?»       — Что думает?       — Я должна учиться.       — Что случилось, что сказала Лили?       — Лили?       — Патронус.       — А, ничего, всё в порядке.       Питер подсыпал зелье в чай Джин, пока она отвернулась.       — Накачивать ведьм наркотиками? Это больше похоже на того Петтигрю, которого я знаю.       — Это успокаивающее зелье, — пробормотал Питер. — И оно ей нужно. Посмотри на неё.       Воспоминания сменились: Джин спала, положив голову Питеру на колени, когда открылась входная дверь. Внутрь вошёл разъярённый молодой Северус.       — Не хочешь объяснить, почему голова моей ведьмы у тебя на коленях, Петтигрю? — прорычал Северус. Он вошёл в полутёмную гостиную. Его не было всего несколько часов, но он не удивился, что один из его мучителей воспользовался ситуацией.       — Патронус Лили поговорил с ней, и она расстроилась, — объяснил Питер. — Я дал ей сильное успокоительное и попытался увести её в её покои, но она отказалась. Ты знаешь почему?       — Патронус Лили? — Северус не знал, что Лили может вызывать патронуса. — Что он сказал?       — Не знаю, — Питер пожал плечами, — но из-за этого Джин расплакалась, так что вряд ли это было что-то хорошее. Странно, я думал, что Лили даже не знает о Джин. Насколько я слышал, Джеймс отказался передавать ей какую-либо информацию по Ордену.       Северус тоже так думал: зачем ей отправлять сообщение незнакомке, будучи в родах?       — Какой патронус у Лили?       — Лань, — ответил Питер. Джин пошевелилась у него на коленях, и Питер погладил её по голове. Девушка тихо вздохнула и расслабилась в его объятиях, снова заснув так же быстро, как и проснулась.       Его внутренности жгло, и не только из-за сока мандрагоры, смешавшегося со слюной. Был ли его патронус таким же, как у Лили? Что это значило?       Нужно было сосредоточиться на более важных вещах, чем теория родства патронусов.       — Значит, она отказалась уходить, но это не объясняет, почему ты здесь.       Питер продолжал гладить Джин по волосам.       — Кто-то должен был присмотреть за ней, пока ты где-то истерил. Ремус присматривает за Джеймсом, Дамблдор собирает Орден для защиты новорождённых. У Джин через несколько часов экзамены, — он демонстративно поднял руку, обнажив запястье.       — Я знаю это.       — Правда? Тебе вообще не всё равно? Она очень за тебя переживала.       — Я не понимаю, какое это имеет отношение к тебе.       — Она заслуживает лучшего, — прошипел Питер. — После всего, что ты с ней сделал, она заслуживает волшебника, который будет заботиться о ней. Который не исчезнет, когда она будет в нем нуждаться. Она не должна сидеть в его покоях и плакать в жилетку другому волшебнику.       — Если ты считаешь, что я такой ужасный волшебник для неё, то сам с ней и встречайся.       — Может быть, я так и сделаю!       — Прекрасно!       Джин снова зашевелилась, и Питер, поглаживая её по волосам, снова начал шептать что-то успокаивающее.       Северусу стало тошно. Он чувствовал себя вторгшимся в интимный момент между влюбленными.       Молодой Северус, должно быть, чувствовал то же самое.       — Ты прав, она заслуживает лучшего.       — Так и есть, — согласился Питер.       — Будь с ней добр, хорошо?       — Подожди, ты просто сдаёшься? Разве ты её не любишь?       — Она — мой мир, — Северус выглядел так, будто вот-вот сломается, признаваясь в этом Питеру Петтигрю, — но любовь — это отдавать луну, даже если ты — солнце.       — И ты думаешь, что я — луна?       — Ты — сыр, а теперь убирайся из моих покоев.       Воспоминание закончилось сценой, где Питер унес Джин обратно в её комнаты.       Северус вынырнул из Омута памяти, проклиная себя, все свои «я». Как он мог не бороться за свою ведьму? После всего, что он сделал, чтобы дать своему молодому «я» шанс на счастье, тот отдал ее Петтигрю?       — Если тебе интересно, то моё ухаживание за Джин длилось меньше минуты, — сказал Питер, вытирая лицо подолом рубашки. — Она была непреклонна и заявила, что видит во мне только друга и будет видеть только друга.       — Тебе не хотелось включить это воспоминание?       — Нет, не особенно. Я просто хотел доказать тебе, что не жду своего часа, — сказал Питер. — У Джин нет замены её главному герою. Только Северус, какая бы версия его ни была рядом.       — Если я буду её главным мужчиной, ей понадобится новый режиссёр.