Дожить до рассвета

Группа друзей собралась в загородном доме семьи Ким, чтобы провести зимние каникулы, как они делали это каждый год с шестнадцати лет. Это была их традиция — уезжать подальше от суеты города, в уединение среди заснеженных лесов. Семья Ким всегда могла себе это позволить: они владели участком земли рядом с лыжной базой, где стоял уютный, но роскошный отель. Когда постояльцев не было, дом становился их личным убежищем, местом, где они могли отдаться веселью и забыть о проблемах. Родители, понимая, что дети выросли, с улыбкой отпускали их на такие поездки, закрывая глаза на шумные вечеринки, поздние ночи и часто чрезмерные возлияния. Этот вечер не был исключением. Музыка гремела из колонок в гостиной, смех и болтовня заполняли пространство, бокалы звенели, создавая атмосферу праздника. Все, казалось, наслаждались моментом: люди отдыхали, забывая о времени, ведь этот дом был для них не просто местом для отдыха, но и убежищем от реальной жизни. Но чем позже становилось, тем больше менялась атмосфера. К двум часам ночи, когда тёплый свет ламп начал смешиваться с тусклыми отблесками огня в камине, чувства начали играть на грани. Чанбин, проиграв спор, с недовольным видом направился в кухню, чтобы вымыть посуду. Его раздражение росло с каждым движением. На кухне, среди суеты, его взгляд упал на Чонина, который, перепив, без сил опустился на стул у стола и даже не шевелился. Музыка и шум воды не могли пробудить его. В гостиной же компания всё еще продолжала веселиться, но со временем её начало покидать тот огонь, что был в начале вечера. Уджин, бросив взгляд на Минхо, зевнул и, встая с дивана, сказал: — Всё, я пас. Спать хочу, хоть режь. Он не обернулся и направился к лестнице, его шаги тихо эхом отдавались в пустой комнате. Как только дверь за ним закрылась, в воздухе словно заискрился новый заряд. Джисон, не теряя времени, моментально оживился. Его глаза блеснули недобрым огоньком, и он, слегка покачиваясь от выпитого, встал в центре комнаты, оглядывая остальных. — Ну что, парни, помните наш план? — его голос был глубоким, с оттенком уверенности, которая заставила остальных напрячься. В комнате наступила неловкая тишина, лишь музыка из колонок всё так же заполняла пространство. Чан, нахмурившись, подошёл к Джисону. В его глазах промелькнуло беспокойство, которое он не мог скрыть. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Тебе не кажется, что это слишком жестоко? — голос его был низким, почти шёпотом, но в нем звучала тревога. Джисон усмехнулся, но эта усмешка была горькой, почти презрительной. — Да брось, он это заслужил, — ответил он с невозмутимой уверенностью, будто каждый его шаг был оправдан. — Если бы не он, всё было бы по-другому. Чан пытался сдержать раздражение, подходя ещё ближе. — Разве он виноват, что запал на Минхо? — его голос дрожал, но он старался не показывать этого. Он не мог понять, почему Джисон так настроен. — А с какой стати он на него вешается? — резко перебил его Джисон, глаза блеснули яростным огнём. — Я просто защищаю Хёнджина. Ты ведь не против, правда? Его слова прозвучали как приговор, и, не дав Чану шанса ответить, Джисон повернулся и с решимостью шагнул в главный зал, даже не оглянувшись, чтобы проверить, последуют ли за ним другие. Парни, уже пьяные и разгорячённые, словно забыли о чём-либо другом, кроме веселья. Они молча пошли за Джисоном, их шаги становились громче, а атмосфера всё напряжённее. Только Чан остался на месте, не двигаясь. В его груди поселился тяжёлый, гнетущий комок вины. Всё это, вся эта затея казалась ему дурацкой подростковой выходкой, которая, вероятно, приведет к беде. Он знал, что Джисон мог перегнуть палку, и что Уджин, в конце концов, не заслуживал этого. Чан сжал кулаки, чувствуя, как поднимается волна гнева и беспомощности.

***

— Вечно я проигрываю споры, они там веселятся, а я убираюсь, — недовольно пробормотал Чанбин, домывая очередную тарелку. Он резко поставил её на сушилку, и звук стекла эхом разлетелся по пустой кухне. Шум воды из-под крана немного заглушал музыку из гостиной, но Чанбин всё равно чувствовал себя отрезанным от происходящего веселья. Вытирая мокрые руки о полотенце, он бросил рассеянный взгляд в окно. Морозный узор на стекле слегка искажал вид, но что-то показалось ему странным. В глубине двора, где слабый свет фонаря терялся в заснеженных ветвях, словно мелькнула тень. Он прищурился, пытаясь разглядеть, кто это мог быть. — Кто там? — пробормотал он под нос, чуть выдвинувшись вперёд. Но за окном никого не было. Только тишина, нарушаемая треском ветра и редкими снежинками, бьющимися о стекло. Чанбин покачал головой, улыбнувшись себе. — Да уж, Чанбин, совсем свихнулся. — Он снова отвернулся к раковине, но мысль о тени всё ещё терзала его. — Твой папа сказал, что на выходных мы тут одни, — пробормотал он, выжидая хоть какого-то подтверждения своих слов. — Чонин? Ответа не последовало. Чанбин обернулся и нахмурился. — Чонин! Он шагнул к столу, где, как он знал, его друг прилёг в начале вечера, чтобы “передохнуть”. Чонин всё так же сидел на стуле, склонив голову на руки, но, кажется, ещё глубже погрузился в пьяный сон. Чанбин сдержанно вздохнул и уже собирался разбудить его, но вдруг заметил что-то странное на столе. Прямо перед Чонином лежала сложенная пополам бумажка. Сначала Чанбин подумал, что это чей-то забытый чек, но взгляд зацепился за неровные строчки, наспех написанные от руки. Он взял записку и развернул её. Почерк был быстрым, с наклоном, слегка размазанным, будто писавший сильно торопился: «Уджин. Ты такой красивый в этой рубашке… а без неё, наверное, ещё лучше. Приходи в 2 ночи в комнату для гостей. Минхо» Глаза Чанбина расширились, и он почувствовал, как в груди сжалось что-то неприятное. — О нет… — прошептал он, его рука невольно сжала бумажку сильнее. Он повернулся к Чонину, который всё ещё безучастно сидел за столом. — Ну что там опять с твоим наивным братиком, а? — раздражённо бросил Чанбин. Чонин лишь неразборчиво пробурчал что-то в ответ, завалившись головой ещё ниже. Чанбин фыркнул и посмотрел на бутылку, стоявшую рядом с Чониным. Она была почти пустой. — Да, Чонини, ты как всегда отличился, — с сарказмом проговорил Чанбин, взяв бутылку и рассматривая её. Он бросил её обратно на стол, отчего бутылка громко звякнула, но Чонин едва ли среагировал. Чанбин склонился к нему, осторожно похлопав по плечу: — Эй, ты в порядке? Чонин что-то невнятно пробормотал, но его слова было невозможно разобрать. Чанбин выпрямился и снова посмотрел на записку в своей руке. Сердце забилось чаще. Он чувствовал, что должен что-то сделать. Эти ребята наверняка задумали что-то дурацкое, и если это связано с Уджином, то всё может закончиться плохо.

***

Парни вошли в просторную, но слегка запущенную гостевую комнату. На стенах тускло блестели тёмные деревянные панели, а массивная люстра, покрытая паутиной, покачивалась от случайного сквозняка. Минхо, оглянувшись, тихо прикрыл дверь за ними. — Если хотите всё увидеть, вам нужно спрятаться, — тихо сказал он, глядя на ребят с намёком. Феликс, нахмурившись, подошёл к высокому шкафу с резными дверцами. Слегка помедлив, он открыл их, и изнутри вырвался запах пыли и сырости. — Фу, как тут пыльно, — пробормотал он, прикрывая рот и пытаясь не чихнуть. — Тут почти никто не живёт, — ответил ему Сынмин, закатывая глаза. — Давай, залезай, меньше слов. Феликс сморщился, но подчинился, влезая в тесное пространство. Он попытался устроиться поудобнее среди каких-то старых покрывал, пока Сынмин тоже залез в шкаф и осторожно прикрыл дверцу за собой. — Эй! — Джисон окликнул их, потирая ладони с явным волнением. — Не забудь это, — он протянул свой телефон Сынмину. — Ты уверен? Может, лучше… — начал Сынмин, его голос дрогнул. — Тихо! — резко зашипел Минхо, дернувшись к двери. Его глаза расширились, и он жестом показал всем молчать. — Он идёт. Прячьтесь! Сынмин быстро включил запись на телефоне, не задавая больше вопросов, и спрятался окончательно. Джисон, схватив за рукав Хёнджина, поспешно залез под кровать, где уже скопился слой пыли. Их дыхание стало негромким, но частым, словно они оба почувствовали накатывающее напряжение. Дверная ручка медленно повернулась, и дверь скрипнула, открываясь. Лунный свет из окна едва освещал комнату, выхватывая фигуру на пороге. Вошёл Уджин. Он замер на мгновение, оглядывая тёмную комнату. — Минхо? — позвал он, голос звучал неуверенно. — Твоя записка?.. — смущённо спросил Уджин. — Рад, что ты пришёл, — ответил Минхо с едва заметной улыбкой, его голос звучал мягко, но напряжение читалось в каждом слове. Уджин, не веря своим ушам, застыл, но затем всё же начал расстёгивать пуговицы на рубашке, медленно и нерешительно. Его пальцы дрожали, но он пытался не показывать, насколько неловко ему было. — Может, начнём потихонечку… ну, с поцелуев, а там как пойдёт? — предложил Минхо, делая шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Уджин почувствовал, как его сердце готово вырваться из груди. Близость Минхо буквально парализовала его. Он облизнул пересохшие губы и, смутившись, неловко кивнул. Он всегда любил Минхо, даже слишком. Все и так об этом знали, это было для всех очевидно. Но Уджин старался держаться на расстоянии, особенно после того, как у Минхо завязались отношения. А сейчас… Минхо стоял перед ним, так близко, что можно было почувствовать его дыхание. И он говорил именно то, о чём Уджин мечтал долгие месяцы. — О да, малыш… — с ноткой насмешки произнёс Минхо, его губы изогнулись в загадочной улыбке. — О господи! Он раздевается! — прошептал Джисон из-под кровати, не удержавшись. Однако его “шёпот” оказался слишком громким. Уджин тут же отшатнулся, как будто его окатили холодной водой. — Что? — его взгляд заметался по комнате, пока он не осознал, что голос шёл из-под кровати. — Господи Боже! В этот момент раздался громкий глухой звук: дверца шкафа распахнулась, и из него с шумом выпал Сынмин, который, поскользнувшись на старой футболке, увлёк за собой Феликса. Оба оказались на полу в нелепых позах, один из них всё ещё держал в руках телефон, камера которого, судя по всему, всё это время снимала происходящее. — Сынмин… Феликс? Что вы здесь делаете?! — воскликнул Уджин, его лицо побледнело от осознания. И тут в комнату влетел Чан. Он успел всё понять, едва взглянув на ситуацию: Уджин стоял полураздетый, его лицо выражало смесь ужаса и смущения, а Сынмин с Феликсом выглядели так, словно их застали на месте преступления. — Прости, Уджин, нехорошо вышло… — начал Минхо, но Чан перебил его, зло бросив: — Заткнись, Минхо. Уджин медленно отступил на шаг назад, его взгляд метался между Минхо и остальными. — Это что… шутка? — спросил он, его голос был тихим, но дрожал от сдерживаемых эмоций. Чан, заметив, что Уджин готов вот-вот сорваться, сделал шаг вперёд: — Уджин, это просто… Но Уджин не дал ему закончить. Он резко развернулся и выбежал из комнаты, толкнув дверь так, что та ударилась о стену. — …такая глупая шутка, — закончил Чан вполголоса, опуская взгляд. Затем его лицо исказилось гневом. Он повернулся к остальным. — Вот вы подонки. Вы все! — Чан, мы… — начал было Джисон, но Чан не стал слушать. — Не смей говорить, — бросил он, его голос прозвучал резко и холодно. Затем он бросился вслед за Уджином. — Уджин! Стой! Чан бежал по коридору, слыша отдалённые шаги Уджина, который уже спускался вниз. Дом, обычно такой уютный, теперь казался тёмным и пугающим, с каждым шагом поглощая звуки. Чанбин вытер мокрые ладони о штаны, не сводя взгляда с окна. На этот раз он был уверен: кто-то пробежал мимо. Силуэт был едва заметен, лишь короткая тень скользнула по снегу, но этого хватило, чтобы заставить сердце бешено заколотиться. — Чонин, блин, вставай, — прошипел он, тряся друга за плечо. Но тот лишь бессвязно пробормотал что-то и снова повалился лицом на стол. — Чёрт! — выругался Чанбин, бросив бесполезную попытку. Он схватил куртку, лежавший рядом, и выбежал в главный зал. — Ребята, там кто-то ходит! — громко крикнул он, врываясь в гостиную. Но там никого не оказалось. Дверь на улицу была распахнута, и холодный воздух ворвался внутрь вместе со снежинками, кружащими на пороге. — Что за хрень… — пробормотал он, выглядывая наружу. Тем временем на улице Чан кричал, его голос эхом разносился по территории: — Уджин! Чанбин выбежал за ребятами, спотыкаясь на скользком крыльце. Холод резко ударил в лицо, обжигая кожу. — Что такое? Куда это он ушёл?! — взволнованно спросил он, проходя возле Феликса и Сынмина. Позади них раздался раздражённый голос Джисона: — Да он просто шуток не понимает… Чанбин обернулся, его глаза метали молнии. — Что вы сделали?! Джисон неопределённо пожал плечами, но ничего не успел сказать, потому что Минхо вмешался: — Мы дурачились, Чанбин… Ну, пошутили… — виновато пробормотал он, избегая прямого взгляда. Чанбин не выдержал: — Да вы ДЕБИЛЫ! — выкрикнул он. — Теперь ищите его и извиняйтесь! Он развернулся и ушёл обратно в дом, громко хлопнув дверью. — Ну-у… может, кто-то догонит Уджина? — робко предложил Минхо, отойдя чуть в сторону. Чан зло посмотрел на Минхо: — Знаешь что, Минхо, тебе он сейчас вряд ли обрадуется. Его голос был холодным и резким, как зимний ветер. Он направился обратно в дом, хлопая сапогами по ступенькам. Минхо остался стоять на месте, кусая губу. Джисон, который обычно умел находить выход из любой ситуации, на этот раз выглядел растерянным. Снег продолжал кружиться вокруг, а ночной лес за территорией выглядел всё более мрачным. В доме Чан вернулся на кухню, где застал Чанбина. Тот, нахмурившись, ходил туда-сюда. — Ты что, не пойдёшь его искать? — спросил Чан, прислонившись к дверному косяку. Чанбин резко остановился и посмотрел на него, словно хотел что-то сказать, но вместо этого лишь тяжело вздохнул. — Собирался. Но, кажется, это должен сделать кто-то другой, не думаешь? — наконец сказал он, садясь за стол. Чан кивнул, соглашаясь. Он понимал, что Джисон и Минхо должны были исправить то, что натворили. — Думаешь, они справятся? — спросил он, присаживаясь рядом. Чанбин усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — Не знаю. Но если что-то случится с Уджином… — Он резко замолчал, но взгляд его говорил больше, чем слова. Чан почувствовал, как тревога нарастает. Дом вдруг стал слишком тихим, будто стены впитали весь шум. Только слабый скрип старых половиц раздавался где-то на верхнем этаже. — Если через час его не найдут, пойдём сами, — наконец сказал Чан. Чанбин кивнул, но тревога не отпускала ни одного из них.

***

Уджин сидел на холодной земле, в снегу, обхватив руками колени. Его плечи содрогались от рыданий, лицо горело от стыда, а сердце сжималось от обиды. Ему было до боли обидно, что парни решили так унизить его, хотя он давно перестал пытаться «завоевать» Минхо. — Я такой дурак! — хрипло прошептал он, вытирая лицо замерзшими ладонями. — Идиот… Он снова и снова возвращался мыслями к произошедшему. Минхо… Чёрт возьми, он любил его. Любил искренне и глубоко, но никогда не мог этого показать по-настоящему. Он улыбался его шуткам, даже если те были ужасными, старался быть рядом, поддерживать в трудные моменты. А когда Минхо начал встречаться с Хёнджином, Уджин сначала попытался отдалиться. Он не хотел мешать их счастью, не хотел разрушать то, что они строили. Но потом смирился. Или думал, что смирился. В глубине души, несмотря на все попытки, надежда жила. И теперь… этот ужасный, жестокий розыгрыш разрушил всё. Метель усиливалась, крупные хлопья снега больно хлестали по лицу. Он поёжился, только теперь осознавая, что выбежал из дома в одной рубашке. Холод проникал в кожу, пробирался до костей, но ему казалось, что он заслужил эту боль. Вдруг где-то неподалёку послышался треск веток. Уджин резко вскинул голову, сердце замерло. — Эй! Чан? Минхо?! Это вы? — неуверенно позвал он, голос дрожал от страха и холода. Ответа не последовало. Лес будто притих, но напряжение вокруг лишь усиливалось. Уджин вытащил телефон, включил фонарик и направил его в сторону звука. Луч света осветил лишь черноту деревьев, густо переплетённые ветви, из которых летели хлопья снега. И тут тишину прорезал пронзительный крик. Уджин вздрогнул и отступил назад. — К-кто это?! — закричал он, голос дрожал. Крик повторился, но на этот раз он был ближе. А за ним последовали вспышки света, яркие, как огонь. — Чёрт-чёрт-чёрт! — Уджин развернулся и бросился бежать, ломясь сквозь ветки и кусты. Телефон в его руке почти не помогал, свет терялся в густоте леса. Ночной холод резал кожу, а дыхание сбивалось от страха и усталости. Внезапно перед ним возникла тёмная арка. Это был тоннель, ведущий через небольшую гору. Уджин остановился, оглядываясь назад. Крики становились всё громче, огненные вспышки приближались. Выбора не было. Он ринулся вперёд, спотыкаясь о рельсы. — Давай, давай, только не останавливайся… — твердил он себе, почти задыхаясь. Но на очередном шаге он споткнулся. Телефон выпал из руки и покатился в темноту. Уджин не остановился, не оглянулся — паника гнала его дальше. Наконец, впереди замаячил свет. Он выбежал из шахты и, не разбирая дороги, свернул на узкую тропу. Снег под ногами стал рыхлым, путь становился всё круче. И вдруг он понял, куда попал. Перед ним раскинулся обрыв, снежный покров обрывался к скалам, уходившим в чёрную пропасть. На краю торчала ржавая табличка: «ОПАСНО». — Нет… нет, чёрт… — Уджин сделал шаг назад, но его нога соскользнула, и он едва удержал равновесие. Из леса снова раздались крики. Теперь они звучали ближе, а вместе с ними пришёл новый звук — хруст снега под чьими-то ногами. — Уйди! — закричал он, отступая ещё на шаг. В этот момент земля под ним подломилась. Он с криком сорвался вниз, но успел ухватиться за корень дерева, торчащий из земли. Снежные хлопья падали ему на лицо, ветер бил в глаза. — Помогите! — закричал он, но его голос потонул в вое ветра. На краю обрыва кто-то появился. Высокая фигура в плаще, лицо скрыто тенью. Незнакомец молча протянул руку. Уджин не раздумывал. Он потянулся к протянутой руке, но в этот момент корень под его пальцами треснул. — Нет! — успел закричать он, прежде чем сорваться вниз. Мир вокруг замер. Последнее, что он видел, — яркие вспышки света, озарившие обрыв, и незнакомца, молча стоящего наверху. А потом его поглотила тьма.

***

Доктор Пак стоял у окна своего кабинета, погружённый в раздумья. Солнечные лучи мягко освещали просторное помещение с идеальной чистотой, но несмотря на уют, в воздухе витала едва уловимая напряжённость. Его пальцы неторопливо барабанили по подоконнику, когда звук открывающейся двери вывел его из транса. Он повернулся, наблюдая, как гость вошёл в кабинет и сел в кресло напротив стола. Доктор подошёл к столу, на мгновение окинув собеседника пристальным взглядом. Его тон был ровным, но в нём ощущалась странная смесь успокоения и предостережения: — Прежде чем мы начнём, я хочу, чтобы ты кое-что запомнил. Это важно. — Он сделал паузу, глядя прямо в глаза собеседнику. — Никто не в силах исправить прошлое. Оно неподвластно нам, и это факт. Но… это понимание даёт тебе свободу. Все твои действия, твои решения, открывают новые двери в будущее. Он на секунду отвёл взгляд, глядя на окно, словно обдумывая свои слова: — Помни об этом, когда будешь играть в свою игру. Доктор Пак снова перевёл взгляд на собеседника, его глаза блеснули. — Итак… ты действительно хочешь начать? Гость молча кивнул. — Это важный шаг. Большой шаг. Но ты не будешь один. Я помогу. — Он что-то записал в блокноте, продолжая говорить с мрачной уверенностью: — Иногда то, что ты увидишь, может показаться пугающим. Даже жутким. Но что бы ни случилось, я помогу тебе найти выход. Доктор Пак улыбнулся, но его улыбка была… не совсем успокаивающей. Скорее она внушала ощущение, что он знал нечто большее, чем говорил. — Давай начнём с простого. — Он протянул карточку. — Переверни её, взгляни на картинку и расскажи мне, что ты чувствуешь. Только честно. Это очень важно. Гость взял карту, перевернул её и замер. На изображении было поле с ржавым пугалом, обветшалый дом, стоящий вдалеке, и серое небо, затянутое облаками. Картинка будто излучала странное, давящее спокойствие. Некоторое время он просто смотрел на неё, затем молча положил карту обратно на стол. — Ну? Какие чувства у тебя вызывает эта картина? — Доктор Пак чуть наклонился вперёд, внимательно следя за каждым движением своего собеседника. — Тревогу, — наконец выдавил тот. Доктор Пак кивнул, делая записи в блокноте. — Хорошо. Тревога… Но что именно её вызывает? — Я точно не знаю… Доктор слегка приподнял бровь, заинтересованно постукивая ручкой по блокноту. — Если это нечто, чего на картинке нет, что заставляет тебя нервничать? Может, это связано с домом? После короткой паузы гость кивнул. — Да… в доме что-то есть. — Значит, в доме есть нечто, — задумчиво повторил Доктор. — Оно живое? — Не знаю… Доктор внимательно посмотрел на собеседника, затем вернулся к своим записям. Тишина наполнила комнату, её нарушали только редкие щелчки ручки по бумаге. — Природа твоего страха… — Пак сделал паузу, глядя в свои записи. — Туманна. Но его слова прервал глухой звук. Часы на стене позади него пробили ровно, их металлический звон будто вибрировал в воздухе, наполняя кабинет странной торжественностью. — Наше время истекло, — сказал Доктор, откладывая ручку. Он поднялся и снова направился к окну. — Но перед тем, как ты уйдёшь, подумай. Подумай о том, что именно в этом доме вызывает у тебя такой… трепет. Он обернулся и, глядя на собеседника, закончил: — В следующий раз мы углубимся в эту тему. Солнечный свет, который ещё недавно заливал кабинет теплом, теперь казался бледным и холодным. Гость поднялся с кресла, но ощущение тяжести в комнате осталось, как будто Доктор Пак оставил незримую метку на всём происходящем.