Обреченный на жизнь, полную страданий

      Последнее, чего Северус ожидал от своего триумфального возвращения к преподаванию, — это толпы снующих туда-сюда хаффлпаффцев, буквально сопровождающих его на протяжении всего пути от Большого зала до его класса.       Слухи о его зельеварческом происшествии распространились повсюду со скоростью лесного пожара, а информация о его потере памяти, естественно, достигла каждого уха. В результате четверокурсники-хаффлпаффцы стали считать своим долгом восстановить его память любыми доступными способами.       Буквально любыми.       — А Толстый Монах — это призрак Хаффлпаффа, — объяснила Эвони Эбботт, младшая сестра Ханны Эбботт, заканчивая свой слишком подробный рассказ обо всех школьных привидениях.       — Благодарю вас, мисс Эбботт. Я постараюсь это запомнить.       Девочка лучезарно улыбнулась и подвела его к гобелену, за которым скрывался служебный проход в подземелья.       — Это лестница в подземелья. Не стоит опаздывать на первое занятие после возвращения, профессор.       — Конечно, мисс Эбботт. Как прошли ваши каникулы?       Увы, Эбони не собиралась менять тему. Вместо ответа на вопрос она в мельчайших подробностях принялась комментировать каждое ответвление коридора и то, куда оно может привести. К тому времени, как они добрались до кабинета зельеварения, у Северуса разболелась голова.       — Быстрее, возьмите это, пока они не заметили, — шепнула Вульпе Блэк, проскользнув к его столу и протянув ему пузырёк с зельем. — Профессор Помфри сказала, что вам это может понадобиться.       Фиолетовое зелье переливалось в свете горящих свечей.       Благослови господь эту ведьму.       Северус кивнул Вульпе, и девушка заняла свое место рядом с младшим братом Криви.       — Добро пожаловать обратно в Хогвартс. Надеюсь, все отлично провели зимние каникулы. Профессор Помфри предоставила мне невероятно подробный отчет о вашем обучении. Вы все достойно представляли свои факультеты. Десять баллов Гриффиндору и Хаффлпаффу.       По его телу прокатилась волна странного тепла — он никогда раньше не испытывал ничего подобного. В другой реальности он только снимал баллы и практически никогда их не начислял. Может быть, это и есть магия щедрости? Он надеялся, что нет, потому что эта его версия раздавала баллы ученикам чуть ли не ежедневно.       — Приближаются экзамены.       Класс дружно простонал, а Вульпе подняла руку и заговорила без разрешения:       — Но до них ещё больше года!       Северус позволил себе лёгкую усмешку: — Тем более стоит начать готовиться заранее. Пожалуйста, откройте свои конспекты на странице триста девяносто четыре, сегодня мы будем обсуждать корень имбиря. Кто может объяснить мне разницу в использовании перетёртого и нарезанного корня имбиря?       Несколько рук взметнулось в воздух, и в его мире всё стало на свои места.

***

      После занятий Северус незаметно проскользнул в свои покои и обнаружил их такими же, какими видел в воспоминаниях. Просторные, с тремя дверями — одна вела в спальню, которую он делил с Джин, другие — в комнаты, где раньше жили Тео и Драко.       — О, слава богу, ты пришёл! — Джин влетела следом, на ходу стягивая с себя мантию преподавателя и направляясь в спальню. — Я обещала Лили объяснить, что такое «код фиолетовый». Ее смена отменилась, так что сегодня вечером — самое подходящее время. Если хочешь, можешь пойти со мной. Дамблдор разрешил пропустить нам ужин.       — Только Лили?       — Если ты думаешь, что Джеймс, Элис и близнецы Прюэтт не попытаются проникнуть на ужин, тебе стоит пересмотреть парочку воспоминаний.       — Ну, если Фабиан будет там, мне лучше тоже пойти. Я больше не собираюсь делить постель с зеленоволосой ведьмой.       Джин фыркнула, но, натянув платье через голову, замерла так, что оно соскользнуло вниз, подчиняясь силе тяжести.       — Что ты сказал?       — Фабиан покрасил твои волосы в зелёный. Петра и Драко хохотали, но Тео несколько дней боялся тебя и половины комнатных растений в доме Прюэттов.       — Северус… Откуда ты это знаешь? — Подол её платья колыхался, пока она двигалась.       Не задумываясь, Северус подошёл к ней, застегнул молнию на платье и нежно поцеловал жену в шею.       — Узнал? Милочка, я был там. И кто, как не я, подал Фабиану идею использовать волосы метаморфа для зелья?       — Северус?       — Да?       — Это… ты? Или это… ты?..       Северус не понял вопроса.       — Кто был профессором ЗоТИ в прошлом году?       Он уже открыл рот, чтобы ответить, но, когда попытался произнести имя, осознал, что знает два разных ответа — и оба они правильные:       — Здесь или там? Потому что там это была эта жаба Амбридж, а здесь… здесь это были Люпин и Петтигрю, как и каждый год с девяностого.       — Северус, — его ведьма обняла его, её грудь сотрясалась от плохо сдерживаемых рыданий.       — Я здесь, любимая. Я всегда найду дорогу к тебе.       Её тело расслабилось в его объятиях, и она обняла его ещё крепче. В его сознании всплыли воспоминания — сотни подобных объятий. Он вспомнил крики Тео и Драко, когда у них резались зубы, вспомнил, как переживал за здоровье друзей и близких, как беспокоился о финансах и горевал, когда уходили наставники. Он вспомнил ежемесячные поездки в Азкабан и как они сомневались, правильно ли поступили, отобрав ребёнка у семьи. Это не были не просто объятия. Это был якорь. Связь с единственной душой, которая действительно понимала другую половину его самого. Джин была опорой его разума. И, к его вечному удивлению, он был её опорой тоже.       — Я скучала по тебе.       Он крепче обнял её и, одной рукой придерживая заплетённые в косы волосы, прижал её голову к своей груди.       — Мне так жаль, Джин.       — Ты уже достаточно извинялся, Северус, — она вывернулась из его объятий и не очень изящно потянула его голову вниз, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. — Я люблю тебя. Люблю. Я говорила это раньше и буду повторять столько, сколько нужно, чтобы ты в это поверил.       Он наклонился вперёд и поцеловал её. Это был первый настоящий поцелуй с тех пор, как он появился в этой новой реальности, где Гермиона Грейнджер спасла мир. Первый настоящий поцелуй с тех пор, как он снова стал собой. В его голове закрутились образы — шестнадцать лет поцелуев, которые он пережил прежде. Ощущения из воспоминаний были ничем по сравнению с реальностью.       Она знала, чего он хочет. Так же, как и он знал её. Быстро, страстно, равноправно. Её губы двигались в унисон с его, её руки растекались лаской по его телу. Она застонала ему в рот, и он воспользовался преимуществом.       Он скучал по своей жене. Прошло слишком много времени с тех пор, как они были на одной волне. Он ненавидел мысль, что она провела месяцы с призраком, с оболочкой того человека, в которого влюбилась. Он не заслуживал её.       — Мы опоздаем, — прошептала она, подставляя шею под его губы.       — Давай опоздаем.       — Сев… — простонала она.       — Джин… — ответил он таким же хриплым голосом.       — Если мы не придём к ним, они придут сюда. Не уверена, помнишь ли ты, как Фабиан в последний раз врывался в Хогвартс…       Северус зарычал, вспоминая, как выругался Фабиан, когда случайно застал Джин в слезах экстаза, пока сам Северус был слишком занят, чтобы услышать стук в дверь. Потребовались годы, чтобы снова вселить страх в этого невыносимого рыжего грубияна.       — Я всё компенсирую, когда вернёмся, — пообещала она.       — Я напомню тебе об этом.       — Не сомневаюсь, — Джин выскользнула из его рук и поспешила к зеркалу, чтобы замаскировать следы его поцелуев и поправить помаду. — С волосами ничего не поделать — это мой крест.       Они воспользовались камином директора, добрались до «Дырявого котла» и оттуда аппарировали в поместье Поттеров. Северус вспомнил, как убеждал Джеймса и Лили заявить права на семейное поместье. Джеймс был безутешен после смерти родителей и не хотел возвращаться, Северус же считал глупостью позволить качественному магическому дому и всей связанной с ним силе пропасть зря. После того как Лили забеременела вторым ребёнком, Джеймс наконец признал, что их коттедж слишком мал.       — Значит, Поттер рос здесь, — задумчиво произнёс Северус. Часть его существа радовалась, что в этой реальности Лили жива, хотя он и не мог отрицать того, что её сын день за днём становится больше похож на своего отца.       — Да, он немного…       — Наивный гриффиндорский недоумок?       — Так он наивный или тупой? — поддразнила Джин, а затем вздохнула: — Он счастлив и в безопасности, а это главное.       Джин постучала в дверь — странная привычка, на которой они с Лили настаивали, желая сохранить свои маггловские корни. Дверь распахнулась, явив им окрашенное в дюжину оттенков фиолетового фойе Поттеров.       — Заходите, заходите! — прощебетала домашняя эльфийка. — Лили и Джеймс в гостиной со всеми.       — Спасибо, Бладжи, — поблагодарила Джин, передавая эльфу свёрток — несомненно, полный маггловских сладостей.       Эльф взвизгнул и исчез. — Ты слишком балуешь этого эльфа, — заметил Северус. — Я балую всех эльфов, — Джин подмигнула ему.       Это чёртово подмигивание будто током ударило его в основание позвоночника, наградив неприятным, но сладким жжением, которое не точно утихнет до конца этой проклятой ночи. Он обязательно накажет свою любимую жену за то, что заставила его ждать. Он зароется лицом между её бёдер и будет доводить её до пика снова и снова, пока она не начнёт умолять его…       — Сев, ты идёшь?       Да. К сожалению.       Гостиная особняка Поттеров была ядовито-фиолетовой.       — Тонко подмечено, Лилс, тонко. Просто образец изысканного вкуса, — Джин обняла ведьму и тут же добавила: — У вас есть что-нибудь выпить? У меня такое чувство, что мне это понадобится.       — Сириус обещал принести тематические напитки и заколдовал наш бар, — сказал Джеймс, следом за женой обнимая Джин. — Они с Муни скоро будут здесь. Фабиан возится в саду, Гидеон сегодня не сможет прийти, но ты же знаешь, какие они, эти близнецы.       То, что сказано одному, другой узнает через несколько часов.       — Я прибыл! — громогласно объявил Сириус, входя в комнату с подносом пузырьков, наполненных фиолетовым пенящимся напитком.       — Ты что, серьёзно наполнил флаконы из-под зелья виноградным газированным напитком? Лили взяла один из них и понюхала. — Да, наполнил. Ужас. Открой мой бар, мамочке нужна калуа.       — Может, просто покончим с этим? У некоторых из нас сегодня планы на вечер.       — Планы? У тебя? — рассмеялся Сириус. — Давай, Птициус, смелее!       — Птициус — звучит так же хреново, как и Воронеус, — Элис Лонгботтом проскользнула в гостиную вслед за Северусом, взяла один из флаконов с «зельем», выпила его, поморщилась и поставила на поднос. — Здесь нет алкоголя. Лили, мне обещали выпивку.       — С вами совсем не весело, — проворчал Сириус, левитируя поднос к кофейному столику и взмахивая палочкой, вероятно, чтобы открыть бар Поттеров.       Группе взрослых людей в понедельник вечером потребовалось слишком много времени, чтобы выбрать напитки по вкусу и рассесться по местам. Но когда наконец всё устроилось, Джин встала перед камином, чтобы рассказать друзьям свою историю.       Все игнорировали Северуса до поры до времени, но когда Джин дошла до того момента, где объясняла, как оказалась в прошлом…       — Ах ты, ублюдок, — первым выругался Фабиан. Его палочка уже была наготове — но прежде чем он успел сделать что-либо, древко исчезло у него из руки и оказалось в руке Джин.       — Можно мне продолжить?       — Ей шестнадцать! Она ровесница Гарри, Северус, как ты мог? — воскликнула Лили.       — Мне было семнадцать, — перебила ее Джин, — а магически — ещё больше. Могу я продолжить, или мне придётся стереть вам всем память и жить в покое со своим любимым мужем?       — Как ты вообще можешь смотреть на него после того, что он сделал? — прошептала Элис. Аврор никогда особо не жаловала Северуса, но он думал, что они многого добились, когда он был няней для их сына каждый раз, когда ей и Фрэнку нужно было работать, а Поттеры были заняты. Теперь, похоже, всё это доверие было разрушено.       — Во-первых, тот Северус, которого вы знаете, никогда бы этого не сделал. Во-вторых, тот Северус, который это сделал, принёс мне свои извинения. В-третьих, в данном случае я считаю, что цель оправдала средства. Потому что в моём мире вы все были мертвы.       Северус кашлянул:       — Лонгботтомы были живы.       — Верно, но я имею в виду, — Джин поморщилась, — Элис, если бы у тебя был выбор, предпочла бы ты умереть или провести пятнадцать лет в отделении «Януса Тики», не помня ни своего имени, ни тем более своего мужа и сына?       Аврор побледнела: «Что? Что это за вопрос?»       — Прости, я просто пытаюсь… — Джин умоляюще посмотрела на Северуса.       — Когда профессор отправил Гермиону в прошлое, он поступил эгоистично. Зелье было создано так, чтобы переместить её в тот момент, когда Северус был того же возраста, что и она, — объяснил Северус, тщательно подбирая слова, потому что не мог полностью взять ответственность за его поступок, даже имея все воспоминания того мира. — Он полагал, что Гермиона Грейнджер, ученица шестого курса, которая безумно любила своего сверстника-Снейпа, окажется на его шестом курсе.       — Но я целый год использовала маховик времени и оказалась старше, чем рассчитывала и чем знали учителя, — объяснила Джин, взмахнув рукой и жестом приглашая Северуса продолжить.       — Он, профессор, рассчитывал, что она поможет ему — глупому подростку — и удержит его от тёмного пути, — признался Северус.       — Но она оказалась здесь, когда было уже слишком поздно, — прошептала Лили. — И всё равно… после всего этого ты…       — Я скажу тебе то же, что сказала Северусу и нашим детям: я любила каждую версию Северуса Снейпа, которую когда-либо знала. По сути своей он хороший человек. Он умный, забавный и язвительный, но добрый. Он дополняет меня так, как никто другой не мог и не сможет. Так что да, отчаявшийся, одинокий и разбитый человек отправил меня в прошлое против моей воли.       Северус поморщился.       — Но посмотрите, чего мы смогли достичь благодаря этому. Если я смогла простить его — вы тем более должны это сделать.       — Двенадцать лет в Азкабане, приятель, — наконец заговорил Сириус, прервав почти часовое молчание — свой рекорд. — Она показала мне воспоминания. Питер все эти годы был крысой. Ремус был разорён. Тебя не стало. Гарри рос у Дурслей. Вспомни, что они сделали со своим ребёнком, Ви Джеем, а теперь представь, что бы они сотворили с Гарри.       Лили и Джеймс вздрогнули от этих слов.       — Смерть, — сказала Элис, глядя в свой бокал с огненным виски. — Думаю, если бы у меня был выбор, я бы предпочла смерть. Но я рада, что жива. Я не могу представить, что никогда не увидела бы первые шаги Невилла или не увидела бы, как он обретает свою магию. Или…       Она осушила свой стакан одним глотком. Остальные последовали её примеру. Настроение всех присутствующих стало серьёзным, возвращаясь к горькой реальности того, что чуть не случилось.       — Но отправить подростка в прошлое… — пробормотал Фабиан, — это…       — Непростительно, — закончил за него Северус. — И всё же она это сделала.