Риттер Спорт Пэпперминт

      — Иии… Стоп! Снято!       Феликс облегченно вздохнул. Как только камеры отключились, он оттянул галстук и расслабил лицо. Шесть часов подряд ему пришлось хихикать и строить глазки. Скулы зудели от фальшивой улыбки. Он мысленно обнадежил себя, вытянув ноги вперед и закинув руки за голову, в этом заключалась его работа — держать образ и ослепительно улыбаться; когда-то давно, он даже об этом мечтал. Во всяком случае, прикинул Феликс в уме, после съемок его ждала уютная постель и «Отчаянные домохозяйки». Эта мысль согрела его душу лучше, чем долгожданное отопление зимой. Феликс улыбнулся, блаженно прикрыв веки. На этот раз его улыбка была искренней.       Нового гостя, сидевшего напротив, он одарил натянутой улыбкой, когда случайно столкнулся с ним взглядом. Ян Чонин. Семнадцать лет. Новоиспеченный актер-очаровашка, покоривший сердца девушек главной ролью в молодежном сериале. Сначала Феликс сомневался в его способностях, ошибочно посчитав, что тот еще не дорос до формата его шоу. Однако Чонин — стоило отдать ему должное — приятно удивил. Он уверенно держался на протяжении всей съемки, благодаря чему Феликс быстро и легко нашел с ним общий язык.       Но только во время съемок. Вне рабочего процесса они почти не разговаривали, держа между собой ощутимую дистанцию. Феликсу, собственно, и не нужны были новые знакомства. Ему хватало внимания и тех, кто вертелся вокруг его орбиты. Например, Наён, порхающая над его укладкой или недовольный Сынмин, таскающий за собой планшет с лицом человека, который никогда не платил налоги. Деловая колбаса.       — В следующий раз обязательно подмигни. Зрителям это понравится. И перестань сутулиться. Выпрямись!       Феликс фыркнул, назло съехав вниз по обивке. Сынмин зыркнул на него сердитым взглядом, поправив средним пальцем очки.       — Наён, солнце, больше блесток на скулы. Почему я должен за всем следить? — раздраженно бросил Сынмин суетящийся вокруг Феликса Наён.       — Да-да, пожалуйста. — На что Наён закатила глаза, а Феликс прыснул в кулак. Можно вечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как эти двое припираются.       — Да, кстати. — Сынмин отложил планшет и серьезно посмотрел на Феликса. — После съемок зайди к Джесс. У нее там какие-то новости по поводу нового гостя.       Зная Джессику, а они работали бок о бок уже не первый год, ждать чего-то действительно хорошего — гиблое дело. И тем не менее, ее предложения всегда выстреливали, попадая точно в цель, то есть, в сердца зрителей. Каким-то фантастическим образом (до сих пор велись споры в научном сообществе), Джессика умудрялась сочетать в себе безумие и гениальность, Шанель и кроксы — все то, что так или иначе различалось, как инь и янь, но эффективно дополняло друг другу. Джессика — Босс с большой буквы. В одной руке она держит кнут, в другой — кексик.       Эффективность Джессики проявлялась не только в ее работе. Благодаря ее стараниям и тому самом взгляду исподлобья, в микрофлоре коллектива всегда царил мир, дружба и жвачка; спустя два года Феликс даже привык к скверному характеру Сынмина. Джессику уважали, ценили, кто-то тайком ненавидел — разные случаи бывали. Но с последними разговор всегда был короткий — чемодан, вокзал... В общем, для протокола: Феликс восхищался ее профессионализмом. Потому что в руках Джессики была власть и его трудовая книжка.       За годы, проведенные на телевидении, Феликс научился адаптироваться в медийном пространстве. Особенно, когда начал понимать, где можно оскалиться, а где — лучше промолчать. Здесь нет места колебаниям, трусости и посредственности. Классический пример иерархии: там, где зарождался бизнес, образовывалась система. И Джессика стояла на вершине пищевой цепочки. А еще, вроде как, Генри — основатель агентства, или старый пердун, как Феликс тайком и ласково его называл. Кроме Джессики, его лично никто не знал. Поговаривали, что он — пенсионер, который коротал свои дни в пентхаусе на Бали. Многие из коллектива считали, что Генри — групповая-слуховая галлюцинация. Разные слухи ходили. К концу года все так или иначе начинали сходить с ума и верить в чупакабру.       Однако последний квартал рейтинги били рекорды — грех жаловаться. И, в целом, неважно благодаря кому: Джессики, старого пердуна Генри или свечке в импровизированном алтаре в кабинете все той же Джессики. Главное, что цели оправдывали средства. Пока Феликс сиял — бабки лились рекой, цитата Джессики. Феликс улыбался и подмигивал гостям, внутри мечтая каждого из них придушить.       Чонина, с его милыми ямочками на щеках (действительно очаровашка), убить не хотелось, но Феликс всеми фибрами души ощущал между ними нависшее Дамокловым мечом напряжение. К счастью, он научился разделять личную жизнь от работы. К тому же, детей с Чонином ему не крестить.       — Цветешь и пахнешь, звезда моя.       Лесть — это второе или пятое имя Джессики. Когда она к нему так обращалась, ничего хорошего не стоило ожидать. Джессика сыто ухмылялась (явно не к добру) и тоже сияла. Впрочем, как и всегда. Твидовый пиджак — ярко-красный, как и весь интерьер в ее кабинете, укладка в стиле «Монро», пушистые тапочки на ногах, потому что весь день на каблуках — с ума сойдешь, куча гремящих браслетов на запястьях, отражающие свет от настольной лампы и слепящие глаза. И, конечно же, ее фирменная улыбка (о, черт, у нее помада осталась на зубах) — перманентная и широкая до трещинок в уголках рта. Собственно, Джессика и научила Феликса улыбаться. Точнее фальшивить, чтобы никто и никогда не узнал, что по ночам он рыдал над «Спеши любить», пересматривая его в сотый раз.       — Что на этот раз? — сощурился Феликс, плюхнувшись в кресло. То жалобно скрипнуло под его костлявой задницей.       — Расслабься. Чего ты сразу иголки-то выпустил? Кексик? — Джессика придвинула на край стола пластмассовую упаковку с эмблемой кофейни, которая располагалась на цокольном этажа их агентства. — Сама пекла.       Феликс выгнул бровь, съязвив:       — Так старалась, что забыла оторвать этикетку?       Джессика закатила глаза.       — Мог бы подыграть.       — Мое эфирное время закончилось вот уже… — Феликс кинул короткий взгляд на настенные часы, — как пять минут назад.       Джессика цокнула, на что Феликс победно ухмыльнулся.       — Ладно, вредина, время деньги. Есть хорошие новости. Вот. — Она достала из выдвижного ящика черную папку и футляр с сигаретами. Папку протянула ему, а сигареты оставила себе. — Ознакомься.       Феликс не заинтересованно хмыкнул, но взял папку с документами. Он не любил копаться в чужом грязном белье, однако, как профессионал, обязан изучить досье, чтобы погрузиться в процесс детальнее. Однако сейчас, когда он раскрыл папку и увидел на первой странице знакомое лицо, тут же ее захлопнул, отбросив в сторону, словно та была прокаженной.       — Я отказываюсь.       — Что? Почему? — Джессика несколько раз моргнула в недоумении.       Феликс молча пожал плечами, на что Джессика нахмурилась, сведя брови к переносице.       — Что за детский сад, Ликс. Ты можешь нормально объяснить?       Феликс скрестил руки на груди, так по-взрослому насупившись. Он не готов мириться с обстоятельствами и уж тем более объяснять причину отказа. Господи, да он мог обработать кого угодно, хоть президента, хоть Тейлор Свифт, если бы те согласились прийти на его шоу. Но только не его. Нет-нет. Даже в самых худших снах он не мог себе представить абсурднее ситуацию. Судьба сыграла с ним в злую шутку. Пырнула исподтишка, когда Феликс меньше всего этого ожидал.       — Тут нечего объяснять, — он развел руками, — я могу идти?       Феликс уже намеревался встать, его задница оторвалась ровно на два сантиметра от сидения, и в фееричном развороте уйти, но Джессика его опередила, пригвоздив пылким:       — Сидеть!       Феликс вздрогнул, прижавшись к спинке кресла, как хомяк, застуканный за поеданием своих какашек. Джессика потерла двумя пальцами переносицу, а затем придвинула ближе футляр.       — Феликс.       Ее строгий тон подкрепил громкий щелчок зажигалки. Джессика затянулась. Затем еще раз. Долго и демонстративно оттягивая момент. Это значило только одно: нотаций не избежать.       — Четыре месяца мы стабильно держимся в рейтингах. — Феликс мысленно взвыл. Как в воду глядел. — Лиса, Чонгук, Джексон, Чонин. Благодаря их появлению на шоу, ты сидишь в кожаном кресле, а не на картонке, ешь наши кексики, а не дешевые бублики за углом. — Джессика стряхнула пепел, тем самым подчеркнув свои аргументы. Облако дыма нависло над ней, как грозовая туча. — Ты понимаешь, что нам нельзя снижать планку? Не сейчас, когда мы забрались так высоко. Знаешь, что будет, если мы откажем?       — Чем выше заберешься, тем больнее будет падать? — пробормотал Феликс.       Джессика удовлетворенно кивнула.       — Видишь. Можешь же, когда хочешь.       Два года назад Феликс был никем и звали его никак. Жуткие воспоминания. Каждый раз его бросало в дрожь, когда он оглядывался назад и видел проекцию себя из прошлого: тощего, никому ненужного паренька со шваброй в руках и безысходностью в глазах. Но то была не проекция, не иллюзия и даже не бред при температуре сорок два. А самая, что ни на есть, реальность, бьющая по лицу похлеще громилы из параллельного класса. К сожалению, не все мечты сбывались. Пылкий и только-только оперившийся птенец Феликс мечтал покорить Голливуд, стать великим актером, а не работать за три копейки в какой-то зассаной забегаловке. Каким же горьким было послевкусие отчаяния, когда он столкнулся лицом к лицу с жестокой реальностью. Нью-Йорк — город больших огней, свободы, открытых дверей и всегда свежей выпечки на прилавках — твердили все, кому не лень. Но никто не предупреждал, как трудно найти ту самую открытую дверь. Что прежде, чем расправить крылья, нужно наглотаться килограмма пыли.       Феликс схватил кекс со стола и принялся всухомятку зажевывать стресс. Затем, откинувшись в кресле, деловито прикинул в уме: его шоу только-только начало набирать обороты. Если сейчас он даст слабину — это будет равносильно спрыгнуть с поезда на полном ходу. Феликс прекрасно понимал, чему равна цена популярности. И, конечно, осознавал весь риск и то, как приглашение восходящей звезды помогло бы взлететь ему выше, может быть, подольше задержаться на золотом троне. Только гордость — вот же стерва — мешала ему переступить через себя. И дело даже не в деньгах. Отнюдь не. Дело во всеобщем признание и вине. Одно чувство Феликс ни за что не хотел терять, а другое наоборот возвращать.       — Профто… — начал Феликс с набитым ртом.       Джессика выдохнула струйку дыма и покачала головой.       — Прожуй, а потом говори. Если хочешь подавиться и умереть, то, пожалуйста, не возле моего стола.       Феликс нахмурился, но молча доел кексик. Перспектива задохнуться от шоколадной крошки ему не прельщала.       — Я всё понимаю, Джесс, — наконец-то дожевав, сказал Феликс. — Просто поверь мне на слово: он того не стоит.       Джессика задумчиво покрутила между пальцами фильтр.       — Оскар так не считает.       — Пф. Тоже мне! — Феликс всплеснул руками, закинув одну ногу на другую. — Это просто премия.       — И билборды так не считают. Сваровски, Фенди, Вог, — продолжила Джессика, загибая пальцы. — Мне дальше перечислять?       Феликс цокнул, вздернув подбородком. Да-да. Ему не нужны доказательства, что он купался в лучах славы. Достаточно и того, что его морда светилась на билборде напротив его окна. Каждое утро Феликс смотрел на него, агрессивно давился сэндвичами и завистью. Несправедливо! Его мечту исполнил другой.       — Ему просто повезло, — буркнул Феликс. — Все куплено.       Джессика медленно затянулась, сквозь дым парировав:       — Твое шоу тоже куплено. Ну, если ты вдруг забыл.       Повисла тишина. Долгая и гробовая. Горькая правда всегда больно ранила, но отчасти Джессика была права. Если бы не она, кто знает, где бы сейчас находился Феликс и кем бы в итоге стал. Джессика взяла его с улицы, отмыла и причесала. Благодаря их совместному труду, он стал тем, кем являлся сейчас.       Иногда Феликс тяжело воспринимал реальность. Он хотел, как в кино, добиться всего сам, чтобы с гордо задранной головой подтянуть писю к носу всем, кто над ним насмехался, пока он драил грязные полы вонючей тряпкой. Но такова была реальность. В шоу-бизнесе без удачи и блата мало кто выживал. Феликсу повезло. Сказочно или по воли случая — без разницы. Джессика протянула ему руку помощи, а он вцепился в нее мертвой хваткой. И сейчас, глядя на разбросанные под ногами документы и знакомое лицо, Феликс с ужасом представил, как все то, что он выстраивал годами, в одночасье рушилось. Если он вернулся в его жизнь, чтобы все перевернуть с ног на голову, Феликс будет бороться. До конца.       — Феликс, милый. — Джессика смягчилась, обратившись к нему. — Это джек-пот, понимаешь? Он сам согласился прийти к нам на шоу. Нам даже не пришлось его уговаривать.       — Ко мне. — Поправил Феликс.       — Хорошо. К тебе. — Легко, но на отъебись согласилась Джессика. — Пойми, второго шанса не будет. Ты же хочешь, чтобы твое шоу продолжало сиять?       Феликс тупо кивнул.       — Хочу. Но…       — Но?       — Не такой ценой.       — И какова цена? — с ухмылкой на губах поинтересовалась Джессика.       — Моя гордость.       — Мой ты хороший. — Наигранно ласково протянула Джессика, затушив сигарету. Феликс готов поклясться Луи Витоном (он будет им клясться до тех пор, пока не получит реквест на сотрудничество), что услышал, как та зашипела. Не Джессика. Сигарета. — В тот день, когда ты подписал контракт, слово «гордость» должно было исчезнуть из твоего лексикона. Я не знаю, что тебя связывает с Кристофером, мать его, Бан Чаном, но придется подстроиться. Не хочешь? Тебя никто не спрашивал. Унизительно? А когда было иначе? Все, не только ты, душенька, каждый день унижаются. Я перед спонсорами, ты передо мной, ассистенты перед нами. Даже Сынмин! — Феликс усмехнулся. Унизить Сынмина еще надо постараться. — Но все мы здесь. В равных условиях. Творим истории. И твою историю, Феликс. Кристофер не последняя инстанция в твоей карьерной лестнице. Он лишь очередная ступень на пути к твоей славе. Воспринимай это так и никак иначе. Будет проще, поверь. По крайне мере тебе самому. Справишься?       Феликс устало растекся по креслу. Спорить бессмысленно. По сути, за него уже давно все решили там — на верхах. За кем было последнее слово — тоже особой роли не играло. Джессика лишь передала ему информацию в более щадящем форме изложения. Главное, что она пыталась до него донести: Феликс — неособенный. Может быть, симпатичный, харизматичный, но все еще не особенный (прочитать по слогам). Таких как он был вагон и маленькая тележка. Успевай только хватать, пока горяченькие. Перед ним никто не станет церемониться. Потерпят год-другой, а потом избавятся, легко найдя замену, если он не перестанет артачиться.       Поэтому, да. Феликс проглотил гордость, молча кивнул и улыбнулся — как Шкипер завещал. А сам для себя в мыслях подытожил: Джессика права — Крис всего лишь ступень (препятствия) на пути к его славе. И раз уж судьба подкинула ему такой шанс, Феликс не должен от него отказаться. Несмотря на... некоторые обстоятельства, о которых вслух он пока не готов распыляться.       — По-другому не умею. — В итоге он сдался, согласившись.       — Ну вот! Узнаю свою звездочку! — Джессика воодушевилась, встряхнув руками. Браслеты звякнули на ее запястьях. — Чтож, тогда доедай кексик, отдохни и вперед с песней в завтрашний день. И чтоб больше никаких истерик. Нам же не нужны новые морщинки, верно?       Феликс напрягся, потрогав лицо.       — Когда запись? — убрав руку, спросил он.       — С учетом твоего цикла… — Джессика перевела взгляд на календарь, — через четыре дня. Тебе что-нибудь нужно? Мальчики? Девочки? Баскин Роббинс?       — Нет, сам справлюсь. — Феликс встал и направился к выходу. Но, перед тем как покинуть кабинет, развернулся на каблуках и с ухмылкой на губах добавил: — Кстати, у тебя помада на зубах.       Последнее слово всегда оставалось за ним.

***

      Феликс не врал, когда говорил, что во время течки справлялся сам. Последний год она протекала умеренно, без спазмов и зуда в причинном месте. Иногда хватало и трех пальцев, чтобы удовлетворить внутреннего омегу. Но сейчас проблема заключалась в другом: Кристофер Бан. Мысли о нем настолько вытеснили его сексуальные потребности, что Феликс провел все выходные, как в тумане, думая только о нем.       На второй день течки, неторопливо попивая кофе и хмуро разглядывая билборд с физиономией Криса, Феликс вдруг вспомнил, что он профессионал. Внезапное осознание привело к тому, что он наспех запихнул в рот кусок пирога, вскочил из-за стола и с небывалым ранее энтузиазмом бросился изучать папку Криса.       По сути, ничего нового он не узнал. Разве что пару моментов, которые случайным образом утекли в массы. Например, о том, что Крис — свободен, Феликс не знал. Он лишь мог догадываться, тайно надеясь, что тот еще не успел ни с кем спариться. Однако теперь, получив доказательство в виде фото с отсутствием метки на шее, Феликс ликовал. Правда затем быстро стер с лица ухмылку, недоумевая, чему он, собственно, так радовался.       С другой информацией Феликс уже был знаком. Причем не по собственному желанию. Как правило, самые сенсационные слухи блуждали по твиттеру. И Крис, в силу своей растущей популярности, нет-нет, да проскальзывал в его новостную ленту.       Потратив на Криса добрую половину дня и изучив досье, Феликс худо-бедно смог навести о нем справки: молодой альфа, красив, холост и востребован, причем не только как жених, но и как актер. Пару недель назад Крис получил Оскар за лучшую мужскую роль в фильме «Возвращение к сердцу» и теперь усердно готовился к съемкам в новом сериале. Какая-то научная-фантастика с элементами драмы, экшена и романтики. Что-то о космосе и соперничестве. В общем, дальше Феликс не успел разобраться — омега внутри дал о себе знать.       Но, куда больше его заинтересовал фильм, за который Крис, собственно, и получил Оскар. Судя по восторженным отзывам критиков, фильм действительно произвел фурор. Поэтому вечером того же дня, когда лихорадка спала, Феликс обложился с двух сторон сладостями и врубил телевизор.       Во время титров Феликс уродливо разрыдался. Не выдержал. Эмоции захлестнули покруче цунами. Чего греха таить, фильм тронул его до глубины души. Актерская игра Криса поражала. Временами казалось, что он и не играл вовсе.       Сюжет рассказывал об ученом, который, попав под лавину, застрял на научной станции. Герой боролся со стихией, выживал в экстремальных условиях. Его отчаяние и стремление выжить держались на одной единственное причине — он хотел вернуться домой к семье. Кто бы сомневался, что трагедия, пропитанная переживаниями главного героя, динамичными спецэффектами и символизмом возымела такой колоссальный успех. Режиссер знал свое дело, виртуозно пройдясь по всем струнам души зрителя. Это было невероятно больно, но в тоже время прекрасно, настолько, что заставляло зрителя (в том в числе и самого Феликса) сопереживать герою и полностью погрузиться в его историю. Главный герой, которого сыграл Крис, прорывался сквозь огонь, воду и медные трубы, только лишь для того, чтобы вновь увидеть любимых. Здесь никто бы не устоял. Даже хладнокровный Сынмин.       То ли гормоны, то ли накопившаяся усталость, то ли все вместе взятое так на него повлияли, но, в какой-то момент, Феликс почувствовал тяжесть в груди. Хотелось, как фильме, найти того самого, вцепиться в него всеми руками и ногами и никогда больше не отпускать. Чтобы ради него какой-нибудь смелый Крис тоже прорывался сквозь лавину. Однако жизнь — не фильм, а люди — не актеры, хоть иногда и пытались таковым казаться.       Когда в титрах заиграла грустная музыка, Феликс психанул и вырубил телевизор, погрузив зал в полумрак. Он зарылся с головой в плед и замер, вдруг задумавшись: а когда он последний раз был счастлив? Счастлив по-настоящему. С кем-то, кто бы мог безвозмездно любить его и ждать. Ведь… чувствовать себя особенным так приятно.       Слава и деньги — это, бесспорно, прекрасно. Только безмозглые дураки отказывались от золотой ложки во рту и шелкового пера в заднице. Не то чтобы Феликс — алчный, но к хорошему быстро привык. И также быстро начал замечать радость в простых мелочах.       Когда перестаешь стремиться к обладанию, начинаешь наслаждаться по-настоящему.       Феликс вздохнул и посмотрел на стеллаж. Просканировал взглядом каждую полку, зацепившись за перевернутую рамку с фотографией. Прошло… сколько? Два? Нет, кажется, уже три долгих года. Возможно, таким образом судьба его наказывала, и теперь он лежал один в пустой квартире, окруженный разноцветными фантиками.       Феликс похлопал себя по щекам. К черту хандру! К черту всех! И Криса туда же! Нужно срочно отвлечься. Не долго думая, он достал телефон и ткнул пальцем в первый попавшийся номер.

***

      — Вау. Это было… Круто! Может, сходим поужинаем?       Сытый, потный и довольный после очередного раунда Джейк-Джеймс или как его там развалился на кровати, закинув руки за голову. Он — один из тысячи безликих любовников, с которыми Феликс периодически трахался. Ничего личного. Правда. Джейк-Джеймс — славный парень. И член у него неплохой. Феликс изначально не планировал задерживаться. Так что… да. Ни о каком ужине не могло быть и речи. Даже если Джейк-Джеймс платил.       — О, нет, мне уже пора.       Феликс сделал вид, будто проверял наручные часы, однако никаких часов не было. Они где-то валялись вместе с одеждой, которую он в порыве срывал, когда с порога набросился на Джейка-Джеймса.       — Уже? Я что-то сделал не так? — спохватился Джейк-Джеймс или как его там. Он выглядел таким испуганным и растерянным. Феликс надул губы, словно и правда сожалел.       — Нет, милый. — Он щелкнул Джейка-Джеймса по носу, кокетливо хихикнув. — Все было прекрасно. Но мне действительно пора.       Феликс безбожно врал, чтобы сохранить дистанцию. Давать шанс такому наивному щенку, как Джейк-Джеймс или как его там — чревато. Привяжется — потом хер отвяжется. В конце концов он не виноват — его хата с краю — что Джейк-Джеймс понадеялся на большее. Это был просто секс без обязательств, так Феликс считал, выковыривая сперму из пупка, и стабильно придерживался этой тактики. Удобно и практично. Главное, без дальнейших последствий и битой посуды.       Поэтому Феликс просто улыбнулся, той самой обнадеживающей улыбкой, которой как бы обещал «мне жаль, детка, как-нибудь повторим», собрал манатки и, пока Джейк-Джеймс или как его там, не успел опомниться, быстренько свалил из отеля.       Таким образом, Феликс оказался на пороге Наён.       — Феликс? — Наён сощуривалась, руки в боки. На ней был махровый халат, а волосы забраны в неаккуратные пучок. Видимо, готовилась ко сну. Упс? — Ты на время смотрел?       — Ну, знаешь… с корабля на бал.       — Ты трахался? — Наён принюхалась, а затем брезгливо потрясла руками. У нее было чувствительное обоняние. — Святая Дева Мария, Феликс, фу! Мята и миндаль. Не самое лучшее сочетание.       — Может ты перестанешь меня нюхать и впустишь? Я захватил пирожные.       Феликс потряс перед ее лицом бумажным пакетом. Наён скептически осмотрела его с ног до головы, но отошла в сторону, чтобы пропустить внутрь.       — Сколько раз тебе говорить, что беспорядочные связи ни к чему хорошему не приведут. Тем более во время течки. — Наён причитала, расхаживая туда-сюда по комнате. В такие моменты Феликс отчетливо узнавал в ней повадки Сынмина. С кем поведешься, как говорится, того и наберешься.       — Эй, — возмутился он, по-хозяйски развалившись на диване. — Я вообще-то предохраняюсь. Я заставил его надеть два презерватива!       Наён резко остановилась, прежде чем развернуться и плюхнуться на диван. Она протяжно вздохнула, устремив взгляд в потолок. Только по одному вздоху Феликс понял, что в мыслях она его осуждала.       — Горбатого могила исправит, — проворчала Наён, но уже наигранно. — Чего пришел-то? Только не говори что…       — Нужен повод? — надулся Феликс, прижавшись к ее плечу. — Может, я соскучился…       — Только поглядите на него — врет и не краснеет. Когда успел-то? Я почти каждый день вижу твою смазливую морду, — но, несмотря на возмущенный тон, Наён взлохматила его волосы на макушке.       — Но ты все еще обожаешь меня, признайся, — промурлыкал Феликс, подставляясь под прикосновения.       Наён цокнула, закатив глаза.       — Ты просто невыносим.       — Но если серьезно… — Феликс выпрямился, отстранившись от ее плеча. — Я немного волнуюсь.       — Я чувствую. — Наён поднялась с дивана, подошла к окну и повернула ручку на режим проветривания. — Вся хата провоняла мятой.       — Ну уж извини, что я не благоухаю цветами, как ты! — крикнул Феликс ей вдогонку.       Наён что-то пробурчала себе под нос, махнула на него рукой и вышла из комнаты. А через пару минут вернулась назад с двумя дымящимися кружками и упаковкой пластырей.       — На вот. — Она всучила ему в одну руку пластырь, а в другую кружку. — Заклей шею, выпей чай с ромашкой и успокойся.       — Спасибо, — буркнул Феликс, но послушно налепил пластырь и сделал на пробу первый маленький глоток. Теплая жидкость мягко обогрела его пищевод. И, правда, успокаивало, Наён не соврала. Ромашка, значит? Какая чудесная замена глицину.       — Ну и, что у тебя там случилось? Рассказывай.       Феликс долго разглядывал плавающую заварку на дне кружки, раздумывая над ответом. Сказать прямо или начать издалека? Хотя, зная Наён… рано или поздно она все равно докопается до истины. Если понадобиться, всю душу из него вытрясет.       — Из-за нового гостя. — В итоге признался он.       — Это который Кристофер Бан? — уточнила Наён, на что Феликс кивнул. — Ну-у-у. Он вроде милый и порядочный, насколько мне известно. Не думаю, что из-за него возникнут проблемы. И вообще. — Наён сменила позу, закинула пятки на кофейный столик и откинулась назад. — Когда последний раз ты волновался? Не совсем понимаю, к чему ты клонишь.       Вот оно. Поразительная способность Наён чувствовать, когда Феликс увиливал или не договаривал. Порой она пугала его своей проницательностью и умением замечать вещи, которые на первый взгляд казались неприметными. И тому есть логическое объяснение. Ну, отчасти. Помимо основной работы, Наён увлекалась таро. Именно, что увлекалась, потому что Феликс не мог воспринимать гадания всерьез. Но, несмотря на предвзятость, он до сих пор не понимал, как ей удавалось четко предсказывать будущее с помощью… Карт? Это же всего лишь бездушные картонки с рисунками. Откуда в них столько власти?       Тем не менее, Наён предсказала ему многие события в будущем: покупку квартиры, появление Лисы на шоу (да, Феликс был ее фанатом и что?), успех и неожиданный поворот событий, который должен его настигнуть в конце года. К слову об этом. Близился Новый год. За окном выпал снег. Все дома были украшены разноцветными гирляндами. Праздник во всю гулял по улицам Нью-Йорка, рекламу Кока-колы транслировали на каждом канале. Если Крис должен стать тем самым неожиданным поворотом событий в конце года, то Феликс, стиснув до скрипа зубы, готов поверить в судьбу. Хотя, по большей степени это не судьба, а карма. Настало время платить по счетам.       — Помнишь… эээ, того парня? — Наён бросила на него вопросительный взгляд, и Феликс, сделав глоток, пояснил: — Из Сиднея.       — Аааа, которого ты обосрал и послал нахрен?       Феликс подавился.       — Кхе-кхе. Ты преувеличиваешь!       — Ты назвал его ничтожеством и свалил в туман. Разве это не одно и тоже? — красноречиво заметила Наён.       Ладно, возможно так оно и было. И для Феликса это, своего рода, болезненная тема. Прошлый Феликс не давал отчет своим действиям и фразам, вылетевшим на эмоциях из его рта. Нынешний совсем немного сожалел, но уже ничего не мог сделать. Или мог?       — Уже не важно. Дело в другом… — нахмурился Феликс, вдруг вспомнив пережитки прошлого.       — И в чем же? — поинтересовалась Наён.       Феликс сделал глубокий вдох, а затем на выдохе озвучил то, что скрывал вот уже несколько лет от Наён:       — Это он.       — Что он?       — Ну тот парень. Это он.       — Да кт… Погоди. — Наён резко замолчала, видимо, анализируя его слова. Она долго смотрела в одну точку, не моргая, пока ее глаза не расширились в удивленном осознание: — Хочешь сказать, что ты послал нахер Кристофера, мать его, Бана?       — Я никого не посылал! — запротестовал Феликс.       Наён разразилась смехом.       — Ха, боже! Какой же ты балбес!       — Я не… у меня были на то причины! — затараторил Феликс. — О которых, возможно, совсем немного, я теперь сожалею... Все ошибаются. Я тоже мог!       — Это же он недавно получил Оскар? — утерев слезы в уголках глаз, уточнила Наён.       — Да. — Ядовито выплюнул Феликс.       — Ого, а Кристофер крут. Решил надрать тебе зад грандиозным возвращением с Оскаром. Ну, знаешь, месть — это блюдо, которое подают холодным.       — Месть? — осипшим голосом переспросил Феликс.       — Ой, да ладно тебе, не суетись. — Наён хлопнула его по бедру. — Он мог вообще забыть. Такой ты вариант не рассматривал?       Феликс только открыл рот, намереваясь возразить, но тут же захлопнул, задумавшись. А ведь и правда. В конце концов, прошло три года. Вряд ли Крис настолько злопамятный, чтобы вынашивать в себе обиду столько времени. По крайне мере, Феликс помнил его другим: добрым, отзывчивым и милым. Господи, да Крис по уши был в него влюблен! Какая там месть? Он и мухи не обидит.       — Может, спросим у карт? — предложила Наён, уже косясь в сторону стеллажа. Феликс одарил ее скептическим взглядом, на что она закатила глаза.       — Ладно-ладно. Давай поступим иначе. — Наён ненадолго задумалась, а затем, щелкнув пальцами, продолжила: — Смотри, если мой прогноз сработает, скажем, до Нового года, то ты придешь на следующие съемки… Хмм. О! В костюме надувного динозавра и спляшешь тектоник. А, если нет, то я. Забились?       — Хмм… — Феликс потер подбородок, представляя Наён в неуклюжем костюме с короткими лапками. Весьма заманчивое предложение. Это получилось бы забавно. Почему бы и нет? — Нууу, ты же знаешь, что я не верю во всю эту чепуху...       — Ой, какая же ты врушка! Если бы не верил, то не обращался ко мне с вопросами вот уже как… — Наён начала загибать пальцы, отсчитывая. — Раз, два, три… четвертый раз!       С этими словами, Наён встала и подошла к стеллажу. Она достала с верхней полки деревянную шкатулку и две свечи. Феликсу ничего не оставалось, кроме как громко отхлебнуть чай и молча согласиться.

***

      — И что это значит?       Перед Феликсом стояли две зажженные свечи и лежали три карты. Вылупившаяся Луна, ей-богу, ее выпученные глаза внушали больше страха, чем доверия, улыбающееся Солнце и обнимающаяся пара. Он скептично обвел взглядом каждый рисунок. И что это значило? В голове свист, как на эшафоте и перекати-поле, как в вестерне. Однако Наён, сидящая напротив, выглядела воодушевленной и подозрительно радостной.       — Могу тебя поздравить. Или будет правильнее сказать вас? — заключила она, хихикая в кулак как гиена.       — Нас? — осипшим голосом удивился Феликс. — С чем, прости?       — Совет вам, да любовь, вот с чем.       Феликс дернул уголком губ, словно его потянули крючком.       — Подожди, подожди. — Он замахал руками и головой. — Каким образом ты себе это представляешь? Эй, Крис, чувак, привет давно не виделись. Помнишь, как три года назад я послал тебя нахрен? Ого, ты стал известным актером? Какое совпадение! Давай встречаться. Так что ли?       — Опять ты драматизируешь. — Наён театрально закатила глаза. — Я не знаю, каким образом произойдет ваше злополучное воссоединение, но карты говорят, что у вас все будет хорошо. Вот смотри. — Она ткнула в первую карту. — Луна символизирует небольшие проблемы, с которыми вам придется столкнуться. Хмм… — ненадолго задумалась, постучав указательным пальцем по нижней губе. — Что-то мне подсказывает, что проблемы будут в тебе.       — С чего вдруг? — буркнул Феликс, взмахнув рукой и чуть не сдув свечу.       — Осторожно! Так мой внутренний оракул говорит.       — Он у тебя барахлит.       Наён показала ему язык, но продолжила:       — Так дальше. Солнце. А вот это уже хороший знак. Проблемы, которые изначально возникнут, вы легко решите. В общем, найдете компромисс. Или проблемы станут толчком к вашему примирению. Вариантов много, но итог один. И, наконец, Влюбленные. — Она указала на последнюю карту, пискнув: — Обожаю ее! Здесь все очевидно. Нужно объяснять?       — Нет. Я понял. Но лучше бы не понимал.       — Таков прогноз. — Наён собрала карты обратно в шкатулку и задула свечи, погрузив комнату в комфортный полумрак. Единственным освещением осталась ёлка, украшенная золотыми гирляндами. — Возврату не подлежит.       Феликс откинулся на спинку дивана, удрученно вздохнув. Проблемы, решение и в конце концов долгожданное воссоединение. Какое благополучное стечение обстоятельств, он будто в мелодраму попал. Он перевел взгляд на елку, а затем на окно — жирные хлопья стучали по стеклу. Зима дышала в затылок. В преддверии Нового года больше всего хотелось, чтобы произошло какое-нибудь чудо. Как в детстве.       В детстве… А ведь с Крисом они подружились еще в средней школе. Вместе рубились в приставку, прогуливали уроки, поступили в театральный. Позже их с головой накрыло безумной влюблённостью. Первый гон и течку они провели тоже вместе, будучи парой. А еще у них была общая мечта — но осуществить ее удалось только Крису. Кто знает, как сложилось бы их дальнейшее будущее, если бы Феликс в тот день не сбежал. Может, очередной Новый год он провел бы в объятиях Криса где-нибудь на Мальдивах? Какая ирония судьбы. Восходящая звезда, а по-прежнему один. Одиночество в толпе, так еще это называют?       Интересно, каким стал Крис? Он… изменился? Или остался прежним? Благодаря соцсетям Феликс смог худо-бедно собрать его нынешний образ воедино. Но вопрос заключался в другом: каким был Крис на самом деле, вне камер.       Не секрет, что медийные личности часто носили маски: дерзкая стерва, бунтарь, очаровашка, человек-загадка — так или иначе, каждый находил свой образ, кутался в него, как в норковую шубу, и выходил в свет. На экране и в жизни артисты играли совершенно разные роли. То, какими они были по-настоящему, всегда оставалось за кадром.       Феликс тоже носил маску. И шубу, и теплые носки — зима все-таки. Потому что притворство гарантировало конфиденциальность. Настоящий Феликс вряд ли бы кому-то понравился.       Но настоящий Феликс когда-то нравился Крису. Настоящий Феликс не боялся ошибаться и не обновлял судорожно соцсети, чтобы проверить активность по своему хэштегу. Настоящий Феликс похрюкивал, когда смеялся. Каждый раз, как в первый плакал над «Спеши любить» и облизывал пальцы после чипсов. Коллекционировал карточки Лисы, но надежно те прятал в шкафу, когда приходили гости. Он не был настолько милым, улыбчивым и обаятельным. Он также, как и все, мог смеяться над тупыми шутками, капризничать и по-черному завидовать.       Так вот оно что... Феликс все еще завидовал. Ха-ха. Забавно. В одну реку дважды, чтобы однажды утонуть.       Время перевалило за полночь. Наён, хоть и ворчала на него как дед, пока собирала пустые кружки и пакеты от пирожных, но притащила Феликсу плед и накрыла. Город за окном стих, последние огни погасли, снег прекратил сыпать. Но Феликс, засыпая, все думал об одном: каким стал Крис? Он изменился? Он его ненавидел?       Крис изменился. Или нет. Или да. Феликс еще не определился. Но, как только он зашел в студию, чуть не споткнулся, почувствовав давящую энергию от чужого присутствия. Почти вся рабочая группа столпилась вокруг Криса: стилисты, продюсер Ли, ассистенты. Даже Сынмин — предатель — суетился рядом с ним и, судя по его довольной ухмылке, успел выклянчить автограф.       Крис ослеплял — буквально, и очаровывал. Живым блеском в глазах, отбеленной улыбкой, атласным черным костюмом, ролексами на запястье. И на фоне его сияющей ауры, другие просто меркли. Феликс растворился. В его присутствии он почувствовал себя маленьким и беспомощным ягненком. Весь боевой настрой, который он скопил за ночь, моментально улетучился.       Крис держался уверенно. Но не с той уверенностью, какой знаменитости кичились, распушив павлиньи хвосты. Его уверенность была ненавязчивой, легкой, как перышко и практически неосязаемой, как облако. Он по-доброму улыбался каждому, неважно, будь то обычный ассистент или все тот же вредный Сынмин. Внимательно слушал наставления; с чем-то соглашался, на что-то с вежливой улыбкой отказывал, но делал это с такой легкостью и непринужденностью, словно занимался этим каждый день. Что по сути являлось правдой. Крис же, все-таки, восходящая звезда. Скорей всего он не просыхал от вечных гастролей и возведенного в абсолют внимания. Однако Феликса поразило не его умение держаться на публике, не то, как Крис быстро влился в здешний контингент. Его поразили вовлеченность в процесс и искрящийся азарт в глазах. Такое не подделаешь. Крис не притворялся.       Так вот каким он стал.       — Феликс, будь добр, подбери челюсть с пола.       Феликс открыл рот, но тут же захлопнул, сжав челюсть до скрипа зубов. Он не смог подобрать слов, чтобы ответно съязвить Наён, все еще продолжая пялиться на Криса, пока тот что-то обсуждал с продюсером Ли.       — Не понимаю, чем он тебе не угодил. Он же такой сюська! Только посмотри на него. — Наён продолжила ворковать ему под ухом.       Феликс хмуро следил за Крисом, но не хотел признавать, что он — «сюська». Он ждал какого-нибудь подвоха, затаившись с биноклем в кустах. Какой у Криса был план? Феликс не мог разобраться, как бы не старался подловить того на лицемерие. Но Крис явно что-то замышлял. Только что? Как понять? Почему у него не написано это на лбу!       — Я не жалею, — буркнул Феликс.       Он и правда не жалел. Разве что совсем не… много. Например, когда в пустой квартире становилось совсем тихо и одиноко, Феликс думал о Крисе и о всех тех теплых моментах, которые так или иначе их связывали. Он вспоминал его мягкий, но звонкий смех, дурацкую привычку чесать затылок, когда тот смущался, шарканье тапочками, бубнеж про коммунальные расходы. Как однажды они вдребезги надрались текилой и всю ночь на балконе горланили песни Лисы. Как глупо и неловко признались друг другу в чувствах, обменявшись кольцами из автомата. Весь универ они жили вместе и видели друг друга в разных ипостасях: пьяными, счастливыми, уставшими, разнеженными после секса. Иногда, когда Феликс трахался с очередным безликим типом, он представлял на его месте Криса — сосредоточенного, раскрасневшегося, но такого безумно влюбленного.       «Интересно...» — подумал Феликс. — «Как сейчас на меня посмотрит Крис?»       — Феликс? Приём!       Феликс вздрогнул, вернувшись в реальность. Наён слегка потрепала его по плечу, кивнув в сторону.       — Он идет. — Она одернула его руку, заметив что тот нервно кусал большой палец. — Не волнуйся. Помни: Луна, Солнце и Влюбленные. Не перепутай! Все в твоих руках!       Феликс скривился, будто проглотил дольку лимона. Наён подмигнула ему, а затем обернулась, чтобы вежливо поприветствовать подходящего Криса и ускакать к другим девочкам из стаффа.       Феликс медленно перевел взгляд на Криса, и в этот же миг время будто бы остановилось. Буквально сцена из фильма, когда происходит долгожданное воссоединение двух героев под аплодисменты матерящихся зрителей. Пока вокруг кипела жизнь, их взгляды прикованы только друг к другу. Если бы прямо сейчас звукорежиссер споткнулся и большим пальцем левой ноги случайно включил музыку из какого-нибудь «Титаника», Феликс бы ничуть не удивился. По закону жанра они должны броситься друг другу в объятия, может, разрыдаться и начать захлебываться слезами. Но никто из них двоих не шевелился. Каждый замер, ожидая, кто первый сделает шаг.       Феликс сухо сглотнул. Вот оно. Неловкое, неудобное, неуютное — одно сплошное не — чувство. Между ними образовалась пропасть — огромная и глубокая, разделяющая их прошлое от настоящего. Какой будет следующий ход Криса? Он посмеется? Пройдет мимо? Или еще хуже… начнет злорадствовать?       — Привет.       По спине Феликса пробежала стая мурашек. Одно слово. Шесть букв. Ничего необычного. Люди же здороваются при встрече. Но из уст Криса обыденное «привет» прозвучало так уж совсем тихо и... устало?       Феликс должен сказать что-то в ответ. Поздороваться, например. Пожать руку, кивнуть. Хоть что-то, чтобы перестать выглядеть ошарашенным сурком. Но Феликс застыл каменным изваянием (хотя, по состоянию он больше чувствовал себя надгробием) и не мог ничего из себя выдавить. Крис просто смотрел на него, молча ждал и улыбался, даже не подозревая, какая внутри Феликса развязывалась драма.       — Д-да, привет, — неловко начал Феликс. — Давно не виделись.       — Тебе идет.       — Что? — не понял Феликс.       — Тебе идет мятный цвет, — громче повторил Крис с улыбкой на губах.       «Все в порядке, все в порядке, все в порядке. Успокойся. Он просто оценил твой костюм. Ничего грандиозного не произошло», — как мантру повторял про себя Феликс. Он ожидал чего угодно: издевки, призрения, подвоха, но не… комплимента?       — А-а. Да, спасибо. Тебе тоже. — Феликс прикусил язык и тут же исправился: — Я имею в виду… твой костюм. То есть, да, он черный. Но тебе тоже идет.       Феликс отвесил себе мысленный подзатыльник. Фиаско. Легче быка провести по тонкому льду.       — Спасибо. И… — Крис смущенно отвел взгляд, протянув руку вперед. — Постараемся вместе?       Крис сделал первый шаг, Феликс даже не удивился. Из них двоих он всегда был смелее.       Он не стал строить из себя недотрогу и молча протянул руку, закрепив обещание рукопожатием. Ладонь Криса была прохладной и сухой, как свежее одеяло после стирки. Феликс готов поклясться, что на секунду ощутил, как через кожу прошли маленькие электрические заряды. А еще от Криса сладко пахло. Даже на расстоянии вытянутой руки Феликс чувствовал его природный запах — шоколад. Он вдруг вспомнил, как в университете их дуэт называли «Пэпперминт». Мята и шоколад. «Риттер Спорт». Странное сочетание. Но раньше ему нравилось.

***

      Феликс внимательно разглядывал сцену, чувствуя предвкушение, пузырящиеся внутри. Казалось, что вместо кислорода, его легкие заполнились фейерверками, а в сердце звенели тревожные бубенцы. Так было всегда. По крайне мере, сколько он себя помнил. Какой бы не была сцена — в театральном кружке с ободранным паркетом, дома на заднем дворе или та, что сейчас стала для него вторым домом, — любая из них всегда разжигали внутри него страсть. И так просто ее трудно погасить. Даже Крису.       В углу сцены стояла пушистая елка, украшенная разноцветными шарами, вокруг дивана лежал декоративный снег из ваты, на стене висел и переливался золотистыми огоньками постер «Вечерняя Звезда». Все это создавало праздничное настроение и придавало чуточку уверенности перед предстоящей записью. Феликс по-детски обрадовался, когда увидел новогодние декорации, на время позабыв о всех своих волнениях.       Но не о Крисе. Он-то никуда не делся (жаль), как бы Феликс ни старался отвлечься от его присутствия. По-прежнему маячил где-то на периферии (как и мысли о нем) и большую часть времени что-то обсуждал с продюсером Ли. Они больше не пересекались друг с другом, хоть студия и не была настолько большой, чтобы в ней затеряться. И лишь иногда, случайно столкнувшись взглядами, Крис мягко улыбался в ответ, на что Феликс хмурился, смущенно отворачиваясь.       Он не переживал. Но причины на то имелись. Что-то Феликсу подсказывало — пятая точка или мнительность, а может и все вместе взятое, — что за Крисом нужно бдеть да бдеть. Чем он, собственно, втихаря и занимался, пока сидел за гримерным столом и покусывал ноготь на большом пальце. Правда получалось у него это из рук вон паршиво, раз Наён, порхающая над его укладкой, постоянно выравнивала его лицо перед зеркалом, невербально прося быть менее очевидным.       — Почему бы вам просто не поговорить? Раз тебя так нервирует его присутствие, — предложила она.       — Во-первых, мне все равно на его присутствие, — на столь громкое заявление Наён покачала головой, мол, да-да, кому ты заливаешь, но Феликс проигнорировал, продолжив: — Во-вторых, нам не о чем разговаривать.       Отчасти это было правдой. Потому что он не знал, с чего начать разговор. Не говоря уже о том, чтобы обсудить что-то конкретное.       — Хочешь сказать вам совсем нечего обсудить?       — Абсолютно точно нечего.       Наён хмыкнула, но не стала дальше разбираться. Между ними повисла тишина, в промежутке которой, Феликс нашел взглядом Криса и задумался.       Крис… ну, он просто Крис. Что тут еще добавить? «Бой некст дор», так еще его называли. Или душа компании, если хотите. На первый взгляд он ничего из себя не представлял: обычный парень, переехавший из солнечного Сиднея в их захолустье. Добрый, понимающий, всегда готовый помочь. Дающий тип личности, но не ветренный. По крайне мере таким его знал Феликс до сегодняшнего дня. Он рос с ним. Жил, трахался, блевал в один и тот же унитаз. Видел голым, если это важно, и знал, что у того родимое пятно в форме звезды на левой лопатке — интересно оно всё еще там? Помнил, что его могло расстроить, а что могло обрадовать. Но сейчас Феликс не понимал, что творилось в его голове. А он хотел. Просто для душевного равновесия и спокойствия. Чтобы в случае непредвиденных обстоятельств, действовать на опережение. В тихом омуте черти водятся, так же говорят?       Да, это клише, но хорошие парни так высоко не забирались. И тем не менее, в отличие от Криса, Феликс сидел без Оскара в руках и контракта с Луи Витоном в кармане. Вот и думай теперь, кто из них двоих на самом деле оказался ничтожеством.       По сути, Крис утер ему нос. Грациозно, как недавно заметила Наён. И Феликс в глубине души надеялся, что они больше никогда не встретятся. Но у судьбы, как всегда, были на него другие планы.       — Пять минут и начинаем! — объявил продюсер Ли в громкоговоритель.       Наён сделала последние штрихи: заправила выбившуюся прядь волос невидимкой и добавила хайлайтер на его скулы. После чего, ободряюще похлопала Феликса по плечу, пожелала удачи и «сплюнула» через правое плечо.       Феликс кивнул, попытавшись выдавить из себя жалкое подобие улыбки. Чтож, удача ему действительно пригодится.       Правда… Наён сплюнула не через то плечо.

***

      — Хэ-э-э-й! Добрый вечер, добрый вечер, дорогие друзья! С вами снова я — ваш горячо любимый ведущий — Ли Феликс и долгожданный новогодний выпуск «Вечерняя Звезда»!       Свет. Камера. Мотор. Начали! Феликс делал то, что лучше всего умел — сиял. Неторопливой походкой он продефилировал вдоль сцены, остановился напротив основной камеры и поприветствовал широкой улыбкой сидящую напротив массовку. Затем, сориентировавшись в пространстве, нашел взглядом камеру ближнего план, чтобы подмигнуть через нее будущим зрителям по ту сторону экранов. Феликс действовал строго по сценарию, не отклоняясь от привычного курса. Вначале записи от него много не требовалось импровизации, в лучшем случае он мог подмигнуть или улыбнуться зрителю, как и советовал ранее Сынмин. Развернувшись в изящном реверансе, Феликс поклонился аплодирующей массовке, чтобы умыться свежей порцией оваций. Этими минутами он особенно наслаждался. Когда все внимание приковано только к нему и софиты мерцали со всех сторон, а он, как кот на солнечной лужайке, купался в их лучах. Феликс окинул быстрым взглядом стафф и, заметив среди сосредоточенных лиц, удовлетворенную улыбку Джессики, не смог сдержать свою. Эта сцена принадлежала ему. Это его звездный час! Настало время продемонстрировать, на что он способен. В конце концов, это его шоу. Он здесь главная звезда. Не Крис.       Поэтому Феликс достал из заднего кармана дежурную улыбочку и, нацепив ту, объявил о новом госте:       — Не буду вас томить, друзья. Встречайте: Кри-и-и-стофер Бан Чан!       Музыканты оживились, и тут же заиграла торжественная мелодия. Саксофонист настолько надрывался в саксофон, что Феликсу на секунду показалось, что еще два вдоха, и он лопнет, как надутая лягушка из «Шрека». Но этого, к счастью, не произошло. Как только Крис поднялся на сцену, музыка постепенно стихла, и ее заменил всплеск звонких оваций.       Крис выглядел, мягко говоря, сногсшибательно. Наён — зараза такая — хорошо над ним постаралась. Из-за яркого света, в его темных радужках искрились маленькие задорные звездочки. Уложенные кудри казались настолько пушистыми и мягкими, что в них хотелось зарыться пальцами и разлохматить. Блестки на костюме переливались, как ночное небо, не засвеченное городскими фонарями. Пухлые губы вкусно подчеркивал нюдовый блеск и, черт возьми, только по одному сиянию, Феликс легко мог определить, какой бренд использовала Наён. Крис радостно помахал зрителям, встал по правое плечо от него и протянул руку для приветствия. Его ладонь все еще была прохладной и сухой. Шлейф из темного шоколада сменился на топленый молочный, настолько приятный, что в него хотелось уткнуться носом и захлебнуться. Феликс встряхнул головой. На одно с половиной мгновение он завис, но быстро собрал себя в руки, вспомнив о камерах. Они вместе дождались окончания оваций, после чего разжали руки и переместились на диван, сев напротив друг друга.       — Спасибо, спасибо! — Феликс поблагодарил зрителей и повернулся корпусом к Крису: — Боже, Кристофер... Оскар, значит? Ты шутишь? Вау! Это потрясающе! Прими мои поздравления.       В другой жизни. Нет. Наверное, в другой Вселенной, Феликс действительно порадовался за Криса. Но сейчас он просто льстил. Что он, к слову, тоже неплохо умел делать. От Джессики нахватался.       Крис смутился или сделал вид, что смутился, почесав затылок.       — Спасибо. Я… все еще не могу поверить, что это случилось. Такое ощущение, что это был просто сон.       — Надеюсь, не кошмар?       Феликс едва заметно ухмыльнулся. По сценарию, да и в целом, он мог вести непринужденную беседу, иногда вшивать между строк безобидные приколы. Чем Феликс без зазрения совести и воспользовался. Потому что где-то в глубине души он хотел подковырнуть Криса. Хотел расколоть его, как грецкий орех, надвое, чтобы увидеть настоящую реакцию, а не ту, что Крис тщательно подбирал от случая к случаю.       — Нет. Конечно, нет. Я имею в виду, что все еще не верю в то, что это произошло… со мной?       — Могу представить, что ты чувствуешь. Хотя, погодите-ка, нет, не могу! — Феликс коротко хихикнул, чтобы спрятать за смешком завистливую интонацию. — И все же... как ты себя чувствуешь теперь? Когда осознал, что это все-таки реальность.       Крис облокотился на спинку дивана, закинув одну ногу на другую. Несмотря на очевидное волнение в ногах, он выглядел весьма расслабленно. Какие бы предвзятые чувства Феликс не испытывал по отношению к нему, он все-таки признавал в нем профессионала. Когда актер слишком играл — это сразу бросалось в глаза. Зритель — не дурак, его так просто не обманешь. Крис, может, и притворялся, но делал это незаметно, с грацией лебедя и хитростью лисы. Засранец.       — Чтож… — он начал не спеша, будто действительно обдумывал слова. Может, Феликс зря настроился враждебно. Может, Крис действительно все еще находился под впечатлением. — Вначале был шок. Самый, что ни на есть, первобытный шок. В тот момент, когда ведущий объявил мое имя, я все еще не до конца осознавал случившееся. Это было как… — Крис постучал пальцем по нижней губе, подбирая слова. — Как в фильме?       — Как в фильме? Что ты и имеешь в виду, Кристофер? — Феликс закинул локоть на гредушку, полностью повернувшись к нему.       — Это было похоже на… сцену из фильма? — медленно повторил Крис, на что Феликс понимающе кивнул. — Что-то вроде того. Момент, когда картинка перед глазами размывается, все вокруг затихает, и ты ничего не видишь и не слышишь, кроме своего бешено стучащего сердца. Помню, что я очнулся уже дома, когда поставил на полку статуэтку. — Крис повернулся в сторону камеры ближнего плана, склонив голову на бок. — Хотите небольшой TMI на сегодня?       Феликс машинально кивнул, невольно заслушавшись Криса. А затем опомнился, встряхнул головой и воодушевленно воскликнул:       — К-конечно!       — Чтож, тогда… — Крис хмыкнул в кулак, улыбнувшись глазами. — Я каждый день встаю и первым делом смахиваю с нее пыль.       Феликс рассмеялся, но так, чтобы это не прозвучало фальшиво и сквозь зубы согласился:       — Должно быть, ты действительно гордишься ею.       — Да, я… — Крис внезапно запнулся. — Это удивительно. Оказывается, мечты сбываются. Если приложить немного усилий и не сдаваться.       Массовка за сценой протянула синхронное «оу-у», на что Феликс поджал губы в тонкую линию. О, он прекрасно понимал, к чему клонил Крис. Это был камень в его огород. Да, он сдался тогда и что? Теперь все по-другому. Он уже не тот, кем был раньше. Не Крису его судить!       — Получается, что так. Думаю, — Феликс обвел руками зал, — фанаты со мной согласятся. Ты ее заслужил.       Крис улыбнулся. Очень нежно. На его щеках прорезались симметричные ямочки. Феликс все еще скептично относился к его улыбкам, но в этой как будто бы действительно читалась искренняя благодарность.       — Приятно знать. Без поддержки я бы точно не справился.       Крис внезапно уставился на него, словно эти слова адресовались не многомиллионной публике, а только ему. Феликс прочистил горло и… как дурак криво улыбнулся одним уголком губ. Крис застал его врасплох. Он этого не ожидал. Какого черта он творил?       Поэтому Феликс решил срочно перевести тему, чтобы отвлечь внимание от своего явного замешательства. Как нельзя кстати, к нему на помощь пришел суфлер с мигающей табличкой за кадром. Феликс быстро обвел взглядом подсказки и нашел подходящий вопрос. По плану он должен спросить Криса об интервью. Чем он, собственно, и занялся:       — Кристофер, позволь полюбопытствовать. Если я не ошибаюсь, кажется, раньше ты никому не давал интервью. Не считая тех, что в журналах. Если не секрет, почему ты выбрал «Вечернюю Звезду»? Что побудило тебя прийти к нам на шоу?       Феликсу и правда интересно. Больше всего он ждал ответа именно на этот вопрос. Он не зря провел все выходные в соцсетях, листая папку с досье и ерзая на резиновом члене. Последнее было необязательным TMI, но течку еще никто не отменял. В общем-то, Феликс любил совмещать приятное с полезным. Что естественно, то не безобразно, ясно?       Насколько Феликсу известно, до сегодняшнего дня Крис еще никому не давал интервью. Причина? Феликс не знал. Может, у него был какой-то принцип, может он не доверял всем подряд, а может это часть его образа — томить фанатов ожиданиями и недосказанностями, чтобы в один прекрасный момент выстрелить. Однако… Почему именно его шоу? Почему он выбрал его, а не кого-то другого? Существовало столько популярных программ, где Крис так же удачно мог засветиться, если не ярче. Неужели именно Феликс стал тем, кто побудил его сделать выбор в пользу «Вечерней Звезды»? Или он много на себя брал?       Крис выпрямился и слегка наклонился через подлокотник, побуждая Феликс сделать тоже самое, как если бы хотел сообщить ему какой-то секрет. Он прошептал бархатное «ты», но микрофоны все равно зафиксировали его ответ. Зрители тут же разразились овациями. Барабанщик сделал символичный «бадумс».       Но не очень тактичный «бадумс» разнесся эхом по всем органам внутри Феликса, застряв где-то между аортой и легочной артерией. Щека пылала от теплого дыхания Криса (или это румянец заиграл) и запечатанного на коже прямолинейного «ты». Так оно всегда и работало. Ты чего-то агрессивно ждешь, а оно либо разочаровывает тебя, либо превышает все твои ожидания. Крис — засранец, подлый флиртун, ловелас. Вот он и показал свою истинную личину. В этот момент Феликс четко осознал его намерения — он пытался вывести его из себя. Крис сделал ход. Практически «шах», но еще далеко не «мат». У Феликса тоже в рукаве завалялся козырь. Хоть они играли не в карты, а в метафорические шахматы.       — Кристофер… — он расплылся в улыбке. В самой елейной и хитрой, которую знал и практиковал. В такой ситуации он мог сделать только одно — подстрекать. Если Крис хотел его задеть, то Феликс заставит его лизать ему задницу. Где он, черт возьми, был два дня назад? Ему бы пригодилось! — Мне показалось или ты мне… Льстишь?       — Не показалось, — сказал, как отрезал.       «Вот же козел! Даже бровью не повел!» — подумал Феликс, но на деле лишь склонил голову на бок, ожидая, что дальше выкинет Крис.       — Мне нравится ваше шоу, — продолжил Крис с восторженным блеском в глазах. — Я смотрел почти все выпуски. И та атмосфера, которая здесь царит, признаюсь честно, меня подкупила. Вы, ребята, безумно крутые! Я счастлив наконец-то оказаться здесь.       Феликс сквозь зубы улыбнулся. Чтож, если убрать весь внутренний конфликт между ними, то, по сути, его шоу только что похвалила мировая звезда. Если бы они не были раньше знакомы и их не связывало бы печально известное прошлое, то Феликс гордился бы собой, Джессикой, Наён, всей командой, проделанной работой, даже предателем Сынмином. Да, для него это стало бы величайшим достоянием в карьерной деятельности! Но, увы, не стало... Потому что перед ним все еще сидел Крис, с которым они блевали в один унитаз, а не Райан Гослинг. Оставалось только молча принять подачку. Тьфу ты! Этого еще ему не хватало.       — Спасибо, Кристофер. Мне очень приятно. Думаю, ребятам тоже. — Феликс обернулся на стафф и помахал им рукой. — Я рад, что в своем первом интервью, ты чувствуешь себя комфортно. Предлагаю и дальше двигаться в таком же темпе.       — Тише едешь — дальше будешь. — Согласился Крис.       Феликс поерзал, сменив позу. Перекинул правую ногу через левую, оттянул воротник и встряхнул отекшими запястьями. Что-то как-то сидеть стало неудобно, и костюм натирал. В студии всегда было так душно?       — И то верно! — он нервно подмигнул Крису, хоть и не особо хотел этого делать, но за ним пристально наблюдала Джессика по ту сторону сцены и оценивала. Судя по ее довольной улыбке, она одобряла то, как продвигалась запись. Значит, Феликс двигался в правильном направлении, если его таковым вообще можно назвать в сложившейся ситуации. — Тогда… прежде, чем мы перейдем к нашей главной рубрике «Вопросы от фанатов», давай еще немного поговорим о твоем фильме. Не буду ходить вокруг да около и признаюсь честно: я расплакался, когда досмотрел. — Феликс смахнул с лица невидимую слезу. Чтож, тут он не соврал. — Расскажи, в чем же твой секрет, Кристофер? Я имею в виду, как тебе удалось настолько хорошо передать чувства и эмоции своего героя?       Когда Крис услышал вопрос о фильме, он изменился в лице. Его щеки покрылись легким румянцем, но не от смущения, скорее от признательности. Глаза заинтересовано сверкнули и стали заметно светлее. Не то, чтобы до этого Крис сидел угрюмый или забитый — точно нет. Просто, когда дело касалось работы, он явно расцветал. Отлично. Так даже лучше. Разговоры о карьере — это достаточно нейтральная территория. Уж здесь-то Феликс не обосрется.       — Не то чтобы есть какой-то секрет мастерства… Но не буду лукавить. Я много размышлял на эту тему. И перед кастингом, и уже во время съемок, — неторопливо поделился Крис. При этом его речь была уверенной и ровной. Он подбирал каждое слово, будто сидел не на шоу, а на экзамене. Крис ответственно подошел к ответу на вопрос. Чтож, Феликс признавал. Это впечатляло. — Есть два пути, которые выбирает актер, когда ему нужно сыграть того или иного героя. В первом случае важную роль играет жизненный опыт, который впоследствии можно применить в кадре, во втором — умение влезть в кожу, — Крис сделал двумя пальцами кавычки, — своего героя. Думаю, мне удалось совместить эти два способа в один.       — Интересно.... — Феликс постучал указательным пальцем по нижней губе. — Про «кожу» я примерно понял. Но жизненный опыт. Что ты имеешь в виду? Ты уже сталкивался с чем-то подобным? Когда успел стать ученым и побывать на Севере? Мы чего-то о тебе не знаем, Кристофер?       Крис мягко усмехнулся.       — Нет-нет. Не совсем тоже самое, но чувства были схожи. Я когда-то давно был влюблен, но…       Крис отвел взгляд и нервно хохотнул, дрогнув плечами. Феликс напрягся от волос на макушке до пяток. К чему он клонил? Он же не имел в виду…       — …Меня отвергли.       «Блять!» — чуть не выругался вслух Феликс, вовремя закусив губу. Крис, видимо не заметил его реакции, поэтому, как ни в чем не бывало, продолжил:       — Если говорить о сильных отрицательных чувствах, например, таких, как опустошенность, страх и тоска, то мне показалось, что это были именно те чувства, которые мог бы испытать мой герой. Он боялся… раз и навсегда потерять дорогих его сердцу людей. Поэтому так отчаянно сражался за жизнь. За возможность снова их увидеть.       Как же Крис грязно играл. Феликс, может, и растрогался бы, но он — не тупой и умел читать между строк. Во-первых, он никого не отвергал (правда, поздно об этом осознал, но лучше поздно, чем никогда). Во-вторых… прямо сейчас, под камерами, он не мог доказать обратного. Проклятие! Ему ничего не оставалось, кроме как молча проглотить кость, вставшую поперек горла. Он мог бы обыграть все в свою пользу или как-нибудь перенаправить в другое русло, чтобы обелить себя в глазах Криса. Но тогда это стало бы слишком очевидно для зрителя и слишком унизительно для него. Феликс должен сохранять лицо и не поддаваться на провокации. И вообще, Крис — подлый врунишка, все было не так! С каких пор он начал строить из себя жертву? Если он действительно хотел вернуть Феликса, то почему не попытался остановить его в тот роковой день в актовом зале? Но Крис сдался, молча опустил голову и ушел.       — Это грустно слышать, Кристофер. — Феликс похлопал его по плечу, утешая. Но, перед тем, как полностью убрать руку, слегка сжал и с нажимом в тоне добавил: — Но это же был опыт, верно? Опыт, который в итоге помог тебе двигаться дальше?       Феликс готов поклясться, что на одну долю секунды маска Криса дала трещину, когда он услышал вопрос. Он немного нахмурился, из-за чего между его бровями прорезалась морщинка, но быстро собрал себя в руки, вернув ясность взгляду и невесомость улыбке.       — Видимо, да. — Неуверенно согласился он.       — Надеюсь, сейчас все в порядке. — Решил добить Феликс.       — Более чем.       Феликс быстро кивнул, чтобы не выдать своего внутреннего ликования, и перешел к следующему вопросу.       — Итак, Кристофер. Как я уже говорил, мы с командой тщательно подготовились к встрече с тобой. — Он обернулся назад и потянулся за спинку дивана, где лежал заранее приготовленный реквизит. — Вот такой кадр из фильма у нас есть. — Феликс достал небольшую карточку со снимком, на котором Крис цеплялся за снежный утес, повиснув над глубокой пропастью. В этот момент камермен приблизил объектив, чтобы зрители лучше рассмотрели детали на снимке. — В фильме присутствует много опасных трюков. Ты пробирался сквозь бурю, прыгал через обрывы, висел над пропастью, карабкался по горам. Если мне память не изменяет, там была сцена, когда научная станция взорвалась, и твоему герою пришлось выпрыгивать из окна горящего здания, — говоря это, Феликс жестикулировал для пущей экспрессии. — Представляю, как это было сложно и опасно для новичка. И, все-таки, Кристофер, были ли трюки, которые ты выполнял сам?       — Ох, эм… — Крис закусил нижнюю губу. — Мне неловко в этом признаваться…       Заметив его колебания, Феликс обрадовался, мысленно отмечая свою большую маленькую победу. Кажется, ему удалось припереть Криса к стене — метафорично, но еще не вечер. Наконец-то! Несите проституток и шампанское! Он почти готов праздновать.       — Все хорошо, Кристофер, — елейно протянул Феликс, а в мыслях гаденько хихикнул. — Здесь все свои. Ты не должен стесняться. Многие актеры используют дублеров и каскадеров. В этом нет ничего криминального. Все с чего-то начинают.       Что было правдой. Но Феликс был бы не Феликсом, если бы не позлорадствовал.       — По правде говоря… — неуверенно начал Крис. — Все трюки я выполнял сам.       Феликс скукурузился, будто ему резко дали под дых. На этот раз ему не пришлось изображать эмоции. Он реально удивился.       — О-ого… — голос дал петуха. Феликс не успел его проконтролировать. Фантомный официант с шампанским осуждающе покачал головой. Проститутки фыркнули и развернулись назад. — Это, ха-ха, невероятно.       — О, нет-нет. — Крис замахал руками. — Ничего особенного. Правда. Этому есть логичное объяснение.       — И какое?       «Да, черт возьми, какое? Как ты собираешься выкручиваться Кристофер Бан Чан?» — подумал Феликс, потирая ручки, как хитрожопая муха на стекле. Может он — прирожденный антагонист? Ему бы подошел черный плащ и пушки в обоих руках.       — Я не сразу стал актером. Пришлось пройти некоторый путь, чтобы оказаться там, где я сейчас нахожусь. До этого я часто работал в массовке или каскадером. Может… ты когда-нибудь видел фильм «Буря»? — Феликс заторможенно кивнул. Глупый вопрос, конечно видел. О нем говорили все, кому не лень. Сенсация прошлого года. — Я был каскадером Ричарда.       — Ричарда Аллена? — воскликнул Феликс. Крис в подтверждение кивнул, и он еще больше округлил глаза, совсем позабыв, что находился под камерами. — Ты шутишь? Хочешь сказать, что в том трюке с перевернутой машиной, участвовал ты?       — Да. Это был я.       — От начала и до конца?       — От и до.       Феликс хотел добавить что-нибудь еще, но краем глаза заметил, как продюсер Ли жестами показывал ему «тайм-аут». Он понял намек, поэтому повернулся в сторону основной камеры и объявил:       — Мне кажется… Это отличный момент, чтобы прерваться на короткую рекламу! Не переключайтесь!       Наверное, его облегченный вздох прозвучал слишком громко и вымученно, раз Крис повернулся на звук всем корпусом и показал ему большой палец «вверх». Только поглядите на него — каков весельчак! Поднасрал и сидит довольный, как голубь. Феликс закатил глаза, но промолчал. У него были дела поважнее, например:       — Ты правда работал каскадером? — Он решил все-таки уточнить. На всякий случай, чтобы разрядить обстановку и утолить свое любопытство.       — Да, сразу после выпуска устроился. — Крис звучал искренно. Кажется, он не врал.       После выпуска, значит. Спустя месяц, как они расстались. То есть, прямо перед выпускным. Интересное наблюдение. Или правильнее сказать совпадение?       — И об этом никто не знал? — невзначай поинтересовался Феликс, отстукивая пальцами ритм по подоконнику. В досье этого не было. В твиттере он тоже не нашел.       — Эксклюзив. — Крис подмигнул. — Специально для тебя.       Феликс не оценил его прямоту и скривился в недовольной гримасе.       — С чего вдруг столько чести?       — Потому что я тебе доверяю. — Прямо ответил Крис. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Когда и где он успел нахвататься столько уверенности?       — Эм. Ты планируешь и дальше меня удивлять? — нервно хохотнул Феликс.       — Если у меня найдется чем.       Феликс не успел возмутиться, так как его окружили стилисты, заслонив обзор. Но даже не видя бесстыжего лица Криса, он готов поклясться, что отчетливо расслышал в его голосе ухмылку. Крис забавлялся. И явно этим наслаждался.       Вторая половина съемок прошла довольно спокойно, в отличие от первой. По крайней мере для Феликса и его нервной системы. Они еще немного поговорили с Крисом о фильме, затем о его распорядке дня вне съемок (там ничего интересного не было, как и любой другой уставший актер, Крис просто спал и отдыхал по выходным). Крис также рассказал о своих увлечениях — кемпинге и коллекционирование открыток, что стало для Феликса неожиданным открытием. Как выяснилось, Крис оказался достаточно разносторонней личностью. Не то, чтобы он раньше таким не был, но… Забавно было понаблюдать за ним с другой стороны и услышать, как он на полном серьезе негодовал о ценах на палатки. В конце они обсудили его съемки в предстоящем сериале и сыграли в игру «ответь на вопрос, не используя слово нет».       В какой-то момент Феликс позволил себе расслабиться, откинувшись на спинку дивана и ослабив бдительность. Но, как только программа плавно перетекла к третьей части, все медленно, но верно пошло по пизде.       — Рубрика «Вопросы от фанатов», друзья! — торжественно объявил Феликс, взмахнув руками. Он повернулся к Крису и ухмыльнулся: — Ну что, Кристофер, готов? Волнуешься?       — Нет. — Он пожал плечами, сделав очередной глоток остывшего кофе. Однако нахлебник Крис не обращал на это никакого внимания, выхлебав добрую половину кружки. — Обещаю быть честным.       — Супер! Все очень просто. Мы сделали пост для вопросов на нашем официальном аккаунте и выбрали из них три самых популярных. — Феликс бегло оглядел карточки с вопросами в руках. — Знаешь, я приятно удивлен. Я ожидал чего-то более провокационного.       — Мне нужно сказать «спасибо»? — ухмыльнулся Крис в края кружки.       — Ха-ха, кто знает. Итак, первый вопрос. Кристофер, расскажи, как тебе удалось заполучить главную роль в фильме? — Феликс скрестил руки на груди, задумавшись. — Интересный вопрос. Весьма не провокационный, — саркастично заметил он. — И все-таки. Так как же, Кристофер?       Крис отставил кружку на стол и откинулся на спинку сидения, поправив полы пиджака.       — Наверное, вопрос был задан с целью услышать «через постель». — Он хохотнул, и Феликс подхватил его смех. Забавно, он тоже так подумал. Хоть где-то их мнения сошлись. — Но, к сожалению или к счастью, ничего подобного не произошло. Пожалуй, мне просто повезло оказаться в нужное время и в нужном месте.       — Ты самокритичен, — заметил Феликс, с трудом признав: — Но это же и твоя заслуга тоже. Абы кого на главную роль не берут.       — Мне есть куда расти. Но я безмерно благодарен мистеру Дэвису и Майклу, за то, что они поверили в меня. Мы встретились на съемках «Бессмертного Джойи», где я подрабатывал каскадером Майкла. Майкл представил меня Дэйвису, который тогда работал над «Джойи» и параллельно искал «свежую кровь» для нового проекта. Он позвал меня на съемки «Возвращение к сердцу», и так я оказался здесь. Это было невероятно… Нас как будто бы свела сама судьба.       — Звезды тебе улыбаются, Кристофер. — «Я подотру твоей удачей свою задницу, Крис!». — Мы также благодарны мистеру Дэвису и Майклу за то, что они тебя заметили. Надеюсь, они нас сейчас смотрят. — Феликс помахал в камеру, ломая четвертую стену. — Итак, следующий вопрос? — Феликс дождался, когда Крис кивнет, продолжив: — Кхм. Тогда... Твой любимый цвет и запах?       — Серьезно? — удивился Крис, выпрямившись.       Феликс пожал плечами.       — Показать?       Крис наклонился, и Феликс протянул ему карточку, на которой был напечатан скриншот с вопросом.       — Ого-о… — удивленно протянул Крис. Впервые за все время пребывания на шоу он выглядел по-настоящему сбитым с толку. Его глаза комично расширились, а брови подпрыгнули, когда он увидел вопрос. — Так много лайков. Неожиданно.       — Поверь, мы тоже удивились. Видимо, ты мало рассказываешь о себе фанатам.       — Не то, чтобы... — Крис замялся. — Разве это настолько важно?       — Поверь, важно. — Настоял Феликс. Крис что вчера родился? Это же ясно, как божий день! Настоящим фанатам интересно все, вплоть до бренда трусов артиста. — И, все-таки, Кристофер, ты не отвертишься. Цвет и запах?       — Хмм… — задумчиво протянул он. — Думаю, черный? Он универсальный и его легко сочетать с другими вещами. А запах… — Крис постучал указательным пальцем по нижней губе и.... — Я люблю чай. Особенно мятный, — облизнулся.       «Да ты заебал!» — в который раз хотел выкрикнуть Феликс и еще много чего лестного, но снова промолчал. Его глаз дернулся, и он мысленно помолился всем Богам, чтобы камеры этого не уловили. Мятный, значит? Какое неожиданное, мать его, совпадение. Просто обосраться! Сколько еще Крис намеревался его дразнить? Когда это закончится? Еще ни одно шоу его так морально не выматывало!       Феликс в уме досчитал до десяти. Всего один вопрос. Спокойно. Дышим через нос, выдыхаем через рот. Осталось совсем немного продержаться. Он не мог вот так просто проиграть Крису, когда так долго и упорно игнорировал каждый его тычок.       Поэтому, да. Феликс снова, прости господи, проглотил издевку и нацепил улыбку:       — Хороший выбор, Кристофер. Мята успокаивает нервы. Ну чтож, последний вопрос. Ты готов?       — Думаю, да. — Подхватил Крис.       — Хорошо. Фанатам о-о-очень интересно узнать, занято ли сейчас твое сердце? — Феликс убрал карточку, с вызовом посмотрев на Криса. — Что скажешь? Есть кто-то на примете? Или, может, кто-то сегодня ждет тебя после съемок дома?       — Кажется, я обещал быть честным? — Крис расплылся в хитрой улыбке.       Феликс кивнул подбородком в сторону камер.       — Мы все записываем.       — Можно вырезать?       — Эй! — воскликнул Феликс. — Так не пойдет!       — Ладно-ладно. Я шучу. — Крис заглушил мягкий смех ладонью. — По правде говоря, никого нет. Я один. Но… кое-кто есть на примете. Уже давно.       — Ты сейчас влюблен? — удивленно спросил Феликс. То, что его сердце предательски екнуло в этот момент, он предпочел проигнорировать. Ему наплевать, даже если у Криса кто-то был. Правда? Плевать же? Почему он вел внутреннюю борьбу и пытался переубедить себя в обратном? С каких пор его начала заботить личная жизнь Криса?       «Всегда» — что-то назойливое и колючее царапало его грудную клетку изнутри. Феликс отмахнулся, сжав подушку, так кстати оказавшуюся под рукой.       — Можно и так сказать. — Пожал плечами Крис.       — Признался? — Феликс дальше копал под него, в надежде нарыть побольше… эксклюзивного контента. Да, он делал это исключительно для работы. Только и всего. Личные интересы в этом никак не замешаны.       — Однажды.       Крис непреклонен, но Феликс продолжил закидывать его вопросами:       — А он или она что?       — Полагаю, в процессе осознания. — Загадочно ответил Крис.       — И что потом? — Феликс провел пятерней по пайеткам на подушке. Вщух — красные, вщух — серебряные. Насколько уместно нарисовать член? Забавно. Это его немного успокаивало.       — Будем смотреть по обстоятельствам. — Крис снова уклонился от ответа.       — Я так понимаю, дальше можно не пытаться? — все-таки сдался Феликс, перестав мучить подушку.       — Абсолютно верно, — невозмутимо парировал Крис.       — Ну чтож! — Феликс кивнул, хлопнув в ладоши. — В таком случае. Это были все вопросы от фанатов. Спасибо, Кристофер, за честность и за то, что поучаствовал.       — Взаимно. Это было забавно.       — …Но, прежде, чем ты уйдешь, мы подготовили для тебя подарок. — Феликс потянулся за спинку сидения и достал оттуда небольшой мягкий сверток. Затем развернул его под озадаченным взглядом Криса и продемонстрировал зеленый свитер с рисунками дурацких оленей. — Вуаля! Разбавим твой однотонный гардероб.       — Ух ты, спасибо! — Крис взял свитер и повертел в руках. — Очень кстати. Мне нравится. — Он отложил его на стол и сунул руку в передний карман пиджака. — У меня тоже есть кое-что для тебя.       Феликс пораженно застыл. Ему никогда не дарили подарков на шоу. Неожиданно и… приятно?       — Да ну брось, не стоило… — стушевался он.       — И все же. — Настоял Крис, почесав затылок. — Ничего особенного, но я буду рад, если ты примешь.       — Ладно, хорошо. Мне закрыть глаза?       — Да. И вытянуть руки вперед.       Феликс почувствовал, как Крис положил что-то гладкое и твердое в его раскрытые ладони. Он попытался ощупать большими пальцами предмет, но не смог предположить наверняка, что это могло быть. Что-то явно небольшое и квадратное, раз умещалось у него в руках. Какая-то бумажная коробочка. Но с чем? В голову ничего не приходило, кроме шоколадки. Скромно. Крис же богатый. Мог бы и раскошелиться.       — Что это?       — Можешь посмотреть.       Феликс открыл глаза, медленно опустил взгляд и замер. Когда до него дошло, что Крис положил ему в руки, его рот раскрылся в немом шоке, а щеки вспыхнули, как костер.       Перед глазами Феликса пронеслась вся жизнь, начиная с их первого дня знакомства и заканчивая сегодняшним. Крис широко улыбался ему с порога их маленькой съемной квартиры, держа в руках шампанское по скидке. Крис тесно прижимался к нему со спины, плавно покачиваясь из стороны в сторону под Томаса Ретта. Затем кадр сменился, и на следующем Крис серьезно смотрел на него с пестрого билборда за окном. Крис встретил его в студии ослепительной улыбкой, а затем…       …Феликс вспомнил Луну с издевательской ухмылкой на выпуклом лице. Ощутил сомнения, терзающие его на протяжении всей съемке и неприятно царапающие череп на затылке. Он вспомнил день, когда бросил Криса и в сердцах выплюнул завистливое «Ты — ничтожество». Пазл постепенно собрался в единую картину, приобретая новый смысл и очертания. Почти что мировой шедевр, только вместо ярких красок, на холст будто бы чихнули зеленкой.       Сомнений нет. В его руках лежала шоколадка. Риттер Спорт. Пэпперминт. Феликс рассмеялся, практически впал в истерический припадок. Крис молча сидел напротив, не шелохнувшись и терпеливо ожидая, когда он успокоится. Затем, Феликс вздохнул, смахнул слезы с уголков глаз и бросил испепеляющий взгляд на Криса. До хруста сжал шоколадку и медленно поднялся с дивана. Он сделал шаг, затем еще один, приближаясь к Крису и собирая всю волю в кулак, весь гнев, что прямо пропорционально копился после каждой его новой выходки. Вся рабочая группа застыла в ожидание чуда или пиздеца. Феликс сделал глубокий вдох, нависнув над Крисом. Студию оглушило громкое, но четкое:       — Ты совсем охренел?!       «Мат».

***

      После профилактических пиздюлей от Джессики, Наён выловила Феликса за шкирку и запихнула в комнату для персонала. Сначала Феликс брыкался, проклиная на чем свет стоит Криса, но, как только Наён шикнула на него, пригрозив пальцем, вынужденно капитулировал, взвизгнув как поросенок. Мало ли. Вдруг Наён ведьма. Не хватало ему еще порчи на понос.       — Ну всё, хватит. Успокойся уже.       Феликс метался из угла в угол, точно загнанный тигр в клетке. Наён сидела напротив него в кресле, покачивая ногой в ритм его шагов. Его каблуки звонко цокали по паркету, а глаза искрились яростью. Феликс негодовал. Хотя, нет. Это еще слабо сказано. Внутри него бурлила жидкая ярость, сравнимая с магмой в жерле вулкана! Он столько всего хотел высказать Крису прямо в лицо. Но ему не позволили, перехватив в ту же секунду, когда он полез к нему с кулаками.       — Нет, подожди… — Феликс резко остановился. — Ну ты видела? Видела? — жестикулируя, затараторил он.       — Да, видела. — Наён нахмурилась, а затем ее глаза расширились в негодовании: — Как ты бросился на Криса и чуть не выцарапал ему глаза?! Ты с ума сошел?       — Нет! — вскрикнул Феликс. — Я жалею, что не успел дотянуться!       — Хорошо, что это был не прямой... Эй! — Наён вскочила и быстро сократила между ними расстояние, заметив, как Феликс начал пятиться к выходу. — Стоять! Куда ты собрался?       — Я с ним еще не закончил! — Феликс схватился за ручку и агрессивно подергал ее туда-сюда. Та противно скрипнула, но не поддалась. Тьфу ты! Наён слишком хорошо его знала и подстраховалась, заперев дверь.       — Не ломай дверь. Ключ все равно у меня. — Она похлопала рукой по своему карману. — Сядь, Райнер, и успокойся. Ты сейчас действуешь на эмоциях.       Феликс сокрушенно отпустил ручку и сел. Прям вот так, как есть: скатился вниз по стене и вытянул ноги вперед. Он обреченно вздохнул, запрокинув голову к верху. Наён устрашающе нависла над ним и уперла кулаки в бока.       — Ладно. Ты права. — Феликс провел пятерней по лицу. — Я просто… устал и хочу домой.       Наён вздохнула, но отступила, снова сев в кресло.       — Не понимаю. Почему ты так ярко отреагировал на его подарок? — задумчиво протянула она, облокотившись на подлокотник и закинув одну ногу на другую. — Это же просто шоколад. Кристофер его отравил?       Феликс сжал кулаки до побелевших костяшек и недовольно выплюнул:       — Это был не просто шоколад. Это был плевок в душу!       Весь выпуск Крис только и делал, что его провоцировал. Подстрекал, изводил, ковырял — и многие другие подлые глаголы, известные человечеству — в конце концов достигнув цели, какую бы цель он там не преследовал. Только чего он пытался добиться своими тычками? Бурной реакции? Что Феликс набросится на него и задушит? (У него кинк на удушье?) Ладно, окей, тут Крис — молодец, не прогадал. Феликс действительно накинулся на него, но ничего существенного не успел сделать. Очень жаль! Однако, что теперь? Какой толк во всем этом цирке? Редакторы все равно вырежут концовку. По крайне мере, Феликс на это надеялся.       Риттер Спорт. Ха-ха. Какая ирония. Буквально без слов, одним жестом Крис подстебнул: «Это были мы, но ты все профукал, балда». Неужели он настолько его ненавидел и презирал, что вынашивал месть столько лет? Феликс на его счет ошибся? Он что теперь должен ходить и оглядываться?       — Что ты имеешь в виду? — уточнила Наён.       Феликс вздохнул, смахнув рукой мысли, как отгонял сигаретный дым десять минут назад, сидя в кабинете напротив Джессики и выслушивая… всякое-лестное. Он подтянул ноги к груди и уперся лбом в колени.       — Все просто. Риттер спорт. Мята и шоколад. — Он приглушенно и нервно хохотнул. — Забавно, не правда ли?       Наён зажмурилась, будто что-то усердно вспоминала или, как если бы тужилась, сидя на толчке.       — Мята и шоколад? Хмм… Мята и шоколад. Мята и шоколад… А! — она щелкнула пальцами. — Ничего себе, как тонко! А я уже говорила, что Кристофер крут?       Феликс рыкнул:       — Эй! Ты вообще на чьей стороне?       Наён развела руками.       — Ну, а что ты хотел, мой дорогой? Учитывая то, как вы расстались.       — Ты сказала, чтобы я не волновался! — парировал Феликс, насупившись.       — А если бы я тебе сказала спрыгнуть с крыши, ты бы тоже сделал?       Феликс фыркнул.       — Пф. Звучишь, как моя мать.       Они ненадолго замолчали. Наён, пожав плечами, откинулась на спинку кресла и достала телефон. Феликс, чтобы хоть чем-то себя занять и привести мысли в порядок, осмотрел комнату: диван с подушками в форме звезды, стеклянный шкаф, заставленный грамотами и наградами, стол с кофе-машинкой и кулером. Из всего доступного интерьера его взгляд в итоге зацепился за глянцевый плакат, криво прибитый на гвоздь. Тот потрепался со временем, а уголки по краям распушились и, если наклонить голову под определенным углом, то можно заметить тонкий слой пыли, придающий глянцевому сиянию матовое покрытие. Судя по дате, плакат не меняли с прошлого года. На нем Феликс обнимал огромную бутафорскую звезду, в синем блестящем костюме и с зубастой улыбкой. В верхнем левом углу большими серебряными буквами красовалась надпись «Вечерняя Звезда», а в нижнем — его имя, украшенное золотыми маленькими звездочками. «Ты — ночное небо, и держишь в руках звезду. Замечательная идея, не правда ли?» — сказала ему тогда Наён перед фотосессией. Феликсу нравилось это фото. Честно говоря, он до сих пор бережно хранил копию в своей квартире (и в сердце), как особенное напоминание о том, с чего он начинал. Когда Феликс фотографировался, он только-только начинал свой карьерный путь как ведущий. Он машинально улыбнулся, прикрыв веки. Хорошие воспоминания. Еще свежие и теплые, как хлеб из печи.       — И что теперь? — Наён первая нарушила тишину, заерзав в кресле. — Что собираешься делать дальше?       — Ничего? — Феликс пожал плечами.       Ну серьезно, что он мог сделать в такой ситуации? Извиниться? Да не в жизни. У него еще осталось чувство собственного достоинства. Отпустить и забыть? Он не Эльза из «Холодного сердца». Или, может быть, выйти к Крису и закончить начатое? То есть сломать нос и выцарапать глаза. Мечтать, конечно, не вредно. После инцидента стафф будет за ним следить в десять пар глаз. Тут еще и Джессика присела на хвост. Вот и всё. Финита Ля Комедия.       — Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.       И, как назло, словно Феликса кто-то подслушивал, например, тот черт на левом плече, раздался стук в дверь. Феликс вздрогнул, ошарашенно замерев. Наён моргнула несколько раз, вопросительно уставившись на дверь.       — Кто там? — она первая подала голос, после немых переглядок с Феликсом.       За дверью послышались копошения и приглушенный кашель:       — Кхм. Это Кристофер. Феликс с вами? Я могу войти?       Феликс мысленно взвыл. Этого еще не хватало. Сам Дьявол явился воплоти.       Он резко обернулся на Наён и одним умоляющим взглядом попросил ее не впускать Криса. Но Наён проигнорировала его мольбу в глазах, встала и подошла к двери. Ее ухмылка, растянутая до ушей и звон ключей в кармане, ничего хорошего не предвещали.       — Не смей. — Одними губами произнес Феликс.       Наён пожала плечами, воткнув ключ в замочную скважину.       — Да. Он тут. — Она ответила Крису, а затем шепотом обратилась к Феликсу: — Поговори с ним. Только не вздумай ничего учудить!       — Нет, пожалуйста, не оставляй меня! — взмолил Феликс тоже шепотом, чтобы Крис его не услышал.       Но было поздно молить о пощаде. Наён сверкнула зубами, щелкнув замком. Феликс едва успел подняться с пола и стряхнуть невидимую пыль с задницы.       — Извините за беспокойство. — Крис виновато улыбнулся Наён, а затем перевел сосредоточенный взгляд на Феликса. — Мы можем поговорить?       Феликс бросил еще один жалобный взгляд на Наён, которая, сложив руки за спиной, покачивалась с пятки на носок и всем своим видом показывала, что она — не при делах, а затем хмурый на Криса. Крис выглядел… Никаким. То есть, Феликс не мог понять, о чем он думал в данный момент. Его лицо выглядело абсолютно непроницаемым. Он не улыбался, не хмурился, не грустил. Просто молча смотрел на него, видимо ожидая приглашения, как вампир.       — Ладно, — вздохнул Феликс. Один разговор погоды не сделает. К тому же, заканчивать съемки на плохой ноте — дурная примета. В конце концов, прикинул он в уме, возвращаться домой с грузом на плечах — тоже так себе затея. Возможно, поговорив, они к чему-то смогут прийти. К согласию, например. Или временному перемирию. Мда. Даже в теории это звучало абсурдно. Но Феликс позволил себе эту обнадеживающую мысль. — Наён, оставишь нас наедине?       Наён молча кивнула, но, перед тем, как уйти, ткнула Феликса в бок и прошептала: «Большой брат следит за тобой».       Итак. Наён ушла, оставив после себя скрип двери, удаляющийся цокот каблуков и закадровых сверчков. Феликс прочистил горло и вытер вспотевшие ладони о штаны. А дальше что? О чем им говорить? Не уж то Крис извиняться пришел? Только какой теперь в этом смысл?       — Ты в порядке? — аккуратно спросил Крис, прикрыв дверь за Наён.       Феликса пораженно застыл, как от резкой пощечины. Простите, что? Можно повторить? А то вдруг он неправильно расслышал. Как долго Крис думал над вопросом? Одну? Две секунды? Ничего глупее за сегодня Феликс еще не слышал. А, хотя, нет, погодите, слышал. Когда Наён предложила поговорить с ним, это звучало еще хуже.       — Доволен? — раздраженно буркнул Феликс, начиная медленно закипать.       — Чему? — удивился Крис. — Я не…       — Ты совсем стыд потерял?       Феликс перебил Криса, повысив голос. В глубине души он понимал, почему Крис так поступил. «Месть — это блюдо, которое подают холодным», предупреждала его Наён. Однако затуманенный злостью разум мешал ему рационально анализировать. По-хорошему, Феликсу нужно взять себя в руки и успокоиться. Сделать дыхательное упражнение, на худой конец — помолиться (вдруг поможет), чтобы не усугублять и так шаткую ситуацию. Но машина ярости уже заведена. Скорость зашкаливала. Стрелка спидометра тряслась на ста пятидесяти. Было бы безрассудным сейчас выпрыгнуть из нее на полном ходу и разбиться.       Когда нечего терять, проще рисковать. Поэтому Феликс вдавил педаль в пол и с нажимом продолжил:       — Ты внезапно возвращаешься в мою жизнь.       Он сделал предупредительный шаг навстречу. Крис инстинктивно шагнул назад.       — Приходишь на мое шоу.       Феликс бросил быстрый взгляд на постер, а затем снова на Криса, застывшего в замешательстве.       — Всем улыбаешься, строишь из себя обаяшку.       Еще один шаг. Крис уперся спиной в стену.       — Мятный чай? Ха! Не смеши мои оксфорды. Ты никогда его не любил!       — Вкусы меняются, — спокойно ответил Крис.       Феликс фыркнул:       — И вот еще. Напомни мне, кто там кого бросил? Я? Ты сам ушел!       — Разве теперь это важно? Думаешь, я вернулся, чтобы выяснить отношения?       — Ты подарил мне гребанную шоколадку, Крис! Риттер Спорт! — пискнул Феликс.       — Раньше она тебе нравилась, — пожал плечами Крис.       Феликс ткнул его в грудь.       — И что? Теперь ты доволен? Отомстил?       И еще несколько раз ткнул, чтобы поставить жирную, окончательную и беспринципную точку.       Крис нахмурился, перехватил, но не сильно, его за запястье и отвел в сторону.       — Я не пытался тебе отомстить.       — А что это тогда было? — Феликс вырвал руку из его хватки и с прищуром в глазах склонил голову на плечо.       Крис смотрел на него сверху вниз. Его зрачки озадаченно метались из стороны в сторону, будто он пытался распознать настоящие эмоции на лице Феликса. Затем Крис открыл рот, словно хотел возразить. Но вместо этого просто устало вздохнул и отвел взгляд в сторону.       — Ладно, ты прав. Немного подразнил. Для профилактики. Не ожидал от тебя такой реакции.       — Профилактика? — недовольно пискнул Феликс. — А какой реакции ты ждал?       — Как минимум, это я должен злиться. — Но, несмотря на слова, Крис вообще не выглядел злым.       — Ну так злись! — подлил масла в огонь Феликс. — Давай! Обрушь на меня весь гнев человеческий и проваливай.       — Ты так ничего и не понял? — Крис слабо усмехнулся. — Я не хочу на тебя злиться, Мелисса, я…       — Не смей! — Феликс не дал ему договорить, пригрозив пальцем. — Даже не вздумай меня так называть!       — Иначе что? — дразняще повторил Крис. В его тоне читались озорство и нежность, из-за которых Феликсу захотелось затолкать себе вату в уши и спрятаться в ближайшем шкафу.       — Ты нарываешься? — вместо этого он фыркнул, скрестив руки на груди. Немой объяснял слепому, что небо голубого цвета — вот на что похожа их странная перепалка.       — Нет. — Парировал Крис.       — Да. — Настоял Феликс.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Да.       — Да.       — Не… Что за? — шикнул Феликс.       — Вот и поговорили. — Заключил Крис.       — Да. Супер, — буркнул Феликс. — Я могу идти?       Сегодняшний день по праву заслужил звание самого изматывающего дня в уходящем году. Феликс так устал, Иисусе, кто бы знал. Он молча развернулся и потянулся к ручке двери, но Крис его опередил, перехватив за локоть и повернув обратно к себе лицом.       — Подожди. Я пришел сказать другое. Я…       — Что еще? — устало вздохнул Феликс, даже не взглянув на Криса.       — …скучал.       — Что прости? — Феликс поражено отшатнулся. Он правильно расслышал? Или у него на фоне усталости начались слуховые галлюцинации?       — Я скучал. — Четче повторил Крис.       Феликс многое хотел сказать в отместку. Оскорбить, ударить, укусить, пожалеть, обнять, «я тоже скучал» — о, нет, это уже лишнее. Какого черта Крис выглядел таким побитым? Но Феликса хватило только на смехотворное:       — Ты… Иди в задницу!       Крис мягко усмехнулся, поиграв бровями.       — Вот так сразу?       — Крис!       — Я правда скучал. А ты?       — А я нет!       Крис покачал головой, очевидно не веря в то, что Феликс говорил. Затем протянул руку вперед и невесомо погладил большим пальцем его скулу, словно пытался смахнуть упавшую ресничку. Феликс вздрогнул от внезапного проявления нежности, затылок обдало жаром.       — Повтори. — Тон Крис снизился до игривого. Во взгляде мелькнуло что-то иное. Смешанный коктейль из озорства, ласки и… влюбленности? Неважно. Колени Феликса безвольно подкосились. Кажется, коктейль был алкогольный.       — Еще чего? — нервно огрызнулся Феликс.       — Повтори это, глядя мне в глаза.       Говоря это, Крис начал медленно приближаться к нему. Пара уверенных шагов, и Феликс столкнулся со стеной. Крис скользнул рукой по его плечу и ощутимо перехватил за локоть. Другой рукой он уперся в стену рядом с его головой, тем самым перекрыв путь к возможному и единственному отступлению. В комнате было тихо, слишком тихо. Феликс слышал стук собственного сердца, тяжелое дыхание и бурление нагревающегося кулера. Взгляд Криса метнулся с его глаз на раскрытые в растерянности губы.       — Я не... Ты зачем… Не приближайся! Я буду кричать!       Крис усмехнулся. Не злобно, скорее ехидно.       — Отлично. Тогда у меня будет повод тебя заткнуть.       И Крис остался верен своим словам. Как только Феликс открыл рот, чтобы вскрикнуть, он впился в его раскрытые губы внезапным поцелуем.       Феликс замер, как олень в свете фар. Его глаза ошарашенно метались из стороны в сторону: стол, шкаф, диван, постер, кулер — тот жалобно булькнул в ответ, — в итоге остановившись на лице напротив. Чтоб его черти драли, Крис стоял так близко! Настолько, что Феликс легко мог рассмотреть его редкие веснушки, просвечивающиеся через тонкий слой тоналки, шрам над бровью, которым его любезно наградила ветка акации в детстве, милую родинку под глазом, по которой Феликс когда-то сходил с ума и демонстрировал свое обожание крохотными поцелуями, даже маленький келоидный рубец от ветрянки на лбу. Ресницы Криса трепетали, но сам Крис действовал уверенно, с той уверенностью, с какой сидел на интервью. Он прижался к Феликсу ближе, будто пытался в нем раствориться, как сахар-рафинад в горячем чае. Феликс не выдержал и зажмурился, полностью сбитый с толку. Он не мог пошевелиться, его конечности атрофировались. Все что он мог делать, это тупо принимать напор Криса, дрожать в его руках, слышать стук крови в ушах и чувствовать на себе вкус чужих губ. Те были мягкие и немного липкие от блеска, а сам Крис пах молочным шоколадом и кофе. Как и у всех представителей его гендера, в зависимости от настроения, его запах постоянно менялся. Горький и вяжущий, когда Крис грустил или злился. Молочный и топленый, когда радовался. Феликс хорошо его знал (все еще помнил), лучше, чем кто-либо другой. И в это момент, когда их феромоны смешались, а в желудке засуетились шустрые бабочки, в его голове вспыхнула яркая картинка из прошлого — их прошлого — когда Крис впервые его поцеловал. Летний дождь, круглосуточный магазин, вкус мятной шоколадки на кончике языка, парные кольца, натирающие безымянные пальцы и они, полностью промокшие, но счастливые, прятались под козырьком магазина. Проезжающий мимо мотоциклист им присвистнул. Стоящая рядом девушка и также прячущаяся от дождя, смущенно отвернулась.       Но нынешний поцелуй отличался от всех тех, что Крис ему дарил по поводу и без. Это похоже на… тоску по дому. Да, определенно, на что-то волнующее, но одновременно долгожданное; когда возвращаешься домой из долгого путешествия и первым делом бежишь навстречу к любимому человеку, по которому сильно скучал, крепко прижимая его к себе и вдыхая родной запах.       Все правильно. Крис так и сказал. Он скучал. А Феликс скучал? Он нагло соврет, если скажет, что нет. Их совместная фотография, где они счастливые лопали большую сахарную вату в парке аттракционов, все еще стояла у него на полке. В шкафчике в ванной, под кучей уходовой косметики, укромно лежало кольцо из игрового автомата. А те одинокие вечера, когда Феликс случайно вспоминал Криса — никуда не делись. Они были и Феликс не мог этого отрицать. И из-за этого резонанса, он не до конца понимал, что чувствовал сейчас.       Потому что Крис его целовал. После стольких лет. После всего, что между ними произошло — детство, влюбленность, разлука, неожиданная встреча, совместная работа — он целовал его как в первый и последний раз. Его губы двигались плавно, в отличие от брошенных слов ранее. Он прижимал его осторожно, словно Феликс хрупкая роза из сказки — его персональное проклятие и его же единственное спасение. Крис облизнул его верхнюю губу, и Феликс ахнул, рой бабочек в желудке устремился на юг. Но, когда Крис углубил поцелуй, укусив и оттянув нижнюю губу, Феликса вдруг осенило.       Крис его целовал.       Какого хрена он делал?       Первая попытка оттолкнуть Криса с треском провалилась. Черт бы его побрал! Криса и его груду мускул. Но Феликс не сдался и покрепче ухватился за пиджак на его плечах. Со звонким чмоком и третьей неуклюжей попытки ему удалось разорвать поцелуй.       — Ты что творишь? — пискнул он, вытирая губы рукавом.       Крис облизнулся, как кот, объевшийся тунца, и сыто причмокнул.       — Ммм… Доказываю, как я соскучился?       — Ах, вот значит как… — Феликс нахмурился, сведя брови к переносице. Затем схватил Криса за грудки и встряхнул, хитро прищурившись. — Теперь я докажу, как я не соскучился.       И Феликс сделал самую опрометчивую вещь в мире — резко притянул Криса за воротник и врезался своими губами в его. Напрашивался очевидный вопрос: какого черта он творил? Феликс не знал, как ответить на этот вопрос. Он понятия не имел, о чем думал, когда решил возобновить поцелуй.       Возможно, у него затерялось несколько оправданий в дырявом кармане. Например, эмоциональный выплеск, накопившийся стресс (боже, как глупо), защитная реакция (а вот это уже звучит правдоподобнее) или, как показала практика, поцелуями им удавалось лучше наладить контакт, нежели через обыкновенную речь. А может, где-то глубоко в душе Феликс хотел поцеловать Криса. Что являлось полнейшей чушью, конечно же. Глупостью. Оговоркой по Фрейду. Возможно, завтра или через несколько минут, Феликс об этом пожалеет. Но сейчас, почувствовав мгновенную отдачу от Криса и то, как он охотно сгреб его талию в свои теплые объятия, Феликсу показалось самым верным и правильным решением за последние несколько лет. Он растворился в этом приятном и абсолютно безрассудном ощущении. Хотя бы ненадолго, расслабился, чтобы почувствовать себя наконец-то любимым, особенным в знакомых объятиях.       В отличие от Криса, Феликс жадно целовался. Он будто голодал двенадцать лет в Азкабане, наконец-то дорвавшись до вкусной еды. Кроме жадности, Феликс вкладывал в поцелуй: злость, тоску, укусы, страсть, слюни и, может быть, щепотку извинений — вот такой замечательный, радужный коктейль у него получился, комплимент от шеф-повара Ли. Крис не давил, а наоборот позволял ему полную свободу действий. То, что руки Криса с талии, переместились на его задницу — не осталось не замеченным, однако Феликс решил проигнорировать этот факт. По правде говоря, ему понравилось — то, как его попа помещалась в широких ладонях Криса.       А дальше, ситуация начала набирать обороты. Крис прижал Феликса к стене, оттянул его воротник, чтобы переместиться поцелуями-бабочками вниз и всосать пульсирующую вену на шее. Феликс пискнул, вцепившись руками в его кудри на затылке — такие же мягкие и непослушные, как несколько лет назад. Наён буквально сотворила чудо. Сколько бы в прошлом Крис не пытался, ему никогда не удавалось их сносно уложить.       — Обожаю твой запах, — напевал Крис, облизывая его шею, как собака. — Освежает, Мелисса.       Феликс шикнул, шлепнув его между лопаток.       — Во-первых, мхм, я не Холс. Во-вторых, я же просил тебя не назвать меня так!       Крис щекотно хихикнул ему в кожу, слегка прикусил, оттянув, а затем широко зализал маленькую искорку боли языком. Феликс сгорал, стонал, извивался в его объятиях, не зная, куда деть свои руки. В итоге они нашли покой на его плечах, покрепче вцепившись ногтями в пиджак, чтобы не упасть и сделать чуточку больно. Крис в долгу не остался. Ненадолго отстранился, чтобы бросить взгляд на его горящее лицо и ухмыльнуться своим стараниям. Он чмокнул Феликса в подбородок, пока тот не успел взбрыкнуть, и снова нырнул под воротник.       — Мальчики, вы там живы? Не переубивали друг друга?       Они резко отстранились, уставившись друг на друга стеклянными глазами. Взгляд Феликса блуждал, но даже сквозь дымку тумана, он четко видел перед собой Криса: румяного и запыхавшегося, его губы блестели в их общей слюне, из-за частого дыхания рубашка сходилась и расходилась на груди. Феликс выглядел и ощущал себя не лучше: дышал с Крисом в унисон, наперегонки или в догонялки, его шея пылала, будто обгорела на солнце, губы зудели, а в груди бешено стучала одна глупая мышца. Вся комната пропиталась их смешанными феромонами. Риттер Спорт. Черт возьми! Они пахли, как эта гребанная шоколадка. Если Наён прямо сейчас откроет дверь, принюхается своим чувствительным обонянием и увидит их в таком провокационном состоянии, ее первая мысль будет: «Вы чо тут трахались?». Феликс даже представил, с каким выражением лица она это скажет.       Он опомнился и быстро оттолкнул от себя Криса. Тот неохотно расцепил объятия.       — Мы почти помирились, — прочистив горло, хрипло отозвался Феликс, чтобы хоть как-то разбавить неловкое молчание.       — Я могу войти? — уточнила Наён.       Они одновременно выпалили:       — Нет!       — Нет? — удивилась она.       Феликс судорожно начал прокручивать в голове возможные варианты для оправдания. Он споткнулся и упал. Крис хотел его ударить, но промахнулся и попал в губы. Они объелись шоколада, поэтому тут так благоухало. Пиздец… Какой же несусветный бред! Однако, пока Феликс метался, Крис сообразил за двоих:       — Эээ… Феликс плакал. И не хочет, чтобы его видели таким… таким зареванным.       — Ты что несешь, придурок!? — шепотом зашипел Феликс, судорожно отмахиваясь в попытке разогнать запах.       Крис развел руками, тихонько хихикая над его бесполезными усилиями.       — Кристофер, вы довели его до слез? — игриво поинтересовалась Наён.       — Эм. Нет. Это… — Крис прочистил горло. — Слезы счастья. Пять минут. Дайте нам пять минут. Хорошо?       Благодаря чуду или все-таки догадливости Наён, хотя Феликс прекрасно понимал, что потом не сможет избежать допросов, она отступила.       — Ла-адно-о. — Наён специально протянула каждую гласную. — Мы вас, если что, ждем. Джессика согласовала с мистером Ли перезаписать концовку.       Феликс облегченно выдохнул, услышав по ту сторону двери удаляющиеся шаги. Но надолго расслабиться не смог — ему срочно нужно привести себя в порядок. Он быстро поправил воротник, заправил выбившуюся прядь за ухо и помахал в лицо руками. Затем, сделал глубокий вдох и медленный выдох, зыркнув на Криса.       — Это должно остаться между нами, — пригрозил Феликс, запихивая рубашку в штаны. Когда Крис вообще успел ее вытащить? — Клянусь Луи Витоном, я выцарапаю тебе все глаза, если хоть кто-то узнает. — Он придал своему голосу больше жесткости и уверенности, хотя, со стороны, наверное, выглядел, как взбаламученная чихуахуа. В целом неважно, как он выглядел и как звучал. Собака, она и в Африке собака — если раздразнить, может и укусить.       — Хорошо-хорошо, — спокойно согласился Крис, одергивая складки на плечах. Феликс успел оставить ему несколько заметных вмятин на ткани. Туда его!       — И больше никаких выходок. Я за себя не ручаюсь!       Крис поднял руки вверх в примирительном жесте. Феликс фыркнул, покачав головой.       — Эй, Феликс.       Феликс удрученно вздохнул.       — Ну что еще?       Крис мягко улыбнулся, демонстрируя ямочки.       — Еще увидимся?       Сказав это, он первый покинул комнату, оставив после себя неясное чувство второго шанса.