1
7 декабря 2024 г., 17:43
Примечания:
Пожалуйста, все кривые предложения, ошибки и очепятки присылайте в ПБ! Она открыта! Работа одна из первых, старалась хорошо отредактировать, но могла что-то упустить.
От беты: да, пожалуйста, если увидите то, что мы пропустили, то не стесняйтесь отправлять это в ПБ🙏 Будем благодарны
Эндрю не умел прощаться. Точнее, за всю свою жизнь он много раз побывал в приёмных семьях, разных местах, но ни с кем ещё не прощался для того, чтобы встретиться снова. Если не считать рехаб, но тогда это было вынужденное расставание.
Поэтому, когда Эндрю поставил свою ручную кладь на пол и посмотрел на Нила, он не знал, что делать.
Эндрю ждали полторы недели с командой Троянцев вдали от Лисьей норы, привычных людей и стен общежития. Он не хотел улетать в Лос-Анджелес, но Кевин настоял, что это хорошая идея, ведь "новый опыт никому не помешает". Особенно учитывая то, насколько без ума был Дэй от команды Южной Калифорнии и как хотел вновь увидеть Жана. Нил не мог полететь: стал вице-капитаном, и совсем скоро должны были прибыть новые Лисы. Выбор Кевина стремительно пал на Эндрю. А Эндрю всё же не смог отказать, как бы сильно не хотел. Намного проще было послать Кевина к чёрту и остаться. Но старая привычка решила все за него. Вороны всё ещё оставались угрозой.
— Ну, значит, скоро увидимся? — улыбнулся Нил. — Я буду тебе писать, — вновь повторил он, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Пиши, — Эндрю пожал плечами. Он не любил ситуации, в которых не знал, как себя вести.
— Тогда пока? — Нил почесал голову.
Эндрю кивнул и, надев свою сумку обратно на плечо, развернулся в сторону пункта посадки. Кевин решил не провоцировать и поспешил следом.
Наверное, стоило попрощаться совсем по-другому. Ведь зачем-то же Эндрю освобождал свои руки, когда убирал рюкзак? Досада и злость медленно заполняли его изнутри. Был он недоволен собой, Нилом или в целом поездкой, не знал. Успокаивало только то, что это ненадолго и что Джостен в любом случае не будет осуждать за столь поспешное бегство.
И к чему только существуют эти блядские ночные аэропорты?
Эндрю покачал головой, глядя в широкое прозрачное окно. Взлётные полосы были хорошо освещены, яркие иллюминаторы самолётов мелькали перед глазами. За всем этим – тьма и бесконечное одиночество.
Эндрю с удовольствием остался бы дома, съездил в Колумбию на выходных, взял бы с собой только Нила. Но проблема в том, что отказать не смог. Кевину. Дурацкая привычка следить и чертова остававшаяся опасность.
Дэй занял место в очереди на проверку билетов и последующую посадку, так что Эндрю оставалось только стоять и погружаться в свои переломные, грустные мысли.
Покинули ли остальные здание аэропорта? Да, наверное да. Эндрю представил, как они продолжат заниматься дальше привычной рутиной, и от чего-то стало тяжело, что он на какое-то время перестанет быть её частью. Наверное, все потому, что существовал Джостен. Эндрю слишком привык к ощущению его тепла рядом с собой.
Когда подошло время, Эндрю оторвался от созерцания пейзажа тёмного аэропорта и вернулся к Кевину, чтобы немедленно начать мучиться от осознания скорого взлёта и набора высоты.
Эндрю вспомнил, что Нил всегда смотрел на него в самолете. Успокаивало. Пусть немного. Позволяло отвлечься на голубые глаза. Но сейчас Джостена здесь не было. Его внимательный взгляд не мог оказать эффекта. Пора заново учиться самому преодолевать гнетущую тревогу. Неприятно, но вполне терпимо. Разве Эндрю не сможет справиться всего полторы недели без тёплых взглядов Нила и его подколов насчет них? Эндрю был уверен, что сможет. До этого всегда справлялся.
***
В аэропорту Лос-Анджелеса было людно. Толпа сновала по зданию, и вслед за Кевином Эндрю зашагал к месту получения багажа. За огромным панорамным стеклом шёл дождь. Пускай. В Южной Калифорнии всегда тепло, дождь – лишь неприятность. — Где Жан? — Дэй оглядывался по сторонам, стараясь высмотреть в толпе бывшего игрока Воронов, нынешнего члена команды Троянцев. Эндрю равнодушно пожал плечами. Будь его воля, даже несмотря на то, что боится высоты, сразу же сел бы на рейс обратно. Это первая поездка Эндрю не для того, чтобы отыграть матч. И всё равно связанная с экси. Становилось паршиво. Хорошо хоть, что куча народу не всматривалась в лицо, равнодушно проскальзывая мимо, иначе чаша терпения Эндрю была бы переполнена. Вскоре багаж был получен, Жан найден, и он сразу же повёз их в Южнокалифорнийский бар. Глядя на сменяющийся за окном ночной пейзаж, Эндрю чувствовал себя странно. Некомфортно. Опустошённо. Дом слишком далеко. Изученная местность слишком далеко. Краем уха Эндрю услышал, как Жан говорил, что им не помешало бы побывать на пляже Манхэттен. А какое дело Эндрю до пляжа? Смена обстановки порождала непривычную пустоту в груди. Он подумал, что Нил, наверное, захотел бы посмотреть на все, что есть в Лос-Анджелесе, а Эндрю поехал бы только с ним. Но Нила здесь не было. Отголоски воспоминаний давили на Миньярда ещё сильнее: разлука напоминала ему Балтимор. Чудовищный день. Было и много других, не менее паршивых, но самое ужасное время в жизни Эндрю всё же связано с тем, когда он чуть не остался один. Ты был великолепен, — вспоминал потом Эндрю. Как Нил мог сказать это, а потом исчезнуть? Может, в детстве Эндрю и хотел где-нибудь побывать. Когда рассматривал иллюстрации в книгах и атласах. Но все его мечты всегда разбивались о людскую жестокость. Как долетел? – пришло сообщение. Эндрю уже сидел в баре, слушая, как Кевин бурно переговаривался с Джереми Ноксом и остальными Троянцами. Эндрю медленно потягивал своё пиво, даже не пытаясь присоединиться к разговору. Услышав звук уведомления, Кевин удивлённо посмотрел на Эндрю, но ничего не сказал, быстро забыв об этом, и продолжил свою болтовню. Эндрю непроизвольно хмыкнул. Что ему нужно было ответить на вопрос Нила? Неожиданно. Когда Нил сказал, что будет писать, Эндрю ему не поверил. Он не понимал зачем, ведь они только недавно виделись. С ним ничего не могло случиться за это время. Простое, честное проявление заботы сбивало с толку. Эндрю себя обманывал. Ложь, ложь, ложь. Ему хотелось выпрыгнуть с окна, побежать, разбиться – что угодно, лишь бы не чувствовать мрачное одиночество. И сообщение Нила как никогда кстати. Спасательный круг в чудовищном море непривычных ощущений. Как всегда — отправил Эндрю. Нил, скорее всего, поймёт: "как всегда" означало нервную дрожь на протяжении всего полёта. Внутреннюю дрожь. Через пару секунд пришёл ответ: Ну и славно. Завтра привезут новичков. Дэн хочет, чтобы я начал себя проявлять. Стрёмно. Эндрю чувствовал себя дураком, когда пялился в экран. Звук сообщений был слишком непривычен. Джостен продолжал диалог, хотя Эндрю казалось, что он уже закончен. Нил хотел услышать слова поддержки? С ним остались все остальные Лисы, с которыми он неплохо ладил. Но Нил всё ещё писал. Не говорил с Бойдом, Элисон, Ники, а писал сообщения. Эндрю отвёл взгляд от телефона, уставившись на забитые столики в баре. От неонового света неприятно болели глаза. Странно. Незнакомо. Ново. Особенно учитывая, что писал не кто-либо, а Нил, который ненавидел всё, связанное с телефонами. Может, он лишь хотел сдержать своё слово и поэтому продолжал писать? Насколько Эндрю знал, тот отправлял SMS лишь пару раз другим членам команды. И, когда Нилу строчил Ники, Эндрю сомневался, были ли сообщения прочитаны. Противный, ледяной голос в голове продолжал внушать: Нил писал, потому что хотел выполнить обещание, а не потому, что действительно испытывал желание общаться. Но Эндрю в глубине души знал – рационально, – что это не так. Он не склонен к иллюзиям и верил Нилу. Нил говорил, показывал, доказывал поступками, что ему есть дело до него, значит, так и было. Но, если от Эндрю хотели получить ответ, надо что-то придумать. Эндрю был уверен: сразу у Нила не получится завоевать расположение у новых членов команды. Скажется характер Нила и история прошлого, известная прессе. В Ниле всё ещё сильна привычка оставаться скрытным. Защитный механизм, помогавший выживать долгие годы в бегах. Да и все Лисы – что новые, что старые, – не пушистые зайки. Будет сложно. Трудно. Невыносимо. Но разве Эндрю мог так сказать? Это не то, чего от него ждут. То, что ответ не находился, злило. Эндрю устал маяться в поисках подходящих слов и просто отправил: Удачи Спасибо, мой капитан — пришло сообщение Нила. Эндрю устал за сегодня удивляться. После перелёта он хотел только одного – напиться до приемлемой степени, чтобы легче было забыться крепким сном. Теперь же окружающее стало казаться вполне... приемлемым? Эндрю улыбнулся уголком губ и убрал телефон обратно в карман. После чего заметил недовольный взгляд Кевина. Эндрю понял, что у него что-то спросили, так как несколько членов команды Южной Калифорнии смотрели прямо на него. Он пожал плечами, и все отвернулись. Эндрю облегчённо выдохнул, даже не пытаясь узнать, на что сейчас дал ответ. Наверняка на вопрос, связанный с экси. Все мысли возвращались к Нилу, и Эндрю против воли представлял себе Джостена, сидящего где-нибудь в комнате со включенным телефоном. Сразу же набиравшего ответ, как только приходило немногословное сообщение Эндрю. Нравилось ли Эндрю то, что он представлял? Да. Определённо. Внимание Нила ценно и приятно, особенно тогда, когда их разделяло расстояние. Но это было слишком в новинку.***
Телефон пиликнул. Эндрю удивлённо начал шарить по карманам в поисках источника звука. Ужасный день — высветилось SMS от Нила. Да, день просто паршивый, – подумал Эндрю. Он так устал за сегодня от тренировки на троянском поле, что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Анализировать то, что уже второй раз Нил пишет – с какой целью он это делает, – не хотелось. И всё же Эндрю заметил, что целый день ждал звука уведомления. Приятно было получать от Нила внимание. Знать, что Нил думал и вспоминал. Наркоман. Почему? – набрал Эндрю и отправил. Не потому что нужно спросить по негласным правилам вежливости, Эндрю плевал на них. Ему действительно было интересно, что случилось у Нила. Это пиздец. Сложно объяснять что-то людям, которые тебя ни во что не ставят. Да. Привыкай к новой роли – ответил Эндрю, хмыкнув. Жаль, сам не смог увидеть дебют Нила в качестве вице-капитана. А что у вас? Кевин ещё может ходить? Эндрю улыбнулся. Нил понимал, что происходило сейчас вдали от него. Эндрю подошёл к окну и, отодвинув шторку, взглянул на ночное осеннее небо. Постепенно начинало холодать, однако, учитывая тёплый климат Лос-Анджелеса, изменения были не слишком значительные. Он – да, а я – нет. Я возьму твою футболку? У меня нет чистых. Бери – напечатал Эндрю в ответ и убрал телефон. Представлять Нила в своей одежде, пока они в разлуке, – эта мысль согревала что-то в груди. Сердце. Чувство собственничества. Эндрю не хотел признавать, но Нил оказывал на него разрушительный эффект. Заставлял чувствовать себя хорошо. Мысли вернулись к переживаниям Нила. Эндрю тоже было нелегко в окружении чужих людей, и его это выматывало не хуже, чем тренировки. Однако Кевин сегодня постоянно жаловался на апатию и недружелюбие Эндрю, а значит, удавалось это скрывать. Даже от Дэя. Эндрю лениво побрёл в сторону ванны, умылся и, переодевшись, лёг на кровать, устало думая о Ниле и о Лисьей башне. И зачем только согласился на эту поездку? Всё, что он сейчас ощущал, слишком ново, слишком непредсказуемо. Чувства – опасная штука. После того, как Лисы выиграли Воронов, и Рико погиб, отношения между Эндрю и Нилом плавно перетекали во что-то устойчивое, стабильное и безумно счастливое. Но Эндрю всё ещё этому не верил. Ему продолжало казаться, что это сон, мираж, который может в одночасье раствориться. Призрачная дымка. И в то же время Эндрю чувствовал, насколько это реально. Именно по фантомной боли, когда он не видел поблизости Нила. Нил быстро стал неотъемлемой его частью, словно так было всегда. Точно их близость была самой естественной вещью на свете. Эндрю открыл глаза и уставился в стену. Что-то сдавило ему грудь, и он не хотел думать, была ли это нежность. Тёплое чувство ожидания встречи, тоска, смесь грустного и абсолютно восхитительного. Эндрю вскоре уснул, и сегодня ему ничего не снилось.***
Пара занудная. Мне скучно – написал Нил. Эндрю сидел на полу прохладного корта. Был перерыв, и все развалились кто где, лениво переговариваясь между собой. Кевин пропал с поля зрения. Рядом с Эндрю пристроился на расстоянии Жан, и хорошо, что он ничего не говорил. Эндрю всё ещё не простил ему помощь Рико в издевательствах над Нилом. Да, выбора у Моро не было, и постепенно Эндрю учился его терпеть. Учитывал, что Жан перенёс и брал во внимание, как относилась к нему Рене. Мы тренируемся — ответил Эндрю коротко. Он несправедливо быстро привык к сообщениям Нила. Более того, стал их ждать. Предательство собственного разума. Невидимые стены рушились, обещание не привыкать к людям стиралось со скоростью звука. Всего третий день, а мне до сих пор непривычно не видеть тебя на кухне по утрам Откровения нетипичны для них. Сердце Эндрю замерло, пока он был в раздумьях о том, как на это реагировать. Странно ли было не видеть Нила? О да. Но Эндрю никогда не сказал бы этого вслух. Не признался. Причём мысль о том, что разлука была добровольной, медленно убивала его изнутри. Наверное, Ники пытается скрасить твоё плохое настроение – попытался пошутить Эндрю. Руки его слегка затряслись. Любопытное проявление эмоций, и он стал гадать, какие ещё реакции был способен испытывать. О, ещё как. Он уже предлагал отчалить в Колумбию на твоей машине и как следует "оторваться", пока тебя нет – пришёл ответ Нила. Не смей. После твоего сообщения я уже думаю согласиться. Не люблю, когда ты провоцируешь – Эндрю почувствовал укол ревности. Совершенно неприятное ощущение. Точно в груди появилась бездонная пропасть. Теперь ревность возглавляла невидимый список отвратительных чувств, которые Эндрю испытывал за последнее время. Знал он, что значит в понимании Ники "оторваться". Хоть кузен и шутил, но Эндрю всё ещё не переносил такого рода подначек с его стороны. Хотя Нил ведь волен делать, что хочет? Эндрю не мог ограничивать Нила в веселье отдельно от него, особенно когда Джостен был лишён возможности веселиться до этого. Но мысль, что Нил способен хорошо провести время и без него – и с любящем затевать странную шумиху кузеном, – заставляла чувствовать себя ужасно. Лишала спокойствия. Глупости. Нужно не думать. Не думать, не думать, не думать. Эндрю не давал ему никаких обещаний о верности и не требовал взамен. Всё в порядке. Но ведь их с Нилом связь читалась между строк. Слишком явно. Нил знал, что Эндрю нужна преданность — остального он не переносил, но вслух об этом они не говорили. Представить Нила с кем-то другим? Ярость. Вот что охватывало Эндрю сразу же, как образ возникал в голове. Эндрю думал, что являлся законченным эгоистом, раз не мог подпустить Нила близко к себе и не давал сблизиться с другими. Звук уведомления вывел Эндрю из раздумий: Ты хотел сказать "ненавижу". Что они с тобой делают? Эндрю хмыкнул. Троянцы начали подниматься, что свидетельствовало об окончании перерыва. Миньярд спрятал телефон обратно в сумку и вздохнул. От мыслей болела голова, но последнее сообщение успокаивало. Нил провоцировал, не более. Эндрю непроизвольно улыбнулся уголком губ. Нил продолжал писать. Потому что хотел, чтобы Эндрю не думал. Приставал с чушью, глупостями, подобными рассказам о Ники, вызывал эмоции и легко смягчал их. С Нилом получалось безболезненно. Размеренно. Почти сладко. Эндрю поймал себя на мысли, что слишком часто о нём думал. Подошедший Кевин навис над Эндрю, ожидая, пока тот поднимется и встанет на ворота. Чёртов зависимый от экси. Эндрю специально помедлил ещё немного и встал, против воли потягиваясь. Забитые от нагрузок мышцы приятно расслабились, и Эндрю постарался выкинуть все мысли из головы, сосредотачиваясь на предстоящей тренировке. Иногда экси помогал не думать. Хоть что-то полезное в игре с мячиком.***
Следующие дни в перерывах между тренировками Троянцы показывали Кевину и Эндрю достопримечательности Южной Калифорнии. В особенности клубы и бары. В один из таких дней Эндрю, медленно шагая к номеру в гостинице, остановился, открыл телефон и бездумно уставился в экран. Всё это время писал только Нил. Сам Эндрю первым не отправил ни одного сообщения. Не знал, что именно хотел написать, текст не шёл в голову, и это здорово мучило. Алкоголь придал смелости, и Эндрю решил сразу набрать звонок. Сел на дальнюю лавочку неосвещённого парка прямо перед мотелем. Слов всё ещё не было, но плевать. Даже если позвонит и отключится, Нил поймёт. Эндрю был уверен, что поймёт. Долго ждать не пришлось. Нил ответил очень быстро, и послышался его мягкий, мелодичный голос: — Привет, Дрю! — Привет, — ответил Эндрю, — Я уже устал столько пить. Отсутствие плана, чётких намерений не помешало Эндрю начать говорить непринуждённо, будто он общался с Нилом по телефону всю жизнь. — Они возят вас по барам? Не подумал бы такое о Троянцах, — пробормотал Нил. — Это очевидно, — коротко ответил Эндрю. Непривычно было слышать голос Нила спустя, казалось, вечность разлуки. — Ты умнее меня, поэтому для тебя очевидно, — Нил хмыкнул. Эндрю против воли тоже хмыкнул и спорить не стал. — А я устал косячить. Неприятно, особенно когда на меня смотрит шесть пар глаз. — Хочу это увидеть, — улыбнулся Эндрю, отчего-то чувствуя себя полным дураком. Ну что за глупая улыбка? Почему ей так трудно сопротивляться? Нил протестующе заговорил в трубку: — Нет, только не это! Я не переживу. Хватило мне упрёков Дэн быть собраннее, — Нил сделал паузу. Эндрю был благодарен ему за то, что он не задавал вопросов. Почему решил именно позвонить, почему не написал. Хотя Эндрю уверен: Нил удивился, просто не показывал ему. Наверное, Нилу было также непривычно говорить по телефону и слышать голос на другом конце линии. — Мэтт устроил у себя в комнате что-то типа попойки для сплочения. Вот не знаю, идти или нет. Непривычно. Ну конечно, Эндрю просто идиот. Нил шарахался от звонков, как от удара грома, а он и не подумал об этом. Но отступать поздно, и поэтому Эндрю выговорил: — А ты хочешь? — Я хочу тебя увидеть. А остальное может так, просто интересно, — ответил Нил мягко. Эндрю был уверен, что он заметил перемену в его речи, но снова тактично не спрашивал. Эндрю хотел бы потом подумать, на какие ещё жертвы готов пойти Нил ради него, лишь бы ему было комфортно. Если бы не было так страшно об этом думать. Эндрю счастливо выдохнул, когда смысл слов Нила дошёл до него. Счастливо. Попытался собраться с мыслями, но в голове царил полный хаос, неразбериха, чудовищная путаница, поэтому он только согласно, но довольно пробубнил: — И я тоже. — Отлично, Дрю. Твои руки хорошо бы смотрелись на мне сейчас. — Да, — получилось с запинкой, потому что Эндрю пытался отдышаться. И почему только перестало хватать воздуха? От того ли, как хорошо звучало из уст Нила "Дрю", или из-за того, что Джостен так спокойно признался в своих мыслях. Словно ему действительно ничего не мешало сказать о том, что он чувствовал и чего желал. У Эндрю же были с этим сплошные сложности. За последнее время Эндрю открыл в себе новую черту характера: непозволительно быстро привыкать ко всему хорошему. — Ты где? Идешь в номер? — Да, — ответил Эндрю, отметив, что Нил снова не давит на него. — Тогда иди быстрее. Мне ещё нужно сварить ужин для себя и Ники. Он говорит, что не будет готовить, так как я готовлю "ахуеть, в сто раз лучше, чем он сделал бы сам". А я делаю просто макароны. Он, блять, хитрый жук. На Ники было похоже. Эндрю засмеялся, легко, как, казалось, раньше никогда не умел. Непринуждённый смех. До чего прекрасно. — Тогда я пошёл, — ответил Эндрю, борясь с улыбкой. — Давай, — Нил смеялся тоже. Эндрю отключился. Как же хорошо в истории звонков выглядела иконка с именем Нила. Эндрю покопался в старых сообщениях и отыскал то самое: поздравление Нила с Рождеством. Первое SMS в их истории. Пару минут Эндрю всё ещё сидел, не двигаясь, и перечитывал короткий текст – бессмысленно, – потом убрал телефон в карман. Медленно побрёл в сторону входа в гостиницу, так как уставшие ноги неприятно болели.***
— Алло, Эндрю? — Привет, — выдохнул Эндрю. Он не хотел признавать, как сильно скучал по этому голосу. Или хотел. Эндрю ненавидел расстояние. — Ну как ты? Кевин уже собирается домой? — голос Нила ласковый, уставший. Привычный. Комната пропахла сигаретным дымом. Эндрю согласно кивнул, но запоздало понял, что Нил его не видит. — Да, билеты куплены, завтра летим обратно. Эндрю бы ни за что не признал, как ему плохо без Нила. Паршиво, ужасно. Но всё говорило само за себя – он сходил с ума. Ощущения такие, точно лишили какого-то органа, неотъемлемой части целого. Все эти дни он переписывался с Нилом, оба звонили друг другу и обсуждали, как казалось Эндрю, полную чепуху. Эндрю пытался вспомнить, о чём говорил по два часа практически каждый день, и не мог. Хотя память всегда оставалась сильной его чертой. Припоминал лишь отдельные фразы Нила: — Какую еду ты больше всего любишь? — Что мне приготовить к твоему приезду? — Сегодня такое произошло, ты упадешь. — О, ты должен был это увидеть сегодня, как жаль, что ты этого не видел. — Ваймак, по-моему, сильно проебался, сделав меня вице-капитаном. — Как ты сказал делает нападающий Троянцев? А что, он играет лёгкой клюшкой? Но Эндрю всего этого было недостаточно. Раньше он никогда не думал, что сможет с кем-то говорить так много — разве есть столько тем для разговоров? Но теперь ему мало, мало, мало, чертовски мало Нила. И вновь – вопросы, фразы, глупые, бессмысленные, нужные: — Я просто ненавижу хорроры, а ты? Ох, блять, а психологических триллеров мне и в жизни хватило. — А-ха-ха, до чего глупо я сегодня растянулся на лестнице, Эндрю, я просто умираю с этого. — Ну вот зачем задавать столько домашки? Вот ты вообще её отправляешь? Ну тогда я тоже не буду её делать. — Тебе нравятся крысы? Домашние? Эндрю в тот вечер не понял, к чему был этот вопрос, но ответил: — Не знаю. У меня не было домашних крыс. Нил тогда быстро пояснил: — Да, но мне просто показали сегодня фото, вот я и спросил. А у тебя в принципе были домашние животные? Ответ – нет. Ни в одной приёмной семье не было животных. — У моего отца была собака. Чертовски злая сука. Она быстро умерла, поэтому я её не помню. — Хочешь завести питомца в общаге? – спросил Эндрю. — Нет. Мне просто интересно, были ли они у тебя. Эндрю с трепетом сохранял в памяти факты о Ниле. Из крошечных обрывков информации складывался хрупкий образ. Интересно его составлять, интересно слушать рассказы Нила о прошлом. Это напоминало то, как Нил говорил тогда, в автобусе, на втором курсе Эндрю. Так давно. Точно в другой жизни. А Нил тоже складывал образ. Узнавал детали, и Эндрю обращал на это внимание. Но особенно ярко Эндрю запомнились два сообщения Нила: Знаешь, ты можешь мне не верить, но я просто тащусь от твоих глаз. Вот не шути надо мной, я не умею говорить красиво, но у них такая правильная форма: они миндалевидные и такие карие. И зачем только природа тебе их дала? Эндрю не сказал, что после этого посмотрел в зеркало. Не сказал, что будет помнить об этом всегда. Даже при смерти не забудет о том, что Нилу нравятся его глаза. У тебя такие мягкие волосы, когда я зарываюсь в них рукой. А укладка? Ты их так расчесываешь или действительно укладываешь, я не ебу, что ты с ними делаешь, но получается шикарно. Мне хочется умереть от красоты, когда я вижу твою прическу. Эндрю в тот момент пил чай и всё-таки подавился. Комплименты от Нила, которые, как он уверен, были честными, медленно, но верно превращали его в желе. Чёртовы чувства. На второй комплимент Эндрю всё же решил ответить, ограничившись коротким "спасибо". В душе теплилась надежда, что он услышит их ещё раз. — Во сколько за тобой приехать? — на другом конце линии зашуршало. Видимо, Нил начал готовить еду или делать что-то другое. Эндрю не мог выдавить из себя ни слова признания. Нужного признания, отдававшего сладостью на языке. Грудь сдавливало, словно в тисках, и Эндрю так отчаянно нуждался в том, чтобы услышать ответ. Что Нил тоже скучает по нему. Последний раз они расставались, когда Джостена насильно увезли. Эндрю не думал, что смог бы пережить подобное ещё раз. — В двенадцать. — Хорошо, я буду, — что-то загромыхало, — тут совсем скучно без вас двоих. Я все ещё пытаюсь научить новичков тому, что показывал мне Кевин. Выходит паршиво. — Пусть Дэн их учит, — ответил Эндрю. Ему было плевать на всех. — Знаешь, со мной сегодня пытались познакомиться или что-то типа того, — Нил хмыкнул. Сердце Эндрю пропустило удар. Глупо, глупо, глупо. Ладони похолодели; призрачные, неясные мысли стали крутиться в голове, мерзкие и мрачные. Эндрю совершенно не любил делиться своим. И настроение сейчас было не лучшее. Нил даже заметил, что пытались именно познакомиться, а не завести диалог. Удивительно. И плохо. — Меня это не волнует, — получилось злее, чем Эндрю хотел. Нил замешкался, но вскоре нашёлся с ответом: — Я так не думаю. — Зря. — Эндрю, — Нил чересчур радостно вздохнул, и Эндрю по голосу понял, что он улыбнулся, — Я же слышу, что тебе не все равно. — Тогда зачем говоришь? — Люблю дёргать за поводок, — послышался смешок, и повисла пауза. Эндрю хотел выкинуть телефон куда-нибудь в сторону, но вместо этого устало упал на кровать. Взгляд скользнул по серому потолку. — Это всё, что ты хотел сказать? — Всё, — Нил, казалось, начал расстраиваться. — Тогда пока. Эндрю отрубил звонок. Он не знал, почему повёлся на самую простую провокацию. Это же Нил. Рыжая катастрофа. Вечно подначивающий, вечно лезущий. Невыносимый. Может, Эндрю просто устал быть так далеко от родных стен и привычных мест. Или устал не видеть Нила. Он не мог разобраться. Полторы недели – такая мелочь, и всё же он трещит по швам. Разваливается, словно прошла вечность. Эндрю не знал, как пережить ещё одну ночь. Когда он не видел Нила, ему было плохо, хоть и никогда себе в этом не признается. Сам ведь говорил, что между ними ничего нет. Но это ложь. Эндрю не знал, зачем она была нужна, если всё так очевидно. Но Эндрю сопротивлялся, не мог придать этому смысл, ведь если он будет, то потенциальный уход Нила разобьёт. Уничтожит. Опустошит, сожжёт дотла. Эндрю сомневался, что смог бы жить как раньше, если бы принял это невероятное счастье и потерял его. Наверное, он просто трус. Да. Ведь не сможет видеть Нила ни с кем другим. Убьёт обоих. Но и с собой не может его представить. Это слишком сложно. Отношения слишком сложны. Когда Нила похитили, все чувства в Эндрю к чему-либо в тот злополучный день погибли. Не было смысла в дальнейшем будущем. Он понимал, что если Нил умер, то больше не стоит надеяться на призрак счастливой жизни, который внушил ему Джостен. Какое-то время, насколько Эндрю помнил, пытался что-то предпринять, выбить информацию из Кевина или по новой обзвонить все больницы. Но когда осталось одно лишь мучительное ожидание, то в эти часы Эндрю не было. Он лишь существовал, пытаясь принять наиболее вероятный исход, продолжал дышать, но больше не имел смысла. Снова один. Ревущую пустоту в груди было не заполнить ничем. В его жизни ведь не могло быть по-другому? Когда Эндрю обретал своё, бесконечно дорогое ему, то всё в мире старалось это отобрать. Будь-то непреодолимая сила, люди — неважно. Снова привык, как к Кэсс, и потерял. Её мимолетный, ядовитый, приторно-сладкий, как аммиак, образ кружил голову. Вызывал тошноту. И радость, когда Нила отыскали живым – израненным, но живым, – затопила Эндрю целиком, яркая, сильная и ослепительная. Когда Эндрю убедился, что для Нила всё это значило не меньше, чем для него, мир обрёл потерянный смысл. Ведь Нил хотел остаться. Из мыслей – болезненного водоворота воспоминаний, – Эндрю вырвал звонок. Он нащупал на кровати телефон и нажал кнопку "принять вызов". Голос Нила в трубке звучал, как рай. — Послушай, извини, ладно? — Нил говорил неуверенно, — наверное, я перегнул палку и чем-то тебя задел. — Не задел, — коротко ответил Эндрю. — Я просто, наверное, хотел сказать тебе совсем другое, — он замолчал, и Эндрю представлял, как он решался, — знаешь, у тебя ахуенные бедра. Я скучаю по ним. Эндрю хмыкнул, и Нил смущённо засмеялся. Долгожданное, чудесное слово "скучаю", и снова первым его произнёс Нил. Должно быть, Эндрю не такой смелый, каким себя считал. Нил рушил все представления. — Ты познакомился? — спросил Эндрю. — Нет, — незамедлительно последовал ответ. — Почему? — задал вопрос Эндрю, и Нил, кажется, поперхнулся. — Я уже занят, — ответил Нил. — Ты не занят. — Можешь считать так, — Нил сделал паузу и добавил, — но я так не думаю. — Ты сам себя связываешь. — Эндрю, — он говорил чётко и отрывисто, хоть и голос его дрогнул от волнения, – ты — мой, — выговорил Нил, и Эндрю слушал, не перебивая. — Что бы ты ни думал и ни говорил, я тебя не отпущу. В голове кто-то щёлкнул выключатель. Что эти слова делали с Эндрю? Невообразимые вещи. Он чувствовал себя влюблённой младшеклассницей — так быстро забилось его глупое сердце. Разве нужны были такие бесполезные вещи, как грудная клетка? В дни, когда встреча с Нилом заканчивалась оргазмом или поцелуями, Эндрю считал себя самым счастливым человеком, когда же ссорой – был недоволен, что во всё это ввязался. Что ответить? Разумеется, Нил всегда чувствовал его ложь, точно был детектером. Нил не давил. Но Эндрю знал, что, когда отрицал существование между ними отношений, Нил расстраивался. — Эндрю? Я ничего не предлагаю, — послышалось смятение в голосе Нила, — и не хочу склонять тебя, но, чтобы ты знал, для меня всё более чем серьёзно. Ничего серьёзней в моей жизни не было и не будет. Эндрю всё ещё молчал и, казалось, не моргал. Он так не хотел показывать чувства, которые можно было использовать против него, и всё же это Нил – единственный, неповторимый Нил. Который появился в его жизни, как ураган. – Я скучаю, – выпалил Эндрю и замер. Нил тепло засмеялся в ответ. — Я тоже. Хочешь фото? — Хочу, — Эндрю улыбнулся. Облегчение растекалось по венам. — Сейчас, — сказал Нил и отключился. Эндрю хотел включить свет, но не смог бы подняться, даже если бы на него прямо сейчас направили дуло пистолета. Он не помнил, когда в последний раз был счастлив, а если и был, то сколько это длилось? Вся его жизнь — сплошная череда ответственности, боли и одиночества. Всё, что реально, – повязки на предплечьях, лезвия под тканью и шрамы по телу. Разве он мог дать большее? Но Нил плавился в его руках. Стонал от поцелуев, замирал, когда оставался с ним наедине, льнул, когда чувствовал, что можно. Нил доверял, хотя Эндрю не знал почему. Эндрю помнил, как Нил стонет, когда ему хорошо. Стонет, когда кончает. Как улыбается, когда рад, как смеётся над шутками, как устало пристраивается рядом после тренировок. Как смотрит через всю комнату долго и внимательно, а когда не может найти – с волнением. Разве Эндрю сможет кому-то его отдать? Никогда. Вскоре приходит звук уведомления. Эндрю не хотел замечать, насколько быстро открыл сообщение. На фото Нил умудрился вместить всё: чудесное, красивое лицо – это лицо, блять, – шею, плечи, торс, обтянутый футболкой цвета хаки. Эндрю не думал, что у кого-нибудь в мире получилось бы сделать фото лучше. Хотелось прикоснуться, хотелось поцеловать, и во всех мыслях – мало приличного. В паху тяжелело. Блять. Эндрю всё смотрел и смотрел в экран, стараясь запомнить то, что видел. Сознание издевалось, мучило, рисуя образы раздетого Нила. Во рту собиралась слюна, и Эндрю сглотнул. И как он мог обманываться, что между ним и Нилом ничего нет? Жест доверия – фотография, и Эндрю плавился. Пока он рассматривал фото, пришло следующее сообщение: Сыграем? Во что? – напечатал быстро Эндрю непослушными пальцами. Ты мне – честный ответ. А я снимаю с себя одежду. Эндрю продолжил сверлить взглядом экран в неверии. Он обещал себе не недооценивать Нила, и всё же каждый раз проигрывал в этом. Нил предлагал замену игре в правду. Отлично. Эндрю сейчас не хотел ничего сильнее, кроме как увидеть Нила, закусывающего губу, его очерченные ключицы и сильные плечи, не скрытые тканью одежды. Спрашивай. Я знаю, что ты ко мне что-то чувствуешь, знаю, что хочешь меня. Но почему ты отрицаешь это? — горел на экране вопрос Нила. Эндрю не знал, как это объяснить. Может, он слишком много времени провёл в тёмных углах домов приёмных семей, может, слишком долго прозябал в вынужденном безразличии. Сможет ли он с Нилом построить что-то хорошее, надёжное? Нил как-то говорил попросить его остаться — Эндрю ненавидел просить, как и ненавидел всё, связанное с доверием к другим людям. Но Нил не мираж, не сон, окутанный ядом. Он оставался, несмотря ни на что; оставался, когда его не просили. Это всё рушило. Это было прекрасным. Стирать и набирать сообщение приходилось долго. Все попытки получались ужасными, и Эндрю чувствовал досаду. Но вскоре короткий ответ нашёлся: Я не представляю, каково это. И ты откажешься от этого, потому что для тебя это в новинку? — спросил Нил, намекая на свои же слова, сказанные на первом курсе. Я бы не отказался, если бы ты предложил — Эндрю отправил это с закрытыми глазами. Если и разбираться, то сейчас. Иначе когда? Они уже поняли, что друг без друга не могут, а Эндрю не хватило бы решимости предложить самому. Я хочу жить вместе. Снимем дом и заведём кошек? Что скажешь? Наверное, ты сейчас засмеёшься, но я говорю серьёзно. Потребовалось время, чтобы отойти от шока. Жить вместе? Эндрю хотел бы стать с Нилом семьёй, но не верил в семьи. Настолько, насколько это было нужным. Однако мысль о совместном быте, о том, что Нил хотел видеть его каждый день, быть рядом, дарила Эндрю невероятное тепло. Он не слышал предложения лучше за всю свою жизнь. Но их переезд окончательно закрепил бы их отношения как официальные, и больше не получилось бы делать вид, что Эндрю плевать на всё. Из-за того, что он боялся возможных последствий. Би назвала бы это тревогой – прокручивание миллиона вариантов развития событий. Эндрю словно почувствовал себя героем романтического фильма. Классического, типичного кино. И всё равно интересно, а как это будет? Но ведь он с Нилом, блять, не в кино. Жизнь слишком сложна и запутанна. И всё же настало время перемен. Эндрю чувствовал кожей, что меняется, когда позволяет Нилу больше, чем кому-либо. Какой-то частью Эндрю знал, что только с ним у него всё получится. Это уже третий вопрос, Нил. Я тебя понял;) Чёртов Ники, научивший Нила отправлять смайлики. Эндрю не знал, был ли благодарным за это. Он посмотрел на время: почти час ночи. Надо бы запомнить дату, выжечь на подкорке день, когда было слишком хорошо. Через пару минут пришло сообщение. Эндрю не мог представить, что задумал Нил. Непредсказуемый Нил. Опасный. Притягательный. Эндрю открыл фото и увидел, что футболка отсутствовала. Теперь ничего не скрывало подтянутую грудь Нила, сильные руки, острые ключицы и половину лица. Что-то особенно волнующее, чертовски сексуальное было в чёткой линии подбородка и скул Нила. Ниже на фото было видно талию: узкие изгибы, подчёркнутые резинкой белых шорт. Больше всего Эндрю сейчас хотел их сжечь. Он еле смог вздохнуть. Нил знал, как Эндрю нравилась его талия, она была совершенной. Желание прикоснуться мучило, терзало Эндрю изнутри. Это было пыткой. Хитрый, умный Нил. Очаровательный Нил. После того, как разговор будет закончен, Эндрю скроется в душе. Возбуждение путало мысли, заставляя думать лишь об одном. Нравится? — спросил Нил. Эндрю хмыкнул: ну конечно, будто могло не нравиться. И как только Нил научился отправлять такие фото? Нравится — ответил Эндрю. Я хочу тебя – пришло SMS Нила. Эндрю подумал, что никогда не забудет это сообщение. Сохранит так бережно, насколько сможет, чтобы, вспоминая, сгорать. Нил хотел его. Писал об этом прямо. Сердцебиение Эндрю стало состоять из серии крошечных маленьких ударов. Завтра — отправил Эндрю, шумно сглотнув. До завтра слишком долго. Чёрт, я не шутил о твоих бедрах. Они действительно ахуенные. Эндрю не верил. Этого не может быть. Но, блять, так хотел поверить. Видимо, он думал над ответом слишком долго, так как Нил написал снова: Я хотел бы когда-нибудь услышать, как ты стонешь. Знать, что тебе хорошо. И Эндрю подавился воздухом. Кровь прилила к лицу, от волнения телефон в руках дрогнул. И почему Эндрю так на это реагирует? Волнуется. Обычный секстинг. Нет, не обычный. Обман. Это – секстинг с Нилом Джостеном. Рыжим, красивым, тактичным Нилом. С его уважением ко всем невидимым границам, с пониманием на грани инстинктов. И откровенность Нила кружила голову. Хоть я и не верю твоему напускному безразличию, но, чтобы ты знал, – я его ненавижу. Надеюсь, ты позволишь мне показать, что значит близость в лучшем смысле этого слова. Ту, что ты даёшь мне. Мне бы очень понравилось, особенно когда начнут дрожать твои ноги. Никогда ни от кого Эндрю не слышал подобного. Чтобы кто-то хотел сделать Эндрю невероятно, восхитительно хорошо. Он против воли улыбнулся — широко, счастливо и, видимо, влюблённо. Эндрю запоздало подумал, что нужно хоть что-нибудь ответить, иначе Нил подумает, что он законченный дурак. Но когда понял, что именно написал и отправил, то ужаснулся: действительно придурок, ведь Нил сейчас может и прекратить это. С чего такие откровения? — было отправлено Эндрю. Я очень, очень соскучился, и, видимо, мне сносит крышу. Молчи, молчи, молчи. Но Эндрю продолжал: Почему ты этого хочешь? Может, потому что ты мне дорог? Эндрю слышал, как ломался. Как бешено колотилось сердце, скованное рёбрами. Я же сказал: никогда, никогда тебя не оставлю. Тебе не нужно просить меня остаться. Я буду с тобой, пока ты не скажешь мне "нет" — горело сообщение Нила. Кроме тех случаев, когда ты сам скажешь мне "нет". До чего же ты упрямый, Дрю. Скажи, разве ты мне не веришь? Тебе – верю. Но не верю времени. Жизнь слишком переменчива. У меня есть время только благодаря тебе. И всё его я хочу потратить на нас с тобой. Эндрю глубоко вдохнул, но тело его дрожало. Эти слова. Их мог сказать только Нил, имел на это право. Сейчас Эндрю ясно понимал, что Нил говорил правду и не лгал. Так что скажешь? Будем жить вместе? Да или нет? Эндрю так хотел сказать "да". Да, да, да. Миллион раз да. Всё, что ты захочешь. Всё, что скажут твои губы. И проблема в том, что Эндрю в конечном счёте никогда не умел отказывать себе в своих желаниях. Мираж или не мираж, в конце концов, кто он такой, чтобы это отвергнуть. Да. Мысль об их доме. Их реальном доме. Месте, где были бы только они вдвоём. Эндрю, ты потрясающий! Я сейчас же посмотрю, что нам может подойти в округе, ближе к стадиону. Возможно, я больше бы хотел дом в светлых тонах, а ты? И большую кухню. А хотя, блять, что я несу? Главное, что там будешь ты. Приезжай поскорее.***
Только ближе к вечеру они остались одни. Нил незаметно выскользнул из комнаты девушек в их комнату. Перед этим жестом позвал идти за собой. Эндрю медленно последовал за Нилом. И вот они здесь. Сейчас Нил копался в холодильнике в поисках целых банок пива. Поднял на Эндрю взгляд, когда достал их. Хмыкнул, выпрямляясь, и поставил банки на столешницу, даже не пытаясь сделать вид, будто собирался пить. Атмосфера та же, какая была год назад, когда Эндрю пришёл к Нилу сказать, что ночная тренировка отменяется по причине бесхребетности Кевина. Острое ощущение, что кроме них в комнате никого, мучило обещанием, совсем как тогда. Нил чувствовал это. Он – как открытая книга. Его эмоции такие очевидные для Эндрю. Эндрю не мог насмотреться. Столько времени прошло, столько слов сказано, и, несомненно, что-то между ним и Нилом изменилось. Словно всё стало намного проще и одновременно глубже, сложнее. Нил писал, звонил, не задавал лишних вопросов, открыто показывал, как сильно ждал. И Эндрю по возможности отвечал ему тем же. Было ли хоть когда-то Эндрю что-либо дороже, чем то, что складывалось между ним и Нилом сейчас? Нет. И не будет. Эндрю скользил взглядом по его лицу – родному, привычному и, несомненно, красивому. Сердце стало бешено стучать в груди, словно запертая в клетке дикая птица. Но никто не спешил. Нил не двигался с места, Эндрю тоже. Желание помучить Нила более длительным ожиданием слишком сильно, и Эндрю не смог отказать себе в маленькой слабости. Но он снова, снова ошибся. А ведь обещал же себе не недооценивать Нила. — Да или нет, Дрю? — Нил неожиданно для Эндрю хитро улыбнулся. Сам Эндрю забыл, как дышать. — Да, — ответил он, не зная, на что именно соглашался. Неизвестность должна была пугать, но, связанная с Нилом, она вызывала внутреннюю дрожь предвкушения. Нил медленно направился в его сторону. Эндрю считал шаги Нила. Позволил оттеснить себя к стене и, врезавшись в неё спиной, неотрывно стал наблюдать за тем, что сделает дальше Джостен. Нил приблизился – очень близко, – и поставил обе руки рядом с бедрами Эндрю. Оставил крохотное расстояние между ними. Его дыхание обожгло Эндрю губы. Лицо Нила было всего в миллиметре от Миньярда. – Сможешь просто смотреть? — Нил по-птичьи наклонил голову. Дразнил. Эндрю проклинал себя, что снова попался в умелую ловушку. Не интересующийся Нил. Ну конечно. Он — искусный провокатор. Пора бы уже запомнить. Желание охватило Эндрю целиком, сразу. Сокрушающе. Это было сродни пожару: он хотел чувствовать Нила каждой клеточкой тела, быть близко, невозможно близко. Но мысль о такой близости граничила с привычным страхом. Руки становились холодными и липкими, дыхание ускорялось. Эндрю желал, очень желал прижать Нила к себе так, чтобы между ними не осталось ничего, чтобы стать единым целым. Но для этого была необходима невероятная смелость, и Эндрю проклинал себя, что не мог решиться. Нил просунул свою невозможно длинную ногу между ног Эндрю, и тот еле сдержал себя, чтобы не потереться о неё. — Дрю, приём, — Нил улыбнулся неожиданно мягко, и Эндрю, сглотнув, утвердительно кивнул. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, и Эндрю чувствовал себя скованным. Не смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. Находился в состоянии предвкушения чего-то сладкого, томного, бесконечно хорошего и молился, чтобы сейчас ничто не смогло разрушить внезапные чары, сковавшие их двоих. Запах, его запах. Цитрус, мята и сигаретный дым. Эндрю узнал бы Нила с закрытыми глазами только по тому, как пахнет его шампунь, его тело. Приятно. Привычно. Нил резко отстранился и отошёл от Эндрю, поманив за собой в гостиную. Эндрю, только что ощущавший его тепло и вдыхавший его запах, на секунду почувствовал себя обманутым. Последовал за Нилом. Остановился в дверном проёме между коридором и гостиной. Эндрю думал, что видел в жизни всё, но, блять, как же он ошибался. Нил какое-то время смотрел на него, и Эндрю не сводил с него глаз. Это пристальное внимание, этот зрительный контакт — о, как много они говорили о них. Все чувства напоказ. — Я хочу, чтобы ты увидел, что я сделаю. Не отводи от меня взгляд, — сказал Нил. Эндрю так скучал по нему и так хотел ответить, но не мог произнести ни слова. Боялся нарушить момент. Вдруг Нил начал медленно снимать с себя одежду, пятясь к письменному столу в конце комнаты, – сначала футболку, потом эти чёртовы шорты. В комнате стало душно. Воздуха не хватало. Эндрю смотрел на загорелую кожу, взгляд скользил по каждому шраму на ней, неровности, изгибу мышц. Образ отпечатывался в памяти, точно кто-то выжигал его на подкорке сознания. Хотелось ко всему прикоснуться, да так сильно, что Эндрю не заметил, как сжал руки в кулаки. Эндрю не мог смотреть на эти длинные, стройные ноги, невозможные бедра. Лишь смотреть. И боксеры на Ниле только мешали. Нил остановился у самого стола, оперевшись на него, и, не сводя своих невероятных глаз с Эндрю, стал плавно снимать оставшийся элемент одежды. Кинул его куда-то в сторону и скрестил ноги. Положил руки на стол, широко улыбнувшись. Эндрю перестал дышать. Его член давно встал и теперь был болезненно зажат в тесноте плотных джинс. Эндрю не помнил, чтобы хотел кого-то так сильно, и блядский Джостен совершенно никак не помогал. Стоял нагой, красивый, чарующий. Тело Нила. Спортивная, пропорциональная, восхитительная фигура. Эндрю больше не замечал шрамы, казалось, они перестали существововать на фоне другого: ровных плечей, широкой груди, узкой талии и ног. Рельефные, ровные, изящные, они зачаровывали Эндрю, и ему внезапно захотелось полностью покрыть их поцелуями. Эндрю проследил за изгибом мышц на икрах – результат ежедневных пробежек Нила – и взгляд его скользнул ниже, на смуглые аккуратные щиколотки. Эндрю выдохнул. — Иметь такие ноги – преступление, — низким голосом заметил он. Нил довольно улыбнулся – эта улыбка тонких губ – и убрал одну ногу с другой. Эндрю начинал ненавидеть всё, что отделяло его от Джостена: расстояние комнаты, одежду. Он попытался на чём-нибудь сосредоточиться, но эти ноги полностью лишали его остатков рассудка. Нил откинул голову назад, прерывисто выдохнув, и взгляд Эндрю поднялся выше, на полностью вставший член Нила, в тусклом свете влажно поблёскивающий от предэякулята. Нил возбудился только от того, что давал смотреть на себя. Эндрю практически застонал от этой мысли. Он хотел было подойти, но Нил понял это, и сразу же поднял голову. — Дрю, разве мы говорили о том, что можно подойти? Блядство. — Нет, — выдохнул Эндрю. Нил снова улыбнулся, и Эндрю ненавидел эту его уверенную, предвкушающую улыбку. О, он прекрасно знал, что его вид делал с Эндрю. Насколько долго Нил планировал, или это было спонтанное решение? Представление только для Эндрю, — что оно значило? Высшая степень открытости. Откровенности. Доверия. Признание без слов. И вдруг рука Нила потянулась к его члену. Эндрю потребовалась секунда, чтобы представить, что будет дальше. — Не смей, — предупреждающе сказал Эндрю севшим голосом. Нил зажмурился, услышав, что тон стал ещё ниже. — Но ты ведь не подойдёшь без разрешения? — Нил, — послышалось предупреждение. — Да? — мурлыкнул Нил в ответ. Эндрю готов был убить Нила за это. — Дай мне подойти, — почти попросил Эндрю. Ему хотелось сделать хоть что-нибудь с возбуждением, которое испытывал. Хотелось поцеловать Нила. Это мешало думать. Путало мысли. Мир существовал в пределах маленькой комнаты. Эндрю сглотнул. Нил помотал головой, и его рыжие волосы засияли при мягком свете лампы. Эндрю всё ещё не отрывал взгляда от бёдер Нила. Уже чувствовал кончиками пальцев ощущение тепла кожи. В голове крутилось одно: взять Нила за эту блядскую, совершенную талию и довести до оргазма, при этом целуя, целуя, целуя его губы. Отличный план. И до смерти хотелось избавиться от своих джинс, которые причиняли совершенный, приятный дискомфорт. — Дам, но только немного позже, — Нил смотрел на Эндрю. Эндрю пришлось оторвать взгляд от бёдер, чтобы увидеть эти голубые глаза. Ему нравилась хитрость, которую он различал во взгляде Нила. Весёлость. Нил хотел видеть реакцию Эндрю, очевидно, хотел быть причиной, по которой потеряют контроль. Нил продолжил: — А теперь я хочу посмотреть, насколько быстро ты потеряешь контроль. Эндрю знал, что иногда умел читать мысли Нила. И он смотрел, словно в замедленной съемке, как Нил принялся дрочить себе. Сначала медленно, но постепенно делая свои движения всё быстрее. Грубее. Закусывал губу, вздрагивал и, хоть и старался дышать ровно, у него это совсем не получалось. Это было неправильно. Странно. И так чертовски возбуждающе. Эндрю доставлял Нилу удовольствие на протяжении их не-отношений. А теперь Нил, не стесняясь, открыто дразнил его, заставлял смотреть, как делает это сам. Проверял границы терпения. Эндрю почти застонал от отчаяния. Контроль рушился. Он смотрел на кисть Нила, на его лицо со сведёнными от удовольствия бровями. Эндрю казалось, что это длилось уже слишком долго. Но на деле – быть может, прошло две минуты? Сколько? Эндрю старался запомнить всё, потому не замечал время. Он не мог выносить то, что видел. Слышал. Неровное дыхание Нила, который сдерживал стоны. Движения руки Нила – грубые, чередующиеся с медленными. Нил настолько доверял Эндрю, что специально показывал ему себя. Знал, как Эндрю будет на это реагировать. И потому был открытым, расслабленным. Эндрю не хотел думать, почему Нилу всегда удавалось сводить его с ума. Доводить до помешательства, до белеющих костяшек рук, сжатых в кулак. Взгляд Эндрю снова упал на эти ноги, подкашивавшиеся и дрожавшие. Во рту начала собираться слюна. Настолько сильно хотелось укусить, поцеловать или сжать эти блядские бедра. Эндрю старался, правда старался, но не мог лишь наблюдать за этим. Наверное, его хватило слишком ненадолго. Плевать. Пространство и время стали неважными с того момента, как Нил снял последний элемент одежды. Быстрыми шагами Эндрю приблизился к Нилу – тот вздрогнул от неожиданности, – и посмотрел в его глаза. Спросил: — Да или нет? — Теперь – да-а, – ответил Нил дрогнувшим голосом. Эндрю, как только получил разрешение, грубо сжал талию Нила. Так, как хотел последние несколько минут. И поцеловал его. Нил выдохнул, приоткрыл рот, и Эндрю тут же углубил поцелуй. Стон Нила потерялся между ними, тихий и вибрирующий. Второй рукой Эндрю провёл по лицу Нила. Взял за подбородок, фиксируя голову. Эндрю хотелось быть везде, полностью проникнуть в мысли Нила, слиться с ним. Придавить его своим весом, сжать, не отпускать, не отпускать, не отпускать. А Нил доверчиво, тихо стонал в грубый, глубокий поцелуй, и Эндрю сходил с ума от этого. Не могло быть так. Это мираж. Счастье в его жизни — всегда отголосок. Почему же сейчас так хорошо? Пальцами Эндрю провёл по крепкому бедру Нила, обвёл выпирающую косточку, и Джостен в отместку принялся кусать и целовать шею Эндрю. По телу прошлась дрожь. До одури приятно. — Могу я оставить метку? Здесь? — проговорил Нил в шею Эндрю, не поднимая головы. Эндрю кивнул. Да, Нил. Я буду рад ходить с твоими метками. Это будет напоминанием о нашем счастье. Эндрю силой отнял руку Нила от его члена, заменив своей. Нил издал довольный, неясный звук, утопив его в укусе шеи Эндрю. Позже он облизнул участок кожи, и у Эндрю от удовольствия мир перед глазами слегка покачнулся. Тогда он снова поднял голову Нила свободной рукой и поцеловал, оттянув нижнюю губу. После схватил за запястье, притянул его кисть к своему паху. Нил удивлённо вздрогнул. — Но... — Можно, — перебил Эндрю, выдохнув ему в губы. К чёрту ограничения, дымчатые воспоминания. Он быстро подавил их. Нил обещал рай, и Эндрю хотел, хотел, хотел почувствовать наслаждение от касаний. Жар руки Нила. Тепло его тела. Надо менять воспоминания, заменять плохое прекрасным. Нил прижался лбом ко лбу Эндрю, одновременно пытаясь быстро расстегнуть джинсы, словно боясь, что Эндрю передумает. Когда Нил покачал головой, Эндрю помог ему, и уже не чувствовал ничего, кроме его руки и тёплых губ на своих губах. Нил сжал член Эндрю, и Эндрю не смог сдержать тихого выдоха. Приятно. Невероятно хорошо. Рука Нила, в шрамах и мозолях от клюшки, дарила слишком много. Сначала было медленно. Почти нежно. Нил не спешил, его движения были аккуратными. Давал привыкнуть, и Эндрю оставил поцелуй в место у уха Нила в благодарность. На какое-то время Эндрю и Нил остановились, и в комнате не было слышно ничего, кроме их неровного дыхания. Они оба чувствовали это: доверие, счастье, мягкость. То, что могли друг другу дать. Вскоре Нил поцеловал Эндрю, перехватил инициативу, и Миньярд поразился тому, насколько хорошим было ощущение языка Нила у него во рту, когда он проводил им по нёбу и зубам. Джостен постепенно стал двигать рукой быстрее. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Зрение белело. Эндрю повторял движения за Нилом. Время хотелось остановить. Жить в этом моменте. Чтобы это никогда не заканчивалось. Эндрю собрал себя по кускам, решаясь, и прижался к Нилу, насколько позволяла их поза. Джостен, заметив это, благодарно осыпал поцелуями его скулы. Ощущение соприкосновения с кожей Нила было восхитительным. Эндрю забыл о том, что его волновал такой контакт, и полностью отдался настоящему, потеряв ощущение пространства и времени. Но долго это продолжаться не могло. Эндрю было слишком хорошо. Слишком приятно. Никакого страха, никакой боли, только сплошная, невысказанная любовь. Первым кончил Нил, заглушив глубокий стон где-то в шее Эндрю. Остановился всего на пару секунд, прежде чем продолжил движения рукой. И Эндрю последовал за Нилом, кончая через пару секунд. Потеря реальности. Удовольствие – ток, пробежавшийся по венам; вспышка красок. Нил не убирал руки, и Эндрю уткнулся ему в плечо, неровно дыша. Потребовалось время, чтобы прийти в себя. Мысли возвращались отрывками. Когда Эндрю отстранился, Нил внимательно посмотрел на него и поднёс испачканную в сперме руку к лицу. Эндрю против воли хмыкнул. — Не нужно. Вытри. Нил смотрел. Долго. Через пару секунд неспеша облизнул пальцы – свои красивые, длинные пальцы, на которых был след Эндрю, — и на Миньярда это подействовало, словно удар под дых. — Что ты творишь? — Эндрю взял Нила за локоть, крепко сжав. — Хочу знать, какой ты на вкус, — ответил Нил, и его лицо приобрело уж слишком довольный собой вид. — Правда, я долго думал об этом. Странно было бы упускать возможность, согласен? — Блять, — только и смог произнести Эндрю. От увиденного голова шла кругом. — Ты великолепный, — сказал Нил и улыбнулся так нежно, что у Эндрю защемило сердце. Эндрю не мог не ответить. — Ты – ещё лучше, — честно сказал он. Прильнул к Нилу снова, взял его за заднюю часть бедра чистой рукой и крепко сжал так, что, скорее всего, останутся синяки. Нил тихо засмеялся в ответ. — Красивый, — лениво пробурчал Эндрю куда-то в волосы Нилу. Тот попытался заглянуть в глаза, но Эндрю не дал этого сделать, и Джостен прекратил свои попытки. — Значит, буду раздеваться чаще, если тебе так нравится, — ответил Нил со смехом в голосе. — Дурак, — совершенно счастливо произнёс Эндрю, оставляя поцелуй на его волосах.
