Обреченный на жизнь, полную страданий

Май 1998 года

      — Семь лет назад вы вошли в мой класс, и я дал вам обещание. В ближайшие дни у вас будет шанс доказать миру, что я его сдержал. Вы покажете экзаменационной комиссии, что я научил вас варить зелья, которые очаровывают разум и пленяют чувства. Что я научил вас, как разлить по флаконам известность, заварить славу и даже закупорить смерть. Мой кабинет всегда открыт для вас, к тому же профессор Помфри любезно предложила вам свою помощь в чём бы то ни было. Хотя, если у вас есть вопросы, не связанные с зельями, я бы рекомендовал сразу обращаться к ней.       Маленькая группа студентов, сдающих профильный экзамен по его предмету, тихо рассмеялась над его шуткой — они давно привыкли к его стилю общения. Этот экзамен был важнее всех остальных для этих учеников. Эти дети были самыми значимыми его учениками за восемнадцать лет его преподавательской практики. Тео, Драко, младший Северус и Гермиона лучезарно улыбнулись ему. Они отлично справятся. Он не сомневался в них.       — Ну что, это наш последний школьный урок. Что бы вы хотели сделать, чтобы лучше подготовиться к экзамену?       Руки, как всегда, взметнулись вверх, и Северус перешёл в режим преподавателя.

***

      Недели подготовки к экзаменам и собеседований на ученичество пролетели так незаметно, что не успел Северус опомниться, как наступила экзаменационная неделя.       Сначала собеседования, потом экзамены — школа делала всё, чтобы ее выпускники могли найти работу до того, как их официально выпустят из безопасного мира Хогвартса в реальную жизнь.       Джин и Сириус заранее предложили полудюжине выпускников ученичество, правда, теперь всё зависело от результатов их экзаменов. Сам Северус не остался в стороне и тоже предложил двум избранным стать его подмастерьями, хотя и не был уверен, что его молодое «я» и девушка его молодого «я» заинтересуются возможностью учиться у него, у старого ворчуна.       Драко и Тео тоже получили несколько предложений, но новоиспеченные наследники намеревались сначала немного попутешествовать, а потом взяться за, возможно, невероятно сложное дело исправления репутации своих семей. Задача вернуть имена Малфоев и Ноттов в число уважаемых была не из лёгких.

***

      — Не могу поверить, что они уже сдают свои экзамены, — почти театрально, стараясь казаться тихой, прошептала Джин. К счастью для его ведьмы, Северус был более чем искусен в накладывании заглушающих чар, чтобы не мешать семикурсникам, которые сейчас писали эссе на экзамене по чарам.       — Кажется, будто всего пару месяцев назад они были младенцами, — поддержал супругу Северус.       Джин хлопнула его по груди, и гулкий стук потревожил двух хаффлпаффцев, сидящих рядом с наблюдателями, которые давно перестали зорко отслеживать списывание. Северус и Джин знали, что в этом выпуске из всех лет их преподавания вероятность списывания была наименьшей или, по крайней мере, наименьшей была вероятность быть пойманным.       Дружеское соперничество в рамках факультета Рэйвенкло было ожесточённым и повысило образовательные стандарты всей школы. Эти семикурсники, скорее всего, могли бы получить «удовлетворительно» на экзаменах с закрытыми глазами, хотя Северус никогда бы им этого не сказал. Даже Поттер и Уизли имели все шансы установить новый рекорд Гриффиндора.       — Пятнадцать минут! — объявил Флитвик, стоя в передней части класса.       Мисс Грейнджер пискнула и начала писать быстрее. Она уже дважды волшебным образом удлиняла свой и так десятифутовый свиток. Невыносимая всезнайка.       — Скажи, что я не была такой ужасной, — взмолилась Джин, уже не пытаясь говорить тише.       — Гораздо хуже, — Северус усмехнулся жене. — Разве ты не помнишь, как открыла новую формулу в чарах прямо во время подготовки к экзамену?       — Шшшш, — шикнула на них Ханна Абботт.       — Ах да, анимагические чары, — сказала Джин чуть тише, чем раньше. — Хотя технически это больше ритуал, чем простое заклинание, но теперь оно включено в программу по Чарам для старшекурсников.       Хаффлпаффка схватила свой свиток, торопливо что-то в нем зачеркнула и тут же написала что-то другое.       Северус отвёл жену в сторону, пока та не натворила ещё больше бед. Оказавшись в безопасности коридора, Северус наклонился так, чтобы оказаться с ней нос к носу.       — Моя дорогая, ты потворствуешь списыванию.       — Да ладно, — Джин невинно пожала плечами. — Ханна — хороший ребёнок, она лучше в практической магии, чем в теоретической, и работать она собирается вовсе не в сфере Чар. Министерство требует, чтобы для получения работы у них были минимальные выпускные баллы. Я просто помогла.       — Ты нарушила правила, — с упрёком произнёс он. — Проказница.       — Ты любишь меня за это, — ответила она с дерзкой улыбкой.       — Это точно, — признал он, целуя её в лоб.       Джин игриво усмехнулась мужу.       — Ну и что вы со мной сделаете, профессор?       — Я могу придумать пару наказаний.       — Опять собираешься позаимствовать цепи Филча?       — Ты выглядишь потрясающе подвешенной за большие пальцы.       — Боже милосердный, прекратите уже, я вас умоляю, — простонала Вульпе Блэк, стоя рядом с Айви Поттер. Глаза обеих девушек были расширены от шока.       — Вы должны быть на групповых занятиях, — напомнила им Джин.       — Думаю, вы должны компенсировать моим родителям стоимость терапии, — простонала Айви.       — Есть вещи, которые никто не должен видеть, — согласилась Вульпе.       — Пять галеонов, и вы ничего не видели, — предложила Джин.       — Шесть.       — Каждой.       — По два каждому, и я не буду снимать баллы за прогул подготовительного занятия, — прорычал Северус.       — Договорились, — Айви протянула руку, Джин бросила в неё монеты, и девочки тут же умчались прочь.       — Мы худшие крестные на свете, — простонала Джин.       Северус потерся носом о её щёку: — Они должны были знать, на что подписываются. Честно говоря… О чем они только думали, поручая нам заботу о детях?       — Вот именно! Как будто они думали, что мы взрослые, ответственные люди, способные спасти мир или что-то в этом роде, — Джин подмигнула ему.       — Нам лучше вернуться и помочь Филиусу собрать работы, — хотя больше всего на свете Северусу хотелось затащить Джин в их покои и показать ей, что именно его в ней так привлекает.

Май 2003

      Джин Помфри стояла на пороге маггловского культурного центра и пыталась заставить себя открыть дверь. Её пригласили на вечеринку, которая, несомненно, уже давно началась, как названную мать жениха и очень близкую подругу невесты. И именно невеста настояла на его присутствии.       — Всё будет хорошо, ты же знаешь, — Луна Лавгуд стала почти фантастически красивой молодой женщиной. После окончания Хогвартса эта ведьма объездила весь мир вместе со своим парнем — магозоологом. Она регулярно присылала профессору Снейпу редкие ингредиенты для зелий с подробными описаниями и фотографиями, которые тот использовал в преподавании, а также в изучении возможности улучшения стандартных зелий.       — Гермиона и Северус очень счастливы вместе, — сказала Джин. — Он счастливчик, что нашёл её.       — Как и твой Северус счастливчик, что нашёл тебя, — ответила Луна. Её мечтательная улыбка стала чуть серьёзнее, когда она посмотрела на Джин. — Но ведь не Гермиона заставляет тебя ловить ингрелупов, не так ли?       — Ингрелупы?       — Они кружат на грани прошлого и настоящего, питаясь мечтами о том, что могло бы быть, но чего так и не случилось, — объяснила Луна. — Гермиона рассказала, что её мама с нетерпением ждёт встречи с тобой. Я удивлена, что вы до сих пор не познакомились.       Джин намеренно избегала знакомства с родителями юной Гермионы. Каждый раз, когда планировался семейный ужин или подготовка к свадьбе, Джин внезапно оказывалась в командировке где-то на другом конце света — и забывала предупредить молодого Северуса о своих планах.       Но от девичника ей было не отвертеться.       Лучше было покончить с этим сейчас, чем ждать до свадьбы.       Гермиона не заслуживала того, чтобы Джин потеряла самообладание в самый счастливый день её юной жизни.       — Понимаешь, ингрелупы похожи на крупов, и, как и крупы, они задерживаются там, где чувствуют возможность получить больше еды. Наверное, нам лучше зайти внутрь.       Джин позволила Луне завести себя в здание. Внутри снятого ради этого замечательного мероприятия помещения всё было увешано маггловскими фотографиями Северуса и Гермионы и их фотографиями из университета. После окончания Хогвартса эта пара невероятно усердно трудилась, чтобы получить маггловские степени, одновременно обучаясь магическим предметам.       Северус стал химиком и совсем скоро должен был получить степень Мастера зельеварения. Гермиона же собиралась поступать в маггловскую медицинскую школу, уже имея за плечами мастерство в магическом целительстве. Эта упрямая зануда даже не собиралась становиться врачом — она просто хотела заниматься научной работой, применяя свои маггловские медицинские знания в магических исследованиях.       Зная эту парочку так хорошо, Джин была уверена — эти двое задумали совершить революцию в индустрии медицинских зелий.       И она не могла быть более гордой названной матерью.       — Профессор Помфри! — воскликнула уже слегка подвыпившая Падма Патил и потащила Джин к столу, за которым сидели её бывшие студенты. — Вы должны это попробовать. Это винный коктейль.       — Я знаю, что это, Падма.       Падма взвизгнула: — Она назвала меня Падмой! Вы слышали?       — Мы все слышали, — рассмеялась Чжоу.       Было так странно находиться среди бывших студентов, которые в другой жизни были её однокурсниками.       Юная Гермиона так и не стала близкой подругой Рона Уизли, поэтому случайной дружбы с Джинни Уизли тоже не случилось. Вместо этого она быстро и крепко сблизилась со своей сокурсницей, а когда дело дошло до подготовки к экзаменам, их связь превратилась в настоящую, преданную дружбу.       — Я слышала, ты работаешь над ракетостроением на основе магии, Чжоу, это так?       Чжоу слегка покраснела: — Метлы уже устарели. Магглы давно долетели до Луны — я думаю, теперь наш черёд.       — Профессор Помфри?       Джин обернулась — и у неё перехватило дыхание. Кровь отхлынула от ее лица. Разум замер. Она потеряла дар речи и была этому рада, иначе от удивления назвала бы женщину, приветствовавшую её, мамой.       Луне пришлось толкнуть Джин локтем, чтобы она снова обрела способность говорить.       — Зовите меня Джин, пожалуйста, — она протянула руку, но женщина вместо рукопожатия обняла её.       — Как же здорово, что мы наконец-то встретились. Клянусь, Мин столько лет рассказывала о вас, что я чувствую себя так, будто вы стали для нее второй мамой.       — Никто не сможет вас заменить, доктор Грейнджер.       — Ой, перестаньте, зовите меня Хелен. Доктор Грейнджер — это мой муж, так что давайте избежим путаницы, — женщина подмигнула. — Я так рада вас видеть. Северус и Сев говорят о вас с таким восхищением, и они оба явно боготворят мою дочь. Как думаете, вы могли бы научить её тому заклинанию, которое вы использовали, чтобы укротить свои волосы?       Джин рассмеялась.       — Я пробовала. Гермиона сказала, что не собирается ничего менять в себе, тем более причёску, тем более ради того, чтобы соответствовать ожиданиям окружающих. Она завязывает волосы в пучок, когда варит зелья, а это уже кое-что.       — Помяни чёрта, — сказала Хелен, потянув за руку проходящую мимо ведьму в белом брючном костюме.       — Джин! — Гермиона радостно вскрикнула и заключила её в объятия. Судя по слегка остекленевшему выражению её лица и резкому запаху изо рта, Гермиона успела выпить немного винного коктейля. — Я боялась, что ты не придёшь.       — Я бы ни за что не пропустила твой девичник.       — И ты даже разговариваешь с мамой! Я так рада. Я столько лет пыталась вас представить друг другу, — сказала Гермиона. — Не представляю, каково было потерять её… а потом снова встретить, но быть для нее незнакомкой…       Гермиона, резко протрезвев, закрыла рот рукой и широко распахнутыми глазами оглядела комнату.       — Всё в порядке, Мин, наши маггловские родственники вне зоны слышимости, — Хелен успокаивающе похлопала дочь по плечу и обратилась к Джин: — Хотя не уверена, рассказала ли она тебе то, что рассказала мне…       — Рассказала что…       — Джин, — голос Хелен чрезвычайно серьезен, — или мне лучше называть тебя… Гермионой?       У Джин перехватило дыхание. Каждую клеточку её тела пронзило дикой болью.       — Меня так не называли больше двадцати лет…       Она не слышала, как мама называла её Гермионой, еще больше, с тех пор как ей исполнилось пятнадцать. Эта мысль причинила ей новую волну боли — острой и глубокой.       — Гермиона, моя Гермиона, не рассказала мне всего, что с тобой случилось, только то, что ты — моя дочь, которая оказалась не в своем времени, в прошлом, — продолжила Хелен.       Джин кивнула: «В общих чертах — да, суть в этом».       — Я не могу представить, как тяжело тебе было.       Джин пожала плечами.       — У меня был Северус. Он заботился обо мне. Так же, как и молодой Сев заботится о молодой Гермионе.       — Мы заботимся друг о друге.       Хелен смахнула непрошеную слезу.       — Ладно, хватит грустных разговоров. У нас праздник, и мы должны поздравить нашу невесту с началом новой жизни.       Джин так и не смогла расслабиться полностью за время вечеринки. Каждый подарок, каждая шутка, каждая закуска заставляли её думать о том, о чём лучше было не думать.       Одобрили бы её родители Северуса из их начальной временной линии? Познакомились бы они с магическим миром, приняли ли бы его? Вспомнили бы они вообще о ней?       После того как Джин усадила пьяную компанию двадцатилеток в «Ночной рыцарь», она предложила свою помощь в уборке арендуемого помещения.       — Я не жалею, что рассказала ей, — пролепетала Гермиона, пока Джин пристёгивала её ремнём безопасности. — Ты принадлежишь им так же, как и я. Даже если они не всё понимают… Они любят тебя.       — Не забудь выпить своё зелье от похмелья.

***

      Внутри особняка Хелен уже почти закончила собирать стаканы и пустые бутылки.       — Я уверена, что у тебя есть заклинание, которое поможет сделать всё это очень быстро.       — Вы не против, если я воспользуюсь магией? — уточнила Джин.       Хелен рассмеялась.       — Конечно, не против! Моя спина после тридцати лет работы над чужими зубами уже не та, что была раньше.       Джин взмахнула палочкой, и комната начала убираться сама собой. Хелен с благоговением наблюдала за происходящим.       — Теперь я понимаю, почему Мин так гордится тобой, тем, что ты — её названная мама.       — Она не такая, как я, — призналась Джин. — Я была гриффиндоркой.       Хелен улыбнулась.       — Когда Минерва пришла к нам домой и рассказала, что наша дочь ведьма, она объяснила нам про факультеты. Я тогда была уверена, что моя девочка окажется на одном факультете с этой женщиной-кошкой.       Джин лучезарно улыбнулась.       — Я помню, как сильно хотела всё понять, во всем разобраться. Как хотела ей понравится.       — А потом, через пару дней, на том семинаре для семей маггловского происхождения, она задала столько вопросов — хороших, важных вопросов, что инструктор рассмеялся и сказал, что ей суждено попасть на Рэйвенкло. Он сказал ей, что это единственный факультет, который может с ней справиться.       — У нас такого не было, когда я была в её возрасте.       — Нет, в то время таких программ ещё не существовало, — задумчиво произнесла Хелен. — Хотя, как мне сказал Северус, именно ты стала основной движущей силой этого проекта, верно?       Джин пожала плечами: — Я предложила идею. Мой бизнес дает мне право некоего влияния на наш мир, к тому же мой опыт преподавателя всегда учитывается.       — Но не опыт преподавателя вдохновил тебя создать эту программу. Северус рассказал мне, какой могла бы быть жизнь моей дочери, не случись всего, что случилось. Он ведь говорил не просто гипотетически, не так ли?       Джин покачала головой.       — Моё сердце разрывается, когда я смотрю на тебя, Джин. Я смотрю на тебя и вижу взрослую женщину, но в глубине души знаю — ты моя. Наверное, это материнская магия. Ты знаешь, каково это, ты вырастила троих своих детей.       — На самом деле, двоих. Сев пришёл к нам практически сформировавшимся взрослым мужчиной. А Драко теперь живёт с матерью, так что я снова просто крутая тётя.       — Перестань.       — Что?       — Прекрати себя недооценивать. Не принижай роль, которую ты сыграла в жизни этих людей… Она не меньше, чем у матери, — Хелен жестом указала на два стула, приглашая ее присесть. Комнату между тем продолжала убирать магия — и, судя по скорости, скоро зал будет доведен до состояния медицинской стерильности.       — Простите.       — Расскажи мне свою историю, — мягко попросила Хелен. — С тех пор как Гермиона объяснила, почему ты избегала встречи с нами, моё сердце болело за дочь, которую я никогда не знала.       Джин с трудом сглотнула: «Я не избегала вас».       Хелен мягко улыбнулась ей: «Всё в порядке».       Джин глубоко вздохнула и начала свой рассказ. О том, как сильно она любила своих родителей. О своём одиноком детстве. О том, как в одиннадцать лет встретила МакГонагалл и узнала, что она ведьма.       — В одиннадцать?!       Джин кивнула.       — Школы для маленьких волшебников появились относительно недавно. Думаю, что профессора Хогвартса добились их создания, чтобы хотя бы на несколько часов в день избавиться от тирании Драко и Тео.       — Прости, продолжай.       И Джин продолжила. В отличие от той матери, которую она знала в своей временной линии, от этой она ничего не стала скрывать. Она рассказала Хелен обо всём: о тролле на первом курсе, об окаменении на втором, о путешествии во времени на третьем, о воскрешении Волан-де-Морта на четвёртом и о битве на пятом.       — Ты не рассказала, как мы забирали тебя домой на Рождество на пятом курсе, — заметила Хелен.       — Я… Я должна признаться… Мне нужно было это сделать, или я так думала, — Джин замялась, а потом призналась в своём величайшем грехе женщине, которой в другой жизни причинила боль.       Хелен слушала с терпением, которое могла бы проявить только мать Гермионы Грейнджер.       Когда Джин закончила, Хелен обняла её и позволила ей выплакаться. Пусть даже не понимая всего до конца, она чувствовала каждое ее слово.       — Я так сильно по ним скучала… Но не могла допустить, чтобы они умерли из-за меня. Это не их вина, что их дочь оказалась ведьмой. Это была моя война. Я была такой эгоисткой… И не уверена, что когда-нибудь смогла бы вернуть их обратно.       Хелен крепче прижала Джин к себе.       — Мне так жаль, — снова и снова шептала Джин. — Простите меня…       — Тише, я рядом, — Хелен гладила Джин по волосам, как гладила бы собственную дочь.       Джин не знала, сколько времени это заняло, но когда они разомкнули объятия, в зале было идеально чисто, а лицо Хелен было мокрым от слёз.       — Я буду благодарна тебе вечно за жертвы, которые ты принесла ради того, чтобы подарить моей дочери лучшую жизнь, чем та, которую тебе самой было дано прожить, — наконец сказала миссис Грейнджер.       — Это было эгоистично.       — Посмотри на мир, который ты создала. Посмотри на счастье, которое пришло благодаря тебе.       — Я не должна была стирать им память.       — Да, не лучший поступок, признаю.       Джин фыркнула, чуть расслабившись.       — Я прощаю тебя, если это важно.       Хелен не была её матерью, но эти ее слова разбили Джин на тысячу осколков.

***

      К тому времени, когда Джин вернулась домой в Тупик, она чувствовала себя выжитым лимоном. Дома её уже ждал Северус — как будто он заранее знал, что ей потребуется поддержка. Он не сказал ни слова. Просто раскрыл объятия и прижал ее к себе.       И этого было достаточно.

***

      Три недели спустя Джин надела своё лучшее платье и стояла перед младшим Северусом Снейпом, поправляя его галстук-бабочку.       — Выглядишь очень элегантно.       — Тебе легко говорить, ты замужем за моим двойником.       — И как жена твоего старшего «я» я думаю, ты должен принять во внимание моё мнение, — поддразнила она.       — Она действительно собирается выйти за меня замуж?       — Что из того, что происходило с тобой в последние семь лет, натолкнуло тебя на мысль, что она бросит тебя у алтаря?       Молодой Северус пожал плечами: — Ну… она сама сказала мне, что бросит меня у алтаря.       Джин прищурилась.       — Позволь предположить… это было в тот момент, когда она пыталась учиться, а ты отвлекал ее своим языком…       — Ладно, всё! Хватит! Не хочу этого слушать! — Молодой Северус отступил назад и закрыл уши ладонями, пока Джин веселилась за его счёт.       — Мам, нельзя же насмехаться над женихом в день его свадьбы, — поддразнил её Тео. Он выглядел шикарно в своём смокинге и чувствовал себя уверенно в роли шафера.       — Они готовы? — спросила Джин.       — Просто ждут сигнала от Драко, но священник уже готов начинать, если Северус готов.       Тео потянул Сева за руку и указал направление, и Сев практически выбежал из комнаты, где они готовились.       — У тебя есть свои собственные планы на свадьбу? — продолжила Джин подначивать, но на этот раз уже другого своего подопечного. — Не думай, что я не заметила твоего «плюс один», о котором ты даже не удосужился нам рассказать.       Тео покраснел.       — Я не был уверен, придёт ли она.       — И кто же посмел рискнуть опоздать на самую важную свадьбу для тебя?       — Джинни.       — Уизли?       Тео кивнул: «Мы теперь вместе работаем в Министерстве».       — Было бы глупо с ее стороны отказать тебе. Надеюсь, ты готов к колючим свитерам с гигантской буквой Т, связанным Молли Уизли.       Тео прищурился и спросил: «Откуда ты вообще знаешь про свитеры миссис Уизли?»       Джин подмигнула сыну.       — В одной из жизней я была практически частью их семьи.       Тео поморщился: «Мы вернёмся к этому разговору после того, как Грейнджеры поженятся».       — То есть Северус берёт её фамилию?       — Да, — кивнул Тео. — В зельеварении уже есть один Северус Снейп, и наш Сев хочет выделиться. К тому же «Грейнджер&Грейнджер. Магическая медицина» звучит лучше, чем «Грейнджер&Снейп», верно?       Сердце Джин согрелось от мысли, что фамилия Грейнджер наконец получит должное признание в волшебном мире.       — Поторопитесь! — крикнула Поппи из дверей. — Начинаем!       — Иду, тётя Поппи! Иду, — ответил Тео.

***

      — Готова? — спросил Северус, беря её под руку, когда процессия начала движение.       Джин считала глупым, что её пригласили на эту свадьбу в качестве матери жениха, но когда они с Северусом шли по проходу, с одной стороны церкви стояли её родные и друзья из прошлой жизни, а с другой — родные и друзья из этой, она не могла не испытывать гордости.       Это была её жизнь. Она воспитала двух с половиной превосходных молодых волшебников и имела честь наблюдать за тем, как молодая ее версия вступает в магический брак с мужчиной, которого она готова была любить в любом времени и измерении.       — Ещё не время плакать, Джин, — прошептал муж ей на ухо. Они заняли свои места в первом ряду. Вслед за ними показался Драко под руку с Падмой, затем Тео и Луна. И вот настал момент.       Музыка зазвучала громче, двери в задней части церкви снова открылись, и вошла Гермиона Грейнджер. Она выглядела великолепно в своём нежно-белом платье и с распущенными укрощёнными волосами.       Северус, стоявший в передней части церкви, ахнул, и Джин могла только предположить, что он был поражён красотой своей невесты.       Церемония началась, пришло время произносить клятвы.       Первой заговорила Гермиона.       Северус притянул Джин к себе, и она, затаив дыхание, стала ловить каждое слово клятвы, так похожей на ту, что она сама дала своему Северусу более двадцати лет назад.       — Я, Гермиона Джин Грейнджер, принимаю тебя, Северуса Тобиаса Снейпа, в этой жизни и следующей как своего партнёра по преступлениям и их предотвращению; в болезни и здоровье; в согласии и спорах; в радости и страдании. Ты стал моим лучшим другом с того самого момента, когда впервые ввалился в Больничное крыло, нуждаясь в простом пластыре.       Волшебная половина зрителей рассмеялась — все прекрасно помнили, что «простой пластырь» тогда был явно недостаточен для исцарапанного путешественника во времени.       Гермиона сглотнула и продолжила: — Ты видишь меня насквозь. Ты бросаешь мне вызов, когда я ошибаюсь, и доверяешь мне, когда я знаю, что права. Ты заставляешь меня быть лучшей версией себя, и я не могу представить свою жизнь без тебя. Мне так повезло, что ты мой, и я ещё больше рада, что теперь это будет закреплено на бумаге — потому что теперь нет пути назад.       Молодой Северус рассмеялся, и его смех передался всем собравшимся.       — Я так сильно тебя люблю, Северус Снейп, и надеюсь, твои клятвы будут короткими, потому что я уже сгораю от желания тебя поцеловать.       Священник усмехнулся и попросил Сева произнести свои клятвы.       — Я не очень разговорчивый человек, так что буду краток.       Драко, Тео, Гермиона и Джин одновременно фыркнули, услышав его неточное самоописание. Совсем не точное.       — У меня такое чувство, что я знал тебя всю свою жизнь. Когда мы встретились, я думал, что уже полностью сложился как личность, но, зная себя так, как знаю сейчас, я понимаю — я был лишь бледной копией человека. Лишь с твоим появлением в моей жизни я стал целым. Нет такого врага или испытания, которое мы не могли бы преодолеть вместе. Ни одно заклинание, ни расстояние, ни время, ни пространство не могут удержать мою любовь от встречи с тобой. Ты, Гермиона Грейнджер, — сила природы. Гравитация теряет силу, когда ты хочешь летать. Даже само время склоняется перед твоей волей. Я бы пересёк века, чтобы стать твоим мужем. И я бесконечно благодарен, что мне осталось подождать всего несколько минут.       Толпа ахнула, а Джин затряслась от плохо сдерживаемых рыданий.       — Для меня большая честь связать эти две души узами вечного брака. Если вы готовы обменяться кольцами…       Кольца вспыхнули, активировав заклинания, заранее вплетённые в них. Джин легко могла представить, какие клятвы были вложены в них — ведь их с Северусом собственные кольца тоже были связаны узами, клятвами и чарами.       Магглы, возможно, подумали, что это просто игра света, но волшебники знали правду.       — Я впервые представляю вам супружескую пару — мистера и миссис Северус и Гермиона Грейнджер.       Радостные возгласы эхом разнеслись по маленькой церкви. Люди кричали и свистели. Сириус и Джеймс, как всегда, устроили что-то вроде фейерверка — Джин надеялась, что это были всего лишь маггловские хлопушки.       Северус провёл Джин к очереди поздравляющих, и та крепко обняла Гермиону.       — Берегите друг друга, — шепнула она, подходя к молодому Северусу.       — Обещаем, — сказал новоиспечённый Грейнджер.       Гермиона фыркнула.       — Не-а, думаю, нам уготована жизнь в страданиях. Я имею в виду… Посмотри на этого парня — он же постоянный источник депрессии!       Сев игриво толкнул локтем свою жену, прежде чем так страстно поцеловать её, что даже зрители зааплодировали.       — Очевидно, их ждёт мучительное будущее, — прошептал старший Северус на ухо своей горячо любимой жене.       — Прямо как у нас. Только сплошные муки и страдания.       — Все страдания в мире покажутся мне летним ветерком, если ты будешь рядом, — заверил ее Северус.       Это было банально, сентиментально, но Джин чувствовала то же самое. Возможно, даже больше.       — Даже если бы мне пришлось перепрыгнуть через сотню временных линий, я бы это сделала, — ответила Джин, голос её дрогнул, но не от слабости — от силы, от осознания. — Я бы снова и снова меняла свою жизнь, переписывала бы воспоминания, теряла бы годы, переживала бы боль… Потому что ты стоишь этого. Потому что мы стоим этого. Потому что в каждом мире, где есть магия, найдёшься и ты. А где найдёшься ты, там буду и я.

Конец.