Дожить до рассвета

Девять часов до рассвета

22:01

Ветер во дворе завывал всё сильнее, поднимая мелкий снег с земли и швыряя его в стены дома. Казалось, этот порывистый ветер был живым — он стучал по оконным ставням, словно требовал впустить его внутрь. Небо затягивалось тучами, обещая сильный снегопад, а редкие звёзды исчезали одна за другой. Ребята собрались у массивной дубовой двери. Их силуэты, освещённые тусклым светом старого фонаря у входа, выглядели почти призрачно на фоне бескрайнего леса. Чан и Чанбин стояли чуть в стороне, их фигуры чуть пригибались под порывами ветра. Они негромко разговаривали, но их слова заглушались шумом. Когда Чонин появился из-за угла, с рюкзаком, чуть припорошенным снегом, они сразу заметили его. Чан улыбнулся — настоящей, тёплой улыбкой, которая выглядела почти неуместно на фоне мрачной обстановки. — Рад тебя видеть, — сказал Чан с мягкой улыбкой. Чонин кивнул в ответ, но ненадолго задержался в этом жесте. Через несколько секунд он отстранился, словно стараясь избежать чего-то, что нависло между ними с прошлого года. — Гора с каждым годом становится выше, да? — спросил Чанбин, бросив взгляд на силуэт дома, возвышающегося в полумраке. — Правда? — Чонин прищурился, задумчиво следя за линией горизонта. — Я что-то такого не замечал. — Ты здесь вырос — посмеялся Чанбин, — но вы бы тут хоть сотовую вышку поставили, — недовольно пробормотал он, доставая телефон и безуспешно пытаясь поймать сигнал. — Телефон вообще не ловит. Чонин усмехнулся, спрятав руки в карманы. — Если у тебя есть лишний миллион, то мигом всё устрою, — он подмигнул Чанбину, хотя взгляд остался холодным, будто его мысли были где-то далеко. — Да уж, конечно, — фыркнул Чанбин, убирая телефон обратно в рюкзак. Чан наблюдал за ними с лёгкой улыбкой, радуясь, что Чонин всё же остался собой, несмотря на события прошлого года. Эти мелкие, привычные подшучивания, казалось, разрядили атмосферу. Он тихо засмеялся вместе с ребятами, но вскоре отступил в сторону, чтобы поздороваться с остальными. — Ты как? — спросил Чанбин, оставаясь с Чонином наедине. Его тон стал осторожным. — Наверное, непросто снова быть здесь. Чонин резко поднял голову. — Стоп. Я тебя понял, — коротко ответил он, и выражение лица стало более жёстким. — Со мной всё нормально. Я просто хочу, чтобы у нас всё получилось. Чтобы мы провели здесь хорошее время. Как раньше. Он закусил щёку, будто сдерживал какой-то неприятный привкус воспоминаний. — Ладно, извини, — мягко ответил Чанбин, отступив. Они обменялись коротким взглядом, затем Чонин выдохнул и вернулся к обычному тону: — Ну что, как добрались, ребят? — его голос вновь стал весёлым. — Добрались нормально, — коротко отозвался Феликс, его пальцы нервно теребили лямку, а взгляд то и дело скользил куда-то за плечо Сынмина, как будто он боялся, что Хёнджин и Минхо внезапно появятся из темноты. — Жаль, тут нет носильщиков, — усмехнулся Сынмин сзади. — Ладно, хватит болтать, — вмешался Чан, закутав лицо шарфом. — Чонин, ты не мог бы побыстрее открыть дверь? На улице адски холодно. Чонин, улыбнувшись, вытащил ключ из кармана. — Идёмте за мной. Он поднялся по скрипучим деревянным ступеням, ключ лязгнул в замке, и дверь открылась, выпуская в ночь слабый запах пыли и дерева. Но прежде чем войти, Чанбин задержался на пороге. Его взгляд упал на Феликса, стоящего рядом. За последние несколько месяцев они почти не общались. Феликс внезапно отдалился, стал избегать разговоров и встреч. Чанбин понимал, что тому нужно время, но всё равно волновался. — Ликс, — тихо сказал он, приподнимая брови. — Рад, что ты приехал. Феликс взглянул на него, его лицо было напряжённым, но он заставил себя улыбнуться. — Спасибо. Я тоже рад… тебя видеть. — Ты как? — Чанбин попытался сделать голос как можно более дружелюбным. Феликс пожал плечами, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Нормально. Правда, холодно. Сейчас бы плед и камин… На самом деле внутри Феликса всё клокотало. Он видел то, чего, возможно, не стоило видеть: Минхо обнимал Хёнджина на тропе, и это выглядело слишком… интимно. Он чувствовал, как эта сцена раз за разом всплывает у него в голове. Ему стоило рассказать об этом Сынмину? Или лучше промолчать? Но слова будто застряли в горле. — Эй, голубки! — крикнул Чонин от двери. — Давайте, не задерживайтесь! Феликс едва заметно кивнул и шагнул внутрь. Дом встретил их тишиной. Всё выглядело точно так же, как и год назад: старый диван в центре гостиной, камин, который никто не разжигал с прошлого зимнего сезона, и массивная деревянная лестница, ведущая на второй этаж. — Дом, милый дом, — пробормотал Чонин. — Я бы не назвал его милым, — резко ответил Сынмин, поправляя куртку. — Ничего, скоро согреемся, — ответил Чонин, направляясь к камину. — Я разведу огонь. — А я принесу плед, — добавил Чанбин, оборачиваясь к Феликсу. Тот ответил короткой, неловкой улыбкой. Шум входной двери привлёк их внимание. Джисон и Минхо вошли, обдав всех волной морозного воздуха. — Всем привет! — с энтузиазмом поздоровался Джисон. Чонин, стоящий у камина, оглянулся. — Чувствуйте себя как дома, — сказал он, но взгляд его был странно напряжённым. Комната наполнялась мягким светом огня, отражающимся на полированном дереве стен и потолка. Чонин склонился у камина, сосредоточенно раздувая огонь, который начинал уверенно разгораться. Запах дерева, едва уловимый дым и тепло начали разливать уют, но неловкость всё равно висела в воздухе. Большинство ребят сидели в ожидании, каждый по-своему стараясь избегать чужих взглядов. Чан стоял у окна, задумчиво глядя на метель. Чанбин молча перелистывал альбом с картинками, который оказался на журнальном столике, но на самом деле не видел ничего перед собой. Феликс сидел на краю кресла, сжавшись так, будто хотел стать незаметным. Вся эта напряжённая тишина была прервана, когда Минхо уверенно уселся на диван, притянув к себе Джисона. Их лёгкая, почти вызывающая уверенность резко контрастировала с общим настроением комнаты. Минхо обнял Джисона за плечи, нежно коснулся его виска губами, а потом опустил руку на его колено. Джисон улыбнулся, тепло взглянув на Минхо, и наклонился для короткого, но чувственного поцелуя. В этот момент дверь в комнату скрипнула, и на пороге появился Хёнджин. — О господи… — произнёс он, застыв в дверях и с театральным жестом поднеся руку к груди. Его голос был наполнен таким ехидством, что даже те, кто не смотрел на него, мгновенно напряглись. — Это так пошло. Ты, что, пытаешься всосать его лицо? Феликс вздрогнул, а Чан мельком бросил взгляд через плечо, приподняв бровь. — Ну правда, посмотрите на это шоу, — продолжил Хёнджин, его тон стал ещё ядовитее, когда он обернулся к Сынмину. — Ты тоже это видишь? — Джинни… пожалуйста… — попытался вмешаться Сынмин, его голос звучал умоляюще, но Хёнджин, кажется, его даже не слышал. — Расслабься, милый, — Хёнджин лениво махнул рукой. — Никому твой Минхо не нужен. Джисон резко поднял голову, в его глазах блеснуло что-то опасное. Он отстранился от Минхо и медленно поднялся, его движения были кошачьими, грациозными, но явно напряжёнными. — Прошу прощения, ты что-то сказал? — его голос был тихим, но в нём явно слышался вызов. — Ой, извини, — Хёнджин прищурился, уголки его губ издевательски приподнялись. — Ты, наверное, не расслышал. Я сказал, что твой “красавчик” только парней и меняет. — Хёнджин, прекрати, — громче вмешался Сынмин, бросив на него предупреждающий взгляд. — А ты, Сынмин, заткнись, — бросил Джисон, даже не обернувшись. Его голос звучал холодно и резко, будто ножом полоснул воздух. Чанбин, до этого момента тихо перелистывавший альбом, вдруг замер. Он бросил растерянный взгляд на Феликса, но тот даже не поднял головы. Лицо Феликса было плотно сжато, словно он держал что-то внутри. — Чё ты сказал?! — Хёнджин шагнул вперёд, его лицо исказилось от злости. — А что, только ты имеешь право затыкать ему рот? — Джисон тоже сделал шаг вперёд, их лица оказались на расстоянии вытянутой руки. — Он твоя личная игрушка? — Ну ты и тварь, — прошипел Хёнджин, будто в последний момент пытаясь сдержаться, но тут же сделал ещё один шаг вперёд. — ХВАТИТ! — голос Чонина громыхнул, как раскат грома. Он резко встал, раскинув руки в стороны, и встал между ними. Чан, который до этого молча смотрел в окно, обернулся и слегка нахмурился. Его взгляд пробежал по всем в комнате, оценивая ситуацию. — Мы не за этим сюда приехали! — Чонин повернулся то к одному, то к другому. Его голос стал тише, но от этого ещё твёрже. — Это очень плохо… это вообще не то, чего я хотел. Джисон раздражённо стиснул зубы и отошёл назад, садясь на диван. Минхо потянулся к его плечу, но Джисон отстранился, демонстративно откинувшись назад. Хёнджин остался стоять на месте, его лицо было перекошено смесью злости и злорадства. — Так, если мы даже десяти минут не можем провести без ссор, — продолжил Чонин, вздохнув. Затем он повернулся к Минхо. — Почему бы вам с Джисоном не сходить в гостевую хижину? Там хоть спокойно посидите. Минхо с явным нежеланием кивнул. — Да… хорошо. — Он поднялся и потянул за руку Джисона. Тот помедлил, оглядывая Хёнджина с явным презрением, но всё же последовал за Минхо. Они вышли через заднюю дверь, оставив комнату в тишине. Чанбин, наконец, выпустил задержанный вздох и, посмотрев на Феликса, тихо спросил: — Всё нормально? Феликс молча кивнул, хотя его лицо оставалось напряжённым. — Просто забудьте, — пробормотал Хёнджин, направляясь к окну и демонстративно отворачиваясь от всех. Тишина в комнате стала почти осязаемой, лишь огонь в камине продолжал мерно потрескивать, будто тоже осуждая всех присутствующих.

22:34

Снаружи морозное дыхание ночи плотно окутывало всё вокруг. Снег уже начал падать крупными хлопьями, будто чья-то рука небрежно разбрасывала белые пушинки по тёмному небу. Лёгкий ветер приносил с собой холод, который пробирался под одежду, заставляя вздрагивать. Минхо и Джисон вышли на крыльцо с другой стороны дома, их шаги утопали в свежем слое снега, который тихо поскрипывал под ногами. Минхо оглядел окружающую их темноту. Лишь слабое свечение от окон дома пробивалось сквозь снежный занавес. Ему было неловко из-за той сцены, которую они устроили в гостиной, но теперь это казалось далёким. Думать о том, что он останется наедине с Джисоном в уютной, хоть и слегка заброшенной хижине, наполняло его тёплым предвкушением. — А далеко тащиться до этой вашей “хижины”? — лениво спросил Джисон, глядя куда-то вдаль, будто пытаясь разглядеть её в темноте. — Эта “хижина” станет самым уютным и романтичным гнёздышком в твоей жизни, — ответил Минхо, обнимая его со спины. Его голос звучал мягко, а прикосновения тёплыми, несмотря на холод вокруг. Джисон рассмеялся, запрокинув голову. — Ещё бы до неё дойти, — ухмыльнулся он, повернувшись лицом к Минхо. — Ну, надо же верить в удачу. — Может, она тебе и улыбнётся, — поддразнил Джисон, а затем потянулся к нему, мягко касаясь его губ. — Эй! — раздался голос, нарушив их момент. Они обернулись и увидели Чонина, который вышел на крыльцо с ключами в руках. Его лицо было озабоченным, но он пытался сохранить лёгкость в голосе. — Вы забыли это, — сказал он, бросая ключи в сторону Минхо, который ловко поймал их. — Простите, что выставил вас… — Да забей, — отмахнулся Минхо, почти искренне улыбнувшись. — Ну, я думаю, вы там найдёте, чем заняться, — добавил Чонин, отводя взгляд. Джисон фыркнул, поправляя шарф. — О, чуть не забыл, — Чонин уже было собирался уходить, но внезапно повернулся, вспоминая что-то важное. — Вам нужно завести генератор, чтобы осветить дорогу. — Понял, — коротко ответил Минхо, сжимая ключи в ладони. Чонин махнул им рукой и вернулся в дом, оставив парней одних под завывающим ветром. На какое-то мгновение стало совсем тихо, и только хруст снега под ботинками нарушал эту звенящую пустоту. Минхо, вернув взгляд к Джисону, взял его за руку. — Ну что, пошли? — Пошли, — Джисон кивнул, ухватившись за его руку крепче. Они спустились по деревянной лестнице, которая поскрипывала под их весом, и направились к главной тропе. Ветер усиливался, а снег становился всё гуще, ложась на их плечи и волосы, будто пытаясь преградить дорогу. Лес перед ними был чернильным пятном, размытым снегом. Узкая тропа, ведущая к хижине, терялась во тьме, но Минхо шагал уверенно, сжимая руку Джисона. Фонарик, который Минхо держал в руке, едва освещал тропу перед ними. Прямо под ногами была заметная дорожка, но лес, окружавший их, поглощал свет, отдавая пространство в полную тьму. Ветки деревьев хрустели под порывами ветра, создавая иллюзию, что кто-то скрывается в темноте, следит за ними, или ещё хуже — охотится. Минхо и Джисон шагали молча, но холод и напряжение всё равно не покидали их. Джисон чувствовал, как его тело напряжено, а мысли постоянно возвращались к недавней ссоре с Хёнджином, которая выбила его из колеи. — Хёнджин просто идиот, если считает, что может вмешиваться в наши с тобой отношения, — выплюнул Джисон, его голос был полон недовольства. Он шёл быстрее, натягивая капюшон. Снег всё сильнее сыпался на них, словно кто-то с небес бросал их в свою холодную, беспощадную пасть. — Хорошо бы этот придурок пошёл за нами шпионить, и его сожрал медведь! Минхо на мгновение замедлил шаг, но его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой растерянности. — Э-э… да… он не подарок… — произнёс он, стараясь подобрать слова. — Но ты бы с ним помягче. Он просто ещё не отошёл от разрыва. Джисон вдруг остановился, не веря своим ушам. Он ожидал, что Минхо поддержит его, что он встанет на его сторону, особенно учитывая, что именно Хёнджин стал источником всего этого напряжения. Он повернулся и взглянул на Минхо с недовольством. — Алло, это не моя проблема и уже не твоя, — с агрессией в голосе отрезал он. Его глаза сверкали, а взгляд был холоден. Он снова повернулся и зашагал дальше, опуская голову под натиском ветра. Минхо сдавленно вздохнул и поспешил за ним. Он осторожно протянул руку, но Джисон резко вырвал её и спрятал в карман куртки, как бы закрывая себя от всего — от окружающего мира, от Минхо, от их проблемы. — Холодно, надо быстрее добраться до хижины, — буркнул он, стараясь скрыть раздражение. Минхо попытался сменить тему, чтобы как-то разрядить обстановку. — Чонин говорил про генератор, — начал он, указывая в сторону небольшого сарая, едва видневшегося в темноте. — Может, он там? Джисон кивнул, и они двинулись к сараю. Ночь всё более сжималась вокруг них, превращая их в два одиноких огонька, борющихся с темнотой. В сарае было темно, но сзади стоял старый генератор, который уже давно не использовали, наверное, ещё с прошлого года. Минхо быстро завёл его, и свет моментально вспыхнул, освещая пространство вокруг. Джисон немного расслабился, чувствуя, как в груди что-то освобождается от напряжения. Свет добавил ощущение безопасности, даже если они всё ещё находились в лесу, и ночь окружала их с каждой стороны. Внезапно, из-за сарая послышался треск веток. Это был резкий звук, как будто кто-то наступил на них, будто в темноте кто-то был. Джисон вздрогнул и посмотрел в ту сторону. Сердце его сжалось. Он ожидал увидеть что-то — а может, кого-то — скрытого в тени, но вокруг было только темное безмолвие. Минхо заметил его реакцию и обернулся. — Всё в порядке, — сказал он спокойно, пытаясь успокоить его. — Это, наверное, олень или какой-то ворон. Просто животное. Но Джисон всё равно не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ними. Всё казалось странно и пугающе знакомым, как в кошмарах, которые он когда-то переживал в детстве. Он встал чуть ближе к Минхо и быстро достал телефон, включив музыку, чтобы заглушить свои страхи. В звуках песен ему было легче успокоиться, но эти странные ощущения оставались, как невыразимая тревога, которая не отпускала. Они снова пошли дальше по тропе, теперь уже немного быстрее, ощущая, как снег всё больше и больше накрывает их с головой. В темноте ночного леса каждое шуршание ветра, каждый шаг в снегу казались каким-то предвестием чего-то большего. Чувство, что что-то или кто-то следит за ними, не покидало Джисона. И хотя Минхо рядом, а свет в их руках горит, всё равно ночная тьма словно стягивалась с каждым шагом. — Ну класс, к хижине-то мы не пройдём, — недовольно произнёс Минхо, его голос отдавался в пустоте вокруг, отражаясь от холодных камней и деревьев, словно лес сам его подхватывал. Он успел обрадоваться, что вот-вот они окажутся в тепле, но тропа, как назло, была завалена. Камни, обломки деревьев, куски веток и старых стволов — всё это лежало перед ними, словно кто-то специально преградил путь. Минхо злился, но в то же время странное чувство не покидало его. Всё вокруг казалось будто бы каким-то… неправильным. Ночной лес, затянутый снегом, был слишком тихим. Даже ветер словно затаился, будто бы что-то настораживало его. В темноте каждая ветка, каждый шорох казались чуждыми. Минхо вдруг почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. — Тут ещё какая-то шахта, — произнёс Джисон, подходя к краю завала, внимательно осматривая вход в старую шахту, который выглядел как глаз темной, бездонной пустоты. Вход был скрыт камнями и ветками, но тем не менее, тянул к себе своей загадочной тишиной. Взгляд Джисона был сосредоточен, и он шагнул внутрь, не сомневаясь. — Ты что, с ума сошел? — возмутился Минхо, но Джисон уже исчез в темноте, не дождавшись ответа. — Нет уж, я ни за что не пойду назад, — сказал Джисон, его голос звучал сдавленно в этом мрачном тоннеле. Он упёрся в старую доску, которая когда-то служила перилами, и заглядывал вниз, на старые вагонетки и рельсы. — В этот музей восковых фигур пить горячий шоколад с Хёнджином? Минхо оглянулся вокруг. Ветер всколыхнул заснеженные ветки, скрип деревьев в ночной тишине казался угрожающим. Всё было как в кошмаре: пусто, холодно и тревожно. Минхо сделал шаг вперёд, но вдруг послышался хруст дерева. Джисон резко потерял равновесие. Пол под ним рухнул, и он провалился вниз. Пронзительный звук падения разорвал тишину, в ушах зазвенело, как после громкого удара. — Джисон! Чёрт! Ты как?! — Минхо подбежал к краю, осветив всё фонариком. Тени деревьев казались живыми, в каждой темной щели что-то пряталось. Минхо зажмурился, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что вокруг них кто-то есть. Чуждые взгляды, тени, скрежет металла — всё это мерцало в его сознании. — Я тут! Всё нормально, — из темноты донёсся голос Джисона. Его ответ был сухим, но Минхо почувствовал, как из этих слов проступает нечто тревожное. Джисон всегда был уверенным, но сейчас в его голосе было что-то странное. Минхо выдохнул, но напряжение не отпускало. В темноте шахты каждое движение, каждый звук заставляли его вздрагивать. — Блин, ты меня напугал! — ответил Минхо, его руки сжались от напряжения. — Думаешь, мне понравилось?! — Джисон выкрикнул это с таким гневом, что звук эхом отозвался в пустом тоннеле, но Минхо заметил, что в словах была скрыта не только злость, но и страх. Минхо перевёл дыхание, пытаясь успокоить себя. — Не кричи, сам вылезешь? — спросил он, но от этого вопроса его сердце бешено колотилось. Он знал, что надо оставаться спокойным, но воздух в шахте был тяжелым и душным. Вибрации земли под ногами передавали тревожное ощущение, что эта шахта — не просто место, а нечто древнее и зловещее. — Э-э… не знаю, я же тут почти ничего не вижу! — Джисон не мог скрыть нервозности, его голос был сдавленным. Минхо сжал зубы и бросил фонарик вниз, спрыгнул следом. Темнота была почти осязаемой. Всё было пыльно, и воздух в шахте казался густым, а каждый вдох отдавался глухим эхом в груди. Минхо прошёл немного, его шаги заставляли рельсы под ногами скрипеть, а звуки эхом катились в пустоте, будто кто-то был прямо за ними. — Давай побыстрее найдём выход, — Джисон почти шептал, но его голос был напряжённым и хриплым. Он пытался ускорить шаги, но каждый поворот, каждый шорох вокруг заставлял его настораживаться. Стены шахты казались слишком близкими, а сами рельсы, заваленные мусором и обломками, не вдохновляли на дальнейшее путешествие. Минхо кивнул, но его взгляд был всё ещё настороженным. Он замечал, как тени вокруг них начали двигаться, и ему становилось всё сложнее понять, где заканчиваются стены шахты и начинается нечто другое — что-то нечеловеческое. Он снова почувствовал, как из темноты наблюдают за ними, и это ощущение не исчезало. — Кто тут был? — Минхо потрогал чей-то свежий окурок на полу. Он был слишком свежим, будто кто-то тут совсем недавно стоял. Его пальцы отскочили от сигареты, а сердце забилось быстрее. Эта деталь, эта маленькая, но такая значимая деталь, заставила его чувствовать себя ещё более уязвимым. Кто мог быть тут? Шахта, которая казалась заброшенной, теперь вдруг наполнялась чуждой атмосферой. — Давай побыстрее найдём выход, — Джисон снова повторил, его голос был теперь почти шёпотом. Он выглядел нервно, оглядываясь по сторонам, словно что-то могло прыгнуть из темноты. Даже его шаги звучали глухо и с усилием, как будто кто-то следовал за ними в тени. Минхо покачал головой, взял его за руку, но, несмотря на этот жест, внутри его сжалась тревога. Каждый шаг назад только приближал их к выходу из шахты, но что-то было не так — что-то было совсем не так в этой ночной темноте. Когда, наконец, они выбрались из шахты, воздух показался свежим, но и он был пропитан чем-то чужим. Минхо обернулся, оглядывая окрестности, и его взгляд зацепился за тёмные деревья, стоящие как молчаливые стражи. — Наконец-то! — обрадовался Джисон, но его голос звучал неуверенно. Кажется, даже он чувствовал, как нарастающая тревога сжала их в тисках. Парни вышли на тропу с другой стороны завала, и на мгновение Минхо почувствовал облегчение — будто все неприятности остались позади. Они не думали о том, как вернуться обратно, сосредоточив все свои силы на том, чтобы дойти до хижины. Вокруг стояла такая тишина, что даже снег под ногами казался слишком громким. Лес был темным, но в свете фонарика они шли, не останавливаясь. Минхо не мог отделаться от ощущения, что лес будто бы следит за ними. Ночное небо выглядело мрачным, а каждая ветка на деревьях казалась ненормально чёрной и угрожающей. С каждым шагом шорохи вокруг становились громче, а сам воздух, казалось, был тяжелее. Минхо взглянул на Джисона, но тот был поглощён разговором и не замечал той странной, настораживающей атмосферы, которая всё больше охватывала их. Они вышли на небольшую площадку с телескопами, лавочками и столиками, и Минхо с облегчением заметил, что тут хотя бы что-то знакомое. Он пошёл к телескопу, пытаясь хоть как-то отвлечься. — О! Телескоп! — Минхо с восторгом произнёс, как маленький ребёнок, находящий что-то новое. — Поглядим на деревья, на горы, на хижину… Он прижался глазом к окуляру, но вдруг замер. В темном свете леса, прямо возле хижины, он увидел силуэт. Чуть сжался, как будто пытаясь разглядеть яснее. — Опа! — Минхо резко отскочил, испуганно посмотрев на Джисона. — Возле хижины кто-то есть. Джисон обернулся и, улыбаясь, подошёл к телескопу. — Дай посмотрю, — сказал он с недоумением, заглядывая в окуляр. — Но там никого нет… Ты что, разыграть меня хочешь? Минхо чувствовал, как его грудь сжалась от тревоги. Он мог бы поклясться, что там кто-то был. Это ощущение не отпускало, как тяжелая тень. Но он не мог понять, что это было — призрак ли, или это его собственное воображение сыграло с ним злую шутку. Он шагнул назад, пытаясь убедить себя, что всё это — плод фантазии. Его дыхание немного сбилось, когда он стал задумываться, а вдруг там действительно кто-то есть? — Да, я тебя разыграл, — неловко посмеялся Минхо, но смех звучал как-то неестественно. Он не хотел пугать Джисона, но и сам не был уверен в своих чувствах. — Ладно, пошли быстрее к хижине. Джисон, казалось, не воспринял всю эту ситуацию всерьез, и, когда они прошли через калитку и начали спускаться вниз по ступенькам к маленькому мосту, Минхо почувствовал, как его напряжение немного утихает. Однако ощущение тревоги не покидало его. Как только они подошли ближе к мосту, из темного дерева вдруг вылетел ворон. Его резкий крик огласил ночь, заставив Минхо инстинктивно отскочить в сторону. Он почувствовал, как его сердце стукнуло в груди. — Аккуратнее, дурачок, — посмеялся Джисон, стоя в стороне, наблюдая за его реакцией. — Да я… просто отвечал на её брачный зов, — Минхо попытался шутливо оправдаться, но даже его голос звучал чуть дрожащим. — Надо же, везде успел, — с сарказмом ответил Джисон, и пошёл дальше, заметно расслабленный. Минхо вздохнул, но его мысли были далеко. Этот момент расслабления, казалось, был всего лишь кратким отклонением от чего-то более тяжёлого. Лес вокруг продолжал дышать холодом, и каждая ветка теперь шуршала так, как будто за ними следили. Джисон был совершенно невозмутим, по пути даже пританцовывая под музыку, которая изредка доносилась из его телефона. Минхо улыбался, наблюдая за ним, но ощущение того, что не всё в порядке, не покидало его. — Чтоб тебя, Чонин… не мог хотя бы дорогу для гостей слегка расчистить? — недовольно произнёс Минхо, когда увидел дерево, лежащее на тропе, создавая преграду на их пути. — Не знал, что ты из тех, для кого стакан всегда наполовину пуст, — с улыбкой ответил Джисон, — ну-ка, отойди, нытик. Он легко перепрыгнул через ствол дерева, подмигнув Минхо. Тот фыркнул, но не стал возражать. — Ну-ну! Выпендрёж! — крикнул Минхо, следя за тем, как Джисон с грацией продолжал путь. Однако в этот момент, когда Минхо был готов уже повернуться, он заметил что-то странное. Его взгляд задержался на каком-то пятне на дереве. Что-то темное, как будто след от чьей-то руки, оставшийся на коре дерева. Минхо немного напрягся, но тут же решил, что это, наверное, просто его воображение. — Эй, Минхо, — прокричал Джисон, — что это у тебя на лице? — И, не дождавшись ответа, бросил снежок в лицо Минхо. — Бум! Теперь моя взяла! Минхо рассмеялся, но в его смехе слышалась неуверенность. Он быстро обернулся, собирая снежок, но, как только повернулся, взгляд его встретился с пустым местом. Джисон исчез. — Джисон? — его голос звучал растерянно, а сердце вновь ухватило тревога. Взгляд Минхо метнулся по сторонам. Это место, казалось, начинало заполняться тенью, как будто всё вокруг живёт своей жизнью. Тишина была оглушающей, только лёгкий, пугающий шелест снега под ногами. Минхо ещё раз посмотрел в ту сторону, где только что стоял Джисон. Он не понимал, что происходит. Это было слишком странно. Вдруг раздался звук — крик. Крик Джисона. — ДЖИСОН!!

22:36

— Да ладно… — Чан тихо произнёс, слегка расстроенный, — что, Чонин, сумеешь подключить горячую воду в своём роскошном доме? Тишина в доме была почти ощутимой. Чан пытаясь настроить воду для ванны, света не было — дом всё ещё стоял в темноте, как заброшенный. Он достал несколько свечей, тщательно расставляя их по комнате. Легкий аромат лаванды и ванили наполнил воздух, создавая уютную атмосферу в этом мрачном, почти заброшенном доме. Он был любителем свечей — особенно ароматических. Они помогали успокоиться и немного отвлечься от окружающей тревожной тишины. Его шаги эхом отдались в пустом коридоре, когда он прошёл мимо комнаты. И вдруг — дверь резко открылась, сама по себе, как будто её кто-то толкнул. Чан мгновенно замер, его сердце немного ёкнуло, но он не верил в мистику — ну, почти. Он глубоко вдохнул и, оправдывая это сквозняком, осторожно подошёл и заглянул в комнату. Тишина в комнате Уджина была пугающей. Всё на своих местах, всё было нетронуто. Это не внушало чувства спокойствия. Чан, осматривая пространство, наткнулся на тумбочке на визитку тату-салона. Он перевернул её и прочитал на обратной стороне: “Ему точно понравится.” Его взгляд остановился на доске, где было написано: “Приглашение на день рождения Минхо”. Под ним лежала его фотография. Чан почувствовал лёгкую дрожь, как вдруг увидел открытку.

“Уджин и Чонин вы приглашены к Чану на вечеринку в честь Хэллоуина.”

Чан перевернул её. Сзади была нарисована картина старого поля и мрачного дома. Внезапно он вспомнил тот момент, когда он дарил её год назад, приглашая друзей. Чан улыбнулся, приятно удивлён воспоминаниям, но быстро вернулся в реальность. В душе было тепло, но комната, с её неизменным беспокойным спокойствием, не оставляла ощущения чего-то неестественного. Он положил открытку обратно и вышел, не желая копаться в личных вещах.

***

— Ладно, есть для вас одно предложение, — сказал Чонин, когда он вернулся в коридор, обращаясь к Феликсу и Чанбину, — я почти уверен, что где-то в этом безумном доме завалялась гадальная доска. — Чего? — не понял Чанбин, скептически поднимая брови. — Гадальная доска? — Чанбин, кажется, был очень далёк от веры в сверхъестественное, — да ерунда всё это, так, для шуток. — А вот и нет, мы часто вызывали призраков, — Чонин усмехнулся, — ну, я и… — Эй, Чонин, — перебил его Чан, — отсутствие горячей воды — это очень большой прокол. — Да, нужно просто бойлер включить, внизу в подвале, — сказал Чонин, улыбнувшись. Он был рад, что Чан пришёл, хотя и был немного скучно, потому что Феликс и Чанбин явно разговаривали о чём-то своём. — Ладно, вы пока поищите гадальную доску, а мы пойдём выключим бойлер. — Ликс, пошли искать. Пороемся в разных сокровищах! — Феликс с улыбкой взял Чанбина за руку, и они направились к кладовке. Чонин засмеялся, и Чан вопросительно посмотрел на него. Чонин был в своём привычном настроении. — А я не зря дал Чанбину и Феликсу совместное задание, — сказал Чонин, спускаясь на нижний этаж. — Пусть побудут немного наедине. — Скорей бы Чанбин набрался смелости, он так боится, что Феликс ему откажет, — с досадой ответил Чан. — Не будет, ни того, ни другого. Потому что смелости подкатить он натереться разве что под дулом пистолета, — Чонин подмигнул. Чан посмеялся. Чонин никогда не утратил своего чувства юмора. Всё было как раньше, и, несмотря на странные ощущения, Чан почувствовал, как неловкость между ними уходит. Разговор продолжался легко, и Чан даже почувствовал себя чуть легче, несмотря на атмосферу вокруг. Всё казалось нормальным, и ему было хорошо. Он взял фонарик со стола, и они пошли в подвал. Когда они спустились по лестнице, Чонин, как бы невзначай, сказал: — Я хотел сказать… для меня очень важно, что все снова приехали в этом году, и что… ты приехал, Чан. — Чонин. Мы с тобой, — Чан крепко взял его за руки, — если тебе что-то нужно — просто скажи, мы со всем справимся, вместе. Чонин улыбнулся, и на его лице появилась лёгкая благодарность. Чан мог почувствовать, как в этом доме всё становилось немного легче. В их отношениях не было больше тяжести, и каждый момент наполнялся теплотой. Но в глубине души у Чана была странная тревога, как будто что-то, лежащее в этом доме, всё равно не давало ему покоя. Тёмный подвал был пронизан зловещей тишиной. Шум дождя за окнами не мог заглушить тот странный, почти мертвенный звук, который эхом отдавался в дальних коридорах. Не было ни единого источника света, и парни вынуждены были полагаться только на слабое свечение от фонаря, который Чонин держал в руках. Под ногами хрустели старые доски, а воздух был затхлым, как в забытом хранилище. — Пришлось затащить тебя в самые недра, — с полуулыбкой сказал Чонин, пытаясь сдержать нервозность. — Лишь бы в конечном итоге была горячая вода, — ответил Чан, устало провожая взглядом темные коридоры. — Ну, я к тому, что одному тебе сюда ходить не стоит, ясно? — Чонин поднял фонарь чуть выше, бросая слабый свет на мрак вокруг. — Да, здесь жутковато, — согласился Чан, внезапно напрягшись, услышав странный звук, доносившийся из одного из коридоров. Это был едва различимый шорох, будто кто-то или что-то перемещалось между стен. Он замер, пытаясь понять, что это. — Что это? — спросил он, оборачиваясь к Чонину. Чонин, казалось, не заметил ничего необычного и попытался сменить тему: — Так, первым делом нужно увеличить давление воды, а потом можно включать бойлер. Когда они наконец включили бойлер, он загудел, и из труб пошёл звук, напоминающий какой-то странный, глубокий шум. — Ну вот, горячая вода почти на месте, — сказал Чонин, с облегчением убрав руки от рычагов. Чан прислушался. Гул бойлера постепенно стихал, но в подвале вновь установилась гробовая тишина. Чан почувствовал, как холодок пробежал по коже. На фоне все ещё дребезжащих труб, странный звук, что они слышали раньше, снова прокатился по подвалу. Он вновь напрягся, пытаясь услышать звук. Тот повторился, но теперь уже громче, чётче. Это был какой-то хрустящий, металлический звук, который слышался нарастающим эхом из одного из дальних коридоров. — Это… что за фигня? — Чан испуганно огляделся вокруг. — Это может быть всё что угодно, но ничего хорошего, — Чонин подошёл сзади и, чтобы немного развеять напряжение, попытался напугать Чана. — Я же говорил, тут тёмный подвал и… всё такое. — Эй, прекрати! — Чан нервно рассмеялся, стараясь избавиться от чувства страха. — Я просто тебя пугнул! — Чонин улыбался, но в его глазах мелькала непередаваемая тревога. Чан продолжал пытаться успокоиться, но его взгляд всё равно настороженно скользил по темноте. Вдруг он заметил, что свет, отбрасываемый их фонарём, начал мерцать. Ничего не предвещало беды, но ощущение того, что что-то за ними следит, становилось невыносимо сильным. — О, Господи… — Чан снова повернулся, и его взгляд упал на Чонина. Он замер. — Не шевелись… у тебя за спиной… Чонин недоуменно обернулся. — Ну да, конечно, — усмехнулся он, зная, что Чан его разыгрывает. Но Чан не переставал смотреть назад. Он делал шаги назад, с каждым движением ощущая всё большее беспокойство. — Чонин… серьёзно, — Чан начал отходить, не отрывая взгляда от темноты. — Там кто-то есть… Чонин повёл за собой и резко обернулся. В этот момент Чан почувствовал, как его сердце застыло от ужаса. Из темноты на них выпрыгнуло нечто — фигура в маске. Это был человек, но с искажённым, неестественным выражением лица. Подскочив, они оба закричали и побежали назад. Всё случилось слишком быстро, они потеряли фонарь, и теперь их окружала темнота. Бежать в полной тьме было невозможно, путь освещался лишь слабым светом Луны, который с трудом пробивался через маленькие окна подвала. Чан чувствовал, как сердце бешено колотится. Он споткнулся, когда его рука была схвачена, и кто-то потащил его за собой. — Что за хрень?! — Чан сдавленно прокричал, когда они, догоняя друг друга, ринулись к двери. Но как только они подошли, она была заперта. — Да какого хрена тут заперто?! — Чан дёрнул ручку и снова рванул её, но дверь не поддавалась. В панике он обернулся. Из тёмного коридора, освещённого только фонарём, к ним медленно приближалась фигура в маске. Под маской светился взгляд, и в руке он держал фонарь. И вот, когда страх уже казался невыносимым, фигура сняла маску и громко рассмеялась. — Бум! Клёво я прикололся! — под маской оказался Чанбин. Он хихикал, как будто только что разыграл невероятно смешную шутку. Чонин, который ещё не до конца отошёл от шока, быстро успокоился. Но Чан был в бешенстве. — Чего?! Зачем так делать?! — прокричал Чан, и не удержался, ударив Чанбина по плечу. — Тут столько всякого прикольного хлама! Я просто не мог удержаться! — смеялся Чанбин, от всей души наслаждаясь разыгранным ужасом. — А ты, — Чан повернулся к Чонину, — ты был в курсе?! — Нет, а жаль! Прикол что надо! — Чонин рассмеялся, хлопнув Чанбина по спине. Чанбин с усмешкой отдал ключ Чонину. Тот открыл дверь, и они вышли в коридор, направляясь к лестнице. После такого шоу Чан почувствовал, как адреналин покидает его тело. Он почувствовал облегчение, но недовольство не покидало его. — Я готов признать, что твой тупой розыгрыш, пожалуй, был смешной, ну так, чуть-чуть, — сказал Чан, теперь уже улыбаясь, но в его голосе всё ещё была тяжесть от пережитого страха. — Я мастер шуток! — с гордостью выкинул руки в воздух Чанбин. — А вот об этом я не говорил! Твои шутки тупые… — Чан с фальшивым возмущением продолжил. — Скажи честно, ты насмерть переругался! — дразнил Чонин. — А вот и нет! — парни смеялись, поднимаясь по лестнице. Когда они вошли в гостиную, Феликс сидел у камина и поглядывал на них. — Что это на тебе за балахон? — он удивлённо поднял брови, увидев Чанбина. — Я нашёл призвание, — Чанбин поклонился. — Надеюсь, ты примешь обет молчания, — подшутил Феликс. — Ладно, ты хоть доску нашёл? — Та-дам! — Чанбин достал из-под балахона гадальную доску. — А вот наш пропуск в мир духов! — Знаете что? На сегодня хватит с меня кошмаров, — Чан, ощутив снова нормальную атмосферу, начал отходить назад. — Предсказываю себе горячую ванну прямо сейчас. А вы развлекайтесь! Он поднялся по лестнице на второй этаж. — О! Чонин, про свет не забудь, а то с этим шутником, — Чан указал на Чанбина, — мы про генератор забыли. Чонин кивнул ему и помахал рукой. Чан направился в ванную, и адреналин, наконец, оставил его.

***

Доктор Пак, как и всегда, стоял у окна, но на этот раз его кабинет был совсем не таким, как прежде. Тёплый свет дня давно ушел, и теперь только холодный блеск луны проникал сквозь заколоченные окна, создавая в комнате тени, которые казались живыми. В углах валялись обломки мебели, и кое-где виднелись разбросанные документы, которые ветер успел растерзать. Шторы, когда-то роскошные, теперь висели лишь обрывками, прикрепленные к стенам крюками, словно в ответ на чей-то злой каприз. На столе неподвижно лежал мёртвый ворон, чёрный и отталкивающе безжизненный, его перья были перемешаны с пылью и кровью. — Как ты относишься к людям, которые боятся неудач и переживают, что их осудят? — голос Доктора Пака звучал тихо, но всё равно казался пронзающим тишину. Он повернулся к своему пациенту, сделав паузу, чтобы взглянуть на него с какой-то невидимой тяжестью в глазах. — Ты разделяешь их страхи? Гость, сидящий в кресле напротив, молча задумался, перед тем как медленно кивнуть. Его лицо было скрыто в темных тенях, а глаза отражали лишь тусклый свет. — Вот как? — Доктор Пак тихо хмыкнул и шагнул к столу, его шаги эхом отдавались в пустоте кабинета. — Судя по твоей «игре», это не так очевидно. Ты все же чем-то отличается от них, не так ли? Но что ты думаешь о других людях? Какие качества ты ценишь в себе? Что важнее — преданность или честность? Вопрос завис в воздухе, словно тяжёлый камень. — Честность, — ответил тот, будто сам себя убеждая. Доктор Пак наклонился к столу, его взгляд оставался непроницаемым, но в глазах было что-то настораживающее. — Так значит, ты бы не солгал, даже если это могло бы спасти твоего друга от беды? — он записал что-то на клочке бумаги, его перо скрипело на старом, потрёпанном листе. — А если честность будет противоречить доброте? Тишина снова окутала комнату. Пациент закрыл глаза, как если бы боролся с внутренним вопросом, прежде чем снова произнести: — Честность. Доктор Пак немного улыбнулся, но эта улыбка была пугающей, как всегда, холодной и странной. Он отступил, шагнув в тени, его фигура теперь казалась частью разрушенного пространства. — Да, доброта — это, видимо, не такая уж и ценность. — Он рассмеялся тихо, его смех эхом разнесся по мрачному кабинету. Внезапно часы, которые висели на стене за его спиной, начали громко бить, их звуки нарушали тишину, как удары в пустую клетку. Доктор Пак замер, прислушиваясь, а затем взглянул на пациента. — К сожалению, наше время вышло, — его голос стал едва слышным, но от этого не менее напряжённым. — Ещё увидимся.