Обреченный на жизнь, полную страданий

      Северус сидел на диване, который весь последний месяц заменял ему кровать, и планомерно просматривал хронику своей-чужой жизни — воспоминания, накопленные им за полжизни. Ему предстояло просмотреть ещё сотни флаконов, но пульсирующая боль в голове и ноющая боль в спине не позволяли ему продолжить.       Пламя в камине ожило, и из него в гостиную вышла знакомая-незнакомая ему ведьма. С момента его появления они стали странного типа парой, этакими неловкими соседями по дому.       В последнее время Джин не заставляла его есть острую еду, но и разговоров один на один между ними тоже не было. Он держал её на расстоянии, так же, как она его.       Он знал, как пылко его другое «я» любило её, знал, что его молодое «я» испытывало те же чувства к Грейнджер, которую он отправил в прошлое, но они с Джин не были похожи ни на одну из этих пар. Он был озлобленным стариком, застрявшим в теле молодого и довольно приятного профессора.       Как, чёрт возьми, Северусу вообще могло нравиться преподавать? После уничтожения Волан-де-Морта (к своему великому стыду) он с головой погрузился в работу по годовому контракту в Хогвартсе. Это была возможность отвлечься от прорезывающихся зубов, грязных подгузников и детских истерик, но ему также искренне нравилось демонстрировать ученикам правильные техники зельеварения, обеспечивать их безопасность и наставлять старших учеников на истинный путь к их будущему.       Ему также нравилось делиться знаниями со своей девушкой-женой всякий раз, когда она приходила в его лабораторию в качестве ученицы целителя.       Несмотря на то, что он использовал преподавание как способ спрятаться от так резко появившейся у него семьи, Северус каждый день находил время, которое проводил с Драко и Тео. Мальчики сидели у него на коленях, пока он проверял эссе. Он кормил их в Большом зале трижды в день, к большому удовольствию других преподавателей и радости учеников.       Год, проведённый в Хогвартсе с Джин и детьми, был, пожалуй, одним из самых счастливых в жизни Северуса, и когда Дамблдор попросил его остаться, он согласился.       Джин завершила обучение целительству и приступила к получению нового Мастерства — по Чарам.       К тому времени, как мальчики научились ходить, говорить и превратились в настоящих озорников, Северус и Джин кардинально изменили программу обучения в Хогвартсе, но для его ведьмы этого было недостаточно. Она становилась нетерпеливой.       Такое же нетерпение чувствовалось в Джин Помфри сейчас, когда она скидывала с плеч мантию и сбрасывала с ног туфли.       — Как прошли занятия, Джин? — спросил он.       — Я бы хотела, чтобы к тебе вернулась твоя память, — вздохнула она. — Когтевранцы превратились в маленьких демонов хаоса, а Филиус отказывается это замечать.       — Демоны хаоса? — Северус наклонился вперед, полностью забыв о головной боли. — Расскажи.       — Это всё твоя вина, — она плюхнулась в кресло с грацией пьяного одноногого жирафа. — Или, может быть, моя. Я не помню, кто из нас предложил добавить изучение маггловских научных методов в учебную программу второго курса.       Северус усмехнулся.       — Это была твоя идея, Джин. В самом начале твоего обучения, когда ты еще изучала зелья.       — Конечно, — её губы дрогнули в подобии улыбки.       Северус отчаянно хотел увидеть её настоящую улыбку. Улыбки, которые Джин Помфри дарила Северусу Снейпу в его воспоминаниях, были ослепительными.       — Я не понимаю, почему это превратило их в демонов.       — Верно, — её глаза блеснули, вероятно, от его слов. Его ведьму всегда особенно забавляло, когда он говорил, что не понимает что-то. — Что ж, за последние полтора десятилетия факультет Когтевран внедрил маггловские методы в повседневную магическую жизнь. Вся их жизнь превратилась в череду экспериментов. Тео, несомненно, расскажет тебе обо всех своих гипотезах. По крайней мере, о тех, в которых не применяются взрывоопасные вещества.       — То есть как это?       — Группа третьекурсников-когтевранцев решила, что школьная система начисления баллов несправедлива. Поэтому сейчас они проводят статистический анализ всех набранных и снятых баллов, разбивают их по факультетам, годам и времени суток. По словам мисс Элеоноры Айнарт, я явно благоволю студентам сразу после завтрака и обеда, а перед обедом чаще снимаю баллы.       — Ты действительно становишься невыносимой, когда голодна, дорогая, — заметил Северус, вспомнив одно из воспоминаний периода подготовки Джин к экзаменам. Прошло почти двенадцать часов с тех пор, как она в последний раз ела, и он был уверен, что тогда его ведьма была готова дышать огнём.       Выражение лица Джин изменилось.       Северус мгновенно осознал свою ошибку: «Прости, я не должен был…»       — Нет, всё в порядке, именно для этого мы и делаем это, чтобы ты… мог вспомнить, — мягко ответила она.       — Я ещё не извинился как следует за то, что сделал с тобой, — сказал он. — Хотя, думаю, мы оба согласимся с тем, что этот девяносто шестой намного лучше того, из которого мы пришли, но мои действия были жестокими, безнравственными и эгоистичными. И чем дольше я здесь нахожусь, тем больше боюсь, что ты никогда не вернёшь своего мужа, а я так и не смогу извиниться перед тобой за это.       — Я скучаю по нему.       — Как скучала по своему парню, когда впервые попала сюда, — кивнул он. — Но в отличие от Северуса, в которого ты влюбилась в восьмидесятых, я — причина всех твоих страданий.       — Я не несчастна, просто скорблю, — призналась она.       После нескольких секунд молчания Северус нарушил его:       — Кто же тогда научил когтевранцев вести маггловскую статистику?       Она улыбнулась — впервые настоящей, живой улыбкой, — и он увидел настоящее лицо Джин Помфри.       — Ты никогда не догадаешься.       — Испытай меня.       — Помнишь Гилдероя Локонса?       — Только не говори мне, что это был он.       — Именно он. Он был пятикурсником, когда мы начали преподавать в Хогвартсе. Признаюсь, он был немного влюблён в меня.       — Как и ты в него, когда была его студенткой.       Джин ахнула.       — Забери свои слова обратно!       Северус усмехнулся.       — Не забывай, я помню мисс Грейнджер. Я также помню, как её словоохотливость привела к тому, что ей пришлось использовать какой-то клочок бумаги, чтобы дополнить свой ответ на экзамене.       Она простонала.       — Миссис Гермиона Локонс с двумя сердечками над буквой «и» в имени. Мы с Минервой от души посмеялись над этим. Никто из нас, учителей, не думал, что ты обратишь внимание на кого-то в романтическом плане до окончания учёбы. Оказалось, гормоны способны взять верх даже над самым здравым смыслом.       — Мне было тринадцать! — запротестовала Джин. — Не могу поверить, что ты это помнишь. Это было лет двадцать назад!       — Всего четыре года назад — для меня, — невозмутимо парировал Северус.       — Верно, — хорошее настроение исчезло, и он на мгновение испугался, что испортил момент, но затем её улыбка стала озорной. — Ты помнишь мой первый год?       — Первый год обучения Поттера? Как я мог забыть?       — А его первый матч по квиддичу?       — Меня подожгли, пока я пытался спасти этого недоумка. Опять же, как можно это забыть?       — Это была я.       — Что… — он прищурился, и её щёки вспыхнули ярким румянцем, несмотря на истинно слизеринский блеск в её глазах.       — На втором курсе я украла парочку ингредиентов из твоей кладовой.       — Я помню это, а ещё я помню твою неудачную попытку перевоплотиться в кого-то другого.       Он несколько месяцев подтрунивал над Минервой из-за этого, и это продлилось бы годы, если бы девочка не окаменела. Но те несколько месяцев были восхитительны — шутки про кошек и котят не прекращались ни на день.       — Это было правильно сваренное зелье.       — Нет, правильно сваренное зелье превращает тебя в другого человека.       — Оно сработало у Рона и Гарри.       — И в кого они превратились?       Джин рассмеялась и пустилась в долгий рассказ о том, как они пытались вычислить Наследника Слизерина.       — Похоже, ты сама была маленьким демоном хаоса, — поддразнил ее Северус.       Улыбка, которую он получил в ответ, стоила всех этих недель головной боли от просмотренных воспоминаний.       — Наверное, так и было, да.       — Я ещё не добрался до воспоминаний о современном Хогвартсе. Нынешняя мисс Грейнджер такая же кудрявая маленькая заноза в заднице?       — Она хуже их всех, — простонала Джин. — Помяни мое слово, такими темпами она заработает травму вращательной манжеты плеча от постоянного размахивания руками на занятиях, но твое младшее «я» обожает ее, так что, думаю, всё в порядке.       — Как Драко и Тео относятся к их отношениям?       — Честно говоря, мальчики даже обрадовались, — ответила она. — Было время, когда ты переживал, что кто-то из них может влюбиться в Грейнджер. Особенно после того, как они попали на один факультет. Но они всё равно стали соперниками в этот раз по учёбе, не по крови.       — Они всё ещё не знают?       — Думаю, мы должны рассказать им всё на Рождество. Цисси сказала, что мы можем забрать Драко в Сочельник.       — Есть ли какие-то особые праздничные традиции, которых ждут мальчики?       — О да, я виню в этом эльфов Хогвартса, — рассмеялась Джин.       — Я займусь этим на этой неделе. Я не хочу взваливать на тебя еще и бремя покупки подарков, когда ты и так так много делаешь.       Она отмахнулась.       — Мы не дарим детям покупные подарки. Каждый год мы что-нибудь создаём, варим или заколдовываем для них. В последние годы вторую половину подарков создавали они сами — разбирали магию на части и учились повторять её. Я готова поклясться, что вы с мальчиками провели все прошлые зимние каникулы, перемалывая скорлупу окамы в порошок для «Феликс Фелицис».       Северусу не терпелось увидеть воспоминание, о котором ведьма так тепло отзывалась.       — Я научил их создавать собственные заклинания?       — Нет. Ты даже заставил молодого Северуса дать слово молчать об этих ваших талантах. Тео был очень недоволен.       Северус кивнул: «Это будет приемлемым подарком для Тео и Драко?»       — Думаю, это было бы неплохо. Я полагаю, что на этот раз юный Северус пригласит мисс Грейнджер отметить Рождество с нами. Тебе будет удобно обучать и её тоже?       — Мы взяли к себе и Северуса?       Джин кивнула: «Нам с Сириусом потребовалась целая вечность, чтобы зачаровать дверь в комнате Драко, чтобы та служила порталом в помещение на чердаке, которое мы переделали в комнату для Северуса. Но оно того стоило: Северус не чувствует, что мы прячем его на чердаке, а Драко не беспокоится, что мы нашли ему замену».       — Ты счастлива?       — Получилось лучше, чем ожидалось, учитывая, что оригинал заклинания — изобретение близнецов Пруэтт. Я почти не сомневалась, что, переступив порог, Северус обзаведется розовыми волосами.       — Нет, я имею в виду… — он нахмурился, пытаясь подобрать правильные слова, — в воспоминаниях юные Джин и Северус решили, что не хотят детей, а потом ты вдруг оказалась с тремя детьми на руках и всей этой чехардой, которую я тебе устроил.       — Так и есть.       — Ты счастлива?       — А ты?       — Я хочу быть счастливым, — честно признался Северус.       Джин зевнула, и он наконец заметил, что уже поздно.       — Уже слишком поздно. Пожалуйста, не сиди из-за меня до ночи.       Она кивнула и, поморщившись, поднялась на ноги.       — Напомни мне больше не надевать эти туфли в дни, когда я занимаюсь варкой зелий.       — Принято к сведению.       Она направилась к лестнице, но остановилась.       — Северус?       — Да, Джин?       — Кровать намного удобнее, если хочешь…       Его сердце пустилось галопом. Она только что предложила ему постель? Нет, она уже делала это раньше, но ему было неловко занимать постель мальчика-подростка. С тех пор она об этом не упоминала.       — Я имею в виду… Я всегда лучше спала… Сплю лучше, когда рядом кто-то есть. Просто поспать.       — Мисс Помфри, вы приглашаете меня разделить с вами вашу спальню?       — Тебе тридцать шесть лет, Северус. Этот диван никак не может быть полезен для твоей спины. Ты хочешь спать в нашей кровати или нет?       Наша кровать…       — Очень хочу, Джин.

***

      Северус мучился, пытаясь уснуть. Его тело ощущало себя так, словно находилось под действием приятного, щекочущего Круциатуса, если такое вообще возможно. Каждый его нерв был начеку, полностью осознавая каждое движение ведьмы, крепко спящей рядом с ним.       Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз он делил постель с другим человеком дольше часа или двух. Джин крепко спала, тихо похрапывая и слегка пуская слюни на подушку.       Как такое отвратительное поведение могло быть таким милым?       Джин перевернулась во сне, и её волосы хлестнули Северуса по лицу. Запах её шампуня наполнил его ноздри, и ему захотелось утонуть с головой в этом аромате. В её аромате. В ней.       Нет. Это неправильно. Она сказала — просто спать.       Она была красивой ведьмой. Более чем красивой. Выдающейся. Исключительно удивительной не только женщиной, ведьмой и личностью, но и скромной спасительницей мира.       Сколько людей знали, чем они обязаны Гермионе Джин Грейнджер-Помфри? Сколько людей поблагодарили её за её жертву? Сколько людей боготворили землю, по которой она ходила?       Он сомневался, что ей когда-либо воздавали должное.       Северус должен это исправить. Но как?       В какой-то момент ночи он все-таки уснул. Жужжание волшебной палочки, постукивающей по дереву, разбудило его ни свет ни заря. Его руки обнимали что-то тёплое — без сомнения, фамильяр какого-то студента решил поспать вместе с грязным подземельным упырем. Затем это «что-то» зашевелилось. Оно было больше кошки.       Стон.       Женский стон.       Не кошка. Женщина. Джин.       Его ведьма.       — Прости, — пробормотал он, осторожно убирая руки, которыми обнимал её, как коала обнимает дерево.       Она, все еще в полусне, перевернулась и положила голову ему на грудь.       — Я скучала по тебе, — прошептала Джин, — я не могу спать, когда тебя нет рядом.       Северус погладил её по спине: «Я больше никуда не уйду. Обещаю».       — Хорошо, — она лениво, словно делала это сотни раз, похлопала его по животу, — мне нужно в Хогвартс. Эти недоумки сами не сварят зелье. Поторопись с воспоминаниями, ладно?       Сердце Северуса бешено заколотилось, и он пошёл на риск — осторожно прижался губами к её макушке.       — Я буду смотреть их с той скоростью, с которой ты поглощаешь информацию, жадная ты моя ведьма. А если ты будешь вести себя прилично, я позволю тебе разделить со мной постель сегодня ночью.       Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и на её сонном лице отразилось веселье: «Увидимся сегодня вечером?»       Сегодня и каждый следующий вечер, пока Северус будет иметь хоть какое-то влияние на происходящее.