Победа над чувствами

Саше было до ужаса хорошо. Она наслаждалась праздником и его атмосферой. В этот вечер Крючкова решила забить на мнение, взгляды и слова в свою сторону. Она кайфовала от себя. Это ощущение растекалось по телу с невероятной скоростью. И ей не хотелось его терять. Оглядываясь в сторону, она не сразу заметила чужое тело рядом с собой. Страх затаился в её сердце. «Кто это?» — спрашивала сама у себя, но ответ был только у одного человека. Она попыталась уйти, убрать руки от своего тела, хотела больше не чувствовать его дыхание около уха, его непонятных из-за музыки слов, которые явно что-то нехорошее нашёптывали. Хотелось, чтобы это всё делал не он, а Соня... Её родная Соня, которую она просила присмотреть за собой. «Куда она ушла?» — в такой ситуации оставила её? Очень непохоже на Кульгавую, которая очень ответственно подходит к каждому делу. «Может что-то случилось?» — но глядя на спокойных, смеющихся девочек, в это особо не верилось. «Что же произошло? Как она могла меня бросить? Обещала же.» Мысли собраться в единое не могут. Алкоголь этому хорошо способствует. Блядство. Вздыхая, девушка посмотрела на того самого парня, что продолжал танцевать, держа её руку до сих пор. Терпеть всё это она не собиралась. — Молодой человек, вы можете от меня отстать? — кричала ему прямо на ухо, чтобы точно услышал. Он был настолько пьян, что Саше пришлось даже повторить свою фразу несколько раз, при этом, не сдерживая нервоза и гнева. Она что попугай, чтобы одно и тоже по десять раз повторять? — Малышка, — Саше сразу стало противно, — я очень хорош собой, ты разве не хочешь побыть со мной? «Самоуверенный гад» — только так его можно назвать. — Нет, не хочу, — отвертеться просто так не получится. Он слишком верит в себя. — Ты чего? — он удивился, — мне никто не отказывал, ты ведь понимаешь кто я? Все девчонки хотят быть со мной, тебе улыбнулась удача. Крючкова в ответ рассмеялась. — Я не знаю, кто ты и знать не хочу, — осмотрела его с ног до головы, — если тебе никто не отказывал, то знай, что я буду первой. — Ты чë, сучка, совсем ахуела что-ли? — агрессивно произнес он, услышав её ответ. И рефлекторно замахнулся, чтобы ударить, но тут его опередили. Пареньку нехило прилетело в лицо с кулака. Он сразу сморщился и зажал место удара, на следующие удары, он уже не пытался сопротивляться. — Что, умеешь только на словах быть сильным? — ударила в солнечное сплетение, — а на действиях ты — никто и звать тебя никак. Саша все это время стояла будто в трансе. Она даже увернуться бы не успела, только глаза зажмурила. Сейчас на месте этого незнакомца была бы она. Но это не суть важно. Тем, кто за неё заступился была Соня. Её прекрасная Соня. «Она не забыла про меня, заступилась, увела от неприятности» — обещание своё выполнила. — Думаешь, что крутой, если обижаешь людей, которые достойно ответить тебе не могут? — новый удар в челюсть. Парень лежит на полу, закрывая лицо руками. Молится, чтобы это всё закончилось. И его молитвы сбываются. Соню хватают за локоть, отводя в сторону. Сначала она хочет накричать и вырваться, но как только видит человека, что её схватил, останавливается. Слова лишнего не говорит. Это же Саша. Как её можно обидеть? Вот именно никак нельзя. Поэтому она молча позволяет увести себя в сторону. Подальше от чужих глаз. Крючкова же быстрыми шагами выходит из комнаты, заводя в другую. Там где они смогут поговорить. — Что это было? — отвернулась к окну, — Сонь, ты себе проблемы доставляешь из-за меня, тебе же хуже будет, не мне. — А что, мне надо было тебя бросить? Оставить без защиты? — подошла к девушке ближе, — Я так не могу, понимаешь? Не могу. Ты мне дорога, как подруга, — врёт, она даже не думает о статусе «дружба», хочет большего, — а своих друзей, я в обиду не дам. — А вдруг тебя с должности снимут после этого? — успокоится не может, думает лишь о Сонечке и её должности. О её чести и достоинстве. Сама же Кульгавая мыслит в другую сторону. Александру она в обиду не даст, всем пожертвует, лишь бы она счастлива была. Они даже понятия не имеют, насколько похожи. Не только характером, но и своими мыслями, действиями, и чувствами. Это делает их связь только сильнее и крепче. Они связаны. Навсегда.

***

— Маф, — обняла со спины, — я так устала за сегодня, ты не представляешь. Григорьева бурчала о своём настроении весь вечер, доставая всех вокруг, особенно свою девушку. Она с недавних пор говорит только так. Она смогла принять свою ориентацию совсем недавно. Благодаря Абдиевой и её твёрдыми намерениями. Она ухаживала за ней, даже когда та выбрасывала цветы в мусорку, кричала на неё, вечно обижалась на любое лишнее слово. Да и вообще делала всё, чтобы чувства Мафтуны пропали раз и навсегда. Но та была настойчива и верна своим эмоциям, чувствам, поэтому наконец добилась своего. Теперь эта девушка официально её. Этот милый котёнок принадлежит ей. Если бы несколько месяцев назад ей сказали, что так будет, она бы не поверила, подумала бы, что они пошутили, соврали. Но это чистая правда. — Хочешь уйти? — она в любом случае последует за ней, оставлять Соню в таком состоянии, не лучший вариант, только лишние седые волосы появятся после такого. — Нет, — протянула она, — я ещё нормально и не развлеклась, мне скучно, никто движа не устраивает, как в прошлом году. Вздохнула горестно. Маф лишь усмехнулась. — Кадет сейчас устроила драку, ты не видела? — любопытные глаза сразу поднялись на неё, — Не видела, значит. — Да когда такое было, я не могла проспать такое! — возмущалась, при этом попивала свою новую порцию алкоголя, которая явно была лишней. — Ты пропила это зрелище, — Абдиева взяла стакан блондинки из её же рук, — пора прекращать, ты уже на ногах не стоишь. — Стою! — указала на себя. — Ага, благодаря мне и столу рядом с тобой. — Не правда! — отодвинулась, — Смотри, стою и без твоей помощи! — язык показала и пошатнулась в другую сторону. — Да, ты стоять нормально не можешь, — рассмеялась в ответ, — щас я отойду и ты грохнешься прямо назад. — Маф! — стукнула по плечу. — Что, Маф? — попыталась избежать удара, но всё безуспешно, — Я чистую правду говорю. — Что происходит? — внезапно прерывает их «прелестный» диалог, Оксана. — Ничего, — отмахнулась Григорьева, смотря прямо в пол. Стыдится. — Хм, уверена? — Конечно уверена! Я просто так не буду врать же! — обиделась ещё в придачу. «Хороший комплект» — Маф понимает, что дальше ситуацию разруливать именно ей. — Так, давайте спокойно, — подняла руки вверх, чтобы внимание привлечь, — Сонь, — обратилась к ней, со всей нежностью и любовью, что имеет, — хочешь отойдем поговорим, а? Девушка подняла свой взор на Абдиеву. В её глазах читался лёгкий испуг, радость и... любовь. Она не могла никак еë скрыть. Чтобы у них не было, всегда было то, что их точно удержит — любовь. И не только она. Но именно она их и окрыляет, воодушевляет, делает сильнее. Они без неё, как без рук. Ведь без взаимных чувств, упорства и силы духа, ничего бы не было. Не было бы их. — Окс, ты не против, если мы отойдем? — Мафтуна умоляющим взглядом посмотрела на неё, пытаясь, передать, что сейчас точно не время для пустой болтавни. — Окей, вы, надеюсь, нормальным способом проблемы пошли решать. — подмигнула, акцентируя внимание на свой намёк, пожала плечами и отошла в другую сторону, к Лейле. — Кто бы, что говорил, сама-то как проблемы с Лейлой решает. — усмехнулась. Все девочки подкалывали друг друга, ничего необычного не было. Подколы насчёт отношений, уже никого не трогают, они слишком друг к другу привыкли. Особенно к их шуткам. — Сонь, ты как? — спросила, пока они доходили до балкона, чтобы подышать свежим воздухом и выветрить алкоголь хоть чуть-чуть. — Да, норм, не умираю ещё, — улыбнулась пьяной улыбкой. Маф загляделась. Ещё не особо привыкнув, видеть Григорьеву и понимать, что теперь они одно целое. Она может смотреть на неё, трогать, целовать. Абдиева живёт свою лучшую жизнь лишь благодаря Соне. Её самой любимой Соне. Она её смысл жизни.

***

— Саша, это было моё решение, не надо надумывать, — Крючкова всё мусолила и мусолила эту тему, — я несу ответственность за свои поступки. И только я. — Но ты же это сделала из-за меня. — Об этом никто не узнает, понимаешь, — взглянула в глаза хрустально-голубые, что не верили сейчас ни единому её слову, — никто не посмеет рассказать, они знают последствия. — Какие последствия? — она знала, что Соня точно не последний человек, может многое решить. Но может она имеет больше власти, чем Саша думала? Кульгавая вздохнула, понимая, что придётся все же рассказать. С самого начала, она не посвящала Александру ни в какие дела, связанные с детским домом и многими другими. Лишь говорила о том, что в будущем обязательно поведает. Но наступает время, то самое будущее, когда ей надо всё узнать. Поэтому отмалчиваться больше нельзя. — Помнишь, как ты потерялась в лесу? — девушка кивнула, — Тогда я шла на собрание к главным нашего корпуса. Их всего три, включая меня. На этих встречах мы обсуждаем всё, что происходит в нашем доме, решаем вопросы, которые назревают за месяц. Если надо мы можем сделать так, чтобы любого человека, которые мешает окружающим перевели в другое место. Тяжело вздохнула, но с медленной остановкой продолжила, видя, как глаза Саши округляются от удивления и непонимания. «Хотела правды? Вот сегодня она её и получит.» — Мы собираем компромат на этого человека, который получаем с помощью других людей и свой собственный. Идём к Ивану Васильевичу и он не имеет права нам отказать, если этот воспитанник совершил много проступков. — Что… Как так можно вообще? — в шоке стоит. Весь алкоголь выветрился мгновенно из головы, она за секунду отрезвилась. — Легко. Мы помогаем людям, а они нам. Мы же не на простого, хорошего парня или девушку компромат ищем, а на других: злых, много на себя берущих, постоянно дерущихся, желающих нам только плохого. Таких же нам в коллектив не надо? А, Саш, как думаешь, хотела бы жить в страхе? — девушка стоит, не поднимая головы, — Я вот нет, поэтому с самого первого дня навожу порядок и дисциплину. — Но это же жестоко? — А то, что делают они не жестоко? — она жила с такими людьми, знает как тяжело. Не будет терпеть сейчас таких снова. Никогда. Крючкова замялась. — Саш, — обратилась к ней с такой мягкостью и нежностью, что только могла, — посмотри на меня, — та подняла свой мутный взор, не могла противиться Соне. В её глазах был виден неподдельный испуг. — Ты боишься меня? — она не выдержит, если ответ будет положительный. Себя убьёт, ведь столько старалась получить доверие, она не может его потерять. — Нет, но... — не может слова промолвить, — просто, я даже не подозревала насколько всё сложно в вашей системе. Я не боюсь тебя. Я боюсь того, что ты можешь сделать. — Тебе я ничего не сделаю, Саш. — чистая правда, она не посмеет и пальцу дернуться в её сторону. — А я говорю не про себя. Кульгавая стоит, глаза в глаза смотрит и понимает, что соврать ей не сможет. Не сможет сказать, что и другим не навредит, что не тронет. Это враньё. Она всё сделает, чтобы прошлое ужасное не вернуть. Соня отворачивается в другую сторону. Стоит и смотрит на небо через окно. Подходит ближе, ведя туда и Сашу. Открывает его и сразу ощущает ледяной ветер, что обдувает ее волосы и тело. Но не боится за себя, за Крючкову переживает. Думает только о ней, о её самочувствии. — Я в этом детском доме с шести лет. Меня сюда привезли родители, я им совсем не нужна была. Поэтому не жалею о том, что не осталась с ними. Они много пили, каждый вечер новую бутылку открывали, могли ударить, если что-то не понравится во мне, хотя я до сих при не поняла, что именно мне не хватало, за что они так со мной, — усмехнулась, — когда меня заселили, я сразу поняла, что это не лучшее место. Тут булили за всё, что можно и нельзя, если ты хоть чуть-чуть отличаешь от всех, это новый повод для избиения. В первые дни мне не попадало, я была как серая мышка, от меня ни слуху, ни духу не было. Но однажды, когда я шла за свой стол в столовой, споткнулась и всё содержимое моего супа полетело прямо на одного из старших ребят, — опустила голову вниз, — после этого мне влетело от них по полной, они несколько часов меня избивали, говорили ужасные вещи, орали на меня. Саш, понимаешь, на шестилетнего ребёнка! Я была мелкой, ответить им не могла. А им после этого не влетело, даже выговора не сделали. Всё спустили с рук. Я ненавижу таких людей. Из-за них потом на протяжении года, каждый божий день мне прилетало. Меня били за любое неправильное действия, а иногда и просто так. За то, что существую. Понимаешь? Слезы застыли в её глазах, но Саша этого не видела, руки, облокотившиеся о подоконник, прикрывали лицо Кульгавой. — Но потом появилась Катя, — улыбка мелькнула, — она меня спасла. Катя была главной, поэтому тоже имела власть. Она всегда меня защищала, но это распространялось только на меня. Она главная лишь 6 группы, полная власть была у других. Но она всегда была за справедливость, никогда просто так не проходила, подавала руку помощи всем. Благодаря ей, я стала такой. Она сделала из такой слабачки, как я – настоящего борца. Первая слеза скатилась. Она не сдержалась. В памяти всплывали отрывки о беззаботном времени, которое было недолго в её жизни. В еë детстве, что было точно не лучшим, но оно навсегда останется в её сердце тёплым воспоминанием, ведь в нём есть Катя. — Сонь, — взглянула на неё, — прости. — За что? — теперь они смотрят глаза в глаза. Саша видит слёзы и сама сдержаться не может. — За всё. Прости меня за всё, — подошла и, не убирая взгляда, крепко обняла. Вкладывая в эти объятья все свои чувства. Она хотела поддержать Софью, дать понять, что та не одна. Что она всегда может прийти к ней и Саша примет. Она принимает её любой. Лишь, потому что она Соня Кульгавая. Потому что она её первая любовь. Первая и последняя. — Сонь, — с глаз голубых слеза скатывается, брюнетка своим указательным пальцем её нежно убирает и улыбается ей в ответ. — Что? — Помнишь ты говорила, что скрывать слёзы не нужно, что ты не считаешь их слабостью? — та лишь кивнула, — Я придерживаюсь такого же мнения, поэтому, пожалуйста, Сонь, если тебе грустно, горестно, приходи ко мне. Я никогда тебе не откажу, всегда приму. Не считаю тебя слабой и не буду считать. Они делают наоборот тебя сильнее. Я вижу тебя с другой стороны. Со стороны нежной, хрупкой Сони, которую хочется оберегать, делать счастливой. Пожалуйста, давай договоримся, что всегда будем честны друг с другом и не будем скрывать своих эмоций, какими бы они не были, хорошо? Подала мизинчик. — Хорошо, — Соня протянула свой в ответ. Теперь их обещание вошло в силу. Они стали по-настоящему едины. Они связаны.