Риттер Спорт Пэпперминт

      Феликс застыл в дверном проеме, не веря собственным глазам.       — О, Боже, Джинни, ты расстался с Чанбином?       — С чего ты взял? — брови Хёнджина подпрыгнули вверх. — Ааа, ты про это? — Он провел пятерней по волосам, заметив, как Феликс на них таращился. — Как тебе, кстати? Нравится? Бинни оценил.       — Ну… Эээ... — Феликс бросил еще один оценивающий взгляд на его новую стрижку. — Это экстравагантно?       — Идея Бинни. Он такой: «Не могу поверить, что тебе всё идет»! — передразнил Хёнджин, изобразив голос Чанбина. Для протокола: у него не получилось. — Это звучало, как вызов. Я решил принять и доказать. Обыграть и уничтожить.       — Смело. — Заметил Феликс, все еще с недоверием разглядывая его розовую, как сладкая вата, коротко стриженную макушку.       Хёнджин — это… просто Хёнджин. Тот самый Хван Хёнджин, который в выпускном альбоме вместо мотивирующей цитаты, нарисовал полосатый носок. Его не нужно получше узнавать, чтобы понять о чем он думал. Как говорится, гениальные мысли его преследовали, но он был быстрее. Хёнджин легкий на подъем, и Феликс его за это ценил. Ну, и за потрясающий массаж безусловно. Сегодня он наведался к нему не случайно. Несмотря на то, что Хёнджин всегда «на приколе», он умел слышать и слушать.       Они познакомились при… странных обстоятельствах. Точнее, Наён свела их при странных обстоятельствах. Прошлой осенью, во время плотских утех, у Феликса так смачно защемило спину, что ему пришлось два часа неподвижно стоять раком. Тогда-то Наён и познакомила его с Хёнджином, приехав вместе с ним на место преступления. Учитывая обстоятельства и неловкость ситуации, они быстро сдружились. Так Феликс обзавелся не только забавным воспоминанием, но и новым другом. Они часто с Хёнджином вспоминали тот случай и хихикали.       — Итак, о чем ты хотел поговорить? — расправляя полотенце на кушетке, между делом поинтересовался Хёнджин.       Феликс снял пальто, обернулся и удивленно вытянул лицо.       — Как ты это понял?       Хёнджин деловито ухмыльнулся, по привычке смахнув рукой несуществующую прядь со лба. Этот жест заставил Феликса хихикнуть и, может быть, совсем немного соскучиться по его длинным волосам.       — Детка, ты позвонил мне в двенадцать часов ночи и буквально умолял освободить окошко.       Так поздно? Когда Феликс вернулся домой, он даже не обратил внимание на время.       Последнюю сцену удалось записать с первого дубля. После… после форс-мажора, Феликс заметно притих. На автомате выполнял все, что от него требовалось, в то время как Крис выглядел подозрительно бодрым и воодушевленным. Возможно, в поцелуях и правда было что-то исцеляющее? Кто знает. Однако, как только продюсер Ли объявил заветное «Стоп! Снято!», Феликс пулей вылетел из студии, даже не успев попрощаться с Наён и остальными.       Сразу идти домой Феликс не захотел. Несмотря на тяжелый рабочий день и тот-самый-момент, его настроение было такое, знаете, умиротворенное и легкое, как будто он с утра хорошо покакал. Поэтому несколько часов подряд Феликс шатался по городу без дела и особой цели. Проветривал распухшие мозги, улыбался, как умалишенный, случайным прохожим и вдыхал свежий, морозный воздух.       К слову, прогулка пошла ему на пользу. Феликс заскочил в уютную кофейню, с удовольствием выпил горячий шоколад и пофлиртовал с молоденьким бариста. Тот, явно очарованный его флиртом и щедрыми чаевыми, вместе с напитком робко протянул салфетку с надписью «Позвони мне». Правда… Феликс не собирался ему звонить. Пока паренек его рассчитывал, он незаметно смял салфетку в кармане, а потом выбросил в ближайшую урну. Феликс почему-то решил, что номер ему не пригодится. Как будто… Он уже нашел то самое блюдо и больше не нуждался в дегустации.       Чуть позже, когда на город опустились сумерки и вспыхнули первые фонари, Феликс не спеша прогулялся вдоль порта Нью-Джерси, впервые за долгое время насладившись приятным окончанием вечера. Когда на макушку упали первые снежинки, он обрадовался им, как ребенок. Это чувство было окрыляющим. Словно Феликс… Заново влюбился?       А потом пришло осознание. Карета превратилась в тыкву. Волшебство вечера рассеялось, и в мыслях материализовался довольный Крис с распухшими от поцелуя губами. Феликс вспыхнул и выругался вслух, получив костылем по коленке от мимо проходящей старушки. А затем, недолго думая и прыгая на одной ноге, достал телефон из кармана, чтобы набрать Хёнджину.       — Ладно, ты меня раскусил, — неохотно признался Феликс, потирая синяк на коленке. Хёнджин в это время зажигал ароматические свечи. — Просто, эм, вчера кое-что произошло и мне надо оценить масштаб бедствий.       — Не может быть! — Хёнджин театрально схватился за сердце, чуть не выронив зажигалку. — Только не говори мне, что ты трахался без презерватива!       — Что? Тьфу, блин, нет! — Феликс чертыхнулся, чуть не свалившись с кушетки, пока забирался.       Хёнджин погрозил ему пальцем.       — Помни, у нас с тобой уговор. Если залетишь — сделаешь меня крестным.       — Хёнджин!       — Ладно-ладно. — Хёнджин подошел к нему и легонько похлопал по пояснице. — Давай, милашка, приспусти трусики. — Феликс фыркнул, но так и сделал, поудобнее разместившись на кушетке. — Пониже. Да, вот так, прямо под попку. Готово! Итак, я весь во внимании.       — Моя голая задница помогает тебе лучше сосредоточиться? — Феликс усмехнулся, наблюдая за Хёнджином боковым зрением.       — Не льсти себе. Ты же знаешь, что задница Бинни лучше.       — Ах да, как я мог забыть. Ты же вышел за него из-за… — Хёнджин шлепнул его по ягодице. — Ауч!       — Во-первых, расслабься. Ты слишком напряжен. Во-вторых, ты видел его задницу? Кто меня осудит?       Трудно не согласиться, хотя Феликс и не особо присматривался к чужим, застолбленным задницам. Однако, насколько ему известно из рассказов Хёнджина, он первый подкатил к Чанбину, завалив комплиментами и его пятую точку, и ее обладателя. Может, в этом и заключался успех счастливого брака? В зад… то есть, в настойчивости. Феликс лично не проверял. Но, глядя на вечно сияющего Хёнджина, подумывал однажды рискнуть.       — Так все. Хватит трепаться. — Хёнджин хрустнул костяшками. — Суй лицо в дырку и рассказывай.       Феликс закатил глаза, но послушно уткнулся в отверстие в изголовье.       — В общем… представь ситуацию. — Он начал издалека, чтобы плавно подвести Хёнджина к теме разговора, а себе дать фору.       — Так. — Поддакнул тот.       — При странных обстоятельствах Персонаж А встречает своего бывшего.       — Насколько странных? — уточнил Хёнджин, разминая его мышцы трапеции.       Феликс разнежился под его умелыми руками, поэтому ответил невнятно:       — Это, мхм, неважно. Просто, их встреча происходит… ммм, неожиданно.       — Например, в кресле гинеколога? — Хёнджин хохотнул, надавив двумя пальцами между лопаток.       — Ммм…       — Или в клубе анонимных алкоголиков?       — Нет, ммм, точно нет.       — Может, тогда… в тюрьме?       — Мхм… Что? Боже упаси! — воскликнул Феликс, дергаясь. Хёнджин снова шлепнул его по ягодице, чтобы тот перестал ерзать. — Тц. Просто дослушай! Так вот, Персонаж А и Персонаж Б встречаются при странных обстоятельствах. — Хёнджин надавил на плечи, и Феликс наконец-то расслабился. — Ну, не то, чтобы прям, ммм, странных. Скорее неожиданных. Да. Весьма неожиданных. Собственно, поэтому Персонаж А в шоке. И вот, Персонаж Б, то бишь, его бывший, начинает его подкалывать. На глазах у всех. Но никто этого не понимает, ммм, потому что другие не в теме. Это только, мхм, — да, вот так, чуть пониже — между ними. Но Персонаж А знает, ну, или догадывается, зачем Персонаж Б так поступил.       — И зачем?       Хёнджин обошел его с другой стороны, чтобы размять левую руку. Феликс проследил за его перемещающейся тенью и продолжил:       — Персонаж А думает, что Персонаж Б мстит. Но Персонаж Б это отрицает. А потом вдруг говорит, что скучал. И на этом моменте Персонаж А совсем теряется.       Хёнджин задумчиво протянул:       — До-о-опустим. В таком случае, какой мотив был у Персонажа Б?       — Ну, эээ…       Феликс зажевал нижнюю губу. Каждый раз он с титаническим усилием признавал свои ошибки, не говоря уже о том, чтобы произнести их вслух перед другими. Но, верно говорят, что озвучив проблему, на половину ее решишь. Хёнджин хоть и вел себя легкомысленно, но никогда его не осуждал. Внимательно выслушивал, прежде чем делать поспешные выводы. Феликс ему доверял. Порой даже больше, чем себе. В противном случае, он сейчас бы не лежал перед ним (или под ним, как правильно?) уязвимый, с голой причиной всех его бед. Поэтому, собрав все волю в кулак и покрепче сжав ягодицы, Феликс признался:       — Так как они — бывшие, в прошлом Персонаж А перед ним, скажем так, обосрался.       — Насколько много? — задал встречный вопрос Хёнджин, а затем уточнил: — Прям целую кучу или тихонько пукнул?       Феликс сквозь зубы процедил:       — Он назвал его ничтожеством и сбежал.       — О май гад… — Хёнджин ахнул, но его удивление прозвучало как-то... неубедительно и насмешливо. — Хех, это довольно большая куча.       — В свою защиту, то есть не в мою, а Персонажа А, хочу сказать, что он сделал это не специально. Без злого умысла. Он просто… завидовал? — Феликс начал оправдываться. Он хотел по привычки закусить большой палец, но из-за позы не смог этого сделать. Поэтому от зубов пострадала нижняя губа.       — Чему?       — Ммм… чужому успеху? — сквозь сжатые губы предположил Феликс.       — Они были соперниками?       — Мхм. Нет. Не знаю. Возможно, Персонаж А видел в Персонаже Б конкурента.       — Хм. Это многое объясняет. Дай угадаю, Персонаж Б вернулся и стал крутым? Типа как — пуф, бац, свет софитов, бэк ин блэк. Короче, как в фильмах.       Феликс на секунду представил, как Крис выходит на сцену весь такой из себя красивый, улыбающийся, в накрахмаленном костюме под асидиси. Он вспыхнул и тут же мысленно одернул себя. Так стоп. Кажется, он свернул не туда. По сценарию Феликс должен ненавидеть Криса, а не восхищаться им.       — Нуу… — задумчиво протянул Феликс. — Типа того.       — Тогда, получается, Персонаж А снова почувствовал зависть? — Хёнджин подытожил вместо него.       — Не то чтобы…       — А что тогда почувствовал Персонаж А? — в голосе Хёнджина прозвучала ухмылка. Его тон озадачил Феликс. Неужели догадался, к чему он клонил?       — Не зна… Ауч! — Феликс пискнул, не успев закончить фразу. Хёнджин снова его шлепнул. — Тебе доставляет удовольствие это делать?       — Немного. Подумай хорошенько. — Хёнджин хихикнул, имея в виду чувства.       Феликс удрученно вздохнул. Хёнджин обошел его с другой стороны, чтобы размять правую руку. Пока они болтали, свечи успели разгореться и разнести по всему кабинету клубничный шлейф. Феликс терпеть не мог клубнику, но вслух не возмущался. Если Хёнджин узнает, он его выгонит со спущенными трусами. Пожалуй, на ближайший год лимит его унижений превышен. Феликс от вчерашних еще не до конца оправился.       Но думал он не только о клубнике и спущенных труселях. Это лишь ненадолго отвлекло его внимание от насущного вопроса. Что еще он почувствовал, когда увидел Криса? Предвкушение? Недоумение? Ненависть? Или все-таки бабочек? Непонятно. Вопрос за тысячу. Чтобы разобраться, Феликсу понадобиться не один и даже не два сеанса массажа. Тут надо покупать безлимитный абонемент на целый год, чтобы прийти хоть какому-то разумному заключению.       Крис, он… просто все усложнил. Не только своим внезапным возвращением, но и непонятными поступками, которые никаким логическим образом не выстраивались в четкую ровную линию. Крис всегда был таким. И, видимо, чему-то суждено не меняться. Сначала он делал, а потом думал. Чаще всего из них двоих Крис сразу решался, переходя от слов к действиям, пока Феликс мял сиськи в углу. Возможно, поэтому он сейчас с Оскаром, а Феликс — с голой задницей. Во всех смыслах слова. О, как же тяжело Феликс признавал поражение. Сгрызал все ногти, покусывал локотки, наблюдая со стороны за чужим успехом. Поэтому, столкнувшись лицом к лицу с бывшим соперником, он и взбесился. Госпожа Зависть держала его на коротком поводке.       Но было и что-то другое. Совсем еще маленькое, знакомое и тусклое, как горящая свеча в огромном темном зале. У этого нечто пока еще нет имени. Но Феликс его чувствовал, слабо, но оно трепыхалось аккурат возле сердца. И как свеча медленно согревало. Это пугало, но в тоже время будоражило.       И все же, Феликс хотел понять именно намерения Криса. Чем он руководствовался, когда неожиданно поцеловал? А Феликс чем?       — Персонаж А запутался. — Подытожил он, нахмурившись. — Обязательно все нужно было усложнять поцелуем?       — Так стоп. — Хёнджин перестал его мять. — Теперь я запутался. Кто кого поцеловал?       — А-о, ээ. Никто… Ай! — комнату оглушил звонкий шлепок. — Хорошо! Ладно! Только перестань меня бить, — взмолился Феликс. — Персонаж Б поцеловал Персонажа А. А потом…       — Что потом? Детка, договаривай. — Хёнджин предупредительно замахнулся рукой.       — Домашние насилие! — Феликс воскликнул, закопошившись.       — Феликс. — Хёнджин успокаивающе провел пятерней по его пояснице, аккурат возле зудящей кожи.       Феликс протяжно выдохнул через нос.       — Ладно… в общем, Персонаж А тоже поцеловал Персонажа Б.       — О как. — Хёнджин удивился, выпрямившись. — Неожиданный бартер. И зачем, позволь уточнить?       — Он не знает! Это был защитный механизм!       Феликс зажмурился в ожидание нового шлепка, но Хёнджин вдруг убрал руку, наклонился и интимно прошептал на ухо:       — Ли Феликс. — Его вкрадчивый, низкий тон пробирал до мурашек. Феликс дернулся от резкого ванильного запаха и дразнящего дыхания на чувствительном хряще. — Подумай хорошенько. Зачем. Ты. Поцеловал. Криса.       Это стало последней каплей в бушующем океане пиздеца. Хёнджин ступил на тонкий лед, который тут же проломился под тяжестью его ботинка. Феликс резко вскочил, чуть не врезав макушкой ему по подбородку. Хёнджин вовремя отскочил в сторону, уперевшись локтем на кушетку.       — Потому что захотел!       Феликс грузно уселся на кушетку, свесил ноги вниз и сердито уставился в пол. Вот и все. Он признал это вслух. Точнее, он давно признал, еще в моменте, когда жадно присосался к Крису. Только теперь у его признания появился свидетель. Удивительно, но от этого стало легче. Ощутимо легче. Словно лишний груз упал с плеч.       В момент столкновения с неизбежным и, как следствие, принятием факта, Феликса вдруг, ни с того, ни с сего одолевал эмоциональный запор. Или как это вообще называлось? Когда много всего и сразу испытывал, но не знал, как нормально объяснить свои чувства другим. У этого феномена вообще есть научную название? Надо погуглить.       Сколько Феликс себя знал, он всегда был эмоциональным. Легко мог растрогаться, увидев бездомного котенка на улице или разозлиться, прочитав недовольный комментарий на своем официальном аккаунте. Но эмоции — это другое. Когда дело касалось, этих, как их там, — чувств, он терялся, по большей степени анализировал и додумывал за других. Его скопление бурных мыслей напоминало турецкий базар: приходишь туда, и глаза разбегаются. За что первое хвататься? Что нужнее? Ковер с орнаментом? Или рахат-лукум? Например, сейчас Феликс совершенно не понимал, что чувствовал по отношению к Крису. Злость или радость? Рахат-лукум или пахлаву? Какие это чувства? Как понять и разобрать? Его раскачивало из стороны в сторону, как маятник или американские горки. В конце поездки, Феликса либо стошнит, либо он получит незабываемое море удовольствий. Хотя, одно другому не мешало.       Феликс поднял взгляд на Хёнджина и уставшим голосом спросил:       — Зачем он приперся на мое шоу? Зачем весь выпуск дразнил? Зачем поцеловал?       Так много вопросов, но так мало ответов. С каждым новым «зачем» в голове Феликса рождался новый турок. Может, у Криса не было серьезных причин, и Феликс зря придавал случившемуся огромное значение. А, если и были, то он явно действовал не из лучших побуждений. А еще. А потом… Черт. Ну вот опять! Феликс снова слишком много думал и додумывал за других.       — Глупышка. — Хёнджин расплылся в сочувствующей улыбке. — Может, потому что Крис все еще тебя любит? — это был не вопрос. Хёнджин прозвучал так, будто сказал самую очевидную вещь в мире.       Но для Феликса это не было очевидно. А Хёнджин не мог знать наверняка. Для Феликса это была такая же глупость, как Зубная фея, в которую он перестал верить, когда увидел мать, кладущую доллар под подушку. Поэтому его реакция не заставила себя долго ждать — Феликс булькнул, подавившись слюной. Наверное, со стороны он выглядел комично со спущенными штанами, красными щеками и высунутым языком. Но внешний вид — это последнее, что его сейчас волновало. Феликс намеревался, как только откашляется, опровергнуть слова Хёнджина.       — Что? Кхе-кхе. Да ну, бред какой-то. Стоп… — и тут его осенило. — Как, кхе, ты…       — Узнал? — Хёнджин закончил за него, похлопав между лопаток. — Детка, ты был о-очень прозрачным. Я сразу понял, что ты говорил о Крисе. — Спокойно, в отличие от задыхающегося Феликса, объяснил Хёнджин.       — Я… Да. — Феликс снова опустил голову, нашел нитку, торчащую из полотенца, и начал накручивать на палец. — Он вернулся с Оскаром.       — Знаю, милый. — Хёнджин нежно взлохматил его волосы на затылке. — Я сижу в твиттере.       — И что думаешь? — с надеждой в глазах спросил Феликс.       — Думаю, он утер тебе нос. — Хёнджин хихикнул.       Феликс встрепенулся, как мокрый воробушек.       — Да вы все сговорились!       Хёнджин внезапно убрал руку из его волос, сделав лицо кирпичом.       — Феликс. Тебе все еще нравится Крис?       — Что? Нет, конечно. Я… — Феликс запнулся. — Я об этом вообще-то не думал.       Хёнджин вздохнул, покачав головой.       — Тогда вот тебе пища для размышлений. — Он забрался рядом на кушетку и похлопал по свободному месту, приглашая Феликса придвинуться ближе. — Не думаю, что Крис настолько мелочный, чтобы тебе мстить. Готов поспорить, что он даже об этом не задумывался. Ну, если судить по тому, что ты мне о нем рассказывал.       Феликс много чего рассказывал. Он несколько раз пересказывал Хёнджину их невероятную историю любви от начала и до конца, задом наперед, пьяный в стельку. Удивительно, но о Крисе он помнил только хорошее. Потому что плохого, собственно, и не было. Может, их отношения и не претендовали на звание Оскара, такие же, как у всех, со своими взлетами и падениями, испорченным настроением и грязными ложками в раковине. Но, по крайне мере, Феликс каждый раз вспоминал их с теплотой на душе. Иначе как-то не получалось. Да и не хотелось, если честно, намеренно искать изъяны.       — Если бы Крис хотел отомстить, то поступил бы иначе, — тем временем продолжил Хёнджин. — Заметно как-то. Ну, знаешь, чтобы это причинило тебе больше вреда. Поправь меня, если я не прав. — Феликс покачал головой. Возразить нечем. Он плохо знал нынешнего Криса, но Крис из прошлого точно бы так не поступил. — Так что да. Думаю, Крису была важна только твоя реакция, понимаешь? Какая же это месть? Это кое-что другое. — Хёнджин поиграл бровями. — Смекаешь?       Феликс растерянно моргнул. Опять же, это все находилось на глубинном уровне подсознания. Далекого от его понимания и восприятия — там, где разум уступал чувствам.       Однако, проведя вместе с Крисом какие-то жалкие несколько часов, Феликс успел испытать огромный спектр эмоций, который уже очень давно не испытывал. Внезапное возвращение Криса его обескуражило. Затем издевки, которые полностью выбили Феликса из привычного ритма жизни, встряхнули, взболтали, перемешали с яйцами — вуаля, праздничный торт готов! Однако поцелуй… что ж, тот был хорош. Настолько, что, когда Феликс вернулся с прогулки домой и упал плашмя на диван, невольно задумался о нем, сунув руку в штаны. Лишь на мгновение, бросив короткий взгляд на перевернутую фотографию, Феликс позволил себе помечтать, что это было правильно. Как два последних кусочка пазла, которые он долго искал, а когда наконец-то нашел, те идеально совпали. Именно эти ощущения и были странным. В некотором роде, даже чуждыми для него.       После расставания с Крисом, Феликс больше никого не впускал в свое сердце. Боялся привязаться? Разучился любить? Или, кто-то особенный зарезервировал место? Черт его разбери. Все его любовники, как бы грубо то не звучало, были расходным материалом. Их насчитывалось не так уж много — гордиться особо нечем. Как правило, Феликс проводил с ними свои течки, если в том была острая необходимость. Причем по обоюдному согласию. Против воли Феликс никого не принуждал, спокойно воспринимал отказы и так же легко мог сам отказать. Во-первых, ему не нужны лишние неприятности (привязанности). Во-вторых, пускай свои чувства он плохо понимал, с чужими никогда не играл. Если Феликс понимал, что дело пахло (чувствами) жареным, заблаговременно, но тактично, насколько это вообще позволяла ситуация, обрывал все связи на корню. Потому что так правильно и безопасно. Как для него, так и для потенциального партнера.       А потом появился Крис. Хотя, на самом деле, он никуда не девался. Всегда был здесь, не позволял о себе забыть, как бы Феликс не старался. Ворвался в его спокойную жизнь и и что-то в нем изменил. Нашел какой-то заржавевший рычаг, обработал тот соляной кислотой и запустил. Феликс привык держаться на расстоянии. Не подпускать близко. Больше не влюбляться. Однако, что прикажете ему делать, если вдруг ни с того ни с сего Крис в нем что-то пробудил? Стоило ли вообще давать жизнь этим, пока еще, безымянным чувствам? Может, Феликс глубоко заблуждался. Один несчастный поцелуй не мог так круто поменять его взгляд на мир. На Кристофера, черт возьми, Бан Чана.       — Я слышу, как в твой голове работают шестеренки. — Заметил Хёнджин. — Расслабься, милый. Может, для начала, попробуешь разобраться в себе? В своих чувствах. — Последнее слово Хёнджин специально выделил интонацией. — И еще, дружеское напоминание: когда дело касается чувств, не думай, — он ткнул его в грудь, — а чувствуй. Подумать ты всегда успеешь. А, зная тебя, лучше вообще не думать, а действовать. Вот, скажи, что ты почувствовал, когда снова увидел Криса? А когда поцеловал? Сам факт того, что внезапное столкновение с ним, заставило тебя на всех парах прибежать ко мне, о многом мне говорит. С твоими прошлыми «любовниками» разговор всегда был короткий. Знаешь, почему короткий?       Феликс покачал головой. Потому что природа обделила их достоинством?       — Не потому что природа обделила их достоинством. — Хёнджин опередил его. — А потому что тебе на них кристально чисто было поебать. А что насчет Криса? Сколько раз я про него слышал? Сколько раз еще услышу? Пора уже давно признать — Крис тебе не безразличен. Еще есть порох в пороховницах.       — Крис мне не безразличен? — Феликс шокировано уставился на Хёнджина. Не то, чтобы он раньше это отрицал. Вопрос скорее — риторический.       — Очевидно. — Хёнджин улыбнулся. — Иначе мы бы сейчас о нем не говорили.       Феликс неуверенно пожал плечами. Возможно? Кто знает... Когда дело касалось романтики, он абсолютно терялся. Забавно, что романтика для него умерла в тот же день, когда он расстался с Крисом. С тех пор у Феликса так и не получилось завести нормальных отношений. Не говоря уже о том, чтобы встретить того самого.       Говоря о нормальных, Феликс имел в виду, серьезные. Нелепо серьезные, но настоящие, которые сводили скулы от счастливой улыбки. Свидание с одним мороженым на двоих. Совместное празднование Нового года. Обмен дурацкими валентинками на День Святого Валентина. Завтрак в постель, обещание вместе состариться и умереть в один день. Все это осталось позади, когда Крис, стоя напротив него в актовом зале, одарил его печальным взглядом, склонил голову и молча ушел.       Феликс вздохнул и перевел взгляд на елку в углу, все еще сидя со спущенными штанами и красным отпечатком ладони на жопе. Точно, сейчас же декабрь. По статистике, перед Новым годом люди больше всего хандрили и сходили с ума. Нужно купить столько подарков, составить список продуктов к столу, закрыть все дедлайны, чтобы в Новый год войти чистеньким и опрятным, с чувством завершенного долга на душе.       Как Феликс встретит этот год? Ха. Вы удивитесь, но точно также, как и три предыдущих. Разве что этот он будет встречать один-одинешенька в пустой квартире с голой елкой, которую уже как месяц не может нормально нарядить. Наён улетит к семье в Корею. Хёнджин все праздничные будет трахаться до потери пульса с Чанбином. Джессика уедет вместе с мужем в Цюрих. А Сынмин… да черт его знает, что там Сынмин. Они мало общаются, но даже тот проведет время явно лучше него. А что Феликс? Как обычно напьется шампанского, дождется салютов и под Эд Ширана уснет в обнимку с подушкой. Потому что Эд Ширан и шампанское стали их с Крисом маленькой традицией, от которой, даже спустя три года, он не смог отказаться.       — Джинни, как думаешь, мне бы подошла лысина? — немного погодя, когда они закончили и уселись друг напротив друга пить чай, спросил Феликс.       Хёнджин сделал долгий задумчивый глоток, будто на полном серьезе обдумывал его вопрос. А затем тихо, так, чтобы Феликс едва слышал, прошептал:       — Кажется, кто-то все-таки влюбился.

***

      Каждый человек что-то ненавидел. Кто-то из-за личной неприязни, другие из-за травмы детства. Так или иначе, у каждого находилась особая причина для ненависти. И каждый по-особенному сходил с ума.       Наён славилась своим перфекционизмом — она терпеть не могла беспорядок. Каждый раз, когда Феликс уходил от нее и оставлял после себя неубранный срач, она гнала его ссаными тряпками до такси, обещая в следующий раз догнать и засунуть разбросанные фантики в задницу. Хёнджин ненавидел голубей. А точнее то, что они могли сделать, пролетая над макушкой. Феликс, шутя, всегда говорил, что помет — к деньгам. Но Хёнджин все равно убегал от них, как от чумы, и орал во всю глотку «Не сегодня!». Джессика проклинала доставку, всякий раз, когда ей клали в бургер томаты или лук. А Сынмин… видимо, ненавидел все человечество? Кто знает? Уж точно не Феликс. Наверняка, когда Сынмин родился, он даже не плакал.       Феликс, в свою очередь, ненавидел три вещи: чавканье, кексы с изюмом и особо одаренных индивидуумов, которые тревожили его драгоценный сон. Если с первыми двумя вредителями он худо-бедно справлялся, то с последним… никак. Абсолютно никак. Особенно, когда кто-то настойчиво ломился в дверь в восемь, мать его, утра!       Утро — это маленькая смерть. Не зря же так говорят? Кто бы не придумал это гениальное высказывание, Феликс был полностью с ним солидарен.       Первые пять звонков Феликс с честью и достоинством проигнорировал. На десятом он сделал глубокий вдох, медленно закипая изнутри, на пятнадцатом проклял незваного гостя и всю его семью. Когда квартиру оглушил двадцать первый звонок (да, он считал), Феликс, утратив последние остатки терпения, резко перевернулся на живот и приглушенно взвыл в подушку. Его стенаний и истошных криков хватило ровно на сорок секунд, пока он не начал задыхаться от нехватки кислорода.       — Да иду я, иду! — крикнул Феликс в пустоту, стягивая с лица маску для сна и натягивая на одну руку халат. С гнездом на голове и упавшим давлением, он кое-как нацепил правый тапочек на левую ногу, а левый — на правую, и засеменил в сторону двери.       Идя по коридору и наслаждаясь монотонной дрелью, Феликс сто раз успел пожалеть, что так и не сменил звонок на журчащий ручеек. И вообще, почему стандартные звонки делали такими громкими и раздражающими? Чтобы он однажды испугался и обосрался, испустив последний вздох? Ужас. Умереть и обосраться от дверного звонка даже в теории звучало отстойно.       — Кто там? — сонным и хриплым голосом спросил Феликс, подперев плечом косяк. В такую рань он даже стоять не мог самостоятельно, не говоря уже о том, чтобы принимать незваных гостей.       — Ты там сдох что ли? — послышалось раздраженное по ту сторону двери. — Открывай!       Феликс провел пятерней по лицу, усмехнувшись сквозь пальцы. Этот недовольный тон он узнал бы из тысячи.       — Наён, восемь утра-а, — сквозь широкий зевок протянул Феликс. — Что тебе нужно в такую рань?       — Может, ты уже откроешь эту чертову дверь и впустишь меня? Ай!       За дверью раздался грохот, а затем болезненный стон. Наён пнула дверь, но тут же об этом пожалела. Феликс хрюкнул в кулак, щелкнув замком. Наён влетела в прихожую на второй космической, чуть не сбив его с ног.       — Воу-воу, полегче, дамочка. Где пожар?       Феликс отшатнулся на безопасное расстояние, выставив ладони вперед. Наён проигнорировала его вопрос и, видимо, решив, что он — швейцар, быстро стянула шарф и швырнула ему в руки вместе с пальто. Феликс в недоумении открыл рот, уже намереваясь послать Наён в далекое и пешие, но, заметив как она вприпрыжку с одним сапогом на ноге ускакала в сторону ванной, расхохотался, заглушив свой смех ее же шарфом. Эх, женщины, милые, прелестные создания. Сколько бы с ними он не общался, ему никогда не удавалось понять, что творилось у них в голове.       Пока Наён справляла нужду, Феликс лениво поплелся на кухню, чтобы сообразить кофе на двоих. Без грамма кофеина в организме, он не мог функционировать дольше трех минут. К счастью, человечество придумало кофе-машинку и капсулы. Потрясающее изобретение! Одна кнопка, две минуты и, вуаля, ароматный кофе готов.       Да уж, удрученно вздохнул Феликс, повертев кружку в руках с надписью «Вице-президент соединенных штатов истерики», потому что президент — это Шайя ЛаБаф. Казалось бы, обычный кофе, а столько теплых воспоминаний связано с ним.       Пить кофе с утра для него стало любимым ритуалом, без которого он не мог полноценно начать свой день. В студенческие годы у Феликса не было чудо-машинки и капсул, зато были: бессонные ночи перед экзаменами, парные кружки с половинками сердечек, которые, когда соединялись, образовывали целое… А еще Крис — дурной, любимый, но до жути заботливый. Растворимый кофе, который они на пару соскребали с краев банки, несомненно, был самым вкусным напитком, который Феликс когда-либо пробовал. Крис тогда еще курил. Он никогда не забудет удушающий запах Маверика. Да и сам Феликс иногда грешил вредной привычкой, нет-нет, да стреляя у Криса сигареты. По утрам, перед учебой, они обычно забиралась на подоконник, свесив ноги вниз, чтобы погреть пятки об теплую батарею. Пили еще дымящимся кофе из парных кружек и по очереди курили в открытую форточку, между затяжками играя в «желтую машину».       Феликс потер свободной рукой плечо, ощутив фантомное прикосновение из прошлого. Славное было время. С тех пор многое изменилось. Он переехал в Нью-Йорк. Бросил курить, потому что денег едва хватало на первобытное существование. Встретил Джессику. Купил квартиру. Недавно, вот, кофе-машинку еще приобрел. Может быть, Феликс немного скучал по тем временам, когда насущными проблемами были последний кубик сахара в коробке или пустая банка Нескафе. Ведь, главное не то, какой кофе Феликс пил — растворимый или зерновой, а то с кем он его делил.       Кофе-машинка щелкнула, торжественно поприветствовав вошедшую на кухню Наён.       — Фух, пипец, думала не добегу. — Она с облегченным вздохом плюхнулась на стул. — Ненавижу колготки. Пока натянешь — на пять килограмм похудеешь.       Феликс усмехнулся в края кружки.       — С облегчением. Кофе будешь?       Наён кивнула, потянувшись.       — Ага-а-а. Со сливками.       Феликс долил в одну из кружек сливки, передал Наён и сел напротив нее.       — Ну и? — он забарабанил пальцами по столу. — Может расскажешь, что случилось? Или ты прибежала, только пописить?       Наён аккуратно отпила кофе, чтобы не слизать весь блеск с губ, поставила кружку на стол и вдруг с вызовом посмотрела на него.       — Что? — Феликс удивленно булькнул, сделав глоток.       — Ничего не хочешь мне рассказать?       — О чем ты?       Феликс почти незаметно отвел взгляд в сторону. Хьюстон, у нас проблемы. Наён все пронюхала и требовала объяснений. Он судорожно начал сканировать одними зрачками интерьер кухни: плита, шкафчики, банки-склянки, раковина. О, а это что такое? Прихватка с цветочками? Ва-а-ау, как интересно! Откуда она здесь? Давно она тут висит?       Наён проследила за его взглядом, сделав еще один неторопливый глоток. Затем поставила кружку на стол и спокойно пояснила:       — Ну, например о том, что произошло во время съемок.       — А что-то произошло? — Феликс включил дурачка, невинно похлопав ресницами.       Наён скрестила руки перед собой и уставилась на него. Взгляд сосредоточенный и пронизывающий, как иголка. Для полноты картины не хватало только настольной лампы и омерзительного кофе в картонном стаканчике.       — Твой огромный засос видно с МКС. — Она кивнул подбородком на его шею.       Феликс машинально поправил воротник халата. Крис — засранец, успел таки пометить территорию.       — Дружеское напоминание, — продолжила Наён, проигнорировав его попытки спрятать улики. — Хёнджин наш общий друг.       Ставки сделаны, ставок больше нет.       — Ясно-понятно. — Феликс со протяжным вздохом откинулся на спинку стула, как будто только что проиграл целое состояние в покер. — Допустим, он тебе все растрепал. Что ты еще хочешь от меня услышать?       — Ничего. — Наён пожала плечами. — Просто хотела убедиться, что это была правда.       —Тьфу! Подловила… — не охотно признал Феликс. — Если ждешь объяснений, почему мы засосались — не жди. Я сам не знаю.       — Вы… что сделали? — натурально удивилась Наён. Феликс хлопнул себя по лбу. — Ого-о. Не знала. Спасибо, что просветил.       — Я… — Феликс открыл рот и захлопнул. — Сегодня не мой день, я прав?       — Абсолютно не твой. — Наён усмехнулась в края кружки. — Но ты, погоди, не расслабляйся. Я еще не все карты скинула на стол.       Феликс сощурился.       — Продолжай.       Наён задумчиво повертела кружку в руках.       — Хм. Странно, что ты еще не в курсе.       — В курсе чего? — не понял Феликс. — Не томи!       — Выпуск с Крисом вышел.       Повисшую на мгновение тишину, как гром среди ясного неба, оглушил истошный кашель Феликса.       — В смысле? Кхе-кхе. Уже? — Давясь, попытался переспросить он. — Когда?       Наён равнодушно бросила:       — Позавчера.       — И… как оно? — невзначай поинтересовался Феликс, когда перестал задыхаться. — Все настолько плохо?       — Не то чтобы, — размыто ответила Наён, выглядя при этом абсолютно спокойной. Только ее спокойствие не передавалось воздушно-капельным путем. Феликс нутром чувствовал подвох. — За неполные сутки видео набрало больше двух миллионов просмотров.       — Пф, не удивительно. — Феликс щелкнул языком. Однако, несмотря на недовольный тон, внутри него пищали радостные хомячки. Что есть, то есть, он гордился собой. Как минимум, половину просмотров он честно заработал своим трудом.       — Хмм… Ну, знаешь… — загадочно протянула Наён, разглядывая ногти на руках.       Феликс озадаченно нахмурился. Это прозвучало не просто, как «хм» или «хмм…», а скорее как «хм» с вероятным продолжением. Он слишком хорошо разбирался в оттенках «хм» Наён. Тем более, когда после протяжного хмыканья, она делала паузу, специально не договаривая основную мысль.       — Знаю я эти твои «хм». Давай, признавайся. Где собака зарыта?       — Ладно, ладно. — Наён выудила из кармана телефон. Что-то быстро потыкала на нем и повернула экраном к Феликсу. — Вот. Смотри.       Феликс придвинулся ближе, оперся локтями на поверхность стола и прищурился.       — Смотрю.       — Что видишь?       — Твиттер. Твою новостную ленту. — Феликс пролистал пальцем немного наверх. — Ты лайкнула пост с фотосессией Холланда. Ого… Тебе нравятся мужики в мазуте?       — Ой! — Наён вспыхнула, повернула к себе телефон, быстро свайпнула, а затем снова показала Феликсу. — Вот. Посмотри на популярные тэги.       — Так и… — его взгляд скользнул вниз по экрану, пока не зацепился за знакомое название. — Нифигасе! «Вечерняя Звезда» на первом месте!       Наён со знанием дела кивнула.       — Ага. А теперь посмотри, кто на втором.       Феликс снова посмотрел на тэги.       — Кристофер Бан. Тц, — он недовольно цокнул. — Кто бы сомневался. Ваш пострел везде поспел.       — Нет, стой, погоди, — Наён замахала рукой. — Наверное, сместился. На третье место глянь. — Она ткнула ногтем в экран.       — Эм… — Феликс нахмурился, не совсем понимая, что значил тэг, на который указывала Наён. — Это что такое? Что еще за «Банликсы»? Типа какое-то заклинание из мира Гарри Поттера?       Наён закатила глаза, явно недовольная его узколобостью.       — Подумай хорошенько.       — Ну-у. Банликсы, да? — Феликс перевел взгляд с Наён на тэг. — Бан… Ликсы. Бан... Подожди…       Наён смиренно ожидала, когда до него наконец-то дойдет, покачивая на большом пальце правой ноги тапочек. Феликс почесал указательным пальцем висок, вероятно пытаясь нащупать кнопку питания и включить мозг. В голове медленно зашевелились шестеренки — все-таки нашел. Ему пришлось изрядно потрудиться и напрячь каждую извилину, чтобы в конечном итоге прийти к осознанию и подавиться, в который раз за сегодняшнее утро, слюной от нахлынувшего негодования.       А вот и подвох.       — Какого хрена?!       — Дошло наконец-то. Поздравляю! — Наён пожала руку застывшему Феликсу. Не хватало только конфетти и атласной ленточки, чтобы она ее торжественно перерезала. — Весь твиттер шипперит тебя с Кристофером.       Феликс скривился, как если бы случайно ударился мизинцем об ножку дивана. А когда его немного отпустило и первоначальное возмущение сменилось на гнев, он выхватил из рук Наён телефон и судорожно начал листать новостную ленту. Банликсы, Кристофер Бан, Банликсы и еще раз Банликсы. Весь твиттер пестрил скриншотами из выпуска, эдитами под «Die with a smile» и коллажами с сердечками. Цирк уехал, а клоун остался. Клоун, если что, это Феликс. Он взвыл, уронив голову вместе с телефоном на стол. Где и перед кем он так провинился?       — Что за бред они пишут? — Феликс уперся щекой в прохладную поверхность стола, листая большим пальцам твиттер. — «У Феликса сердечки в глазах, когда он смотрит на Криса». Какие нафиг сердечки? Какие глаза? Какой еще к черту Крис! А это… О. Боже. Мой… — У него затряслись руки от злости, на лбу вздулась венка. В посте прикрепили скриншот, где он скорчил лицо в кислой гримасе. — Они не могли подобрать скрин получше? Что с моим лицом? Я так не выгляжу!       Наён рассмеялась, схватившись за живот. Тапочек с ее ноги соскользнул и с грустным «пуф» приземлился на пол.       — Ха-ха, ты сейчас выглядишь точно так же!       — Это совсем не смешно! — Феликс вскочил, чуть не выронив телефон. — Это катастрофа! Беру свои слова назад. Крис — вредитель! Я же говорил. Я знал! Это был его коварный план. Он усыпил мою бдительность, чтобы потом нанести удар!       — О, да. Великий и ужасный Кристофер Бан. Именно этого он и добивался.       Наён задыхалась от смеха, а Феликс — от возмущений.       — Скажи-и-и… — он простонал, плюхнувшись обратно на стул и откинувшись на спинку сиденья. — Как он мог?       — Не думаю, что он… Ой! — телефон Наён внезапно зазвонил. Феликс рефлекторно забарабанил пальцами по столу в такт мелодии. Или, все-таки, от нервов. — Тихо! Это Джессика. — Наён утерла слезы в уголках глаз, сделала глубокий вдох и на выдохе, прочистив горло, приняла звонок: — Алло? Да-а. Феликс? Он… — Она перевела на него взгляд, вздернув бровью. — Вообще-то здесь. Да. Сидит напротив. А? Да, еще живой. Ненадолго? Хорошо, я ему передам. Что? — Наён подорвалась с места. Кружка на краю стола опасно пошатнулась. — Серьезно? Да-да, хорошо. Скоро будем!       — Ну что еще? — Феликс канючил, проведя пятерней по лицу и вытянув ноги под столом.       — Собирайся!       Феликс медленно перевел взгляд на окно. Зачем? Наверное, искал в нем утешение. Разглядывая вид из окна, он пытался придумать отговорку в стиле: «плохая погода», или «там мороз», или «давай лучше укутаемся в плед, как твистер-джуниор в сырную лепешку, и напьемся какао». Но за окном, ни дать ни взять, стояла отличная погода. Ярко светило солнышко. Возможно, даже грело, словно на улице бродил май, а не гребаный декабрь. По небу лениво плыли два пушистых облачка: одно похоже на лицо Криса, другое на писюн. Феликс протяжно вздохнул, вложив в свой вздох всю тяжесть бренного мира. Кажется, он потихоньку начинал сходить с ума. Состояние, как у Хельги Патаки «люблю, ненавижу, люблю», но больше, конечно, ненавижу. Крис повсюду: подглядывал за ним с билборда, рекламируя часы, плыл по небу в виде облака, с недавних пор получил ПМЖ в его голове.       Феликс серьезно болен. Только как называлась болезнь — он так и не понял. Гугл предлагал откровенную херню. Ни дня не проходило без мыслей о Крисе. Начиная со съемок и до поцелуя в каморке, Феликс прокручивал в голове их диалоги, ища в словах и действиях Криса подводные камни. За пару дней Феликс прошел все стадии принятия и отрицания. Однако, его рефлексия не дала никаких спелых плодов. «Разберись в своих чувствах, прежде чем лезть в чужую голову», посоветовал ему на днях Хёнджин. Но у Феликса в голове все так же процветал турецкий базар, бегали суетливые турки и впаривали никому ненужный рахат-лукум.       Тем временем Наён бегала вокруг него, как ошпаренная, о чем-то лепетала, собирала грязные кружки и кидала те в раковину.       — Ну же, вставай, ленивый тюлень. — Она остановилась напротив Феликса и пнула его по пяткам. — Потом будешь вздыхать по Крису. Есть дела поважнее!       — Что может быть важнее рефлексии? — лениво протянул Феликс, отмахиваясь от нее.       Наён, со всей своей долей иронии, на какую способна только она и ее эмоциональная мимика, с ухмылкой на губах и хитрым прищуром в глазах, саркастично огорошила:       — Ну, например, январская обложка Вог?       Феликс резко выпрямился и недоверчиво уставился на Наён.       — Не шути так. Наён, такими вещами не шутят.       — Какие шутки? Давай, шевелись! — Она выбежала из кухни, ее голос растворился где-то в глубине квартиры. Потом вернулась назад, схватила все еще ничего не понимающего Феликса за локоть и протащила через весь коридор в ванную. — Мой попу и вперед! Нас ждет Сынмин. Он злой и голодный.       И, только когда Феликс смыл пену с головы, до него дошел смысл слов Наён.       Вог.       Приглашение.       Январская обложка.       Градация осознания свалилась на него, как куча стеклянных баночек с полки — так же неожиданно и громко.       Феликс чуть не лишился передних зубов, когда торопливо вылезал из душа.

***

      — Это типа какой-то прикол, да? Где камеры? Куда улыбаться?       На Феликса вдруг снизошло озарение. С вероятностью пятьдесят процентов, что ровно на половину не исключало возможности — его кто-то проклял. Может, он в своей прекрасной и цветущей поре (четверть века — это вам не шутки) излишне драматизировал. Хотя, как ему казалось, он имел полное право драматизировать, учитывая недавние события и осадки, выпавшие на него в виде популярности в твиттере. Может, в чем он глубоко сомневался, виновником торжества был Ретроградный Меркурий, который пакостил ему на каждом шагу при каждом неправильном вдохе. А, может, в чем он тоже глубоко сомневался, потому что не верил в астрологию, его знак встал в позицию большая и беспросветная... Чтобы то не было, порча, черная кошка, гороскоп или кукла Вуду — при любом раскладе, Феликс все никак не мог понять, почему судьба, или кто там такой умный дурачился с его хроникой, снова свела его с Крисом.       Несмотря на то, что Феликс с Наён опоздали на какие-то жалкие пять минут и тридцать три секунды (потому что Наён зачем-то приперло заехать в Сабвей; она назвала этот внезапный порыв предприимчивостью, но Феликс все равно ничего не понял), во что их любезно ткнул злой и голодный Сынмин, встретивший их на парковке агентства кислой гримасой и бросивший колкое «опоздали», поездка до места назначения прошла довольно таки миролюбиво. Ну, если исключить из повествования бубнеж Сынмина и попытки Игоря — их личного водителя, подпевать Блу Октобер.       Пока за окном один пейзаж монотонно сменялся другим, а Сынмин, которого удалось задобрить предприимчивостью Наён, молча жевал свой Сабвей, Феликс, расфокусировано наблюдая за набитой щекой Сынмина, все никак не мог отделаться от чувства стремительно надвигающегося пиздеца. Это ниоткуда взявшееся предчувствие сопровождало его на протяжение всего пути. Он думал об этом, когда они припарковались напротив роскошного здания, выполненного в викторианском стиле. Думал об этом, когда поднимался по деревянной круговой лестнице на второй этаж вместе с пищащей от восторга Наён и усмиряющим ее за локоть Сынмином. Думал об этом, когда пересек порог студии, где уже во всю кипела подготовка к фотосессии. Думал об этом, когда бегло осмотрел декорации и присутствующих в помещении, случайно зацепившись взглядом за знакомую фигуру.       И в следующий момент его слабое и глупенькое сердечко замерло, пропустив пару ударов.       Может быть, и не случайно, подумал Феликс. В помещении находилось не так уж много народу, чтобы его внимание рассеялось. Крис выделялся на общем фоне, как луна на ночном небосклоне и, как всегда, выглядел потрясающе. Феликс готов поспорить, что даже если бы на него напялили мешок из-под картошки, он все равно смог бы его обыграть.       Сегодня его нарядили в бежевый кардиган на оголенный торс — вроде, не слишком откровенно, и в тоже время, оставляло простор для воображения, белые брюки, конверсы в тон. Кудри, расчудесные, вьющиеся, пушистые кудри, в которые Феликс втихаря мечтал еще раз зарыться пальцами и слегка оттянуть, подчеркивали его нежный образ в сочетании с натуральным макияжем, и делали Криса таким по-домашнему комфортным, что у Феликса невольно защипало в глазах. В прошлый раз костюм-тройка, бесспорно, был удачным дизайнерским решением, как и черный цвет, элегантно подчеркивающий все его очевидные достоинства и скрывающий неочевидные недостатки. Но этот образ… Феликс слишком слаб, его колени — тоже, перед тем, что заставляло его сердце сжаться до размеров атома и разбухнуть до размеров звезды.       Почувствовав на себе чужой прожигающий взгляд, Крис почесал затылок и медленно обернулся в сторону источника негативной энергии. Он ненадолго застыл, может быть, смутился, в чем Феликс глубоко сомневался, потому что тому явно отрезали чувство стыда вместе с пуповиной. А затем, вместо того, чтобы просто проигнорировать его присутствие, помахал рукой и расплылся в радостной улыбке, когда осознал, кому принадлежал тяжелый взгляд. Такой улыбкой обычно встречали тех, кого долго ждали. Или зарплату. Феликс же его предвкушение от встречи не оценил. Тут же ощетинился, встал на дыбы, едва успев заглушить наполовину вылетевший мат ладонью.       Первой импульсивной идей было развернуться и уйти. Вдруг его никто не заметил, вдруг еще был шанс смыться по-тихому. Вторая, более трезвая и обдуманная, прошептала соблазнительное на ушко «январская обложка». Последняя, но не по значимости, а по мере поступления, мысль заставила Феликса ущипнуть себя за предплечье, тем самым уняв закипающий гнев внутри, и перенаправить тот в правильное русло. То есть, на того, кто этого действительно заслуживал.       Сынмин отреагировал на наличие Криса в помещении и пыхтящего Феликса как… Сынмин. Проигнорировал все невербальные знаки, которые Феликс в него яростно швырял, пока у него не начали ныть скулы от напряжения, привычным жестом поправил на переносице очки и с совершенно невозмутимым видом продолжил дальше что-то листать на планшете.       — Ты знал, да?       Сынмин вздохнул, наконец-то обратив на него свое драгоценное внимание, если мимолетно вздернутая бровь и сдержанный вздох таковыми считалась, и со всем своим ледяным спокойствием, присущим только ему и Кею из Блейд Раннера, монотонно объяснил:       — Даже если бы и знал, все равно бы ничего не сказал.       Сынмин — наблюдатель и накопитель. Энергии, эмоций, слов — всего, что имело ценность и все то, что впоследствии можно использовать против собеседника. Он не стеснялся в выражениях, курировал рабочий процесс легкой рукой, но жестким словом. Его главным козырем в рукаве были память, прямолинейность и хладнокровие. И он их успешно применял против импульсивности Феликса, чем, собственно, его и драконил.       Не то чтобы Феликс хорошо разбирался в людях и межличностных отношениях. Но, когда в первый день стажировки получил в свой адрес предвзятое «Пустая трата времени», понял сразу — они не сойдутся. Феликс хоть и был капризный, но всегда шел на компромисс. Чего нельзя сказать о Сынмине. Чем обосновывался его снобизм, он до сих пор не понимал. Да и не особо стремился, если честно.       Сынмин тихий работник, теневая фигура или просто заноза в заднице. Но, несмотря на тяжелый характер, он добросовестно выполнял свои обязанности, за что Джессика души в нем не чаяла. Единственное, за что Феликс действительно его уважал — это за ответственность и здоровый похуизм. Если первое Феликс кое-как смог в себе развить, не без дрессировки Джессики, то со вторым до сих пор имел некоторые трудности. В этом плане, он даже немного завидовал Сынмину.       — Почему? — искренне удивился Феликс.       Неужели так трудно предупредить? Чтобы он… Чтобы что? Успел морально подготовиться? Сбежать? Припудрить носик?       — Ты бы закатил истерику, — равнодушно бросил Сынмин, как само собой разумеющееся и, как всегда, действующий на опережение, добавил, пока Феликс не успел возмутиться: — Но, прежде, чем решишь поскандалить, послушай то, что тебе скажет Жан.       Жан Клод Ван Дамм (на самом деле его звали просто Жан, и он попросил к нему так обращаться, но Феликсу показалось забавным в мыслях называть его так) захлестнул Феликса в рабочий процесс и постепенно ввел в курс дела. Правда, в чем заключалась его задача, он понял только с третьего раза. У Жана хромал на обе ноги английский. Но звучало это мило и забавно.       — Mon cher, не хмурься. Главное улыбка. Глазами. Понимать? Глазами, — объяснял Жан, растягивая своими коротенькими пальцами щеки Феликса в разные стороны.       Жан у них тут являлся главным фотографом, о чем позже Феликс узнал из его же уст, хотя, как Юлий Цезарь отвечал за все и сразу. Он напомнил Феликсу, да и вел себя соответственно, типичного француза, коем он, кстати, и являлся, судя по акценту. В нем умещались необъятное количество энергии, которой хватило бы на целый континент. Необузданный шарм, начинающийся в подаче материала и заканчивающийся стилем в одежде — что невозможно было проигнорировать, но Феликс за тридцать минут общения с Жаном, успел привыкнуть и к его суете, и к его яркому образу. Жан также, как и Крис, выделялся из общей массы: красный берет, который, как маяк, ярко мелькал на съемочной площадке, что легко позволяло Феликсу быстро найти его в толпе, меховой шарф (зачем? они же в помещении) и вельветовый, малиновый костюм — человек-праздник, Леди Гага нервно курила в сторонке. Когда Жан говорил, он часто семафорил, из-за чего на его запястьях гремели браслеты. Феликс каждый раз рефлекторно вздрагивал от звона, вспоминая Джессику. Его завитые на концах усы прикольно подпрыгивали, когда Жан увлеченно рассказывал о журнале. А серо-голубые глаза живо загорались, когда он в красках описывал (ну или пытался описать, насколько позволял ему его хромой английский) задумку фотосессии.       Главное, что Феликса зацепило в Жане и, тем самым, немного остудила его первоначальный пыл — это его увлеченность процессом. Он не болел работой, он ей дышал, что постепенно вдохновило и Феликса. Люди, полностью отдающие себя любимому делу, неважно, как они при этом выглядели, какой были национальности или к какому гендеру принадлежали, преображались на глазах и, наверное, даже не замечали, как невольно заражали своим энтузиазмом других. Жан напомнил Феликсу себя. Когда он выходил на сцену, его пульс тоже учащался.       Возможно, Феликса и прокляли, но послали на Землю в качестве утешения Жана.       — Я хотеть сделать уютный фото. Семейный. Домашний атмосфер, пушистый диванчики, камин. Дух Нового года, понимать?       Феликс молча кивнул, с восхищением осматривая здешние декорации. Понимать. Еще как понимать. Возле стены находился упомянутый ранее камин, между прочим настоящий, что приятно удивило Феликса (обычно обходились электронными, что убивало всю романтику), бревна внутри него потрескивали. Напротив него по диагонали стоял пушистый диван, не такой уж и пушистый, иллюзию его пушистости создавали подушки, хаотично разбросанные по краям. На полу лежал полосатый ковер в форме тигра. Стены украшали пустые рамки для фотографий и гирлянда с ангелочками. В углу стояла елка, а под ней — пирамидка из подарков. Над камином висели носки для Санты и омела. Эх, найти бы еще, кого под ней поцеловать.       К этому моменту, Феликс уже был готов. Наён, чтобы он соответствовал общему настроению фотосессии, и, видимо, ничуть не уступал Крису, сделала ему легкий макияж, ярче чем обычно, подчеркнув веснушки. Нанесла розовый блеск, который придал его губам капризную припухлость. Феликс едва сдержал блаженный стон, когда стилисты нарядили его в белую атласную рубашку и светлые джинсы свободного кроя. Ткань была настолько приятной к телу, словно ему делали массаж невидимые тайки своими нежными рукам. Композицию завершил слегка растрепанный пучок на голове и несколько прядей, небрежно спадающих на лоб. Аксессуары ему не добавляли. Фотосессия подразумевала домашнюю атмосферу без излишеств, как и сказал Жан. Поэтому Феликс должен обыграть то, что имел. То есть, свою натуральную красоту.       Феликс был не против такого расклада. На самом деле, ему очень понравился образ, в который его облачили стилисты, да и в целом задумка фотосессии, которая подразумевала меньше усилий и меньше затрат. Не поймите его неправильно, Феликс не боялся столкнуться с трудностями. Трудности его закаляли. Ему ли не знать. Он уже проходил данный жизненный курс экстерном. Но официально — это была его первая фотосессия для журнала. Можете его осудить, но он чертовски боялся облажаться.       В первую очередь Феликс рассматривал фотосессию как шанс. Шанс продвинуться дальше по карьерной лестнице. Стать кем-то больше, чем «тот ведущий с симпатичной мордашкой». Он никогда никому в этом не признавался, потому что самое сокровенное скрупулезно хранил глубоко в сердце, но его мечта стать актером, даже спустя года, никуда не делась. В конце концов, мечтать не вредно. Вредно вообще не мечтать.       Поэтому, да. Если Феликсу удастся покорить своей симпатичной мордашкой Вог, то это пойдет ему только на пользу. И его дальнейшему продвижению, естественно.       Однако, его воодушевленный настрой быстро угас, когда Крис встал перед камерами для своего индивидуального фотосета. Жан между делом объяснил. Им предстояло отснять две разные обложки, пару снимков для начинки журнала и один разворот. О последнем, когда Феликс уточнил, Жан загадочно умолчал, не вдаваясь в подробности. Феликс не стал придавать его молчанию огромное значение, безразлично хмыкнул и пожал плечами.       Во время подготовки, Феликс краем глаза наблюдал за Крисом. Ничего не мог с собой поделать. Взгляд нет-нет, да косился в его сторону, чтобы поинтересоваться, как у него там продвигались дела. Ничего нового он, конечно же, не увидел. Крис что на «Вечерней Звезде», что здесь, вел себя как настоящий джентльмен, заполнял пространство своим присутствием, приветливо со всеми общался, рвался помочь девочкам из стаффа, хотя по большей степени он только мешался, но девочки все равно были от него без ума. Наверное, для Криса это своеобразный способ приобщиться: пришел, увидел, победил. Только в его случае — пришел, обаял, засветился и, в качестве приятного бонуса, заработал себе хорошую репутацию. Феликс не мог его за это осуждать. Налаживать дружеские связи с помощью иллюзорной доброжелательности — тоже входило в обязанности артиста. Долгосрочная перспектива, которая рано или поздно окупалась.       Пару раз они пересеклись. Только на этот раз Феликс выдержал чужое присутствие и на мягкое «Удачи» смог без запинок ответить «Взаимно». Он удивился: Крис слишком спокойно отнесся к совместной фотосессии. Не видел в нем конкурента? Или заранее обо всем знал? Феликс задумчиво потер подбородок, но не стал забивать голову беспочвенными домыслами.       Резкая вспышка выдернула его из раздумий и заставила перевести удивленный взгляд на импровизированную гостиную. Фотосессия Криса началась. Жан направил на него объектив, и еще одна вспышка осветила помещение.       Феликс застыл, наблюдая за тем, как Крис позировал. Это было… впечатляюще. При всем желании, Феликс не мог оторвать от него глаз. Даже в таком, казалось бы, повседневном аутфите, Крис сумел обыграть свой образ, задействовав при съемке весь реквизит, которым он располагал. Феликс не знал, как ему это удалось, но Крис каким-то чудом даже смог обыграть долбанную кочергу.       — Хорошо-хорошо, mon cher! Oui! Oui! Улыбаться, улыбаться. Сейчас вылететь птичка! — Жан восторженно лепетал, скача как сайгак вокруг Криса. Феликс наблюдал за ними, затаив дыхание. Словно боялся спугнуть момент, вздохнув как-то неправильно.       Интересно, а у него получится так же покорить Жана, как у Криса?       Феликс резко оцепенел, пошатнувшись, как болванчик на магнитоле. Что он только что сделал? Сравнил себя с Крисом? Зачем? Для чего? Какую подлую цель преследовало его коварное подсознание?       Все же было хорошо. Феликс жил себе, не тужил. Сиял на сцене. Раздавал автографы фанатам. Потихоньку пробивался в шоу-бизнес. И тут вдруг — бац! Как гром среди ясного неба, появился Крис. Они не должно были снова встретиться. В идеале — вообще никогда.       Ницше как-то сказал «Все познается в сравнении». Ловко он это, конечно, придумал. Правда, легче от этого никому не стало. Самовнушение Феликса работало иначе. Если в двух словах — против него. Он только сильнее начинал в себе сомневаться. Поэтому старался реже смотреть новости шоу-бизнеса, чтобы лишний раз не загоняться. Никакого полезного выхлопа в сравнении не было. Или, что там обычно обещали книги по психологии? Одни только убытки, да расходы.       Кто бы что не говорил, но дух конкуренции — это палка о двух концах. Или два стула, «вилкой в глаз или в…» — в общем, из одной оперы подстава. И вот как это обычно работало: одни начинали пахать, как не в себя, заряжаясь духом конкуренции. Этакий допинг перед прыжком с парашюта. А другие — угасать, как умирающие звезды, когда превзойти соперника не удавалось.       Но это только цветочки. Ягодки ждали впереди.       Потому что на место разочарования приходила Госпожа Зависть. Забиралась в чертоги разума, как к себе домой и, не разуваясь, разбрасывала по всей жилплощади свои чемоданы. Феликс отвел взгляд от Криса, ощутив знакомое чувство, сдавливающее до тошноты все органы внутри. Как же он ненавидел это кислое ощущение полной беспомощности и неуверенности в себе. Как же он ненавидел то, что не знал, как с ним бороться.       Три года назад его сгубила зависть. Вредная дама, высокомерная и беспощадная. Забрала все, а взамен ничего не оставила, даже вшивой страховки. Феликс ненавидел эти чувства. Ненавидел превосходство, ненавидел наблюдать за чужим успехом, сравнивать, уступать. Но личностный прогресс невозможен без борьбы, критики и страданий. Феликс плакал, но продолжал есть кактус. Вероятно, потому что тот был очень вкусный, а он — упертый.       Так уж вышло, что Феликс с детства мечтал стать актером. Что, в принципе, имело причинно-следственные связи — вся его семья занималась творческой деятельность. Мать работала в частной школе учителем по рисованию (вся их гостиная была завалена разноцветными каракулями дошколят), а отец гастролировал в небольшом театре на колесах. Именно он показал Феликсу мир, в котором простой мальчишка с веснушками мог стать, кем угодно. Предельно наглядно показал, однажды разбудив Феликса в костюме Фредди Крюгера.       Что ж, юмор отца оставлял желать лучшего. Не исключено, что его театр в буквальном смысле был «на колесах».       Первую роль Феликс получил в пять лет. Сыграл дуб в какой-то детской постановке. Но… все же с чего-то начинали?       Знакомство Феликса с миром кино произошло чуть позднее, на стыке первого снега и его официального представления как омеги. Он этот день никогда не забудет. Пришлось даже обвести красным кружочком в календаре — настолько неизгладимое впечатление на него произвели кинематография и спазмы в желудке. Кажется, то был декабрь. Время чудес, соплей, глинтвейна и носков с подарками. Снег плавно срывался за окном, а жители их маленького городка соревновались за звание лучших новогодних декораций на участке. Феликс страдал на диване в обнимку с грелкой, одной рукой лениво ковыряясь в пупке (золото искал), а другой — переключая каналы по ящику, пока его глаза случайно не зацепились за фильм «Леон». Это стало его точкой невозврата. Душераздирающая сцена с гранатой разнесла его в пух и прах. Подобно яркой вспышке, сверхновой. Наверное, так происходила любовь с первого взгляда? Затем молодой Райан Гослинг своей ролью в фильме «Останься», Ричард Гир в «Красотке», Сандра Булок, Хопкинс и другие. Все они — это не реклама — повлияли на становление его личности.       Будучи актером, рассказывал отец, Феликс мог стать, кем угодно: астронавтом, волшебником, шпионом, гномом. Хочешь попасть в будущее? Добро пожаловать в «Матрицу»! Хочешь диссоциативное расстройство личности? Начни торговать мылом.       Отец его новое увлечение активно поощрял, а мать каждый раз удрученно вздыхала, когда заставала их — сорокалетнего мужика и тринадцатилетнего пацана — в гостиной, скачущими в мантиях и выкрикивающими «Авада Кедавра». Мать Феликса была строгой женщиной с внутреннем стержнем шириной в четыре пальца. Но, даже при наличие стального стержня, она едва сдерживала нежную улыбку, наблюдая за их догонялками.       Тем не менее, даже в самой счастливой сказке не обошлось без дракона.       В детстве Феликс много мечтал. О Голливуде, о полете в космос, о большой собаке по кличке Патрик, о настоящем друге, с которым мог бы зависать по выходным, играя в приставку или за просмотром фильмов. Его крохотные желания были вполне исполнимы, если к ним приложить немного терпения и усилий. Феликс не был изгоем в классе. Обычный среднестатистический ребенок. Немного замкнутый, но безобидный, тихонько рисующий на задней парте Черепашек-ниндзя; не был объектом травли и насмешек в школе. Просто ему не повезло заболеть в первый учебный день, когда все знакомились друг с другом и разбивались по парам. Иронично, что сейчас в его окружение находилось сотни, если не тысячи, людей — безликие, но богатые, средне зажиточные, но добрые. Феликс не мог назвать каждого из них своим другом или даже знакомым. Едва ли он запоминал имена тех, с кем сотрудничал или встречался. Когда взрослеешь, происходил откат системы: с каждым годом количество друзей поразительно быстро сокращалось. Феликс не страдал от дефицита внимания — это все уже давно пережитки прошлого. Он больше не тот одинокий мальчишка с последней парты. И все же…       — У тебя такое лицо, будто ты увидел призрака. — Наён легонько ткнула его в бок. — О чем задумался?       Феликс проморгался, встряхнул головой и оглянулся вокруг. Вспышки камеры все еще озаряли помещение. Тасманский дьявол Жан кружился вокруг Криса и нахваливал его за хорошо подобранную позу. Крис в это время стоял возле елки, держа в руках подарок.       О чем он задумался? Ну, например, о том, что прошлое уже не вернуть. О том, что дважды наступил на одни и те же грабли — работа над ошибками? Не, не слышал. О том, что так и не исполнил заветную мечту. О том, что не завел собаку по кличке Патрик. О том, что не покорил космос. От том, что, кажется, по дурости упустил свое счастье. О том, что…       — Да так… — Феликс потеребил нижнюю губу, и ляпнул первое, что пришло в голову: — О вомбатах.       — О вомбатах? — удивленно переспросила Наён. Она посмотрела на него, как на идиота.       — О вомбатах. — Зачем-то повторил Феликс, словно пытался сам себя в этом убедить. — Как думаешь, это хомяк или бобер?       Наён скептически оглядела его с ног до головы, но достала телефон.       — Гугл пишет «Вомбаты — роющие норы травоядные животные, внешне напоминающие маленьких медведей или гигантского хомяка». Медведь и хомяк. Интересный разброс…       — Значит, все-таки хомяк. А я все голову ломал...       — Феликс. — Наён убрала телефон и серьезно посмотрела на него. — Можешь обманывать кого угодно, даже себя. Но меня не проведешь. Ты волнуешься?       Феликс прочистил горло.       — Пфф, нет конечно.       С чего вдруг ему вообще волноваться? Разве были на то причины?       — Это был не вопрос.       — Я не...       Наён скользнула взглядом вниз по его фигуре.       — Тогда почему твои руки дрожат?       — Ээ… — Феликс быстро спрятал руки за спину, натянуто улыбнувшись. — Легкий мандраж. Это же моя первая фотосессия.       — Думаю дело не в фотосессии. И даже не в вомбатах. — Наён кивнула головой в сторону Криса. — А в нем.       Феликс перевел взгляд на Криса. Нет, на… улыбчивого мальчишку из солнечного Сиднея. На принца в сияющих доспехах, спасшего принцессу от дракона. На свою первую любовь. На мужчину, получившего Оскар за самую лучшую мужскую роль.       Будучи ребенком, Феликс был очень… одинок. Да, вот так просто и банально, скучная преамбула без неожиданных сюжетных поворотов. Это была не та история, в которой главный герой преодолевал трудности, чтобы потом переродиться, как Феникс из пепла. Здесь не было лирики, трагедии, экшена и горьких слез. Но был дракон, с которым пришлось столкнуться маленькому Феликсу и победить. К счастью, ему досталась почетная роль принцессы, а принц… ну он не заставил себя долго ждать.       Однажды, в маленьком городке Мадисон штата Висконсин сквозь тучи пробились первые лучики солнца. Это была, на удивление, теплая, солнечная и цветущая весна. Феликсу было четырнадцать, когда рядом с его домом поселилось семейство Бан.       — У тебя есть друг, Крис?       — Пока нет…       — Теперь есть.       Феликсу было четырнадцать, когда у него появился первый настоящий друг. Друг, с которым он смог по выходным играть в приставку, смотреть фильмы, ходить в кино, делиться впечатлениями. Друг, который также, как и он был одержим кино, мечтой и жареным маршмеллоу. Друг, с которым они вместе поступили в Академию искусств, а потом… влюбились.       Нет ничего в мире прекраснее, чем разделить одну мечту на двоих. Поначалу так оно и было. Феликс искренне верил, что их история заслуживала счастливого конца. Позднее он об этом пожалел. Горький вкус поражения до сих пор ощущался на кончике его языка. В конечном итоге, это оказалась не сказка о принцах и принцессах, а скучный ромком для взрослых уставших людей.       — Добрый день, Феликс.       Мысли Феликса прервал незнакомый, но мягкий голос, а затем, в его поле зрения появилась изящную руку, протянутая для рукопожатия. Феликс медленно скользнул взглядом вверх. Перед ним стояла миниатюрная девушка. На вид — его ровесница. В сером костюме двойка, с закатанными рукавами до локтя. Под пиджаком выглядывала кремовая рубашка без галстука — две верхние пуговицы расстегнуты. В свободной руке она держала ежедневник с кучей торчащих стикеров и прижимала к груди. Феликс обратил внимание на то, что на ее запястьях отсутствовали украшений. Но это ничуть не упрощало ее образ, наоборот, придавало больше элегантной скромности. Из ее низкого пучка торчал карандаш. Очки на носу приспущены. Взгляд незнакомки снисходительный, но сосредоточенный. Чем-то напоминал учительский. Она изучала его, но осторожно, так чтобы не смутить и не спугнуть. Такой же взгляд был у его матери.       — Шин Рюджин — менеджер Кристофера, — вежливо представилась девушка. — Приятно наконец-то с вами познакомиться, Феликс. Кристофер о вас много рассказывал.       Феликс протянул руку в ответ и аккуратно сжал, будто боялся ненароком раздавить. У Рюджин были тонкие пальцы и гладкая на ощупь кожа. Она стояла достаточно близко, поэтому Феликс почувствовал, как от нее вкусно пахло свежей хвоей и мандаринами. Ненавязчиво, но очень приятно. Рождество в женском обличье.       — Взаимно. Можно без формальностей. Надеюсь, только хорошее? — спросил Феликс, натянуто улыбнувшись одним уголком губ.       — Исключительно только хорошее. — Рюджин мягко улыбнулась, на ее щеках появились маленькие аккуратные ямочки. Не такие выразительные, как у Криса, но тоже очень привлекательные. От улыбки ее образ стал мягче, даже несмотря на то, что она все еще напоминала Феликсу строгую учительницу. — У вас есть какие-нибудь планы на вечер? — поинтересовалась Рюджин.       Феликс метнул быстрый взгляд на Наён.       — Думаю, нет? — Наён заметила его взгляд и торопливо кивнула в знак подтверждения.       Рюджин просияла. Ямочки стали еще выразительнее.       — Не хотели бы составить нам компанию?       Феликс озадаченно моргнул. Рюджин поспешила ему объяснить:       — Мы с Кр… — Рюджин запнулась. На мгновение ее собранный образ немного рассыпался. Почистив горло, она продолжила: — Кхм. С коллегами, планируем сходить в бар после съемок. Трудная неделя. К тому же… — она сверкнула остро подведенными глазами, а затем быстро подмигнула. — Кристофер платит.       Феликс закусил нижнюю губу. Приглашение, в целом, звучало заманчиво. Но было одно «но» — наличие в предложение Кристофера Бан Чана.       — Звучит, конечно, заманчиво, но… — задумчиво протянул Феликс.       — Я не настаиваю. — Заверила Рюджин. — Но, если вас, то есть, тебя, это беспокоит, то Кристофера с нами не будет. У него еще есть расписание после съемок.       Феликс удивленно посмотрел на Рюджин. Как много она знала? Кристофер ей что-то рассказывал о них? Или сама догадалась?       — Не поймите меня неправильно, — продолжила Рюджин, заметив на его лице явное недопонимание. — Просто подумала, раз уж мы так часто пересекаемся, почему бы нам не познакомиться поближе? Наладить связи. — Это уж точно, подумал Феликс, кивнув головой. Поразительно часто. Что касалось связей… ну, он явно не о таких связях мечтал. Но все лучше, чем ничего. — Я хотела в прошлой раз вас… тебя пригласить. Но не успела. После съемок ты куда-то пропал.       Не пропал. Феликс просто сбежал в тот день, трусливо поджав хвост.       Точно. В тот день на съемках Рюджин тоже была. Феликс вспомнил ее мелькающий пучок с карандашом на съемочной площадке. Она была такой незаметной и юркой. Перемещалась за Крисом, как тень. Поразительная женщина. Немного пугающая. Прямо как Сынмин. О. Может их свести? И тогда Сынмин перестанет злиться?       — Да, я… — Феликс застенчиво почесал затылок. — Появились кое-какие неотложные дела.       — Понимаю. — Рюджин кивнула. — Кристофер тоже вечно в бегах.       Когда Рюджин упоминала в разговоре Криса, ее голос звучал иначе — тон смягчался, ресницы плавно трепетали, будто она говорила о давнем друге, а не своем подопечном. Интересное наблюдение. Должно быть, они близки… Феликс почувствовал маленький укол ревности, но постарался сохранить самообладание и не делать поспешных выводов.       — Вы также можете позвать своих коллег. — Рюджин одарила взглядом Наён и подмигнула, на что та ответила широкой улыбкой. — В большой компании будет веселей.       Наён легонько ткнула Феликса в бок.       — А, да. Почему бы… и нет? — неуверенно согласился Феликс.       — Отлично. Тогда до вечера? — Рюджин кивнула ему и Наён.       — Увидимся. — Феликс слабо кивнул в ответ, проводив Рюджин задумчивым взглядом.

***

      Стакан с водой подрагивал в его руке. Феликс сделал глоток и поперхнулся — попало не в то горло. Пора взглянуть правде в глаза: он действительно нервничал. Это уже не легкий мандраж, как Феликс изначально подумал, а настоящий страх, граничащий с паникой и мыслями о возможном побеге. Как же давно он не испытывал это липкое, противное чувство. Даже успел позабыть каково это, когда ладони потели, а в желудке кувыркался вертлявый чужой.       Феликс должен взять себя в руки и успокоиться. Расправить плечи — он так и сделал, но тут же пожалел, когда ключица предательски хрустнула, — встать перед камерой и улыбнуться так, чтобы покорить своей отшлифованной до идеала улыбкой всю съемочную группу — чего как не родной? Как будто первый раз! Но Феликс продолжал стоять напротив камина и тупо пялиться на медленно колыхающийся огонь. Он даже не сдвинулся с места, когда Жан его окликнул и любезно попросил подготовиться к фотосессии. Страх сковал все его конечности. Тревожные мысли мельтешили перед глазами, как панель управления в костюме Железного человека.       Феликс сделал глубокий вдох и медленный выдох, от греха подальше убрав стакан на тумбочку. Все в порядке. Все хорошо. Нет причин для беспокойства. Разве было то, с чем он раньше не справлялся? Он же, черт возьми, (самопровозглашенный) профессионал! Работа на камеру его преимущество.       Из-за чего возникал страх перед публикой? В чем заключалась природа его появления? Ответ до смешного оказался прост — Феликс как-то раз загуглил: страх чистого листа. Он не знал с чего начать и как правильно закончить. Такое ощущение, будто все подготовились к экзамену, а он прошлепал момент, когда была возможность списать.       — Волнуешься?       Феликс вздрогнул. Настолько погрузился в свои мысли, что не сразу заметил, как с ним поравнялся Крис.       — Я тоже волновался, — продолжил тот, не дождавшись ответа. — Если честно, каждый раз волнуюсь.       Феликс скрестил руки на груди, закатив глаза.       — Ты-то? Что-то я не заметил.       — Не то чтобы я кому-то об этом рассказывал. — Крис слабо усмехнулся.       — Зачем тогда мне рассказываешь? — Феликс буркнул, подняв на него нахмуренный взгляд.       — Подумал, что возможно тебя это успокоит.       — Пф. Не прибедняйся. — Феликс цыкнул. Крис волновался? Ха! Смешно. Он почти поверил. — Я видел, как ты работаешь на камеру.       — Это комплимент? — игриво уточнил Крис, на что Феликса недовольно фыркнул. Опять дразнил. Но Феликс больше не тот, кем был пару дней назад. Второй раз он на его провокации не купится! — Ладно, не хмурься. Приятно слышать. Хочешь, дам совет?       Феликс с прищуром посмотрел на него.       — Ну, попробуй.       — Что ж, тогда…       Феликс прикрыл веки и сделал глубокий вдох. Сосчитал до десяти. Погрузился в вязкий транс. Представил, как и посоветовал Крис, что он сейчас находился не здесь — на съемочной площадке, а, например, дома… да, он вполне мог воспроизвести эти воспоминания. Он почувствовал фантомный запах лазаньи. Гремела посуда, мать порхала на кухне и что-то ненавязчивое напевала себе под нос. Затем, тихий скрип половиц, легкий шелест газеты под звуки хрипящего телевизора — это отец вернулся с гастролей и отдыхал на своем любимом кресле-качалке. В гостиной тепло и светло. Кажется, зимнее утро? Рядом с камином стояла наряженная елка, а под ней лежали разноцветные подарки с красными бантами.       На выдохе Феликс медленно открыл глаза, но картинка перед ним не изменилась. Он все еще находился в родительском доме, где хрустела газета и аппетитно пахло лазаньей. Эти приятные воспоминания по инерции подтолкнули его к действиям.       Словно околдованный, Феликс подошел к камину и взял в руки пустую рамку для фотографий. Любовно обвел взглядом и пальцем деревянные края, словно пытался смахнуть пыль застоявшихся воспоминаний. Под стеклом было пусто, но он представил, что под ним находилось его фото с Крисом, сделанное в парке аттракционов. Он готов поклясться, что, на мгновение, почувствовал на языке вкус сладкой ваты — воздушный и приторный, как в тот день три года назад. Феликс не смог сдержать трепетную улыбку, и в этот же момент помещение озарила яркая вспышка камеры. Он слегка вздрогнул от неожиданности, но продолжил дальше погружаться в воспоминания — медленно и на ощупь, словно в горячую ванную. Феликс еще раз взглянул на пустую рамку и в порыве прижал ее к груди, как родное дитя. Внутри расплылось уже знакомое теплое чувство, согревающее каждый орган и косточку, словно жидкий горячий шоколад. Покачивая в руках несуществующую фотографию, но существующие воспоминания, Феликс аккуратно поставил ее на камин, машинально поправив подушечкой пальца уголок. Затем, развернулся и подошел к дивану — его ступни утонули в пушистом ковре. Феликс заметил, что на кофейном столе лежал бутафорский альбом для фотографий. Не долго думая, он взял его в руки и забрался с ногами на диван, удобно подложив под спину подушку. Аккуратно открыв альбом, Феликс представил, как сейчас бы сидел рядом с матерью и разглядывал свои детские фотографии. Его первые шаги — шаткие, но усердные, как у пузатого котенка, бегущего к миске. Первую болячку на коленке — говорила же ему мать не носиться по дому как угорелый. Первые крокодильи слезы. Феликс и в детстве не умел проигрывать. Разрыдался, когда занял второе место на конкурсе чтения стихов. Первая улыбка. Первая победа в Олимпиаде. Первая совместная фотография с Крисом — они в костюмах астронавтов на Хеллоуине, улыбки измазаны в шоколаде. Он листал альбом и не мог перестать улыбаться, с легкой тоской в уголках рта, но искренним обожанием в глазах. Еще одна вспышка осталась незамеченной. Еще один радостный комментарий Жана остался проигнорирован. Феликс медленно поднялся с дивана и подошел к елке. Вспомнил, как отец подсаживал его к себе на плечо, чтобы украсить макушку сверкающей звездой. Отец всегда говорил: «Однажды ты будешь сиять ярче любой звезды». Маленький Феликс верил ему, улыбался и дергал за бороду. Разве отец мог врать?       Сжав большими пальцами края альбома, Феликс болезненно зажмурился. Как же он скучал. Безумно скучал по родителям. Последний раз он видел их три года назад. Покинул родительский дом по-английски, захлопнув дверь до дребезжания стекол.       Отец пытался его вразумить. Предлагал начать с малого, не рубить с плеча. У отца на его счет были другие планы. Он хотел со спокойной душой уйти в отставку и передать театр в руки Феликсу. Но Феликс его не послушался. Взбунтовался. Шальная моча в голову ударила, и он упрямо доказывал отцу, что в большом городе его ждали большие возможности. К слову, владельцем прицельной струи был Крис. Метафорично, конечно. К счастью, Феликса никто не обоссывал. Кроме жестокой реальности и последствий необдуманных решений. Феликс так сильно обзавидовался Крису, что на всех парах рванул в Нью-Йорк покорять индустрию. Думал, мол, вот доберется до Голливуда и утрет тому нос. Тут-то голубая мечта фраера и сгубила. Никто его там не ждал, кроме разочарования, разбившейся вдребезги мечты и ссаной тряпки в баре. Когда всё более-менее устаканилось, Феликс хотел вернуться домой, но так и не осмелился. Оправдывал себя тем, что был занят. Хотя, на самом деле, просто трусил взглянуть родителям в глаза. Сейчас его ребяческий поступок со стороны выглядел глупым и импульсивным. Дурная тенденция и привычка — оставлять позади тех, кто был так дорог его сердцу.       Где-то на периферии возбужденно пищал Жан, лихорадочно тараторя свое излюбленное «mon cher». Щелкал затвор. Ассистенты носились вокруг сцены со светоотражателями. Издалека наблюдали Сынмин и Крис — первый с прищуром на один глаз, другой… с улыбкой на губах, как гордый родитель за своим ребенком. Феликс слышал все звуки приглушенно, но четко видел каждый взгляд, направленный на него. Особенно взгляд Криса. Тот внимательно смотрел, но не так, как другие. Он не оценивал, а, скорее… восхищался? Трудно понять издалека, но в его зрачках мерцали маленькие искорки восторга. Наверное, свет так удачно упал. Но это было волнительно. И это же вдохновляло Феликса работать дальше.       — У меня появиться идея! — внезапно воскликнул Жан, но его возглас донесся до Феликса, словно через толщу воды. — Кристофер встань к нему. Oui, oui. Поближе, не стесняться.       Феликс застыл, словно его окатили из ведра ледяной водой. Мыльный пузырь, в котором он до этого комфортно левитировал, моментально лопнул, как будто мимо него пробежал дикобраз и случайно задел иголками. Феликс перевел ошарашенный взгляд на Криса, который тем временем прогулочной походкой приближался к нему, а затем на Жана.       — Не понял. — Феликс моргнул несколько раз и обратился к Жану: — А он тут причем?       Жан убрал камеру от лица, широко ухмыльнувшись. Его завитые усы заинтересованно подпрыгнули.       — У меня быть ведение. — Он изобразил руками радугу, как Спанч Боб из мема «воображение». — Вы — молодая пара. Вы встречать вместе Новый год и очень любить друг друга. Я хотеть, чтобы вы передать чувства через прикос… касаться… трогать друг друга, а эмосьен — через улыбка… Справиться? — Жан сверкнул хитрющими зрачками. Дьявол судья, если он чем-то загорелся, его никто не мог остановить. Даже Вин Дизель на Додже Челленджер. — Я хотеть эти фото для разворота.       Феликс весь скукожился. Трогать? Не будет он никого трогать! Вот тебе раз, вот тебе два. К такому его жизнь не готовила! Кажется, он поспешил с выводами. Жан оказался не утешением, а Троянским конем.       — Жан, это плохая идея, — попытался он его вразумить. — У нас ничего не выйдет. Это будет выглядеть неестественно.       — Mon cher, разве я просить сделать чего-то невозможного? — решил взять на слабо Жан.       — Нет, но… — Феликс промямлил.       — Тогда я не совсем понимать, в чем проблем.       Возмутиться Феликсу наглым образом не предоставили возможности. Он только раскрыл рот, чтобы расписать поминутно, чем он, собственно, недоволен (ну, например тем, что его жёстко наебали) и в чем Жан не прав, но тут же со щелчком захлопнул, ощутив, как кто-то окольцевал его талию и тесно прижался со спины. Разумеется, этот кто-то оказался Крис. Феликс почувствовал уже знакомый сладкий аромат шоколада, ударивший в ноздри, и теплое дыхание возле уха.       — Ты что творишь? — сквозь зубы процедил Феликс. Вот же жук! Подкрался с тылу и захватил территорию. Феликс предпринял слабую попытку вырваться. Крис крепче его сжал, уткнувшись подбородком в плечо. Зафиксировал.       — Успокойся, Мелисса. Целоваться не полезу.       — Ха? — Феликс почувствовал кожей ухмылку на бесстыдном лице. — Это ты мне сейчас одолжение делаешь или угрожаешь?       — Нет. Я передаю чувства через прикосновения, а эмоции через улыбку. — Процитировал слова Жана Крис. — Доверишься мне?       — И что ты предлагаешь?       — У меня есть идея. Потанцуем?       — Чего-о-о? — удивленно протянул Феликс.       — Просто танец и всё, — странным образом успокоил его Крис. — Помнишь, о чем я тебе говорил? Просто представь. Позволь мне только вести.       Феликс задумался, машинально начав теребить рукав Криса. Если так поразмыслить, то Крис и Жан, вроде как, ничего криминального не предложили — и на том спасибо. В конце концов, на кону стояла январская обложка для Вог! Феликс должен взять от этой фотосессии всё возможное. Даже если придется сотрудничать с Крисом.       — Ну и, а дальше-то что? — спросил Феликс, частично уже смирившись со своей участью.       — Закрой глаза. Так будет проще.       И Феликс, мысленно уже давно отступив, какого-то хрена подчинился. Так почему-то и правда оказалось проще смириться. И в тоже время из-за отсутствия как таковой видимости, касания Криса ощущались ярче и интимнее. На секунду ему почудилось, что они в комнате стояли одни. Вокруг темно и тихо. Лишь знакомая мелодия играла на фоне…       — Sweetheart, God could have never made two…       …пахло шоколадом, мятой и домом. Куда бы Феликса не перенесла его бурная фантазия, здесь очень надежно и тепло.       Крис начал плавно покачиваться из стороны в сторону.       — Что чувствуешь?       Феликс задумался, но рефлекторно начал двигаться в такт его движениям. Что он чувствовал? Ооо. Много чего. Целый калейдоскоп эмоций, тесно переплетающихся между собой и натирающих в районе промежности. Покалывание на кончиках пальцев, мурашки, туда-сюда мигрирующие по спине от томного дыхания в шею, сомнения — «это все еще плохая идея», бурлящее в животе предвкушение от того, что его обнимал именно Крис. Это просто бизнес, детка, — убеждала его рациональная часть, способная хоть немного адекватно оценивать ситуацию. И, в то же время, это так чертовски приятно — пищала глупая влюбленная девочка внутри. Турки в голове оживились: распродажа «два рахат-лукума по цене одного».       — Чувствую, что ты меня лапаешь. — Феликс нахмурился, ощутив, как Крис щекотно перебирал пальцами складки на его рубашке.       — И в мыслях не было. — Крис скользнул рукой выше, случайно или специально, паразит, задев сосок, и положил над сердцем. Феликса будто током пробило. Разряд прошелся зигзагообразной линией от макушки до задницы. — А здесь что чувствуешь?       — Прекрати… — Феликс стряхнул его руку и помолился всем богам, которых знал и не знал, чтобы Крис не почувствовал, как бешено стучало его сердце. — На нас же смотрят!       — Мне плевать, — неожиданно резко отрезал Крис. Феликс даже опешил. — Они думают, что мы притворяемся.       — А мы разве нет?       — Sweetheart, God could have never made two… — Крис тихо запел, проигнорировав его возмущения.       — Ты… — Феликс заерзал, попытавшись вырваться из его объятий, но Крис только крепче сжал его в своих руках. — Ты что-нибудь слышал о личном пространстве?       — Тсс, закрой глаза и слушай.       Nobody quite like you.       Woke up this morning to your sleepy smile.       I realized I haven’t told you in a while.       Крис тихонько пел ему над ухом, обдувая теплым дыханием мочку и едва касаясь чувствительной кожи губами. Феликс устало вздохнул, но попытался расслабиться, услышав знакомые слова мелодии. Просто представить? Легко. Это он умел. Феликс прикрыл веки, позволив воспоминаниям взять контроль над ситуацией.       That you’re my life, you’re my dream.       В комнате, залитой мягким, теплым светом свечей, царила уютная полутьма. Пламя свечей слегка колебалось, отбрасывая причудливые тени на стену. Воздух наполнен тонким ароматом воска и смешанными феромонами. Тихая мелодия струилась из старого патефона — Крис на днях съездил к родителям и притащил его из отцовского гаража.       You’re the reason for every song I sing.       Крис всегда был амбициозным романтиком, а Феликс соплей, намотанной на кулак. Как правило, за весь романтичный движ-Париж отвечал именно Крис. А Феликс, в свою очередь, не особо сопротивлялся и втайне симпатизировал его энтузиазму. Идея со свечами принадлежала Крису. Как-то раз на зимних каникулах они устроили марафон ромкомов, после чего на Криса нахлынуло романтическое настроение. На самом деле, ему для вдохновения много и не надо было. Как непьющему человеку, достаточно просто понюхать крышку, чтоб опьянеть. И тому имелось простое объяснение. Он ведь был… влюблен. Пускай банально, но Крис устроил потрясающее свидание. Феликс его никогда не забудет. Было откровенно говоря… хорошо. Он был любим, и они были счастливы, как глупые влюбленные подростки, которыми они и являлись. Вечер только для них двоих. Медленный танец под любимую песню Феликса. Дешевое шампанское при свечах, кольца ананаса, консервированные персики — такая дурость, но с какой внимательностью Крис отнесся к каждой детали. Ночью нежный секс. Крис не выпускал его из постели до утра, купая в ласке и своих теплых объятиях. Днем завтрак в постель и три поцелуя в висок. День Святого Валентина прошел успешно. Крис за это получил первоклассный минет в ванной.       You’re my rock, you’re my world.       Они стояли вплотную — их тела почти соприкасались. Крис нежно обнимал его за талию, а Феликс, закусив губу и поддавшись моменту, аккуратно положил свои руки поверх его — широких и сильных, надежных и теплых, как тогда. Нет. Как всегда. Феликс ощущался себя странно в моменте. Будто ничего не изменилось и не было расставания длинную в годы. Будто они снова танцевали в их маленькой съемной квартире, наслаждались обществом друг другу и консервированными персиками.       You’re my always and forever…       Они медленно продолжили двигаться в такт мелодии, которую очень тихо напевал Крис ему на ухо. Их движения синхронизировались, шаги были едва заметными, будто они плыли по воздуху. Феликс наклонил голову на бок, попытавшись поймать взгляд Криса. Когда Крис открыл глаза, и их взгляды наконец-то пересеклись, он привычно наградил Феликса мягкой улыбкой с ямочками, на что тот, не сдержавшись, слабо улыбнулся в ответ.       Вспышки мигали. Красный берет Жана мелькал возле сцены. Ассистенты приглушили свет, чтобы придать атмосфере интимность. Их мир сжался до размеров импровизированной гостиной. Все вдруг, словно танцевали вместе с ними. Феликс почувствовал себя как в сказке. В той самой, про прекрасного принца, вырвавшего из лап дракона, принцессу. На фоне потрескивали бревна в камине, а за окном плавно кружились снежинки. Весь мир — это бал, а они самые желанные гости.       — О чем ты подумал? — Крис закончил петь, но не отстранился. — Тогда с альбомом.       — Я… — Феликс запнулся. — О родителях.       Он почувствовал, как Крис кивнул.       — Они… скучают по тебе.       Феликс замер, машинально сжав его руки.       — Откуда тебе…       — Летом наведался к своим. Они ждут тебя, Мелисса. Всегда будут ждать.       — Ты им не сказал, что я…       «Бросил их, как тебя». Родители не знали, что Феликс заварил всю эту кашу из-за Криса. Ему почему-то показалось, что если они узнают истинную причину, то осудят его, покрутив пальцем у виска. Глупо было так думать. Они не такие. Родители всегда поддерживали его в любых начинаниях. Правда, Феликс понял об этом слишком поздно.       — Я не сказал, что мы... — Крис не договорил, покачав головой. — Я сказал, что с тобой все в порядке. Прости, если влез туда, куда ты не просил.       Феликс закусил губу.       — Нет, просто… Ты прав. Я не хочу, чтобы они волновались. И спасибо. Это многое для меня значит. — «Больше, чем ты можешь себе представить, Крис» осталось не озвученным.       — Не за что. — Крис мягко улыбнулся, прижав его еще ближе, насколько это вообще было возможно. — Обращайся, Мелисса.       И Феликс даже не смог ничего возразить, почувствовав долгожданное умиротворение.       Их совместная фотосессия прошла в каком-то сумбурном, блаженном тумане. Они то танцевали, то обнимались, то хихикали. Вспомнили моменты из прошлого и просто наслаждались минутами, проведенными вместе.       Никто не слышал и не знал, о чем они говорили. Никто не знал, почему Феликс вдруг так часто начал улыбаться. Для других их фотосессия выглядела постановкой и игрой на камеру. И лишь Крис, нежно перебирая костяшки его пальцев, тайком знал, каким на самом деле мог быть Феликс, когда по-настоящему был счастлив.       Возможно, у их сказки появилось долгожданное продолжение? Подумал каждый из них, но вслух не решился произнести.

***

      — Я буду пиво! Темное, немецкое.       — А мне, пожалуй, шесть шотиков оформи и себя, красавчик, на блюдечке с каемочкой. Завтра выходной, буду откисать.       — Хосе, бесстыдник! Прекрати доставать мальчишку. Тебя дома муж ждет!       — Мне водку. Ноль пять, пожалуйста.       — Игорь, ты же за рулем!       — Ой, да ладно тебе. Дай мужику расслабиться. Игорь, вот, скажи, у тебя есть дети? У меня, вот, есть. Я скоро стану папой!       — Ага. Третий раз, Хосе.       — Сделаем вид, что мы все дружно удивились.       — Хммм… а мне тогда Мохито. Безалкогольный.       — Мохито? Подруга, ты серьезно? Ну-ка, давай-ка, я тебя лучше пивком хорошим угощу. Крис все равно платит. Гуляем, товарищи!       Феликс метал взгляд то на смущенного официанта, который старался игнорировать очевидный флирт в свой адрес, быстро записывая заказ в блокнот на кольцах, то на ребят, бурно обсуждающих напитки. Он до сих пор не верил, что находился здесь. Когда он последний раз посещал бары? В прошлом десятилетии? Как же легко он повелся на предложение Рюджин. Ей даже не пришлось особо стараться. Хватило одного просящего взгляда и вежливой улыбки, чтобы его уломать.       И тем не менее, Феликс здесь. Стоял напротив ребят, облокотившись на столб со скрещенными руками, и наблюдал издалека, как между ними развязывалась настоящая драма на тему выпивки. По сути, его никто насильно не заставлял сюда приходить. Феликс добровольно согласился. Он убедил себя в том, что отдых в приятной компании ему не повредит. В приятной же?       Место, в которое их — Феликса, Наён и Игоря (Сынмин отказался, потому что, цитата «я дома забыл выключить утюг» — то есть, тактично слился), затащила Рюджин, оказалось не вульгарным и довольно уютным. В будний день народу немного. Вместе с ними насчитывалось едва ли десять человек. Их шестеро, воркующая парочка в укромном уголке и два мужика в костюмах, бурно обсуждающих с румяными лицами крайний матч по футболу.       В баре с неоновой вывеской «Touch some grass» были шершавые стены со вставками из искусственного газона, деревянные колонны, обмотанные зелеными гирляндами. На фоне играла ненавязчивая музыка, в основном популярные треки из чартов и легкое кантри. По периметру располагалось несколько круглых столов на одной ножке, с гладко отполированной поверхностью, как лысина Брюса Уиллиса. На стенах помимо газона висели плакаты с рок-группами из 90-х и огромная, пробковая доска с фотографиями клиентов. Официанты маневрировали между рядами столов в темно-зеленых рубашках и с красными бабочками, как эльфы Санты Клауса. Рядом с елкой в углу стоял музыкальный автомат — неизвестно, правда, рабочий или нет, а посередине зала два бильярдных стола, украшенных по краям мишурой. Один из них, как оказалось, забронирован на имя Криса.       Атмосфера, в целом, царила благоприятная и дружелюбная. Феликс за всю свою жизнь как клиент посещал бары только два раза, и все разы не обходилось без пьяных драк и пролитого на пол пива. В «Touch some grass» подобного не наблюдалось. Здесь чисто и спокойно. Здешний контингент внушал доверие. В воздухе витал свежий запах хмеля и что-то еще отдаленно знакомое, напоминающее булочки с корицей из кофейни напротив. Может быть, они сотрудничали? Таким, вот, нехитрым и неожиданным образом, все шаблоны Феликса были разорваны. Чему он, несомненно, обрадовался. Несмотря на род своей деятельности, Феликсу не очень нравилось находиться в шумных местах. Тем более, наблюдать за пьяными мордобоями. В свое время насмотрелся. Подработка из прошлого оставила не самые радужные воспоминания.       Рюджин открылась для Феликса с другой стороны. В приятном смысле, просто неожиданно. Она четко разделяла работу от личной жизни. И эта разница легко прослеживалась по тому, как она вела себя здесь — в баре и на съемочной площадке.       Первым делом, когда они всей своей дружной компанией ввалились в «Touch some grass», Рюджин вытащила из пучка карандаш и взлохматила пятерней волосы. Затем, она сняла пиджак и отправила тот в свободный полет, закатав рукава рубашки до локтя. Ее первой фразой была:       — Мамочка в здании, бандиты!       А следующая, уже адресованная Феликсу:       — Феликс, котик, расслабься и чувствуй себя как дома. Вон, бери пример с Хосе. Ровно через две кружки, он полезет на стол.       Когда официант принес напитки и закуски, Феликс познакомился с остальными коллегами Криса. Честно говоря, он планировал тихонько наблюдать со стороны и не отсвечивать. Но это удавалось с трудом, особенно находясь в кругу заядлых экстравертов. Ребята быстро его растормошили. Да и сам Феликс не особо сопротивлялся. В конце концов, они же не лезли к нему в трусы, то есть, в душу. А туда лучше вообще не соваться. Там турки развлекались. У них в кой-то веки выдался выходной.       Таец Дабл Бэм представился, как визажист Криса. Феликс так и предположил, заметив на его пальце татуировку в форме кисточки. Дабл Бэм, как Жан, выглядел эпатажно в леопардовой шубе и бордовых штанах. Только, в отличие от Жана, все-таки, хорошо владел английским. Даже без акцента. Фантастика!       Чон Хосок, он же просто Хосе, как к нему обращались другие, был личным водителем Криса и отцом троих детей. О чем, за последние тридцать минут, он успел похвастаться пять раз. Первые два — возле входа в бар, остальные, пока они делали заказ. Хосе хоть и приставал к бедному официанту, но души не чаял в своем муже. Нахваливал, гордился, даже фото показал. А еще двух беззубых близняшек и снимок УЗИ.       — Итак. Феликс, да? — в какой-то момент обратился к нему Хосе, пригубив пиво.       Феликс кивнул, делая глоток.       — Что тебя связывает с Крисом, Феликс?       Феликс поперхнулся, услышав вопрос. Вот так сразу? Ни здрасте, ни до свидания? А что, так можно было?       — Эм. Ну, я…       — Придурок, прекрати. Ты его смущаешь! — Рюджин отвесила Хосе смачный подзатыльник, а затем повернулась к Феликсу: — Не обращай на него внимание. Его в детстве уронили вниз головой. Теперь, вот, все страдаем.       — Эй! Да ну брось! — Хосе наигранно возмутился. — Я же не виноват, что Крис только о нем и говорит. Хотел просто узнать. Мне же любопытно.       — Крис… Что делает? — Феликс моргнул несколько раз.       — Ой… — Хосе отвел взгляд, почесав затылок. — Кажется, я сболтнул лишнего.       — Определенно сболтнул. — Заметил Дабл Бэм с непроницаемым лицом.       — Точно лишнее. — Рюджин кивнула и быстро перевела тему. — Давайте лучше тост! За знакомство?       Они дружно стукнулись и еще немного поболтали. А затем, оккупировали бильярд.       — Итак. Есть пять видов бильярда. — Со знанием дела начал Хосе, склонившись над столом. Он, как самый старший из них (вообще, ему тридцать, а Игорю — тридцать семь, но опустим детали), решил ответственно подойти к игре и объяснить правила. — Снукер, Карамболь, Английский, Американский и Русский. — На последнем заметно воодушевился Игорь, залпом опрокинув в себя стопку. — Предлагаю Русский или Американский. Между ними основное отличие только в шарах.       — Мне без разницы, какими шарами надрать вам задницы. — Рюджин ухмыльнулась.       — Русский! — Игорь догнал еще одну стопку.       — Может, Феликс и Наён выберут? Как гости. — Предложил Дабл Бэм.       Наён и Феликс между собой коротко переглянулись.       — Хммм. Я последний раз играла в детстве с братом. — Наён ответила первая. — Мы тупо забивали шары и всё. Так что… Думаю, без разницы?       Феликс пожал плечами.       — Аналогично. Но, чем проще, тем лучше, я полагаю?       Хосе хохотнул.       — Мне нравится ваш настрой, детишки! Тогда играем, как карта ляжет. Это шестой вид бильярда — импровизированный. И я его обычно называю «гуляй рука, балдей кий».       На том и обусловились. Так как киев в наличие осталось всего четыре, они между собой поделились на три команды. Первая — Хосе и Игорь. Они вдвоем неплохо спелись. Игорь оставался одним из немногих, кто еще слушал рассказы Хосе о беременном муже. А Хосе, в свою очередь, был единственным, кто оценил анекдоты Игоря про Вовочку. Феликс до сих пор не понимал, проработав с Игорем два года, какое должностное лицо занимал этот Вовочка и почему он настолько популярен в России. Рюджин объединилась с Дабл Бэмом. Стало сразу понятно, что они — этакие местные подружки-болтушки. Вечно шушукались и вбрасывали локальные шутки про Криса. Соответственно, методом исключения, Феликс сгруппировался с Наён.       Первая партия прошла сумбурно, но весело. Три шара со свистом вылетели за границы поля (Игорь не рассчитал силу удара). Пять раз кий упал на пол. Рюджин, как и обещала, надрала им всем задницы. Одна кружка чуть не свалилась со стола, но, к счастью, Хосе ловко подхватил ее в полете. Питер Паркер, ей-богу! Вторую партию они попытались отыграть нормально и даже почти настроились на серьезную игру. Но кто-то вбросил пьяную шутку про проститутку, которую, впоследствии, они разогнали до абсурда и дружно забили на игру болт. Третий кон прошел, как в тумане. Феликс к тому моменту уже вяло играл, но все равно находил бильярд действительно классной игрой. Неплохой такой способ привести мысли в порядок, помедитировать и поболтать о том, о сем. Не успел он моргнуть, как время перевалило за полночь.       Они взяли перерыв, рассевшись, кто куда успел приземлиться, вокруг стола. К этому времени бар опустел. Все заведение находилось в их личном распоряжении. Официанты, заметив их бурные обсуждения, для атмосферности приглушили свет и зажгли гирлянду.       — «Субстанцию» номинировали на Оскар, вы видели? Мнения, мысли. — Рюджин вбросила очередную тему для разговора.       — Вы когда-нибудь мечтали стать лучшей версией себя? — усмехнулся Дабл Бэм.       — В свои шестьдесят Деми Мур просто соска. — Оценил Хосе. Сюжет его явно не интересовал.       — Бе-е. Мерзость. — Наён высунула язык. — Последнюю сцену смотрела с тазиком в обнимку.       — А мне понравилось. — Феликс хмыкнул. — Вы не заметили, какой глубокий смысл и символизм заложил режиссер?       Кинематография его любимая тема для разговора. Феликс мог часами обсасывать фильмы, сюжеты, режиссеров и актеров. Тем более, сенсации, которые номинировали на Оскар. Интересно же!       — Согласен. Тема внешности не нова, но актуальна. А еще мне понравилась съемка с верхнего плана. Необычно. — Добавил Дабл Бэм. — Да и грим, в целом, был неплохой.       — Кстати, да, — согласилась Рюджин. — Думаю, как минимум, фильм выиграет в номинации за Лучший грим.       — А я уже говорил, что Деми Мур соска? — Хосе поднял градус, перейдя на абсент.       — Хосе! — все дружно закатили глаза.       Разговоры не утихали. Выпивка текла рекой. Наён сидела в обнимку с Рюджин и мурлыкала с ней о Томе Холланде. Игорь храпел одной ноздрей, прислонившись к столбу. Хосе приставал к официанту, а Дабл Бэм пытался его вразумить.       Феликс блаженно откинулся на спинку дивана, кажется, опрокинув в себя, третью по счету кружку. Но ему плевать, даже если он слегка опьянел и перешел от стадии «не отсвечивать» до «показать, какие на мне сейчас трусы».       Именно такие чудесные моменты в жизни наилучшим образом заземляли. Помогали отвлечься от всеобщей суеты. По-дружески напомнить, что для счастья порой многого и не надо. Достаточно трех кружек пиво и вечера в приятной компании. Феликс гордился тем, что его окружали замечательные люди, с которыми иногда, совсем немного, он мог оставаться самим собой и не притворяться.       Не притворяться… Может, не так уж и плохо, если бы к ним присоединился Крис?       Феликс встряхнул головой. Да ну, нет, бред какой-то. И так хорошо. Не нужен ему никакой Крис. Нисколько!       Их посиделки напомнили ему студенческие годы. После экзаменов, они с Крисом часто зависали на квартире Питера Хана — местного заводилы, и до утра глушили Хайнекен с чипсами. У них была небольшая компания, но веселая и дружная. Интересно, где они все сейчас? Наверное, уже давно все стали семейными людьми и заплыли жиром? После выпуска их всех разбросало по разным частям света. Они словно по щелчку пальцев стали друг для друга чужими людьми. Повзрослели.       — Нет, дорогая, если он не ценит тебя такой, то он не достоин тебя другой.       Рюджин с Наён скакали с одной темы на другую. Как от Холланда, они перешли к отношениям, Феликс не понял. Поэтому, потеряв нить повествования, молча слушал, уплетая за обе щеки гренки с чесноком. По прогнозу погоды поцелуев не обещали.       — Блин, но он такой лапочка. Я не могу! А эти его руки… — мечтательно протянула Наён. — Что мне делать? Отшить? Или дать ему шанс?       Феликс знал, о ком говорила Наён. Пару недель назад она познакомилась с парнем, который помог ей дотащить пакеты до машины. И все бы ничего. Парень оказался галантный, красивый, высокий и загорелый, ей-богу, как с обложки. Только, вот, моложе ее на семь лет. Наён хотела серьезных отношений и стабильности, поэтому колебалась, думая, что у паренька еще ветер гулял в голове. Она намеревалась прекратить общение, но карты ей предсказали принца на белом коне. Видимо, Наён это восприняла в буквальном смысле. Только принц оказался байкером на железном жеребце.       — Ничего! — воскликнула Рюджин. — Пускай завоевывает.       — Она не территория, чтобы ее завоевывать, — красноречиво заметил Дабл Бэм.       — Ой, да ладно, у самого рыльце в пушку. Хочешь сказать, что ты не любишь внимание? Тебе напомнить про амбициозного Кларка? — ухмыльнулась Рюджин.       Дабл Бэм вытянулся по струнке.       — Так, все! Этой женщине больше не наливать.       — Как понять, что ты выбрал правильного человека? — спросила Наён, обнявшись с пивной кружкой. Мохито она так в итоге и не заказала. Хосе не позволил ей совершить ошибку.       — Да разве же интересно влюбляться в того самого? Настоящая любовь — это любить его или ее такими, какие они есть! — вставил свои пять копеек Хосе.       — Это ты сейчас про себя говоришь? Юнги надо выдать медаль за терпение и отвагу. — Хихикнула Рюджин, на что Хосе наигранно нахмурился и погрозил ей указательным пальцем.       — Видимо, еще и за плодовитость. — Подхватил Дабл Бэм, хохотнув.       — Ну, не знаю… — Наён замялась. — Мне нужна стабильность. Вдруг у нас ничего не получится. Вдруг мы не сойдемся в быту.       — Значит это не твой человек.       — А как понять, что он твой? — внезапно, даже для самого себя, вклинился в обсуждения Феликс.       Игорь, все это время дремлющий в углу, вдруг оживился. Он резко встал, слегка пошатнувшись, поднял вверх стопку и торжественно огласил, как конгрессмен с трибун:       — Если этот человек твой — ик! Он снова и снова будет появляться в твоей жизни! Ик!       После его слов над дверью прозвенел колокольчик, а затем, полупустой бар оглушил громкий топот ботинок. Феликс сидел спиной к выходу, но по его позвоночнику вдруг пробежала стая мурашек. Внезапно его одолело странное предчувствие. Схожее с тем, что он ощутил, когда ехал в машине до фотостудии. Пока все чокались и нахваливали пьяного в хлам Игоря, он медленно обернулся назад, как герой второсортного ужастика. Под его постепенно расширяющимся взглядом, стряхивая с кудрей снежинки, а с ботинок отстукивая комки снега, к их столу приближался Крис. Он весь в снегу — мех на капюшоне, ботинки, волосы, даже ресницы. Его щеки и кончик носа покраснели, а губы слегка потрескались на морозе. На Крисе был белый, дутый пуховик Аляска, из-за чего он будто светился — ну точно второе пришествие Иисуса. Крис широко улыбался, идя к ним навстречу, и на ходу расстегивал пуховик. Заметив застывшего с открытым ртом Феликса, он быстро подмигнул ему, а ребятам радостно помахал рукой.       — Крис!       — Бро!       — А мы уже думали, что тебя замело.       — Всем привет! Да уж… Пришлось задержаться ненадолго и пройтись пешком. — Крис снял и немного встряхнул пуховик, прежде чем повесить на вешалку. — Там снега по колено. Надо будет в снежки поиграть и снеговика слепить. Ни у кого не завалялась лишняя морковка?       Феликс резко отвернулся, почувствовав странное ощущение в груди. Это что сейчас такое было? Почему его сердце так сильно сжалось в тиски? Почему вместо того, чтобы воспротивиться, он почувствовал… приступ милой агрессии внутри? Неужели он где-то глубоко в душе ждал Криса? Надеялся? Какого… Какого черта он вообще здесь забыл? Рюджин его обманула?       — Я в туалет. — Феликс подорвался с места и, спотыкаясь на шатких ногах, ретировался в сторону уборной, под любопытными взглядами ребят. Ему нужно срочно всё переварить. Желательно в уединении. Без лишних ушей и глаз.       В уборную он ворвался, как шпион под прикрытием. На всякий случай проверил каждую кабинку, зачем-то заглянул под крышки унитазов и в мусорный бак, хотя прекрасно знал, что в баре никого, кроме них не осталось. И только когда убедился, что в уборной находился один, Феликс протяжно выдохнул, скатившись вниз по стене.       Это все ни есть хорошо. Ситуация — патовая. Что, черт возьми, задумало его глупое сердце? Почему так часто забилось, когда он увидел Криса? Это предательство? Феликс мог расценивать это, как предательство? Нельзя же вот так просто заново влю… ну, то самое. В одного и того же человека. Дважды! Это даже звучало абсурдно. Как не смешной анекдот в учебниках Spotlight.       Ему нужен Хёнджин. Да, точно. Хёнджин и его мудрый совет. Сколько сейчас время? Феликс достал из кармана телефон и мельком взглянул на часы. Час ночи? Норма-а-ально! Самое время для душевных разговоров.       Хёнджин взял трубку на двенадцатом гудке. Пока Феликс ждал и считал в уме, он успел сделать два круга почета по периметру уборной.       — Ал-ло? — голос Хёнджина был хриплый и запыханный.       — Ты бегаешь? — спросил Феликс.       — Ну… можно и так сказать. — Уклончиво ответил Хёнджин, все еще пыхтя в трубку. — Уф. Что-то случилось, детка? Давай только по-быстрому. Я скоро добегу.       Феликс свел брови к переносице, не совсем понимая, куда Хёнджин спешил или бежал, но торопливо ответил:       — Случилось. Точнее нет… Я не знаю. Со мной творится что-то странное. Я не понимаю! Помоги! — затараторил он.       Хёнджин как-то двусмысленно вздохнул, но попросил начать заново и рассказать все по порядку. Феликс так и сделал.       — …И вот теперь я сижу в туалете и не знаю что делать.       — О! Ах… Даааа, это беда.       — Джинни, у тебя там… точно все нормально? — на всякий случай уточнил Феликс. Все это время, пока он рассказывал, Хёнджин как-то странно дышал в трубку. Заболел что ли? Астма? Туберкулез? Может, его держали в заложниках?       — Все про-о-осто ахуенно. — Блаженно протянул Хёнджин. — Так о чем я там говорил? О-о, да, вот так! Да, медвежонок, глубже!       Погодите-ка. Хёнджин только что… простонал?       — Ты что там трахаешься? — Феликс пискнул. — Прямо перед моим салатом?       — Ну не прям чтобы… Ох. — Хёнджин замялся и тут же охнул.       — Феликс привет!       — Бинни, не отвлекайся. Засунь обратно в рот. Феликс, ты еще с нами?       — Пиздец! — Феликс всплеснул рукой. — Избавьте меня от подробностей.       — Ладно, пока я не кончил. — Странным образом успокоил его Хёнджин. — В чем проблема то, я не понимаю? Ну, нравится тебе Крис. Смирись ты уже и хватай хорошего мужика за яйца.       — Угу! — Чанбин поддакнул ему с набитым ртом.       — Медвежонок, осторожно. Подавишься. Кстати, об этом. Может, вам уже просто потрахаться? — предложил Хёнджин.       — Класс, Хёнджин. — Феликс снова начал расхаживать по уборной туда-сюда. — Спасибо за совет!       — Ну а что? Чего ты теряешь? Может, Крис тебя так хорошо оттрахает, что ты перестанешь наконец-то выебываться и признаешься ему в чувствах.       Феликс остановился, закусив губу. Потрахаться? С Крисом? Не то, чтобы он не хотел. Не то, чтобы он об этом не думал, но… Ладно. Хорошо. Он хотел и всегда считал Криса привлекательным. Его красота уникальная в своем роде — для каждого по-своему. И Крис расцвел буквально у него на глазах. Из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Конечно, Феликс его хотел. Хотел снова оказаться в его руках, почувствовать теплое дыхание на коже, давление на пояснице, узоры пальцами на веснушках. Хотел укутаться в его запах, обмазаться им и пахнуть только им. Хотел всего облизать. Изучить языком каждый его мускул на коже, выемку на животе, проверить мышцы на твердость, впившись ногтями в кожу. Хотел оседлать и скакать на Крисе, пока не откажут спина и колени. Хотел, чтобы Крис снова вдавил его в стену и крепко прижал к себе…       Феликс зажмурился до искр в глазах и впился ногтями во внутреннюю сторону ладони. Спокойствие, только спокойствие. Он просто давно ни с кем не спал. Либидо нуждалось в регулярной смазке.       — Каким образом мне поможет перепихон? — расслабив руки, спросил Феликс и оттянул спереди ширинку. В штанах неожиданно стало тесно.       Он услышал, как по ту сторону телефона Хёнджин поерзал, а Чанбин издал непристойный хлюпающий звук. Потрясающе! Феликс почувствовал себя куколдом с приставшим членом в штанах. А, ведь, ему просто нужен совет! До чего он докатился… Может, ему еще грустно подрочить в кабинке?       — Ну, знаешь ли, — хмыкнул Хёнджин. — Секс сближает.       Феликс фыркнул.       — Мне не нужно с ним сближаться.       На что Хёнджин удрученно вздохнул.       — А что тебе нужно? Ты либо крестик сними, либо штаны надень. Определись уже.       — Я — атеист! И штаны на мне! — но на всякий случай проверил, подтянув вверх. — Я не знаю. Он… — Феликс зажевал губу. — Я просто не знаю.       — Все ты знаешь, Ликси. — Хитрым тоном заметил Хёнджин. — Ты просто хочешь любить и быть любимым. И это нормально! Это очень даже нормально. Разве плохо любить? Новый год впереди. Время чудес! Дерзай!       — Очень хорошо любить! — причмокнув, подхватил Чанбин. Феликса резко затошнило.       — Только почему-то ты трусишь. — Продолжил Хёнджин, не позволив Феликсу возмутиться. — Придумываешь себе и Крису какие-то отговорки, находишь повод ускользнуть. Знаешь, когда ты сам поймешь, что чувствуешь, тебе станет проще. Грейс Хопер как-то сказала «Корабль всегда в безопасности на берегу, но его не для этого построили».       — Какая еще Жопер? Какой еще корабль? И вообще, я не боюсь! — громко зашипел Феликс.       — Послушай. — Хёнджин устало вздохнул. — Доверься судьбе и воле случая.       — Судьбе? — удивленно переспросил Феликс. Он думал, что это была карма.       — Называй как хочешь. Ладно, мне пора. У Чанбина сейчас челюсть отвалится. Удачи, пупсик! И не забудь о контрацептивах! С Наступающим!       Хёнджин сбросил, а Феликс откинул голову назад, стукнувшись затылком об стену. Вот и поговорили. Как результат — ни к чему дельному не пришли. Только в штанах пробудили жизнь.       А, может, Хёнджин и прав. Просто довериться случаю? Может быть, судьба действительно дала ему — им — второй шанс наверстать упущенное? Глупо отрицать, что Феликс не хотел им воспользоваться. Действительно, что он терял? Разве что… Феликс еще не совсем понимал, что думал о нем Крис. Если уж до конца быть честным, то он ни черта не понимал. Феликс думал, что Крис его ненавидел. И это было логично. До того момента, когда он его поцеловал.       Феликс вернулся из уборной, как в воду опущенный. Он на автомате дошел до стола, практически на ощупь, и плюхнулся на первое попавшееся свободное место. Когда его окликнул Крис, Феликс поднял взгляд и только тогда заметил, что они остались вдвоем.       — А где… все? — заторможенно спросил он, оглядываясь по сторонам.       Крис кивнул в сторону выхода.       — Ушли в снежки играть.       Феликс обернулся на большое панорамное окно. За ним мигал сломанный фонарь и срывался большими хлопьями снег. Наён, Рюджин и Дабл Бэм бегали, кидаясь в друг друга снежками. Хосе катал огромный, снежный ком. Игорь валялся в сугробе и делал снежного ангела.       Феликс нежно улыбнулся. Просто так. Без ведомой на то причины. Да и всегда ли нужна причина, чтобы улыбаться? Он перевел взгляд на Криса, и тот улыбнулся ему в ответ.       — Мило. — Заключил Феликс.       — Иногда они бывают такими детьми. — По-доброму усмехнулся Крис.       — Да. Они… Забавные. Тебе повезло с ними, Крис.       «Я рад, что тебя окружают замечательные люди».       — Определенно. — Крис почесал затылок, как всегда делал, когда смущался. — Спасибо за сегодня. Думаю, снимки получатся отличные.       Феликс слабо кивнул.       — Да, мне тоже так кажется.       Начало у них получилось сконфуженным, но потом… Феликс получил массу удовольствий от процесса съемки. В паре с Крисом оказалось легко и комфортно работать. Как в старые-добрые времена, когда они вместе участвовали в одних постановках.       Они ненадолго замолчали. Каждый думал о своем. Феликс прокручивал в голове разговор с Хёнджином, а в руке пустую кружку. Крис отстукивал пальцами ритм по поверхности стола.       — Если бы у тебя была возможность вернуться в прошлое и исправить свои ошибки, ты бы ей воспользовался? — Крис первый прервал тишину, задав весьма необычный вопрос.       Феликс отодвинул кружку и поднял на него вопросительный взгляд. В прошлое? Ошибки? Глядя на Криса, сидящего напротив, он хотел исправить только одну ошибку.       — С чего вдруг такой вопрос?       Крис пожал плечами.       — Просто интересно.       Феликс постучал указательным пальцем по нижней губе.       — Хммм… Нет. Наверное, нет. Не воспользовался.       Крис удивленно моргнул несколько раз.       — Почему?       — Фильм «Эффект бабочки» смотрел? — Крис кивнул. — Это первая причина. Не хочется как-то нарушать естественный ход вещей и ввязываться в парадокс. А вторая… — задумчиво протянул Феликс. — Я просто не вижу в этом никакого смысла. Прошлое не вернуть.       — Гипотетически, — дополнил Крис. — Если предположить, что такое возможно гипотетически. Без потерь.       — Все равно. — Феликс остался непреклонным в своих убеждениях. — Так не бывает, и ты это прекрасно знаешь. Если уж на то пошло, то я бы попробовал исправить что-то сейчас. В настоящем.       — Но? — Крис заинтересовано склонил голову на бок. Феликс вскинул бровью, мол, «что?». — Далее следует какой-нибудь «но», я прав?       — Я… — Феликс закусил губу, потупив взгляд вниз. — ...не знаю как правильно извиниться перед человеком, которому, возможно, сделал больно? Не могу и двух слов связать рядом с ним. Кажется, будто простого «извини» будет не достаточно.       Феликс вздохнул, но его вздох был облегченный. Наверное, ему еще никогда не было настолько спокойно на душе. Как будто зима закончилась и наступила долгожданная весна.       Крис мягко улыбнулся и потянулся вперед. Феликс краем глаза заметил, что он хотел взять его за руку, но замешкался и спрятал руки обратно под стол.       — Нет правильного извинения, — в итоге сказал он. — Но есть много других способов, как это сделать. Не менее эффективных.       — Например? — Феликс посмотрел на него выжидающе.       — Например, угостить чашечкой кофе.       Феликс ухмыльнулся одним уголком губ, с иронией в голосе спросив:       — А если он больше не любит кофе?       «А если он больше не любит меня?» — это на самом деле Феликс имел в виду. Но как обычно завуалировал.       — А если все еще любит? — уверенно парировал Крис. В сердце Феликса что-то кольнуло. Едва уловимое. Надежда? Второй шанс? Крис позволил бы ему надеяться?       — Тебе-то откуда знать? — Феликс сощурился.       — Что-то мне подсказывает, что он примет любой жест от тебя. — Взгляд Криса пронизывал, как тонкая нить. Он был уверен в том, что говорил. Возможно, даже догадался, но решил поддержать Феликсе в игре перекидывания мячика.       — Понятно. — Феликс нервно хохотнул, дрогнув плечами. Уверенность Криса не оставила ему выбора. — Кофе, значит…       Пока Феликс думал, Крис встал и подошел к вешалке. Он порылся в кармане, Феликс все это время наблюдал за ним периферией, и достал оттуда черный конверт с золотой ленточкой. Он сел обратно и протянул его Феликсу. Тот вопросительно посмотрел на него, а затем на Криса, но взял конверт. Тот еще был холодный после улицы.       — Открой.       Все еще с подозрением глядя на Криса, Феликс аккуратно отклеил наклейку-печать и достал оттуда небольшую визитку с пестрым приглашением на вечеринку.       — Вечеринка в честь Нового года… — Феликс зачитал вслух, и его глаза тут же округлились, когда он заметил, от кого было приглашение. — У Николя? Он будет здесь? В Нью-Йорке?       — Да. Меня пригласили, но… — Крис замялся. Даже с приглушенным светом, Феликс готов поклясться, что увидел, как у него слегка покраснели уши. Это выглядело мило. Да что, черт возьми, с ним не так? — Туда нужен плюс один. Поэтому я подумал… что ты мог бы составить мне компанию? Если только захочешь.       — Ты шутишь? — Феликс одновременно удивился и обрадовался, чуть не подпрыгнув на стуле. Его сердце, переполненное восторгом, забилось чаще. — Это же сам Николя! Луи Витон! — А затем его осенило. — Это… Почему я? Неужели тебе не с кем идти?       — Я хочу с тобой.       Феликс стушевался от прямолинейности Криса, и, закусив губу, неловко повертел в руках визитку. Одному только Богу известно, как долго он мечтал о встрече с Николя. Ну, теперь еще и Крису.       — Это… Неожиданно. Мне нужно подумать.       — Я не тороплю. — Спокойно ответил Крис. — Вечер состоится в эту пятницу. Если надумаешь, напиши.       — У меня нет твоего номера. — Феликс спрятал визитку в карман.       Крис игриво улыбнулся, демонстрируя ямочки.       — А я его и не менял.       Феликс хотел возразить, что давно удалил его номер, но отвлекся, когда Крис немного наклонился в бок, заглядывая к нему через плечо.       — Думаю, нам пора их развозить по домам. — Крис кивнул на окно. — Пока они не заработали себе цистит.       Феликс обернулся. Действительно, пора. Рюджин вместе с Наён и Дабл Бэмом закапывали в снег Хосе. А Игорь, все-таки, уснул в сугробе.