Обреченный на жизнь, полную страданий

      Дождь барабанил по окнам, оставляя мокрые следы на помутневших от времени стеклах. Дом в Паучьем Тупике никогда не отличался уютом — разбушевавшаяся за окном летняя гроза лишь подчёркивала, до какой степени обветшало это жалкое подобие жилища.       Питер нервно расхаживал по скрипучему деревянному полу гостиной. Ремус уныло смотрел в продуваемое сквозняками окно, опустив пальцы в быстро растущую лужу воды на подоконнике.       Джин сидела рядом с ним на диване. Её красивое платье было порвано в короткой схватке с Темным Лордом. Волосы ее растрепались после долгих допросов авроров. Сам Северус чувствовал себя не лучше — он был измотан и раздражен.       — Ну и сколько ещё мы должны тут торчать? — выругался Питер, обращаясь ко всей комнате, и театрально развёл руками. Остальные не оценили его драматизма: — Мы даже никому не можем рассказать, что произошло!       Авроры забрали их волшебные палочки в качестве меры предосторожности. Но хуже всего было другое — Северусу, Джин, Ремусу и Питеру не разрешили вернуться в Хогвартс после победы над Темным Лордом, и им некуда было податься, кроме как в «Паучий Тупик». Они победили Тёмного Лорда — его тело и уничтоженное кольцо должны были служить достаточным доказательством, однако окружающие дом маггловские постройки стали барьером, отделяющим их от ведущегося за пределами дома расследования. Не было ни единой совы — они ничего не могли сообщить друзьям из Ордена, если такие друзья у них вообще остались.       Джин не испытывала страха. Разумеется, нет. Её знание будущего, если бы ей пришлось скрываться, позволяло ей спокойно устроиться в маггловском мире, сделав несколько выгодных инвестиций. Она могла исчезнуть, и никто из волшебников даже не догадался бы, где её искать.       Северусу, Питеру и Ремусу повезло меньше. Клейма на руках Северуса и Питера сами по себе вызывали подозрения. А учитывая природу болезни Люпина, его проверяли так же строго, как и бывших последователей Тёмного Лорда.       Авроры «расследовали» их заявления о работе на Орден в качестве шпионов. Их судьба зависела от Аластора Грюма и Альбуса Дамблдора, и ни один из этих мужчин не питал особой симпатии ни к Питеру, ни тем более к Северусу.       Их блестящий план по избавлению мира от Тёмного Лорда вполне мог привести их всех в Азкабан.       — Оно того стоит, — прошептала Джин, словно услышав его мысли. — Что бы с нами ни случилось, оно того стоит. Ради Гарри.       — Хотя я и ценю ваши чувства, мисс Помфри, — простонал Ремус, — не думаю, что всем нам будет так же хорошо, если дело дойдёт до суда.       — Пфф, какие формальности, Люпин, — Северус не смог сдержать язвительного тона и горьких слов. — Что? Ты думал, что два Пожирателя Смерти и человек, проклятый луной, смогут спасти волшебный мир без последствий? Ты действительно так наивен или это признак твоего гриффиндорского происхождения?       — Северус, — упрекнула Джин, переключая свое внимание на Люпина: — Дамблдор не допустит, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Ремус. А если допустит — единственное, в чём они могут тебя обвинить, это помощь в проникновении в дом известного убийцы. На твоей палочке не было незаконных заклинаний. Честно, с хорошим адвокатом максимум, который тебе смогут предъявить, — вторжение или заговор о краже.       — Она права, Лунатик, — сказал Питер. — Северус, Джин и я — единственные, кому грозит Азкабан, но я бы не отказался, если бы ты навещал меня там время от времени.       — Да ради всего святого, — проворчала Джин.       — Ну конечно, я приду проведать тебя, Питер, но ты забываешь, что я оборотень.       — Никто об этом не забывает, — почти хором ответили ему трое других.       — Северус — единственный здесь, у кого есть причины волноваться, — продолжила Джин. — И будь я проклята, если он войдёт в историю иначе, чем героем.       Ремус выглянул в окно и напрягся: «Боюсь, это не в твоей власти, Джин. У нас гости».       Хлипкая входная дверь едва не слетела с петель от настойчивого стука, последовавшего за предупреждением Ремуса.       — Я сам, — Северус встал и направился через весь маленький дом к двери. Он был готов к этому. Его арестуют — он справится. Он должен был верить, что Джин добьётся его оправдания, прежде чем дементоры сожрут большую часть его души.       — Северус.       Женщина была похожа на только что искупавшуюся лабораторную мышь. Её светлые волосы прилипли к лицу, под глазами пролегли тёмные круги, а щеки впали. Он видел Нарциссу Малфой совсем недавно, но за прошедшие дни она, казалось, постарела на десяток лет. Она дрожала, холодный ветер трепал её мокрую мантию.       — Входите, — произнёс он, отступая в сторону.       — Госпожа Малфой не имеет права покидать место содержания под стражей, — заявил высокий мужчина в форме аврора. Его одежда была совершенно сухой — дождь и ветер не касались его благодаря магии.       — Она арестована?       — Пожалуйста, Северус, ты должен взять его, — Нарцисса распахнула мантию и сунула ему в руки свёрток из одеял. — Я не знаю, как долго мы будем отсутствовать… Пожалуйста. Спаси Драко.       — Передача потомка Пожирателя Смерти завершена, — сказал аврор своему напарнику. — Забираем эту девку в Азкабан и продолжаем охоту.       — Подождите! Что происходит? Почему вы отдаёте мне Драко? Почему Нарцисса арестована?       Ответа он не получил. Авроры исчезли, забрав с собой рыдающую мать младенца, которого Северус даже не знал, как правильно держать на руках.       — Северус, что происходит? — Джин коснулась его руки. — Это была Нарцисса Малфой?       — Где, чёрт возьми, мои объяснения?! — крикнул он. — Мне нужна палочка или тюремная камера. Это жестоко!       Джин аккуратно забрала ребёнка из его рук, прижала к себе и принялась укачивать, шепча ласковые слова.       — Мы что-нибудь придумаем, — пообещала она, возможно, ему, возможно, малышу. Затем она ушла глубже в дом, чтобы защитить ребёнка от пронизывающего ветра за порогом.       — Кто это был? — спросил Питер. — Кто этот мальчик?       — Это Драко Малфой. Крестный сын Северуса.       — И он здесь, потому что…? — поинтересовался Ремус.       — Потому что авроры арестовали Малфоев, — коротко ответил Северус.       — То есть, скорее всего, тебя они арестовывать не станут, — заметил Питер. Он встал на цыпочки, пытаясь помахать пальцем перед лицом младенца.       — Питер, он же спит! Не смей его будить!       — Верно, прости. Хм, что нам делать с ребёнком? — спросил он. — Обычно мы бы просто трансфигурировали колыбельку, пока не купили бы настоящую, но у нас нет палочек. И, судя по виду этого места, я сомневаюсь, что у Северуса много маггловских денег.       — Не то чтобы мы могли выйти на улицу в такую погоду, — добавил Ремус без особой надежды.       — Если только мой дорогой волшебник не мастер вызывать патронуса без палочки, — взглянула Джин на Северуса с надеждой, но тот лишь покачал головой. — Тогда придётся обходиться тем, что есть… Может, у соседей есть дети?       Они говорили шёпотом, пытаясь понять, что делать без магии с маленьким ребёнком. Казалось, время одновременно медленно тянулось и стремительно летело, пока новый стук не прервал их разговор.       — Я открою, — предложил Ремус.       Голоса за дверью были приглушены грозой, но вскоре в гостиную вошли три пары ног.       — Вот ваши волшебные палочки, вы нужны Дамблдору в Хогвартсе, — Блэк бросил четыре палочки на диван, одна из них, отрикошетив, ударила спящего ребёнка, и тот заплакал.       — Чёрт побери, это что ещё такое? — Поттер отпрыгнул назад, как будто его обожгло одним лишь звуком плача ребёнка.       — Это, Поттер, младенец, — проворчал Северус, — о чём ты бы знал, если бы был лучшим отцом. — Он раздал всем палочки и бросил извиняющийся взгляд на Джин. Та принялась укачивать малыша, но Драко упорно продолжал плакать.       — Ну и драматичный же он малый, — проворковала она, качая ребёнка. — Ш-ш-ш, хорошо, всё хорошо, Драко. Я с тобой. Тётя Джин с тобой. Злой дядя Сириус больше тебя не напугает.       — Подожди, что? — переспросил Блэк.       Пока Ремус и Питер объясняли оставшимся Мародёрам ситуацию, Северус накинул на плечи Джин одеяло и помог ей надеть ботинки.       — А с ребёнком можно аппарировать? — спросила Джин.       — Проверю, работает ли каминная сеть.

***

      Через полчаса Драко уже находился под присмотром мадам Помфри, а спасителей волшебного мира допрашивал Дамблдор.       — У нас был план… — начал Альбус.       — При всём уважении, сэр, — перебила его Джин, — наш план был лучше. Единственной жертвой стал сам Волан-де-Морт. И, судя по всему, авроры смогли без боя схватить многих известных Пожирателей Смерти.       Блэк рассмеялся: «Видели бы вы лицо Роула. Он даже не знал, что этот ублюдок мёртв!»       — Она права, профессор, — поддержал её кто-то.       — Что теперь будет? — спросил Питер. — У нас проблемы?       — Нет, Аластор уже задокументировал вашу вербовку и ваш вклад в победу. Северус, Джин, у вас обоих заключены контракты с Хогвартсом на следующий учебный год, я должен настоять на их соблюдении. Учитывая нового члена вашей семьи, Северус, вам будет предоставлен дополнительный домовик для помощи в воспитании ребёнка, если вы того пожелаете.       Джин фыркнула — это был явный первый шаг к очередной эмоциональной тираде о «принуждении к службе», «разумном магическом существе» и «личной свободе». Последнее, что Северусу было нужно прямо сейчас — это наблюдать, как его ведьма вступает в этические дебаты с хозяином кабинета и его гостями. Неважно, каково было его личное мнение — казалось, убедить остальных было невозможно.       Камин снова вспыхнул, и в огне появилось лицо Грюма: «Альбус, ты здесь?»       — Да, Аластор. Со мной несколько членов Ордена. Говори свободно.       Даже сквозь пламя Северус увидел, как сузились глаза Грюма.       — У меня проблема. Я задержусь.       — В чём дело, Грюм? — Блэк бросился к камину. — Мы можем помочь?       — Отродье Нотта.       — Что?       — Таддеус Нотт убил свою жену, а затем покончил с собой — прямо пока мы пытались его арестовать. Теперь у нас в управлении младенец. Все первостепенные опекуны и родственники уже под стражей, а из прочей родни никто не хочет брать ребёнка. Мне нужно заполнить кучу бумаг, чтобы поместить его в маггловскую социальную службу.       — Принеси его сюда, Аластор, — потребовал Дамблдор.       — Что? Зачем? — возмутился Поттер.       — После десятилетий борьбы с одним обиженным сиротой я не намерен создавать другого.       — Так ты просто… что? Будешь воспитывать его сам?       Дамблдор посмотрел на Джин, затем на Северуса — его проклятые голубые глаза снова весело блеснули.       — Нет, нет, нет! Я уже отвечаю за одного ребёнка, — Северус резко поднялся на ноги.       Плач младенца наполнил кабинет. Грюм левитировал ребёнка перед собой с выражением явного отвращения на лице.       — Аластор! — ахнула Джин. — Это же ребёнок, а не преступник!       Его ведьма бросилась к плачущему малышу, принялась его укачивать, шепча ласковые слова так же, как делала это раньше с Драко. Но этот ребёнок никак не мог перестать кричать.       — Всё в порядке, Тео, ты в порядке. Злобный старый аврор тебя не заколдует.       — Откуда ты знаешь его имя? — спросил Поттер.       — Видящая, помнишь? — проворчал Северус. — Давай его сюда, ступай за своей сестрой.       Джин передала ребёнка Северусу, и после краткого инструктажа по обращению с ребенком, — особенно с отродьем Пожирателя Смерти, — она сделала всё, как он велел. Северус легонько похлопал маленького Нотта по спинке — и тот наконец перестал плакать.       — Хороший мальчик. Ты в безопасности.       Все волшебники в комнате посмотрели на него так, будто у него вдруг выросла вторая голова.       — Что?       — Полагаю, Северус, — усмехнулся Дамблдор, — ты скоро заметишь, что, как и с палочкой, здесь тоже — ребенок выбирает защитника.       Дамблдор рассмеялся. Этот чёртов ублюдок смеялся над ним.       Ребенок выбирает защитника.       Младенец не выбирал его, он просто перестал плакать.

***

      Поппи ворвалась в кабинет. Как только она потянулась к Тео, тот снова разразился криком.       — Если тебе не трудно, Сев, — сказала Поппи с огоньком в глазах, который был очень похож на огонёк в глазах Дамблдора, — не мог бы ты подержать его, пока я проведу несколько тестов?       — Ты можешь идти с Поппи, Северус, — сказал Дамблдор. — Ты и Джин должны подготовить свои комнаты для вашей новой семьи. Я пошлю к вам Питера, если потребуется что-то передать.       — Ты ему нравишься, — прошептала Поппи. — Бедняжка.       — «Бедняжка»? Сегодня утром я едва справлялся со своей девушкой, а теперь у меня двое детей младше двух лет!       — Из тебя получится замечательный отец, — усмехнулась Поппи.       — Я не отец.       Джин похлопала его по спине: — Ну хотя бы мы не будем отягощать их нашими генами, правда?       — И тебя это устраивает?       — Не совсем, — призналась она. — Я никогда не хотела детей. Но я хочу тебя, и если они идут с тобой в комплекте — мы справимся.       — Справимся.       — Да, — сказала она, стирая пальцем слезы с личика Тео, который уже перестал плакать. — Я видела, кем они становились… И знаю, что они не должны такими быть. Они заслуживают любви, поддержки и… чего?       Он не осознавал, что смотрит на неё, но не мог отвести взгляд. В порванном платье, растрёпанная, с копотью на лице и руках — и при этом полностью сосредоточена на будущем.       На будущем с ним.       С ним.       — Я помогу, этому малышу нужна вся помощь, которую мы можем ему оказать, — заговорила Поппи, выводя его из транса.       — Что происходит с Тео?       — Скорее, что с ним не происходит. Позволит ли он тебе уложить его? Мне нужно провести ещё несколько диагностических заклинаний, а потом мы обсудим его режим приёма зелий.       — График приема зелий? Ему же не больше шести месяцев!       Северус задал вопрос слишком громко, и Тео снова начал беспокоиться.       — Я дам вам список, и вы сможете начать варить. Мне понадобится несколько питательных зелий, рассчитанных на детский вес. Ты знаком с дозировками в зависимости от возраста и размера?       — Мадам, я — Мастер зелий, а не первокурсник.       — Отлично. Тогда вы с Джин будете готовить их в моем крыле, а я в это время присмотрю за малышами. Но сначала, — Поппи повернулась к своей сестре, — Джин, дорогая, я знаю, что ты спасла волшебный мир, но тебе срочно нужен душ. От тебя воняет.       Джин закатила глаза: «Спасибо, Попс, я сейчас же этим займусь».

***

      Поппи трансфигурировала койку в ещё одну колыбель и придвинула её к той, в которой мирно спал Драко.       — Вот, хороший мальчик, — сказала она, помогая аккуратно уложить малыша в кроватку. Тео тут же заплакал.       — Всё хорошо, тётя Поппи сейчас поможет, — прошептала она, успокаивая ребёнка.       — Тётя Поппи?       — Не притворяйся ни на секунду, что моя сестра не собирается воспитывать их вместе с тобой, — фыркнула Поппи. — Кстати, ты воняешь почти так же, как Джин, иди отсюда. Я позову, если ты мне понадобишься.       Северус направился в душевые при Больничном крыле — место, слишком ему знакомое ещё со времён учёбы в Хогвартсе.       — Джин, можно я присоединюсь? — спросил он, стягивая с себя одежду.       — Конечно, — ответила она. — Поможешь мне с волосами? Я так устала, что не могу поднять руки над головой.       Он не мог разглядеть её сквозь пар, окутавший душевую кабинку, но нашёл наощупь. Её кожа была такой же гладкой, какой он её помнил. Её спина была ярко-красной от жара воды, льющейся на неё сверху.       — Ты что, хочешь стать лобстером?       — Ты не хуже меня знаешь, что этот душ капризный, поэтому лучше поскорее закончи, пока он не стал ледяным, — сказала она, передавая ему бутылёк с шампунем. Он принялся за работу.       — Мы ведь справимся, верно? Я знаю, они сказали, что отдадут Тео в маггловскую службу опеки… но…       — Что?       — Я просто… не хочу, чтобы он оказался там.       Джин тяжело вздохнула: — Я выросла среди магглов. И, как бы я сильно ни любила… любила своих родителей, мое детство было непростым. Мне было бы легче, если бы у меня были магические родители. И через одиннадцать лет, как мы сможем привести Драко на платформу, где он встретит Тео, зная, что могли бы изменить его жизнь к лучшему?       — Я ничего не понимаю в младенцах.       — Зато мы умные. И у нас есть Поппи, а она целительница, плюс в замке полно профессоров, которые помогут. И…       — Получается, мы это сделаем?       — Похоже, что да, — Джин повернулась к нему лицом и прижалась щекой к его груди. — Я знаю, что это правильно. Но мне жаль, что у нас не было больше времени только на нас двоих. Понимаешь?       Она усмехнулась, усмешка переросла в хихиканье, хихиканье переросло в смешок, затем в громкий заливистый смех, который завершился смешным хрюкающим звуком — и от этого она рассмеялась ещё сильнее.       — В следующий раз я помою тебе голову.       — Я люблю тебя.       — И я тебя.       — Так мы теперь родители?       — Похоже, что так.