Дожить до рассвета

Восемь часов до рассвета

23:00

— "Для контакта с миром духов вы должны освободить свой разум от всех предубеждений, отбросить все запреты и отдаться воле других, подчиняя свои желания прихотям властителя духов." То есть моим, — с издевкой произнес Чанбин, его голос звучал наигранно мрачно. — Не выдумывай, Чанбин, — отозвался Феликс, стараясь сохранить спокойствие. — Давай уже начинать. — Да, давайте, — поддержал Чонин. Ребята сидели на втором этаже библиотеки. Стол, вокруг которого они собрались, казался древним, покрытым царапинами и пятнами. Пламя свечей на столе отбрасывало пляшущие тени на стены, делая полумрак комнаты живым и пугающим. Гадальная доска лежала в центре, её потёртая поверхность выглядела зловеще. Феликс нервно облизнул губы, ему было жутко. Он никогда не любил такие вещи. Ещё в детстве его пугали рассказы о призраках и сверхъестественном, и теперь он тихо проклинал себя за то, что согласился на это. — Феликс, ты у нас новообращённый. Значит, ты будешь медиумом, — ухмыльнулся Чанбин. Феликс коротко выдохнул. — Ладно… э-э-э… — он запнулся, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Дух, ты здесь? Если да, подай нам знак… явись нам… Они положили пальцы на планшетку, её поверхность была холодной, словно лед. В первое мгновение ничего не происходило. Тишина, только слабое потрескивание свечей и глухой стук сердца в груди Феликса. Чанбин уже открыл рот, чтобы посмеяться над всем этим, как вдруг планшетка вздрогнула и начала двигаться. — Постойте-ка… это ты, Феликс? — спросил Чонин, подозрительно прищурившись. — Я ничего не делал! — Феликс широко раскрыл глаза, его голос дрожал. — Оно движется! — Чанбин рассмеялся, он думал, что это шутка одного из друзей. — Что оно пишет? — спросил Чонин, теперь его лицо стало напряжённым, взгляд не отрывался от доски. — Как оно движется? — Феликс замер, боясь убрать руки. — Это ты? — Клянусь, оно само едет! — голос Феликса дрогнул сильнее. — “Помогите”… Что это значит?! Чонин нахмурился. Раньше он играл с доской вместе с Уджином, но это всегда были шутки. Ничего такого не происходило. Сейчас же всё выглядело странно и пугающе. — Чтобы понять, нужно узнать, кто говорит. — Кто же ты? — неуверенно спросил Феликс. — О-о… опять… Планшетка снова начала двигаться, а Феликс с трудом сдерживал желание убрать руки. — Так. “Б”… “Р”… “А”… “Т”… — “Брат”. Брат?! — переспросил Феликс, его голос сорвался от страха. — Чей брат? — тихо спросил Чонин, взглянув на него. — Да ладно… реально? — Заткнись! — Чонин обернулся к Чанбину. — Спроси, чей брат! — Чонин… это наверняка… — Феликс, спроси, кто это. — Ладно… кто говорит с нами? Уджин… это ты? — голос Феликса дрогнул, но он не отводил глаз от доски. Планшетка быстро переместилась на “Да”. — О боже! — выдохнул Феликс, отстранившись от доски. — Да бросьте вы, — Чанбин недоверчиво покачал головой. — Это кто-то из вас шутит. — Чонин… может… — Ничего, — перебил Чонин. — Ты уверен? Может, хватит? Феликсу было не по себе. Атмосфера комнаты казалась гнетущей: мерцающий свет, полутемные углы и тени, которые будто бы наблюдали. Ему действительно казалось, что здесь происходит что-то сверхъестественное. — Я хочу знать, что он говорит. — Смотри, если это действительно Уджин, — медленно произнес Чанбин, — мы можем спросить, что случилось. — Ладно… Уджин, мы скучаем… и хотим знать, что с тобой случилось… — в голосе Феликса зазвучали слёзы. — Ты можешь рассказать? Планшетка начала двигаться. По очереди останавливаясь на буквах, она вывела: “Предали”. — Предали? — переспросил Феликс. Теперь даже Чанбин выглядел не таким уверенным. Страх заполнил комнату, холодный и липкий, как паутина. — Движется! — выдохнул Чонин. — О Боже. “У”, “Б”, “И”, “Л”, “И”. Нет… НЕТ! Мы его не убивали! Это была шутка! — Феликс вцепился в голову, и его голос перешел на крик. Слёзы полились из глаз. — Ликс, успокойся, ладно?! — Чанбин схватил его за плечо, пытаясь удержать. — Прости… прости… прости меня! — Феликс шептал, его голос звучал сломленно. Воспоминания о смерти Уджина захлестнули его, словно волна. — Спроси, что случилось, — тихо сказал Чонин, сам боясь произнести эти слова вслух. — Как ты умер? Уджин, что с тобой случилось? — Феликс сглотнул, пытаясь успокоиться. — “Библиотека”. — Может, в библиотеке что-то? — “У”… “Л”… “И”… “К”… “А”… — “Улика”. Значит, есть улика? Молчание повисло над столом, пока каждый из них пытался осмыслить произошедшее. Внезапно планшетка снова пришла в движение, но в этот раз беспорядочно. Она резко вылетела за пределы доски и с грохотом упала на пол. Свечи затрещали и одна за другой начали тухнуть, погружая комнату в полумрак. Феликс закричал, вскочив на ноги. Чанбин быстро обнял его, включив фонарик. Свет фонаря едва разгонял тьму. — Бред это всё, — пробормотал Чонин, но его голос не звучал уверенно. — Чонин… я не знаю, что происходит… — Слушай, я не знаю, может, ты думаешь, что эти дурацкие шуточки как-то помогут мне справиться с горем, но это не круто! — Он резко встал, обойдя стол. — Чонин, нет! Это же изначально твоя идея была! — Эй, успокойся, Ликс не виноват! — Чанбин встал между ними, защищая Феликса. — Придурки! — прокричал Чонин, выходя из комнаты. — Пускай остынет, — пробормотал Чанбин. Феликс дрожал. — Это было жутко… планшетка вылетела сама по себе… но мы должны выполнить просьбу. Нужно найти улику.

23:14

Минхо, кряхтя, перелез через поваленное дерево и огляделся. Лес вокруг погрузился в темноту, освещённую лишь лучом его фонарика. На ветру поскрипывали деревья, и каждый звук отдавался эхом в гулкой тишине. — Джисон! Твою ж мать! — крикнул он, но в ответ услышал лишь хруст снега под своими ботинками. — Джисон… ну хватит уже. Он тяжело вздохнул и, подняв фонарик, продолжил идти по тропе. На снегу виднелись следы — протоптанные, но ведущие вглубь леса. Минхо с подозрением покосился на них, шагнул ближе. — Эй! Ты здесь? — заглянул он в кузов старого ржавого пикапа, который стоял чуть поодаль. Внутри ничего не было — ни человека, ни признаков жизни. Минхо почувствовал, как холодный ком страха подкатил к горлу. Следы были, а Джисона нигде не видно. Он повернулся, стараясь не выдавать охватившей тревоги, и заметил новые следы, что тянулись за ближайшее дерево. Он тихо выдохнул, немного расслабившись. — Ну, конечно, спрятался за деревом. Очень смешно… Минхо обошёл дерево. — Джисон, я торжественно обещаю не убивать тебя, когда найду… Сзади что-то шевельнулось, и прежде чем он успел обернуться, на него кто-то выпрыгнул. Минхо вскрикнул и упал на снег, выронив фонарик. Луч света дёрнулся, осветив чьи-то ноги. — Здорово вышло! — смеялся Джисон, прижав руки к бокам. — Ты бы видел своё лицо! — Что… Нет! Ты совсем, что ли?! — Минхо попытался отдышаться, приподнимаясь на локтях. — Стой-стой! Ты должен это увидеть! — Джисон подошёл ближе, поднял телефон и выключил запись. — Смотри! — Ты меня снимал?! — Вот это лицо! — Джисон снова захохотал. — Минхо, ты визжал как девчонка! — Нельзя так людей пугать! — Минхо поднялся на ноги, пытаясь сдержать ярость. — И уж точно не в лесу, чёрт подери! — Узнать человека по-настоящему можно только напугав его до смерти, — с широкой ухмылкой ответил Джисон. Минхо тяжело вздохнул и махнул рукой. — Ладно, ладно, твоя взяла. — Я победил! — воскликнул Джисон, притянув его в быстрые объятия. Минхо отстранился и поднял фонарик. — Если ты закончишь с дурачествами, может, мы наконец продолжим? Снегопад усилился, и холодный ветер пробирал до костей. Они пересекли ещё один мост, ведущий к замёрзшему водопаду. Подойдя ближе, они сделали пару фотографий на фоне ледяных потоков, застывших в движении. Это немного разрядило обстановку, но ощущение, что за ними кто-то следит, не покидало Минхо. Лес затих, казалось, даже ветер перестал гудеть. Вдруг где-то вдали раздался хруст веток. — Что за хрень… — пробормотал Минхо, прищурившись в сторону звука. — Ты слышал? — Джисон придвинулся ближе. — Там… будто кто-то кричал. Минхо напрягся, подняв фонарик. — Это… это просто белка. Или птица. Его голос прозвучал неубедительно. И тут из кустов что-то выскочило. Минхо вскрикнул, инстинктивно шагнув назад. На них вылетел олень, молнией пронёсся мимо, чуть не сбив с ног. Джисон не удержался и упал на землю. — Чёрт, это что сейчас было?! — воскликнул он, пытаясь отдышаться. Минхо подбежал и помог ему подняться. Олень уже исчез среди деревьев. Вдруг из глубины леса донёсся странный звук — резкий, похожий на крик. Он был низкий, протяжный, и сразу же сменился хрустом, от которого кровь стыла в жилах. — Ты это слышал? — прошептал Джисон, схватившись за рукав Минхо. Минхо не ответил. Он смотрел вглубь леса, туда, откуда пришёл звук, и чувствовал, как его ладони леденеют от страха. Они продолжали двигаться по тропе, следуя за следами оленя. Но среди узоров копыт появлялись ещё какие-то, явно чужие следы. Лес становился всё более тёмным, будто вечер накатывал быстрее обычного. Ветви деревьев переплетались над головой, издавая скрип, похожий на старые ржавые петли. — Чувствую себя в каком-то хорроре, — бросил Джисон, стараясь шутить, но голос предательски дрогнул. Минхо молчал, сосредоточенно изучая землю перед собой. Они завернули за угол тропы и вдруг замерли. На сером камне, в неестественной позе, лежал олень. Его бок сотрясался в рваном ритме, дыхание почти угасло. Кровавые полосы на шее ещё свежо блестели. — Чёрт… — прошептал Минхо, опускаясь на колени рядом с животным. — Эй, дружок… ну давай… потерпи… — Его голос сломался, а рука осторожно коснулась головы оленя. — Уже недолго… — Минхо… — голос Джисона был тихим, словно он боялся потревожить умирающее существо. — Ему так больно… Олень издал последний слабый звук — хриплый и мучительный. Глаза закрылись, голова безвольно упала на камень. Минхо застыл. Молчание, казалось, разлилось вокруг них, превращаясь в гул, давящий на уши. Он поднялся на ноги, отвернувшись от оленя, и, вместо того чтобы держаться, внезапно обнял Джисона, уткнувшись лицом ему в плечо. Джисон почувствовал, как горячее дыхание друга прожигает ткань куртки. — Минхо… — тихо позвал он, но тот лишь крепче сжал его, словно пытался удержать на плаву что-то внутри себя. Наконец, глубоко вдохнув, он отстранился, но всё ещё держал Джисона за руку. И тут тишину разорвало что-то жуткое. Резкий звук — треск веток и зловещий шорох, как будто сам лес ожил. Олень исчез. Его тело с хрустом утянуло в темноту. — ЧТО ЭТО?! — закричал Джисон, отшатнувшись назад. — БЕЖИМ! — Минхо схватил его за руку, практически таща за собой. Они помчались по тропе, сапоги громко хрустели в снегу, цепляясь за корни. Ветки хлестали их по лицу, листья шуршали и путались в волосах. — Господи, что это было?! — крикнул Джисон, едва успевая за Минхо. — Медведь! Это медведь! — выкрикнул Минхо, но даже сам не был в этом уверен. Тропинка вынырнула к ручью, его поверхность блестела в слабом свете их фонариков. Минхо перепрыгнул через воду первым, но оступился — фонарик вылетел из его руки и исчез в тёмной воде. — Минхо! — вскрикнул Джисон, но Минхо уже карабкался на склон впереди, высотой в два метра. — Быстрее! Забирайся сюда! — крикнул он, протягивая руку. Джисон, срывая ногти о холодные камни, схватился за ладонь Минхо, и тот вытянул его наверх. Они побежали дальше, уже не разбирая дороги. Сердца громко стучали в груди, дыхание вырывалось тяжёлым паром. Минхо постоянно оборачивался, проверяя, следует ли за ним Джисон, и не упустил ли их ужасный преследователь. Впереди замаячил знакомый силуэт хижины. — Минхо! Найди ключ! — прокричал Джисон, захлёбываясь от паники. — Открывай, чёрт возьми! Минхо рывком распахнул рюкзак, с трудом выудив ключ, и вставил его в замок. Дверь открылась с тяжёлым скрипом, и Джисон влетел внутрь, за ним тут же захлопнулся Минхо. Он запер дверь на все замки, бросив быстрый взгляд в маленькое запылённое окно. Лес снаружи был неподвижен, но тишина, царившая снаружи, давила сильнее любого шума. — Господи… — Джисон осел на диван, задыхаясь. — Это был какой-то кошмар… я как будто марафон пробежал… — Ну… в общем, так и было, — усмехнулся Минхо, но голос звучал напряжённо. — Это был медведь? — спросил Джисон, не глядя на друга. — Да. — Минхо кивнул, но его глаза выискивали что-то в темноте за окном. — Медведи очень быстрые. Джисон не ответил, просто устало скрестил руки на груди и посмотрел в сторону выключателя. Нажал, но света, конечно, не было. — Ну, естественно, — он вздохнул. — А я почему-то надеялся на уютный домик. — Хани, ну я же здесь, разве не уютно? — Минхо слегка усмехнулся, приобняв Джисона. — Мне бы уютный свет и тепло, а не это… — сухо бросил Джисон, отодвигаясь. — Заведи огонь, пожалуйста. Минхо вздохнул, поднялся и подошёл к камину. Пара брёвен уже лежала в нём. — Так, осталось найти спички, — пробормотал он. Но тут его взгляд упал на стену. — Эй, Джисон, посмотри-ка на это! — Что там? Огонь? — неохотно поднял голову Джисон. — Нет, круче. — Минхо снял со стены старую винтовку, развернулся к Джисону и демонстративно позировал. — Минхо, это совершенно не смешно, — Джисон устало закатил глаза. — Либо разводи огонь, либо я превращусь в ледяную статую. Минхо чувствовал себя всё более подавленным. После всего, что они пережили, он пытался подбодрить Джисона, развеселить его хоть немного, но тот не поддавался. Напряжение в хижине нарастало, как густой туман. За тонкими деревянными стенами бушевала снежная буря, а где-то там, в темноте, бродил медведь — или что-то ещё, чего они не видели и не понимали. Внутри же был капризный, уставший Джисон. Минхо даже мельком подумал, что медведь, может, и то больше ласки проявил бы. Но он не мог позволить себе злиться. Как любезный парень, он был обязан сделать для своего “Хани” всё самое лучшее. Так что, взяв себя в руки, он выполнил просьбу и нашёл спички. Треск спички разрезал тишину комнаты, и вскоре в камине загорелся огонь. Минхо наблюдал, как языки пламени разрастаются и отбрасывают тёплые блики на стены. Комната медленно наполнялась теплом, но вместе с ним — странным, гнетущим ощущением безопасности, которое казалось хрупким, почти иллюзорным. — Ну вот, Хани, чего ещё изволите? — Минхо с усмешкой поклонился Джисону, стараясь выглядеть непринуждённо. Джисон не успел ничего ответить — его глаза вдруг расширились. — О нет! Чёрт! Минхо встрепенулся и повернулся к нему. — Что? — Чёрт!! — Джисон вскочил с дивана, судорожно озираясь по сторонам. — Да что случилось-то?! — голос Минхо был уже на грани раздражения и беспокойства. — Да где он?! — Джисон метался по комнате, заглядывая под диван, в угол и возле двери. Его движения были резкими, паническими. — Он потерялся! Блин, пипец! Минхо нахмурился и подошёл к нему. — Джисон, остановись, кто потерялся? — Мой телефон, умник! — выплюнул Джисон, огрызаясь. — Чёрт, идиот! Я, наверное, выронил его в снегу! Он резко присел на колени, заглядывая под мебель, поднимая крошки пыли. Голос его дрожал от гнева и беспокойства. — Если я его не найду, родоки меня убьют. Минхо вздохнул, пытаясь сохранить спокойствие. — Ну, купишь другой. Что тут такого? — Да это уже четвёртый за год! — прорычал Джисон, обернувшись к нему с такой яростью, будто всё происходящее было виной Минхо. — Он точно в снегу! Минхо провёл рукой по лицу и посмотрел на бурю за окном. Снежные хлопья падали на стекло, размывая вид, а ветер всё так же жутко завывал. — Джисон, давай переждём, — сказал он твёрже, подходя к камину и садясь на корточки. — Уже поздно, метель только усиливается. Мы не сможем сейчас найти твой телефон в этом чёртовом снегу. — Он достал новую спичку, чиркнул ею и добавил несколько поленьев в камин. Пламя с новой силой охватило дерево. — Чуть позже или утром пойдём и поищем его. А сейчас просто успокойся, хорошо? — Минхо обернулся, и мягкий свет огня заиграл на его лице. Снаружи раздался глухой, протяжный звук. Словно ветка — или нечто большее — скребануло по стене хижины. Оба парня замерли. Джисон медленно повернул голову к окну. — Это ветер, — тихо сказал Минхо, хотя голос его звучал неубедительно. Джисон сглотнул и тихо спросил: — Точно? В тот же миг что-то глухо стукнуло по крыше. Минхо почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он быстро взглянул на Джисона, который побледнел. — Минхо… — Всё нормально, — пробормотал Он, хотя ладони его начали предательски потеть. — Это просто ветка. Я сейчас закрою ставни и… — Давай просто… посидим у камина. Завтра всё будет хорошо. Минхо подошёл к окну, за которым завывала метель. Порывы ветра бросали на стекло хлопья снега, которые тут же таяли, оставляя тонкие струйки воды. Лес за хижиной скрывался в густом белом тумане. Однако, когда Минхо посмотрел вниз, к ручью, он замер. Там что-то мелькнуло. — Минхо, быстрее! — голос Джисона заставил его вздрогнуть и обернуться. — Да подожди ты! — огрызнулся он, бросив взгляд через плечо. Когда он снова посмотрел на ручей, ничего уже не было. Лишь снег, пляшущий в метели. Минхо потёр глаза. Может, ему это просто показалось? Метель, нервы и всё, что случилось за последние часы, играли с ним злую шутку. — Всё в порядке, — пробормотал он себе под нос, осторожно закрывая ставни. Вернувшись к дивану, он посмотрел на Джисона, чьё лицо в свете камина казалось бледным. — Прости… я что-то на взводе, — сказал Джисон, чувствуя, что ведёт себя странно. — Эта хижина такая жуткая, и после этого побега у меня до сих пор всё внутри дрожит. Минхо присел рядом, его лицо немного смягчилось. — Я тебя понимаю. Это было… жёстко. Хочешь, поищу одеяло? Устроимся у камина и немного согреемся. Джисон кивнул, его голос дрогнул: — Да, пожалуйста. Я правда очень устал. Минхо улыбнулся, нагнулся и чмокнул его в висок. — Сейчас всё будет, Хани. Он поднялся, обвёл взглядом комнату и заметил старый деревянный шкаф в углу. Он подошёл к нему, двери заскрипели от холода и сырости. Внутри лежало поношенное, но толстое шерстяное одеяло. Минхо потянул его, стряхнул пыль и вернулся к дивану. Джисон с благодарностью взял одеяло, завернувшись в него до подбородка. — Спасибо, — пробормотал он, чуть улыбнувшись. Минхо уселся рядом и тоже укутался. Они устроились ближе к камину, откуда веяло теплом. Тени огня играли на их лицах, окрашивая их в янтарный свет. Сначала они молчали, прислушиваясь к хрусту поленьев и завыванию ветра за стенами. Но тишина, вместо того чтобы успокаивать, лишь больше тревожила. Минхо первым нарушил молчание, начав разговор о чем-то повседневном: смешные воспоминания, шутки, какие-то неважные мелочи. Джисон отвечал всё спокойнее, слова растягивались, словно сон накрывал его волной. В какой-то момент он прижался к Минхо, положив голову ему на плечо. — Спасибо, что всегда со мной, — прошептал он уже на грани сна. — Всегда, Хани, — тихо ответил Минхо, укутывая его теплее. Джисон закрыл глаза, дыхание стало ровным. Минхо поцеловал его в макушку и устремил взгляд на огонь. Его сердце немного оттаяло: несмотря на усталость и страх, они были здесь, вдвоём, и он готов был сделать всё, чтобы Джисон чувствовал себя в безопасности. За окном ветви деревьев тяжело скрипели под напором ветра. Минхо, стараясь не разбудить Джисона, бросил взгляд на ставни. Ему казалось, что где-то там, в снегу, что-то движется. Но он быстро прогнал эту мысль. «Наверное, просто нервы,» — подумал он, прижимая к себе Джисона. Снаружи вой метели будто усилился, отбрасывая на окна хижины тени деревьев, похожие на когтистые руки. Треск огня в камине стал глуше, будто сам воздух в комнате становился плотнее, тяжелее. Минхо, почти задремавший, резко поднял голову, когда из другой комнаты раздался хруст. Звук был резкий, почти болезненный для слуха, будто что-то разбилось или упало. Джисон дернулся и с грохотом упал с дивана на пол. — Чёрт! — вскрикнул он, хватаясь за край дивана, чтобы встать. Минхо подскочил к нему, помогая подняться, и приобнял его, чувствуя, как тот мелко дрожит. — Минхо… что это? — Голос Джисона был тихим, едва различимым из-за шума ветра. — Я… я не знаю, — ответил Минхо шёпотом, вслушиваясь в окружающую тишину. — Так выясни, чёрт побери! — прошипел Джисон, хватая его за руку, как будто пытаясь удержать от того, чтобы он ушёл. Минхо выдохнул, отлепил руку Джисона от своей и медленно двинулся к двери вглубь дома. Тропинка к спальне, откуда донёсся звук, казалась теперь бесконечно длинной. Половицы под ногами скрипели особенно громко. Воздух стал холоднее, как будто дом, едва начав прогреваться, снова превратился в ледяную ловушку. Минхо почувствовал порыв ветра, который обжёг его шею, и мурашки пробежали по всему телу. Он вошёл в спальню. Окно, разбитое вдребезги, зияло чёрным провалом. Стекло блестело на полу, в его осколках отражался свет луны. А посреди этого хаоса лежал… телефон. Он медленно нагнулся и поднял его. Экран мигал, музыка всё ещё играла. Пальцы Минхо зябко обхватили устройство, и он ощутил его ледяной холод. — Джисон… — начал он, но слова замерли в горле. Позади него раздался звук шагов, и Минхо резко обернулся. Это был Джисон, стоявший в дверях. Его лицо стало белым, как простыня, когда он увидел, что держит в руках Минхо. — Это мой телефон, — прошептал он, его голос был едва слышен. Минхо молча кивнул. — Как он… здесь оказался? — Он… прилетел в окно, — пробормотал Минхо, чувствуя, как его собственные слова звучат абсурдно. — Какого чёрта! — вдруг взорвался Джисон, выхватывая телефон из рук Минхо. — Это шутка, да? Эти уроды! Они нашли нас и теперь издеваются! — Джисон, стой… — начал Минхо, но его слова утонули в гневе Джисона. — Уроды! — прорычал Джисон, вихрем выбегая из комнаты. — Они думают, что могут так просто издеваться?! — Подожди, не выходи! — закричал Минхо, но Джисон уже схватил ключи и рванул к двери. Дверь с треском распахнулась, и снежный ветер ворвался в дом, моментально наполнив его холодом. Минхо бросился к окну, наблюдая, как Джисон шагает в сторону леса. — Эй! Вы, уроды! Я к вам обращаюсь! — голос Джисона пронзил жуткую тишину леса, заглушая вой ветра. — Я знаю, что вы там прячетесь! На хрена вы сюда приперлись?! Минхо смотрел на него широко раскрытыми глазами. Слова Джисона звучали так неестественно громко, что казалось, они врезались в сам воздух. Лес отвечал молчанием, но это молчание было неправильным. Как будто деревья дышали. Как будто кто-то слушал. — Что, охота нам помешать?! — продолжал Джисон, шагнув ближе к границе хижины, его силуэт терялся в завывающем снегу. — Да обломитесь, твари! У нас сейчас будет секс! — выкрикнул он с каким-то безумным вызовом, который разрывал тишину на части. — Слышите меня?! Так что наслаждайтесь, смотрите сколько влезет! Мы готовы и приступаем! Джисон замолчал и тяжело выдохнул, его крик растворился в метели. Снежинки кружились в воздухе, налипая на его волосы и плечи, и вся эта сцена выглядела жутко: маленькая хижина посреди дикой зимней ночи, темный лес, который казался живым, и Джисон, который кричал в пустоту, словно его голос пытался вызвать нечто из глубины тьмы. Минхо стоял у окна и смотрел, как он разворачивается и идёт обратно, хлопая дверью с такой силой, что она отозвалась гулким стуком. Внутри стало тише, но эта тишина была хуже крика. — Да что ж такое… — пробормотал Джисон, выключая телефон и бросая его на стол. Минхо смотрел на него, пытаясь скрыть беспокойство. Его сердце колотилось в груди, и всё казалось неправильно — воздух, лес за окном, и Джисон, внезапно такой злой и раздражённый. Минхо сделал шаг к нему, чтобы приобнять, чтобы успокоить его или, скорее, себя. Но всё произошло в одно мгновение. Стекло в двери разбилось с оглушительным треском. Комната наполнилась ледяным ветром и хлёстким звуком лопающихся осколков. Джисон вздрогнул, и его глаза расширились от ужаса, но прежде чем он успел пошевелиться, что-то схватило его. — Минхо! — крикнул он, пронзительно, отчаянно. Минхо рухнул на пол от неожиданности, его руки инстинктивно заслонили лицо от осколков. Он видел, как Джисона тянут назад — что-то тёмное, как сама ночь, прорвалось сквозь разбитое стекло. Джисон изо всех сил цеплялся за дверной косяк, ногтями оставляя глубокие царапины на дереве. — Минхо, помоги! Минхо!! — его голос дрожал от страха и боли. Минхо был парализован. Его тело отказывалось двигаться. Он только смотрел, как руки Джисона соскальзывают, как его лицо искажает дикий ужас, а затем он исчезает в темноте — его затягивает в ночь за окном. Последний крик растворился в ветре, как будто его заглушила сама метель. — Джисон?! — Минхо наконец выдохнул, его голос сорвался на визг. Он с трудом поднялся, спотыкаясь и хватаясь за стены. Винтовка! Минхо сорвал её со стены и бросился к двери. Воздух на улице был как лезвие, режущим кожу, но он этого не чувствовал. — ДЖИСОН!! — Минхо кричал в ночь, но его голос тонул в завывающем ветре. Лес молчал. Лишь снежинки падали тихо, укрывая следы, и тьма словно сгущалась вокруг, заглядывая в глаза.

23:22

Темнота в библиотеке сгущалась, будто воздух сам отказывался пропускать свет свечи, которую держал Феликс. Половицы скрипели под их шагами, и каждый новый звук казался чужим. — Чонин, конечно, сильно распсиховался… — неуверенно начал Феликс, его голос дрогнул, словно он боялся нарушить гнетущую тишину. — Думаешь, зря мы о брате заговорили? — Ну, для этого мы сюда и приехали, — голос Чанбина был тише обычного, как будто библиотека требовала тишины. — Да, поддержать его… а не духов вызывать, — Феликс подошёл к двери и проверил её. — Заперто… Чанбин рассматривал стеллажи, взгляд метался по пыльным книгам, словно пытаясь найти что-то, что можно было бы объяснить логикой. — Здесь ни-че-го… — начал Чанбин, но его слова прервал глухой звук. С полки рядом с ними сорвались книги и с грохотом упали на пол. Феликс вскрикнул, его рука рефлекторно схватила Чанбина за плечо. — Ты цел? — выдохнул Чанбин, напряженно осматривая пол. — Да… вроде… но там что-то есть, — Феликс поднял дрожащую руку и указал на дыру между книгами. — Это кнопка? Чанбин прищурился, лицо его было напряженным. — Хороший вопрос… — он осторожно подошёл и нажал на кнопку. Стеллаж с гулким скрежетом начал двигаться в сторону, открывая темный проход. Внутри что-то было не так — воздух в узкой комнате казался застоявшимся и тяжёлым, как в старом склепе. — Такое ощущение, что мы в фильме ужасов, — пробормотал Феликс, не сводя глаз с прохода. Он схватил Чанбина за руку. — Ну как в доме Кимов и не быть тайному ходу! Чанбин молча кивнул и шагнул первым, выставив свечу вперёд. Свет плясал на стенах, отбрасывая кривые тени, которые будто шевелились в такт их дыханию. Комната за стеллажом была крошечной и угрюмой. Старые коробки, покрытые пылью, и выцветшие книги лежали в хаосе. Воздух здесь пах плесенью и чем-то ещё — металлическим, почти сладковатым. Чанбин подошёл к коробке и заметил что-то лежащее сверху — фотографию. Он взял её, и когда перевернул, кровь в его жилах застыла. На обратной стороне были криво выцарапаны слова, залитые тёмно-красными потёками:

“Я ВЫПУЩУ ИЗ НЕГО КРОВЬ, Я СОРВУ ЕГО БЕЛУЮ, МЯГКУЮ КОЖУ! 16 ДОЛБАНЫХ ЛЕТ Я ЖДАЛ ВСТРЕЧИ С УДЖИНОМ”

— Охренеть… — прошептал Чанбин, побледнев. Он не мог оторвать взгляд от фотографии, его пальцы дрожали. — Ликс… я не хочу тебя пугать, но… глянь сюда. Феликс подошёл, и когда его взгляд упал на надпись, он отшатнулся, словно фотография обожгла его. — Чанбин… что это?! — голос Феликса сорвался на визг. Паника скользнула по его лицу, и он прижался спиной к стене. Чанбин положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. — Это… это похоже на то, на что указывала доска… — сказал он, хотя голос его тоже дрожал. — Нет, Чанбин, всё серьёзно! — Феликс уже почти кричал. — Надо найти Чонина! Прямо сейчас! Он вышел из комнаты, не оглядываясь, его шаги раздавались слишком громко. Феликс подошёл к двери, но она снова не поддавалась. — Заперта! — с отчаянием бросил он. Чанбин подошёл и надавил на дверь — та вдруг легко открылась. — Она… не была закрыта, — пробормотал он. Феликс посмотрел на него, его лицо побледнело. — Всё это очень странно… — прошептал он. Они вышли в главный зал, и Феликс взглянул на друга. — Кто-то правда охотился на Уджина? — Я не знаю, — тихо ответил Чанбин. — Мы с Чаном нашли один старый плакат… «разыскивается»… И Чану показалось, что кто-то следил за ним. — Это значит, что здесь… в горах, с нами… настоящий псих?! Неожиданно тишину прорезал крик. Чонин. Его голос доносился из-за двери, ведущей на кухню. — Чонин! — Феликс бросился к двери и распахнул её. В одно мгновение что-то схватило его и дёрнуло с такой силой, что его крик оборвался. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. — Феликс?! — Чанбин подбежал к двери и начал в неё ломиться. — ФЕЛИКС! ОТКРОЙ! Дверь дрожала от ударов, но не поддавалась. Взгляд Чанбина метался, сердце стучало в висках. Наконец, с последним отчаянным рывком он выбил дверь и рухнул вперёд. На полу лежал Феликс, бледный, неподвижный. Чанбин бросился к нему, но не успел — из тени за его спиной выросла фигура. Лицо его было скрыто маской, но глаза смотрели холодно и безжалостно. Он поднял что-то тяжёлое и ударил Чанбина по голове. Боль пронзила его сознание, и мир погрузился во тьму. Последнее, что он услышал — это хриплое дыхание и звук, будто кто-то волочит тело по полу.

***

Доктор Пак стоял у окна, его фигура, словно сливаясь с тенью, не вызывала никакого беспокойства. Кабинет выглядел ещё более разрушенным. Вместо сорванных штор на окне свисали цепи и крюки, создавая зловещую атмосферу. На столе, рядом с мёртвым вороном, лежал старый блокнот, а в углу, возле камина, на стене висела голова оленя. Казалось, такая обстановка была для него привычной. Он не обращал на это никакого внимания, как всегда спокойно подошёл к своему столу, сел и включил настольную лампу, освещая пустую книгу и тусклое тело ворона. — Сейчас я покажу тебе фотографии людей, которых ты, возможно, знаешь и любишь, — сказал он, протягивая пациенту книгу с изображениями. — Или, может, ты просто делаешь вид, что любишь их, — добавил он, доставая блокнот и усаживаясь поудобнее в кресле. — Это упражнение в честности. Скажи, кто из каждой пары тебе более приятен. Не спеши, твой ответ очень важен. Мужчина с задумчивым выражением взял книгу и открыл первую страницу. На ней была фотография Чана и Чонина. Он несколько секунд разглядывал их лица, потом, не колеблясь, указал на Чана. Следующая страница — Хёнджин и Сынмин. Он немного задумался, но затем быстро показал на Сынмина. Третья пара — Чанбин и Феликс. Гость не колеблясь указал на Чанбина. На последней странице были Минхо и Джисон, и тут он замешкался, но всё же выбрал Минхо. — Хорошо… — Доктор Пак записал что-то в блокнот, забрал книгу и быстро сменил фотографии. — А если так? — Он протянул книгу обратно. Теперь на первой странице были изображены Чонин и Хёнджин. Пациент задумался и выбрал Чонина. На следующей странице были Чанбин и Джисон. Он указал на Чанбина. — Скажи… — Доктор Пак снова записал что-то, а затем забрал книгу. — В этой “игре”, в которую ты так прилежно играешь… кто тебе совсем не нравится? — Он вернул книгу пациенту. На странице теперь была только пара Хёнджин и Джисон. Мужчина задумался и, после небольшой паузы, указал на Джисона. — Не любишь капризных и дерзких парней? — Доктор Пак снова что-то записал и откинулся в кресле, наблюдая за ним. — Зачастую именно нехватка веры в себя приводит к излишней самоуверенности… Подумай, ты случайно не узнаешь в нём себя? — Доктор Пак улыбнулся, а часы на стене тихо пробили, отмеряя время. — К сожалению, наше время истекло. Ещё увидимся. — Он встал и, не отрывая взгляда, вернулся к окну.