Дожить до рассвета

Чан сидел у окна полупустого автобуса, глядя на заснеженные леса, мимо которых медленно катились сумерки. Закат окрашивал вершины деревьев в багрово-золотые оттенки, создавая картину, которой он бы мог любоваться часами, если бы не тяжесть мыслей. Батарея телефона почти села, что лишь добавляло раздражения. Чан убрал устройство в карман куртки и, вздохнув, провёл рукой по голове. В динамиках играла лёгкая джазовая мелодия, но она быстро сменилась новостями: — Сегодня годовщина трагедии на горе Ким… Чан напрягся. Внутри будто пробежал холодный ветер. Он пытался не слушать, но слова ведущего проникали в сознание: — Год назад один из братьев Ким пропал без вести в метель. Расследование всё ещё продолжается… Чан сжал руки в кулаки, вспоминая тот день. Тогда он избегал новостей, но теперь волна воспоминаний вновь накрыла его. — Как думаете, это было убийство? — Официально — нет, — ответила шериф после короткой паузы. — Но у нас есть подозреваемый. Его местонахождение неизвестно… Дыхание Чана замерло. Радио тихо щёлкнуло, переключаясь обратно на музыку, но он уже не слушал. Голова была занята мыслями о прошлом и растущим чувством тревоги. Автобус резко затормозил, вырывая Чана из мыслей. Он поднял глаза и увидел арку с надписью “BLACKWOOD PINES”. На мгновение задержав дыхание, он собрался с силами и вышел в морозный воздух. Мотор автобуса загудел, и тот вскоре исчез за поворотом, оставив Чана наедине с холодом и настороженной тишиной. Перед ним тянулась узкая тропинка, утопающая в снегу. Лёгкий ветер покачивал ветви деревьев, шепча неразборчивые слова, будто сама гора предупреждала о чём-то. Чан задержался у арки, покрытой инеем, взгляд невольно остановился на старых буквах. — Лишь бы всё прошло хорошо, — пробормотал он, пряча руки в карманы. Чтобы отвлечься, он достал телефон и открыл видео, которое Чонин прислал несколько дней назад. Экран мигнул, и перед ним появился улыбающийся друг, в чьём голосе слышалась радость и лёгкая нервозность. — Привет, друзья! — начал он, вскидывая руки в радостном жесте. — Для начала хочу сказать, что безумно рад поприветствовать всех вас на ежегодных зимних каникулах в Блэквуде! Чонин засмеялся, немного неловко, но тепло. — Я знаю, что всем нам нелегко вернуться сюда после того, что случилось в прошлом году. Но я хочу, чтобы вы знали: я очень ценю вашу поддержку. Чан почувствовал, как в груди что-то сжалось. Слова друга были искренними, но они только сильнее напоминали о том, чего он так хотел избежать. — И я точно уверен, что Уджин оценил бы это, — продолжил Чонин. — Он хотел бы, чтобы мы оставались вместе, несмотря ни на что. Чан нажал на паузу. Он убрал телефон в карман, выдохнул и поднял глаза к горе, вершина которой скрывалась за плотными облаками. — Чонин, надеюсь, ты прав, — пробормотал он.

Десять часов до рассвета

21:02

Чан шагал по тропе, ведущей к фуникулёру. Воздух был морозным, а лес, окружавший его со всех сторон, казался живым. Ветви деревьев качались на ветру, иногда издавая скрип, будто шептались друг с другом. Снег под ногами мягко поскрипывал, и этот звук странно выделялся на фоне почти полной тишины. Всё вокруг выглядело как сцена из мрачного фильма. Густой лес обрамлял узкую тропу, а лунный свет лишь изредка пробивался сквозь переплетения ветвей, вырисовывая причудливые узоры на снегу. Справа послышался крик вороны, резкий и неожиданный. Чан обернулся, но ничего не увидел. Слева что-то хрустнуло, как будто ветка сломалась под чьей-то ногой. — Всё как в фильмах ужасов, — пробормотал он себе под нос и невольно усмехнулся. Чан остановился перед массивными воротами. Металлические узоры скрывались под слоем льда, а старая вывеска с названием “BLACKWOOD PINES” выглядела так, словно её забыли здесь целую вечность назад. Он толкнул ворота, но те не поддались. На перекладине висела записка: “Перелезай. — Чанбин.” — Отлично, — пробормотал Чан, готовясь к неожиданному “приключению”. Вздохнув, Чан подошёл ближе, проверил устойчивость ворот, и с неожиданной для себя лёгкостью перелез через них. Навыки скалолазания, полученные в детстве, наконец-то пригодились. Приземлившись на другой стороне, он огляделся. Впереди дорога вела к станции фуникулёра. Лес стал чуть реже, и вдали он заметил слабый свет. Чан вышел на пустую платформу, где снег укрыл лавку и чей-то брошенный рюкзак. — Чанбин? — позвал он, но эхо утонуло в тишине. Вдруг кто-то хлопнул его по плечу. Чан резко обернулся, его сердце едва не выскочило. — Приехал, наконец! — воскликнул Чанбин, весело раскинув руки. Чан шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Ты меня чуть до инфаркта не довёл. Чанбин рассмеялся: — Расслабься, мы же на отдыхе! — он был в своей обычной манере — всегда энергичный и полный шуток. Чан молча кивнул, но почувствовал, как напряжение слегка отпускает. — Кстати, — добавил Чанбин, кивая в сторону стены у входа, — посмотри-ка сюда. На стене висело объявление, которое Чан сначала не заметил. Он подошёл ближе и прочитал текст, напечатанный крупными буквами:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ

Пак Хынсу

Пол: Мужской

Рост: 1,88

Дата последнего обнаружения: 16.03.2012

“Обвиняется в предумышленном поджоге, а также в угрозах убийства.”

Чан нахмурился, всматриваясь в лицо мужчины на плакате. Его черты были чёткими, а глаза — холодными. — Класс! — весело произнёс Чанбин. — У нас тут свой маньяк! Прямо как в фильмах! — Что-то вся эта затея мне уже не нравится, — тихо ответил Чан, отворачиваясь от плаката. — Да брось, — Чанбин сел на скамейку и махнул рукой. — Здесь большую часть года вообще никого нет. Тишина и спокойствие. Чан неуверенно кивнул. Вдалеке послышался скрип — это подъезжал фуникулёр. Механический звук был резким, словно рвал тишину на части. — Ну вот, — весело сказал Чанбин, поднимаясь. — Всё идёт по плану! Когда вагончик остановился, они сели внутрь. Фуникулёр начал двигаться, и скрип тросов наполнил кабину. Снаружи всё окутывал снег. Лес, казалось, уходил в бесконечность, его чёрные силуэты были едва видны сквозь белую завесу. Внутри фуникулёра было тепло, но атмосфера оставалась тяжёлой. — Надеюсь, мы не пожалеем, что приехали, — тихо произнёс он. Чанбин посмотрел на него, прищурившись. — Не думай об этом сейчас. Всё будет нормально. Мы здесь, чтобы вспомнить Уджина… и немного развеяться. Фуникулёр двигался сквозь густую снежную завесу. Чёрные силуэты леса то исчезали, то вновь появлялись в лунном свете, будто лес жил собственной жизнью.

21:35

Верхняя станция фуникулёра была пуста, если не считать Джисона. Он сидел на холодной скамейке, держа в руках письмо, и бездумно листал телефон. Лёгкий ветер играл с краями его шарфа, пока с высоких сосен срывались крошки снега. Станция выглядела заброшенной, будто бы она была создана не для людей, а для странных ритуалов зимнего леса: вокруг возвышались мрачные ели, их силуэты сливались с наступающей ночью. Джисон чувствовал, как в груди что-то сжимается. В последнее время он ощущал себя чужим среди этих людей, почти как самозванец. После того случая их компания изменилась. Его вражда с Хёнджином тянулась, как старая рана, а с остальными он так и не стал ближе. Только Минхо. Минхо был тем, кто дал ему чувство принадлежности, хоть и вызвал разрыв с прошлой жизнью. Гул фуникулёра выдернул его из мыслей. Механизм издавал ритмичный скрип, будто отчитывал секунды, пока вагончик приближался к платформе. Джисон поднялся, ожидая увидеть Минхо, но когда двери открылись, из вагончика вышли Чан и Чанбин. Он попытался улыбнуться. — Привет, Джисон! — с искренней теплотой сказал Чан, подходя к нему. Он обнял его, и это даже немного удивило Джисона. — Рад, что ты приехал. — Привет. Тоже рад вас видеть, — ответил Джисон, сдержанно улыбнувшись. Чан всегда был к нему добр. Несмотря на разницу в их характерах, они иногда находили общие темы. Но сейчас Джисон был расстроен — это явно были не те, кого он хотел видеть первым. — Ты как? — спросил Чан, словно чувствовал его настроение. — Нормально, — коротко ответил Джисон. Чанбин склонился к Джисону, заметив письмо в его руках. — О, что это? — спросил он, прежде чем ловко выхватить листок. — Эй, верни! — возмутился Джисон, но Чанбин уже развернул письмо и прочитал вслух: — “Дорогой Ли Минхо…” — Он поднял бровь. — Ну-ну, романтик, значит? — Чанбин, отдай! — Джисон сделал шаг вперёд, пытаясь забрать письмо, но Чанбин ловко уклонился. — Вы посмотрите, — сказал Чанбин, прищурившись, — кто-то втюрился в нашего хорошего друга Ли Минхо. Джисон вспыхнул, но неожиданно для Чана и Чанбина быстро взял себя в руки. — Да брось, — с усмешкой произнёс он. — Джинни с Минхо расстались. Мы теперь вместе. Чанбин замер, явно не ожидая такого заявления. Он осмотрел Джисона, словно пытаясь понять, шутит тот или нет. — Ух ты. Драма. — Вовсе нет, — спокойно ответил Джисон, вырывая письмо из его рук. — Всё прошло гладко. Я есть, Джинни нет. Чанбин удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал. — Ладно, — наконец пробормотал он, разрывая молчание. — Нам уже пора идти к дому. Мне надоела вся эта природа и рухлядь. — Вы идите, — быстро сказал Джисон, поправляя шарф. — Я немного подожду здесь. Вдруг кто-то ещё приедет. Чанбин ухмыльнулся. — То есть Минхо? — Что? — Джисон слегка покраснел, но тут же вернул себе спокойствие. — В общем… ну… кто-нибудь. Чанбин покачал головой, но спорить не стал. — Ладно. Чан, ты идёшь? Чан, который всё это время молча наблюдал за перепалкой, повернулся к ним. Он стоял у самого края платформы, любуясь открывшимся видом. — Как тебе вид? — спросил он Джисона. Джисон обернулся, следуя его взгляду. Перед ними простирались горы, вершины которых были покрыты белым снегом. Луна освещала их так ярко, что даже в ночной тьме можно было разглядеть детали. Это была удивительная картина, от которой захватывало дух. — Красиво, — неохотно признал Джисон. — Но я себе уже всё отморозил. — Пошли скорее в дом, — сказал Чанбин. — Хватит уже морозить задницы. Чан кивнул, ещё раз окинул взглядом пейзаж и развернулся к тропе. — Тогда идём. Джисон остался один на платформе. Он снова посмотрел вдаль, затем достал письмо из кармана и задумчиво посмотрел на него. Ветер усилился, и вагончик фуникулёра внизу стал казаться маленькой игрушкой на фоне заснеженного леса.

21:28

Тропа, ведущая к дому, извивалась между вековыми соснами, чьи острые вершины терялись в сером небе. Холодный ветер, пронизывающий насквозь, выл в ветвях, и казалось, что лес шепчет что-то своё, неразборчивое, но настораживающее. Под ногами хрустел снег, а где-то вдалеке слышались звуки, от которых хотелось обернуться — то ли ветер, то ли шаги. Луна, едва проглядывающая сквозь туман, делала лес похожим на живое, мрачное существо. Хёнджин шёл впереди, засунув руки в карманы и стиснув зубы от холода. Его шаги были быстрыми и нервными, словно он хотел как можно скорее закончить этот путь. — Почему нельзя было построить дом ближе к фуникулёру? — огрызнулся он, оглянувшись на Сынмина, который плёлся позади с двумя тяжёлыми сумками. Сынмин, согнувшись под весом вещей, взглянул на него с лёгкой улыбкой. — Тогда это место перестало бы быть таким уединённым, — спокойно ответил он, перехватывая ремни сумок. — А так гостей меньше — меньше суеты. Хёнджин фыркнул, спрятав лицо в шарф. — Уединённым… — пробормотал он, не глядя на Сынмина. — Ты точно уверен, что это причина? Сынмин ничего не ответил, просто продолжил идти, а Хёнджин, бросив мимолётный взгляд назад, сделал вид, что его не волнует это молчание. На самом деле он чувствовал раздражение, но смешанное с чем-то ещё. Дорога становилась всё круче, под ногами попадались ледяные пятна, и Хёнджин чуть не поскользнулся. Он сердито выругался про себя и, оправляя шарф, пробормотал: — Меня трясёт… — но, осознав, как это прозвучало, быстро добавил: — И не от холода. Сынмин, услышав это, тихо усмехнулся. — Ещё немного, и будем на месте, — сказал он, стараясь подбодрить. — Это не дорога, — отрезал Хёнджин, и в его голосе послышалась дрожь, скорее от тревоги, чем от морозного воздуха. Он обернулся через плечо, внимательно посмотрел вглубь леса, где тьма становилась густой, как чернила. — Просто… странно всё это. Мы снова собираемся все вместе. Здесь. После всего, что случилось. Сынмин хотел что-то сказать, но внезапный хруст снега совсем рядом заставил их обоих замереть. Лес будто затаил дыхание. Из ближайших кустов с громким криком выбежал Минхо. — Ба! — выкрикнул он, раскинув руки в стороны. Хёнджин отскочил назад, схватившись за Сынмина. — Господи! — вскрикнул он, его голос сорвался от испуга. Сынмин чуть не выронил сумки, испуганно вскрикнув. А Минхо, держась за живот, уже катался от смеха. — Вы бы себя видели! — сказал он, утирая слёзы. — Это просто шедевр! Хёнджин, чьё лицо стало пунцовым от смеси гнева и стыда, вырвался из-за спины Сынмина и яростно посмотрел на Минхо. — Ты идиот! — выкрикнул он, сжимая кулаки. Минхо поднял руки в примиряющем жесте, но его лицо всё ещё расплывалось в усмешке. — Ладно, ладно, извини! Просто решил немного разбавить обстановку. Мы же всё-таки в страшном лесу! — “Разбавить обстановку”? — Хёнджин яростно сжал руки на плечах, словно пытаясь защититься. — Ты полный придурок, если считаешь, что это было смешно! Минхо нахмурился, улыбка сползла с его лица. — Я просто хотел поднять вам настроение. Не будь таким… — его голос стал тише. — Каким? — быстро отозвался Хёнджин, сверля его взглядом. Минхо, прищурившись, открыл рот, чтобы ответить, но Сынмин мягко положил руку ему на плечо. — Минхо… — сказал он ровным, но твёрдым голосом. — Давай просто оставим это. Ты же понимаешь, что он прав. Минхо вздохнул и, посмотрев на Сынмина, сдержанно кивнул. — Ладно, понял. Не буду больше, — пробормотал он. — Отлично, значит, мир? — спросил Сынмин, стараясь разрядить обстановку. — Мир, — отозвался Минхо, но стоило Хёнджину саркастично бросить: «Может, ещё поцелуетесь?», как он снова ухмыльнулся. — Ну, раз ты настаиваешь! — Минхо шагнул к Сынмину, словно собираясь поцеловать его. — Ты что, совсем? — Сынмин, фыркнув, оттолкнул его плечом. Минхо расхохотался, помахал рукой и направился обратно к фуникулёру. — Увидимся наверху, ребята! Когда его фигура скрылась среди деревьев, Хёнджин шумно выдохнул, обхватив себя руками. — Чёрт… — тихо сказал он. — Что теперь? — спросил Сынмин, поднимая сумки. Хёнджин вдруг подошёл ближе, его голос стал мягче. — Ты не мог бы поднять это сам? Мне нужно найти Чана… кое-что обсудить до того, как мы придём в дом. — До того? А нельзя после? — Сынмин посмотрел на него с недоумением. — Пожалуйста, Сынмин, это важно, — сказал Хёнджин, подходя ближе и обнимая его за плечи. Сынмин долго смотрел ему в глаза, затем устало кивнул. — Хорошо… иди. Я подниму. Хёнджин улыбнулся, поцеловал его в щёку и, быстро повернувшись, исчез в темноте. Сынмин покачал головой, закинул сумки на плечи и продолжил путь в одиночестве, чувствуя, как лес с каждым шагом становится всё тише.

21:38

Дом стоял на одинокой возвышенности, окружённый редким хвойным лесом, его силуэт едва просвечивал через слои снега, которые укрыли землю. Вечернее небо над ним было почти чернильным, пронизанное холодными звездами, которые словно подрагивали от ветра. Снаружи здание казалось старым, потертым временем — деревянный фасад потемнел от многолетней сырости, а окна, покрытые лёгкой изморозью, отражали тусклый свет горящих внутри ламп. Этот свет создавал иллюзию уюта, но, казалось, был лишь слабым контрастом к холодному, безжалостному миру за стенами. На выложенной из камня площадке у входа сидел Феликс, облокотившись спиной на ледяную стену дома. Мороз проникал в его кости, заставляя его время от времени вытягивать и сжимать пальцы, чтобы хоть как-то согреться. В его руках был телефон, но он не мог сосредоточиться — механически нажимая кнопки, он пытался занять себя игрой, но мысли постоянно уводили его куда-то далеко. Тишина была удушающей, нарушаемая лишь порывами ветра, которые приносили с собой запах хвои и чистоты снега. Звук шагов на замерзшем снегу эхом отдавался в его ушах, но он продолжал смотреть в экран телефона, не решаясь поднять глаза. Внезапно телефон мигнул красным, и экран погас. — Чёрт, — прошептал Феликс, выключая его и ощущая, как холод проникает в его кожу ещё глубже. Он бросил взгляд на окружающее пространство, которое внезапно стало ощутимо чуждым. Мрак, покрывавший этот уголок мира, был пугающим, и в нём прятались не только звезды, но и воспоминания. Взгляд скользнул по всему, как будто пытаясь найти что-то знакомое и успокаивающее, но всё, что он увидел, было только пустота. Феликс тяжело вздохнул, положил телефон в рюкзак и заметил неподалёку стоящий телескоп. Он с любопытством направился к нему, не понимая, что именно заставило его сделать этот шаг. Объектив был настроен на горы, мрачные и угрожающие в ночной тишине, их очертания едва различались на фоне темного неба. Феликс аккуратно повернул окуляр, надеясь увидеть хоть что-то интересное в этом пустом мире. На фоне белоснежного леса что-то привлекло его внимание — два силуэта двигались по узкой тропе. Феликс прищурился, всматриваясь, и спустя секунду узнал фигуры. Это были Минхо и Хёнджин, шедшие в сторону дома. Они остановились, и Феликс заметил, как их разговор, казавшийся напряжённым, внезапно прервался. Минхо наклонился, обняв Хёнджина. Феликс чуть приоткрыл рот, наблюдая за ними через телескоп. — Ну надо же, — пробормотал он с ироничной усмешкой, оторвавшись от окуляра. — Кто бы мог подумать, что они снова «подружатся». Или даже больше… Воспоминания о том, как они ругались ещё совсем недавно, появились в голове, яркие, как вспышки молнии. Снег вокруг Феликса казался тягучим, как в воспоминаниях, а вот звук шагов, теперь уже не слышный, начал проникать в его сознание, и, прежде чем он успел осознать, кто может подойти, рука неожиданно легла ему на плечо. — О господи! — вскрикнул Феликс, в сердце резко ускорился пульс. Он обернулся и увидел Сынмина, стоящего с виноватым выражением. — Эй! Прости, Ликс, — сказал тот, подняв руки, будто в жесте извинения. Феликс глубоко вдохнул, чувствуя, как мороз скользит по коже, и, с трудом успокаивая своё сердце, положил руку на грудь, словно пытаясь убедить себя, что всё в порядке. — Ну ты и напугал, — произнёс он, еле сдерживая раздражение. — Дурак… Сынмин улыбнулся с лёгким смущением, но его глаза были полны искреннего интереса. — Извини, правда. Просто хотел проверить, как ты тут. Феликс кивнул, заставив себя улыбнуться в ответ, и разрядил атмосферу, слегка ударив Сынмина по плечу. — Всё нормально. Правда, сердце чуть не выпрыгнуло, — сказал он, пытаясь вернуть привычную лёгкость в разговор. Сынмин засмеялся, но, заметив телескоп, сразу переключил внимание. — Ну что, есть на что посмотреть? — спросил он с задорным выражением лица, подмигнув. Феликс мгновенно напрягся. — Э-э… это сломано, — соврал он, не встречаясь с глазами Сынмина. — Сломано? Правда? А ты чего тогда в него смотрел? — Да… я просто взглянул… и тут же голова разболелась. Так что, наверное, не стоит. — Он пытался выглядеть убедительно, но внутри что-то дрожало от вины за ложь. Сынмин на мгновение нахмурился, но не стал спорить. — Ладно, как скажешь, — сказал он, снова переходя к другой теме. — Пошли, там Чонин пришёл, что-то спрашивал о тебе. Феликс облегчённо вздохнул, когда Сынмин отошёл. Он снова взглянул через окуляр, но на тропе уже не было никого. Пустота снова обвила его. — Может, и правда следовало дать ему посмотреть, — прошептал он, чувствуя себя немного виноватым. Но уже не мог ничего изменить. Феликс сделал глубокий вдох, застегнул рюкзак и направился в сторону дома. За его спиной снежные сугробы продолжали искриться в лунном свете, а сам дом, казавшийся молчаливым стражем среди холода, был поглощён ночной тенью. Но в этот момент в его душе было что-то другое — тихое беспокойство, что-то неуловимое и одновременно нарастающее, как предвестие чего-то неизбежного.

21:49

Вокруг канатной дороги царила странная тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра, что поднимали снежную пыль и носили её в воздухе, словно призраков. Небо над головой было почти чернильным, усеянным тысячами далёких звёзд, и от этого ночная тишина казалась ещё более глубокой. Вдали, едва различимо, слышался хруст снега под чьими-то шагами, но казалось, что это был не более чем отголосок. Джисон ходил у входа, всё ещё сжимая в руке сложенное письмо, которое казалось ему странно тяжёлым. Его пальцы, будто не решаясь отпустить, снова и снова стискивали этот кусок бумаги. Время от времени он посматривал на канатную дорогу, пытаясь представить, кто именно появится из тумана ночи, и, казалось, что фуникулёр должен был привести не кого-то, а именно того, кого он ждал. Часы на руке едва заметно тиканули. Джисон нервно подпрыгнул, пытаясь согреться, и снова оглянулся на небо, беспокойно сверкая глазами, словно что-то ждало. — Ай! — внезапно, со свистом, снежок ударился в стену позади него, и он резко обернулся. Перед ним стояла знакомая фигура — Минхо, с ухмылкой на лице, уже собирающий новый комок снега. — Ах вот, значит, ты как?! — Джисон сделал вид, что возмущён, но смех в его голосе был очевиден. Минхо приподнял ладони, будто держал мегафон. Его глаза сверкали от веселья, и воздух вокруг был наполнен игривым настроением. — Выходи с поднятыми руками! Ты окружён! — сказал он с видом полицейского, пытающегося говорить серьёзным голосом. Джисон с улыбкой вскинул руки, медленно подходя к своему другу, как бы сдавшись. — Ну что я могу поделать, — сказал он с наигранной обречённостью. — Придётся сдаться этому сильному полицейскому, который пришёл взять меня под стражу. Минхо, поддавшись игре, ослабил бдительность, и в тот момент, когда он наклонился, Джисон быстро подхватил горсть снега и метнул её прямо ему в плечо. — Хэй! — Минхо вскрикнул, отряхиваясь и смеясь. — Ну, теперь ты точно поплатишься! Он бросился на Джисона, сбивая его с ног, и оба катались по снегу, смеясь, не обращая внимания на холод, а только на присутствие друг друга. Снег хрустел под их телами, и морозный воздух наполнялся тёплым смехом. Минхо оказался сверху, прижимая Джисона к земле. — Победа! — торжественно произнёс он, с улыбкой, полным счастья. — Значит, твоя взяла? — игриво ответил Джисон, глядя ему прямо в глаза. — Ты достойный преступник, Хан Джисон. — Ну, ты ещё узнаешь, какой я плохой преступник, — с улыбкой произнёс Джисон, прежде чем Минхо наклонился и поцеловал его. Время как будто остановилось, и в этой тишине, наполненной лишь дыханием и шелестом снега, Минхо поцеловал его вновь. Это был короткий, но такой тёплый поцелуй, который оставил после себя что-то странно притягивающее и незавершённое. Минхо откинулся назад, оглядывая Джисона, который теперь был весь в снегу, смеясь и тяжело дыша. — Ух ты… — прошептал Джисон, пытаясь отдышаться. — Оставь немного на сладкое. Минхо помог ему встать, стряхивая снег с его куртки, и взял за руку. — Не переживай, останется, — сказал он, его голос звучал мягко и обнадёживающе. — Пойдём, вернёмся в дом. Они остановились у края, где открывался вид на лес в долине, покрытый инеем. Вдоль тропинки мерцали огоньки фуникулёра, медленно ползущие вдоль линии, как шёпот, пробуждающий тьму. Джисон стоял несколько секунд, впитывая в себя этот момент — спокойный и безмолвный. — Здесь так красиво… просто бесподобно, — тихо произнёс он, будто боясь нарушить эту магию. Минхо подошёл сзади и обнял его, положив подбородок на плечо. — Я бы мог остаться здесь навсегда, — прошептал он, его дыхание ощущалось на коже Джисона, тёплое в этом холодном ночном воздухе. — Если бы мы всё время целовались. Джисон улыбнулся, повернувшись к нему лицом. — Только целовались? — И это тоже, — хитро ответил Минхо, не отпуская его, касаясь губ Джисона коротким поцелуем. Они замерли, не спеша двигаться, словно это мгновение должно было длиться вечно. И в этот момент казалось, что ничто не может разрушить эту странную, тёплую тишину. Когда они, наконец, направились по тропе к дому, их фигуры исчезли за поворотом. И лишь когда они скрылись из виду, подъехал фуникулёр. Его двери открылись, и в тусклом свете показалась фигура. Невозможно было разглядеть её точно, но даже в этой тьме она оставалась пугающей и чуждой.

***

Доктор Пак стоял у окна, за которым простиралась ночная тьма. Лунный свет едва проникал сквозь грязное стекло, оставляя на полу тусклые полосы. Тяжёлые занавески на окнах были частично задёрнуты, и от этого свет выглядел гнетущим, будто самому воздуху в комнате не хватало тепла. В кабинете витал слабый запах затхлости и дешёвого табака. Стены, когда-то белые, теперь выглядели сероватыми, с потёками в углах, будто от сырости. Тишину нарушало лишь глухое тиканье часов. Но стрелки на них стояли на том же врмени, что и в прошлый раз — 2:38. Доктор, одетый в тёмный костюм, больше походивший на траурный, чем профессиональный, быстро записывал что-то в блокнот. Его перо скользило по жёлтым страницам, оставляя глубокие чёрные линии. Когда за дверью раздался скрип, он оторвался от записи, на мгновение замерев. — Присаживайся, — произнёс он, не поворачиваясь. Его голос звучал ровно, но было в нём что-то слегка отстранённое, будто он говорил по привычке, а не с настоящей заинтересованностью. Он закрыл блокнот и повернулся к гостью. Его лицо освещалось слабым светом лампы на столе, подчёркивая глубокие тени под глазами. Массивный деревянный стол, за которым он сидел, выглядел внушительно, но слегка обшарпанно, с потёртыми краями. Гость, неуверенно переступив порог, сел напротив. Кресло, обитое старой кожей, скрипнуло под его весом, а обивка на подлокотниках была потрескавшейся. Он поёрзал, пытаясь устроиться удобнее, но ткань холодила кожу, заставляя почувствовать себя неуютно. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросил доктор, сцепив руки на столе. Его взгляд был внимательным, но не теплым. — В прошлый раз мы только начали. Теперь, думаю, пора копнуть глубже. Доктор потянулся к книжной полке, на которой книги стояли неровными рядами, а некоторые покрылись тонким слоем пыли. Он достал тонкий том с потрёпанным переплётом и вернулся к столу. — Вот, — произнёс он, протягивая книгу. — Полистай её. Там ты найдёшь символы и сцены. Выбери те, которые вызывают у тебя беспокойство. Гость взял книгу. Её поверхность была слегка липкой, будто бы её недавно обронили в воду. Он медленно открыл её. На первой странице — мужчина и женщина. Его палец на секунду замер, а затем указал на мужчину. Доктор слегка кивнул, записывая результат в блокнот. Следующие страницы были сложнее: самолёт или толпа. Гость нервно пробежал взглядом по иллюстрациям и указал на толпу. Страницы переворачивались одна за другой. Кровь или ворон? Он выбрал ворона. Нож или ножницы? Ножницы. Каждый выбор сопровождался лёгким скрипом пера доктора, записывающего результат. — Ты хорошо справляешься, — проговорил доктор, оторвав взгляд от блокнота. Его голос стал чуть теплее, но это тепло ощущалось странно, как если бы оно было неискренним. — Не торопись, выбирай внимательно. На последней странице — змея и волк. Гость долго смотрел на изображения, пальцы слегка дрожали. Затем он указал на волка. Доктор поднял взгляд и чуть наклонил голову, словно изучал его. Его губы тронула едва заметная улыбка. — Любопытно, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Волки… ножницы… вороны. — Он произнёс эти слова, будто взвешивал их смысл. Снаружи что-то громко скрипнуло, словно ветер ударил в раму окна. Гость вздрогнул, но доктор даже не повёл бровью. — К сожалению, на сегодня всё, — произнёс он, медленно закрывая блокнот. Его интонация была безучастной, почти механической. Он поднялся из-за стола и направился к двери, не оглядываясь. — Мы скоро снова встретимся.