мы

линии карандаша на бумаге слишком резкие и угловатые. паршиво. они должны быть мягкими, нежными и обласканными. а у даши, как всегда, всё проваливается и не выходит. — если хочешь, чтобы твои картины ожили, то смени объект, — быстрым полушёпотом бормочет ей преподавательница, приобнимая за плечи, и в ту же секунду отходит к следующему ученику. даша прикусывает щёки изнутри. бессмысленными движениями царапает лист и переводит взгляд на остальных людей в аудитории. каждый, сгорбившись, потерянными глазами обводит пестреющую перед собой пустоту. у самой двери сидит, скрестив руки на груди, рома. хмурится, покачивает ногой и недовольно склоняет голову вбок. вдохновения и сил ни у кого нет. скомкав бумагу, даша бросает её на пол, не заботясь о созданном неудобстве, и берёт новый лист. начинает творить. коли нужно переключиться на другую цель, она так и сделает. линии карандаша вальсируют в воздухе плавными, искусно-грациозными штрихами. очерчивают мужской профиль, путаются в вихре волос, мажут по губам. даша несколько раз оглядывается на место у двери и внимательно прищуривается. рома прекрасно подходит на роль её следующего объекта обожания.