Риттер Спорт Пэпперминт

г. Мадисон, шт. Висконсин

Тогда

      — Крис! Крис! Кри-и-ис!       Феликс торжественно влетел на кухню, скандируя имя Криса. Оглядев пространство, он нашел взглядом подходящее место для «посадки» и, звонко хихикая, неуклюже пикировал в Криса лицом — а точнее, носом между лопаток. Так и замер, прижавшись вплотную, чтобы вдохнуть любимый запах: шоколад, мята и тепло. Все его — никому не отдаст!       Не отрываясь от плиты, Крис смазано чмокнул его в висок (целился в лоб, но с вертлявым Феликсом миссия оказалась невыполнимой) и дальше продолжил заниматься своей утренней рутиной: чай, кофе, потанцуем? Пока на плите грелся чайник, а на столе остывали панкейки, у него тут намечался маленький разговор с большим ребенком — довольным, чем-то взволнованным, но жутко голодным.       — Ты не поверишь, что случилось! Отгадай! Отгадай! Отгадай! — Феликс тараторил и прыгал возле Криса, словно заведенный Вуди Вудпекер. Его растрепанные после сна волосы подпрыгивали на макушке, а наэлектризованные «локоны страсти» торчали в разные стороны, словно пушок новорожденного цыпленка.       Крис бросил в одну кружку три кубика сахара, зная, что Феликс любил сладкий, чтобы аж за ушами трещало, залил водой, тщательно размешал и, облокотившись бедром на столешницу, повернулся к нему лицом. Яркие лучи солнца обрамляли его силуэт, как статую бога Олимпа. Несколько пятен от муки размазались по лицу, словно его и правда только что вылепили из гипса.       Феликс шумно вздохнул через нос, невольно залюбовавшись. Да и как тут устоять? Когда перед ним стояло живое воплощение Аполлона. Разве что… в обтягивающих трусах и в фартуке с подсолнухами. И все же, красота — страшная сила! Феликс сам себе завидовал.       — Хм… — Крис потер двумя пальцами подбородок, стерев остатки муки. — Профессор Бен все-таки сжалился над тобой и поставил тройку?       Феликс вздернул носом, недовольно фыркнув:       — Профессор Бен — старый, заносчивый пердун. К черту его и его зарубежную литературу! Это намно-о-ого лучше, — он широко развел руками, нарисовав в воздухе большой круг. — Масштабнее!       — Не может быть! — оживился Крис, театрально прикрыв ладонью рот. — Ты наконец-то апнул Голду?       Феликс надул щеки и ткнул его между ребер.       — Ауч! Ладно-ладно. Сдаюсь! — Крис поднял руки в примирительном жесте. — Можно подсказку? Пожа-алуйста.       Феликс задумался, постучав указательным пальцем по нижней губе.       — Ммм… ну, смотри. Мне это о-очень нравится, и я о-очень долго об этом мечтал.       — Так-с… — Крис почесал подбородок, уточнив: — Я же могу пока только предположить?       — Попробуй.       — Кусаться не будешь?       — Все зависит от твоего ответа. — Феликс клацнул зубами.       Крис хихикнул.       — Тогда… может, ты поймал нового покемона?       Феликс помотал головой. Крис нахмурился в раздумьях.       — Лиса выпустила новый альбом?       Феликс пожал плечами, но в голове сделал мысленную пометку как-нибудь заглянуть в новостную ленту Лисы и проверить.       Крис продолжил:       — Погоди… неужели Джилленхол наконец-то получил Оскар? Боже! Как я мог пропустить?       — Да нет же, Крис! Это все — фигня. — Феликс активно замахал руками. — Точнее, не фигня, конечно, но… Короче! — он сделал глубокий вдох и на выдохе, встав в победную позу, торжественно огласил: — В нашем театре будут ставить по «Твоему сердцу» мюзикл! Представляешь?       Крис мгновенно изменился в лице: смешливый блеск в глазах сменился на искреннее изумление. Его зрачки расширились, а щеки неестественно вытянулись, как раскатанное скалкой тесто. Он так ярко отреагировал, что ложка, которой он до этого мешал кофе, выскользнула у него из рук и звонко упала на пол. Несколько капель лениво проскользили вниз по столешнице. Феликс проследил за их движением, а затем перевел взгляд на Криса и оскалился в довольной ухмылке, обнажив зубы.       — Ты шутишь? — переспросил Крис, не веря, на что Феликс потряс головой, гордо задрав подбородок вверх. — О, боже, Мелисса, поздравляю! — он тут же сгреб его в охапку, уткнувшись носом в макушку. — Я рад. Безумно рад за тебя. Черт возьми! Ты так давно об этом мечтал.       Феликс заерзал в его объятиях, не в силах оставаться спокойным от переполняющих его чувств и эмоций. Он чувствовал себя наэлектризованным и светящимся, как будто вместо сердца внутри него сияло автономное солнце и грело. На кончиках пальцев взрывались крохотные, щекотный фейерверки. Его радости не было предела. Он готов был выбежать на улицу в одних трусах и прокричать всему миру «Отсосите!». К счастью, надежные руки Криса крепко удерживали его, словно якорь, не давая уплыть дальше кухни.       — Я тоже. — Приглушенно отозвался Феликс, снова уткнувшись в его голое плечо. — Я… не могу поверить. Я так долго ждал!       Он зарылся носом в изгиб его шеи, поближе к источнику манящих феромонов. От Криса сладко пахло шоколадом, смешанным с его мятным шлейфом, и немного потом — отголосками бурной ночи и не менее приятного утра. Вчера ночью Крис долго и щедро нежил его в постели. О чем Феликс с утра пожалел: поясница и задница до сих пор болели. Зверь в постели, хозяйка на кухне — это все, что нужно знать о Крисе и о предпочтениях Феликса в альфах.       — Роли уже утвердили? — Крис отстранился, заправив за его ухо один из выбившихся локонов страсти.       — Еще нет. — Феликс прильнул щекой к его ладони. — Завтра будет кастинг. Пойдешь со мной?       Он умоляюще посмотрел на Криса, округлив глаза, как у кота из Шрека. И это… конечно же, сработало. Всегда, вообще-то, срабатывало. Кто такой Крис, чтобы ему отказать?       — С удовольствием. — Крис чмокнул его в лоб — между бровями, поцелуем разгладив морщинку. — Как насчет того, чтобы вечером отметить? Только я, ты и мистер Хайнекен.       — И чипсы! — с энтузиазмом подхватил Феликс.       — Безусловно, — легко согласился Крис. — На какой букве мы остановились?       — Хммм, кажется, «Л»? О! Давай пересмотрим «Леон»?       Крис снова поцеловал его в лоб и нежно притянул за талию к себе.       — Хорошо. Давай бегом в душ, завтракать и переодеваться. Профессор Бен не любит ждать!       Феликс фыркнул, ловко выпутывавшись из его объятий.       — Кто последний, тот — замороженный брокколи!       Казалось, этот день ничего не испортит. За окном занималось утро. Легкий ветерок плавно колыхал тюль над открытой форточкой. Фиалки в разноцветных горшках грели свои фиолетовые мордочки под теплыми лучами солнца. Маленькую кухню заполняли свежий аромат панкейков и счастливый смех. Феликс кружился вокруг Криса, выплясывал танец «спасибо», широко улыбался, и в ответ получал такую же заразительную улыбку, потому что кто такой Крис, чтобы устоять перед ним, потому что кто такой Феликс, чтобы устоять перед Крисом. Добираясь до ванной, они дразнили друг друга шлепками, легкой щекоткой, влюбленными взглядами и улыбками, а, когда Крис все-таки поймал его за локоть и, развернув, притянул к себе, Феликс подарил ему самый нежный поцелуй в истории Голливуда.       Феликс не мог сдержать восторг, щекочущий изнутри. Кто бы мог подумать? Мечты сбываются! Станиславский, Нолан, Спилберг — берегитесь!       На календаре с котятами пестрила красивая дата — первое марта. Наконец-то пришла весна и принесла с собой долгожданное тепло.       В этот день Феликс стал самым счастливым человеком на планете Земля.       В этот день они были счастливы.

г. Нью-Йорк

Сейчас

      Закинув одну ногу на стул, а другую подогнув под задницу, Феликс сидел на кухне, уныло разглядывая вид за окном. Тяжелые тучи заволокли все небо, нависнув над городом, как плотный брезент. Из-за мрачной тени, спадающей на билборд, лицо Криса казалось еще угрюмее. Он словно осуждал его. Одним только взглядом. Феликса передернуло, и он спешно уткнулся в тарелку. Когда уже гастарбайтеры сменят этот чертов плакат?       Наколов остывший брокколи на вилку, Феликс придирчиво покрутил тот перед глазами, но, так и не решившись откусить, с отвращением кинул вилку обратно в тарелку. Надоело! И пресные брокколи, и горький чай — диета для слабаков. И плевать, что Джессика настояла, красноречиво указав на его опухшее лицо. Ничего он не опух! Просто в последние дни Феликс плохо спал, а стресс запивал газировкой…       И на то, естественно, были причины. Это не оправдание — у него есть доказательства. Ведь, столько всего произошло за каких-то пару недель! Крис вернулся — действительно вернулся! Интервью, совместная фотосессия, бар и новые знакомства. А еще… крышесносящий поцелуй, вспоминая который Феликс пищал, как фанатка Джастина Бибера (он этим не гордился), а его глупое сердечко выстукивало «Can we still be friends?».       Все это время (прошло пару дней после встречи в баре) Феликс думал над вопросом Криса. Вернуться назад и исправить ошибки? Звучало, конечно, заманчиво, но неисполнимо. Однако Крис предельно ясно дал понять, что это возможно — сейчас (жирно подчеркнуть два раза). Получается, у них всё ещё был шанс? Ну, на долгое и счастливое.       Ему не все равно — это первая мысль, которая его посетила, когда Феликс вернулся домой после бара. Только он все никак не мог понять, почему так часто думал о Крисе. Ведь, когда ничего не чувствуешь к человеку, когда кристально чисто и рубиново на него наплевать, ты же не грезишь о нем день за днем, ночью на сбитых простынях. Не вспоминаешь пережитки прошлого. Не сравниваешь, как тогда было вместе хорошо. Не жалеешь об утраченном счастье.       Не жалеешь…       Лампочка вспыхнула над головой. Ага. Вот и ответ. Подкрался незаметно. Впрочем, как и всегда.       А, ведь, Хёнджин ему говорил. Наён своими картами предупреждал. К слову, на календаре уже тридцатое декабря. Либо что-то произойдет сегодня, либо уже никогда.       Феликсу уронил голову на стол, уткнулся носом в изгиб локтя и сдавленно усмехнулся. В тихой кухне, тишина которой едва нарушалась жужжанием холодильника, его смешок разнесся громким эхом, врезался в окно и отрикошетил ему прямо в горб.       К сожалению, он не мог вернуться в прошлое и исправить свои ошибки. Но у него была возможность наверстать упущенное сейчас.       Ведь, была же?

г. Мадисон, шт. Висконсин

Тогда

      — Вы серьезно? — Феликс моргнул несколько раз, вцепившись ногтями в подлокотники, и растерянно уставился на профессора Уоллиса.       — Разве похоже на то, что я шучу? — профессор Уоллис поправил на переносице очки, даже не удостоив его взглядом.       Они сидели друг напротив друга в его кабинете и спорили уже битый час, но так и не смогли прийти к компромиссу. Все это время профессор Уоллис имитировал занятость, перебирая в сотовый раз стопку документов, пока Феликс медленно, но верно начинал закипать.       — Но… Сэр. — Феликс скрипнул зубами и сильнее сжал кожу на подлокотниках. — Это нечестно…       Профессор Уоллис поднял на него уставший взгляд и удрученно вздохнул. Весь его вид — вспотевший лоб, мешки под глазами и тяжелые веки, говорили о том, что он не желал вести дальнейшую дискуссию и мечтал поскорее отсюда убраться. Во время разговора, он часто поглядывал на наручные часы и закрытую дверь за спиной Феликса. Судя по выключенному компьютеру и портфелю, стоящему на краю стола, профессор Уоллис уже собирался уйти домой, но Феликс нарушил его планы, ворвавшись в кабинет и начав отстаивать свои права.       — Феликс, я прекрасно понимаю твои чувства, — спокойным тоном начал объяснять профессор Уоллис, словно уговаривал сумасшедшего сделать лоботомию. — Но и ты пойми: не я утверждаю состав актерской группу, и уж тем более не мне решать, кого ставить на главную роль. Я лишь могу дать рекомендацию Комитету. Последнее слово всегда остается за ними. Тебе прекрасно об этом известно. Не нужно делать из меня врага. Успокойся и сделай глубокий вдох. Это не твой последний шанс. Не сегодня, так в другой раз повезет. Главное не сдаваться. Чему я вас учил все эти годы?       Феликс опешил, несколько раз открыв и закрыв рот, как рыбы выброшенная на берег. Повезет? О каком, черт возьми, везении говорил профессор Уоллис, если на кону стояло нечто больше, чем просто удача? Феликс мечтал о главной роли в «Твоем сердце» с тех пор, как услышал о существовании мюзикла — и профессор об этом прекрасно знал. А теперь, когда мечта оказалась настолько близко — буквально, перед его носом на доске объявлений, — у него просто взяли ее и отобрали?       Нет.       Еще хуже.       Отобрали и отдали Крису.       Феликс уже подорвался с места, чтобы накричать на профессора Уоллиса, но вовремя остановился, вжавшись всем телом в кресло. Вместо этого он сделал глубокий вдох и на выдохе тихо спросил:       — Я… настолько плохо играю? Хуже него?       Его голос предательски дрогнул, а сердце сжалось. Феликс сухо сглотнул, поднял взгляд на профессора Уоллеса, ища в его глазах намек на сочувствие. Может, он совсем немного устал бороться, но все еще не нашел в себе сил опустить руки. Может… Феликс ждал момента, когда профессор Уоллис озвучит правду. Правду, которую он больше всего боялся услышать.       — Нет, Феликс. — Профессор Уоллис снял очки и потер переносицу. — Не нужно сравнивать себя с Кристофером. Роль второго плана — это тоже неплохой способ проявить себя.       «Неплохой». То есть, исчерпывающий. Феликса передернуло. Старый пердун не умел подбирать слова.       — Посмотри на это с другой стороны. — Продолжил тот. — Участие в мюзикле пойдет на пользу твоему будущему портфолио. Не каждому удается добраться даже до второстепенных ролей. Бери столько, сколько сможешь унести.       Феликс нахмурился, не оценив попытку профессора Уоллиса его утешить. С какой стати его вообще должны волновать другие? Разве плохо быть немного эгоистом, когда дело касалось карьеры и собственного комфорта? Он не привык уступать и уж тем более проигрывать. Что-что, а дух конкуренции Феликсу прекрасно известен. Без этого никак, тем более в творческой жизни.       Он бы пережил. Правда. Как-нибудь... справился. Но только не в той ситуации, когда роль его мечты отдали Крису. Злость, ненависть, непонимание, в совокупности с завистью кипели внутри него. Такое не передать словами. Ни одной метафорой мира или фразеологизмом не описать. Феликсу, откровенно и проще говоря, было хуево. И что делать со всем этим ворохом чувств и эмоций — он понятия не имел. Заглушить? Спрятать? Выплеснуть наружу? Но тогда пострадает не только он, но и Крис.       В тот день Феликс молча, с опущенной головой покинул кабинет профессора Уоллис. Перед тем, как он ушел, профессор похлопал его по плечу в утешительном жесте и посоветовал хорошенько подумать над предложением.       Феликс думал неделю. Все это время он не жил, а скорее существовал. Как бесплотная тень. Много курил. Втыкал часами в одну стену. Вместо того, чтобы посещать лекции, сутками валялся на кровати, выискивая ответ в трещинах на потолке. Жизнь проходила мимо него, словно Феликс снимался в немом кино. Как же так получилось? Неужели он так плохо старался? Ему не суждено воплотить мечту в реальность?       Чувствуя причастность и ответственность, Крис пытался его подбодрить. Ходил вокруг него на цыпочках, покупал всякие вкусняшки и милые безделушки, чтобы поднять настроение, возможно, надеялся хоть как-то растормошить. Несколько раз он тихонько подходил и осторожно спрашивал: «Все хорошо?», «Ты в порядке?», «Что-то случилось?», но, получая в ответ молчание и размытое «потом», понимающе кивал и отходил, не потому что сдавался, а потому что знал — Феликс выговорится, когда посчитает нужным. Нет. Когда почувствует, что готов.       Феликс ни сейчас, ни тогда не был готов.       Крис просто ждал и дал ему необходимое пространство и время для… Феликс даже сам не знал, для чего. Чтобы избавиться от чувства вины и угрызения совести? Чтобы перестать ненавидеть? Завидовать? Лгать самому себе и Крису?       Чтобы окончательно расковырять червоточину в груди?       А что потом? Феликс не знал ответа на этот вопрос. Вселенная хранила молчание.       Крис заботился о нем, как Маленький принц заботился о своей Розе — бережно, аккуратно, со всей внимательностью и любовью, на какую хватало сил и терпения; ценил его личные границы, лишний раз не поднимал животрепещущую тему, но Феликс все равно чувствовал — видел и замечал по одному только взгляду, как тот преданно смотрел на него, переживал, не спал ночами. Возможно, Крис тоже колебался и не знал, что делать в сложившейся ситуации. Но, в отличие от Криса, Феликс игнорировал его состояние.       Это было жестоко по отношению к нему. С близкими людьми так не поступают.       Все просто: у них была одна мечта на двоих. И цель — одна. Но вот так неожиданно они оказались на распутье — между сердцем и разумом. Каждый сделал свой выбор.       К сожалению, старания Криса не увенчались успехом. С каждым днем Феликсу становилось только хуже и тревожнее. Он чувствовал себя лицемером, не заслуживающим внимания Криса. Его разрывало между ненавистью к нему и благодарностью. Разве это правильно? Завидовать и ненавидеть того, кого он любил. Разве правильно колебаться и испытывать весь этот спектр негативных эмоций к любимому человеку? В один прекрасный день Феликс с ужасом осознал: «А действительно ли он любил Криса? Может, это была просто влюбленность, которую он перерос?».       Крис продолжал улыбаться ему, и у Феликса что-то больно трещало в груди. Крис баюкал его в своих объятиях, и Феликс едва сдерживал слезы, рвущиеся наружу. Он вновь и вновь покорял сцену, а Феликс сгрызал все ногти, сидя на скамейке запасных.       «Это несправедливо», — думал Феликс.       «Почему он, а не я?», — кричал он своему отражению.

г. Нью-Йорк

Сейчас

      В конечном итоге безвкусные брокколи перекачивали в мусорку, а чай — в раковину. Теперь перед Феликсом стояли тарелка подгоревших панкейков (он пытался), вишневый джем и выстроенные в ряд три банки Доктора Пеппера. Так-то лучше, мысленно подбодрил он себя, с хрустом откусив панкейк. Опухнет лицо или нет — это уже будут проблемы будущего Феликса.       Феликс ясно помнил тот день, словно это было вчера, когда он иначе посмотрел на Криса. Это был нехороший взгляд, искаженный, враждебный.       В тот день он впервые увидел в Крисе соперника.       Понятное дело, что сначала Феликс испугался. Неизведанные земли всегда пугали первооткрывателя. Что делать с этим новым открытием? Противостоять внезапному порыву или изучить повнимательнее местную флору и фауну? Феликс не знал, как правильно поступить. Да и было ли вообще то самое «правильно»?       На тот момент побег казался выходом из ситуации.       Может, Феликс и повел себя как трус, но он больше не мог смотреть Крису в глаза и притворяться, что все еще… что-то чувствовал, помимо зависти и злости. Он убедил себя в том, что так будет лучше. И ему стало проще. Проще отпустить Криса.       Так Феликс думал тогда — три года назад. Забавно то, как люди быстро принимают решения, а, потом долго о них сожалеют. Либо Крис, либо карьера — на тот момент выбор казался очевидным. Однако взгляд, которым его одарил Крис, прежде чем молча покинуть актовый зал, Феликс навсегда запомнил. И вряд ли когда-нибудь забудет. Таким взглядом обычно провожали предателей. Таким взглядом Муфаса смотрел на Шрама, перед тем, как тот скинул его с обрыва.       Феликс собственноручно разрушил годами выстраиваемое счастье, которое принадлежало не одному человеку, а двум. Он пренебрег чужими чувствами. Не попытался. Не выслушал. Не разобрался. Ни-че-го. Это был вопрос времени, когда его импульсные решения столкнутся с последствиями.       Телефон на столе завибрировал и вспыхнул. Феликс сделал глоток газировки, чтобы разбавить горелый вкус на языке, и рефлекторно перевел взгляд на загоревшийся экран. Одно непрочитанное сообщение от Наён. Он взял телефон, смахнул уведомление и в недоумении уставился на ссылку, которую та без объяснений отправила.       [ 2024/12/30_9:50 ] Феликс:       …       и что это значит       очередной спам?       [ 2024/12/30_9:51 ] Звезданутая ✨:       🙄       просто открой!       [ 2024/12/30_9:52 ] Феликс:       я боюсь       [ 2024/12/30_9:52 ] Звезданутая ✨:       МАЛЕНЬКАЯ ВРЕДНАЯ КОЗЯВКА       [ 2024/12/30_9:53 ] Феликс:       ладно ладно козявка побольше       допустим убедила       [ 2024/12/30_9:53 ] Звезданутая ✨:       блин ну правда! честное слово, обещаю что не пожалеешь       и кстати, на заметку, сегодня твой счастливый цвет — синий 💙       [ 2024/12/30_9:54 ] Феликс:       так и… что мне делать с полученной информацией?       [ 2024/12/30_9:54 ] Звезданутая ✨:       у тебя есть что нибудь синего цвета?       [ 2024/12/30_9:55 ] Феликс:       🤔       Феликс усмехнулся, смахнув диалог, однако телефон не заблокировал — палец дрогнул над иконкой «Контакты». Закусив губу, он воровато огляделся по сторонам, словно за ним наблюдали ЦРУ и в любой момент могли упечь за решетку. Он открыл виджет: Мать, Отец, Звезданутая, Заноза в заднице, Босс, Член один, Член два, Рюджин и Хосе — когда он вообще успел их добавить? — и многие другие, которых Феликс теперь уже вряд ли вспомнит, может, даже никогда не встретит вновь. Он не заинтересовано пролистал бесконечный поток номеров, а затем замер, когда промелькнул знакомый контакт.       — У меня нет твоего номера.       — А я его и не менял.       Может быть, с вероятностью пятьдесят процентов, что ровно на половину не исключало возможности, карма действительно существовала? И это означало только одно: судьба правда-правда дала им второй шанс?       Феликс хмыкнул, проверив время на часах — десять утра. До новогодней вечеринки у Николя осталось примерно девять часов.

г. Мадисон, шт. Висконсин

Тогда

      Феликс влюбился в Криса за три этапа, но одним внезапным все разрушил.       Не так уж и трудно оказалось — влюбиться, деля вместе с Крисом одну постель и пересматривая по второму кругу «Клинику», подумал Феликс.       «Я тебя люблю. Ты бесишь меня больше, чем это вообще возможно в принципе, но я хочу прожить с тобой каждую эту раздражающую минуту».       На фоне Терк признавался в любви Карле — и это, пожалуй, был подходящий момент для его сокрушительного осознания. Ну… может и не совсем сокрушительного, скорее закономерного, и не совсем осознания, а… просто Феликс наконец-то снял крестик, натянул штаны и перестал изображать из себя Нео, уворачивающегося от метафорических пуль.       И вот как это случилось. Свернувшись калачиком под боком Криса, Феликс, словно впервые, завороженно разглядывал его сонный профиль: едва заметные веснушки, каждую из которой только с такого близкого расстояния можно получше рассмотреть и посчитать, рубец на лбу от ветрянки, шрам над бровью от беспощадной ветки акации, очаровательные ямочки, синхронно прорезающиеся вместе с морщинками в уголках глаз на моментах, когда доктор Кокс выдавал очередную базу. Феликс ущипнул себя за бок и на этот раз внимательно посмотрел на Криса. Серьезно? Вот так глупо и бесповоротно влюбиться? В кого? В обычного мальчишку из Сиднея с келоидным рубцом на лбу? А как же удивительные приключения, головокружительные сюжетные повороты, подвиги во имя любви, горькие слезы и долгожданное воссоединение двух влюбленных? Как же сказка со счастливым концом? Как же невероятная история любви, проверенная испытаниями и временем? Куда все это делось? Где найти? До встречи с Крисом, Феликс жил в эфемерном мире фантазий и ждал, что однажды влюбится, как в фильме — непредсказуемо, но ярко, словно фейерверк на Новый год.       Ничего подобного, конечно же, не произошло. Потому что Феликсу, прости господи, пришлось повзрослеть и перестать жить в мире фантазий. Не было никаких фейерверков и искр, фанфар и григорианского хора — Феликс только слегка подавился, к счастью, как случалось обычно в фильмах, он ничего в этот момент не пил. Но от этого хуже и менее кинематографично не стало. Наоборот, окончательно разобравшись в своих чувствах и приняв действительность, Феликс почувствовал долгожданный покой на душе. У его персональной гавани появилось имя. И звали ее — Кристофер Бан.       Эти чувства ощущались странно нужными и правильными в тот момент. Словно хрустнуло плечо и встало на место. Словно Тим-Там завезли в супермаркет на углу. И, не зря же говорят, что счастье любит тишину? В какой-то степени это имело смысл. Просто к нему, наверное, нужно прийти. Постепенно и с осознанностью на буксире.       Любовь Феликса подкралась незаметно — одним пасмурным вечером, когда на улице лил дождь и, они вдвоем, совершенно ни в чем себе не отказывая, бездельничали за просмотром «Клиники» в обнимку с Читосом. Под очередной монолог Джей-Ди, Феликс продолжал разглядывать Криса и пытался понять, что особенного он в нем нашел. Но любовь не всегда такая, какой ее описывают в книгах или показывают в фильмах. Любовь — это не про то, что человек обязательно должен являться доблестным героем или харизматичным злодеем, чтобы покорить юношеские сердца. Любовь — это нечто приземленное и, в тоже время, окрыляющее. Это про то, что однажды ты находишь своего человека с рубцом на лбу, бубнящего про коммунальные услуги, пьяным в слюни, поющего государственный гимн Австралии, — а потом, оглядываясь назад, понимаешь, как ты раньше жил без этого всего. Как Феликс раньше жил без Криса.       И, что ж, пожалуй, Феликс готов был принять эти чувства и вместить в свое маленькое тельце. Потому что любить Криса оказалось до одурения взаимно и легко.       Первый раз, когда в сердце Феликса что-то екнуло, он параноидально принял за первичный признак инфаркта. Тогда ему было всего лишь пятнадцать, и он гуглил любой дискомфорт в организме, не особо понимая, что такое любовь, и как вообще это чувство интерпретировалось. Но одно Феликс знал наверняка: это всё еще ощущалось диковинным, но волнующим, как прыжок с парашютом. И вполне достаточным для того, чтобы наконец осмелиться, довериться случаю и, поймав попутный ветер, прыгнуть в неизвестность.       Крис купал его в своем внимании и, конечно же, для болтливого и эрудированного Феликса, это не могло не льстить. Он упивался им и наслаждался, словно ему наконец-то позволили вздохнуть полной грудью — а затем протянули стакан с водичкой (Крис же его и протянул), чтобы смочить пересохшее горло и вдоволь напиться. Крис баловал его своей чуткостью, шутками (не всегда смешными, но оригинальными), неземной нежностью, слушал и, что немаловажно, слышал. Найти в столь юном возрасте единомышленника — на вес золота. Осознать, что вот он — тот самый человек, милый сердцу, — редкость.       Благодаря его стараниям и подвешенному языку, тепленький и еще никем не тронутый Крис быстро влился в гиковскую рутину. Они постоянно находили повод обсудить премию GOTY, обсосать очередной Оскар и вслух возмутиться, почему Джилленхол до сих пор не получил заслуженную статуэтку (ну, хотя бы за потрясающую роль в «Исходном коде» и не менее монументальную в «Горбатой горе»). Может, это было слишком опрометчиво — впускать Криса в свой хрупкий мир и делиться чем-то сокровенным. Может, Феликс зря подружился с ним и показал мир, в котором они могли: грезить о Голливуде, придумывать несуществующие, но захватывающие сюжеты, делиться впечатлениями от очередной сенсации уходящего года, смеяться, грустить, влюбляться. Но даже если и так, даже если это и была ошибка, в чем Феликс глубоко сомневался, время, проведенное с Крисом, было самым незабываемым и ценным. О большем он мог только мечтать.       Потому что Крис все еще слышал и слушал его бесконечный треп о фильмах. Потому что Крис стал первым, кто искренне влюбился в то, чем Феликс дорожил. И, конечно же, это заставило его маленькое хрупкое сердце растаять от теплоты и переполняющих чувств. Особенно в те моменты, когда глаза Криса загорались — он был очарован его болтовней. Как такое вообще могло произойти?       Изначально Феликс воспринимал присутствие Криса в своей жизни, как должное, а потом, как рай на земле.       Следующий раз не касался их общего увлечения. Тогда они уже стали старше, стряхнули детские пушок, поступили в Академию, но продолжили вместе покорять вершины актерской жизни. Крис все еще оставался другом, соседским мальчишкой, правда, внезапно возмужавшим, преобразившимся и начавшим приятно пахнуть. Именно тогда Феликс начал замечать детали, принюхиваться, получше приглядываться к нему. Его второй роковой «тудум» случился, когда Крис ярко улыбнулся ему (честно говоря, Феликс уже и не вспомнит, что его заставило так восхититься, казалось, он улыбался всегда, когда дело касалось Феликса, или Феликс в какой-то момент забыл снять розовые очки), обняв за талию и покружив в воздухе.       Паря над землей, Феликс наконец-то заметил. Трудно было игнорировать рой бабочек в животе и звезды в глазах напротив — а это уже что-то на языке мелодрам. Он разглядел Криса. Ну, типа, по-настоящему и внимательно разглядел. То, как он ярко смеялся над его шутками, настолько интенсивно и искренне, что содрогался всем телом: плечиками хоп-хоп, ножкой топ-топ. То, как он смотрел на Феликса — очарованно, словно видел впервые и неверующе, что вот он, живой и настоящий, кружится в его руках и тоже взаимно и трепетно чувствует. То, как он всегда находил время на него, даже будучи уставшим и вымотанным после тяжелого учебного дня. Это о многом говорило, пускай Феликс и не сразу придал значение, казалось бы, обычным вещам. Крис всегда находился рядом. И с годами его присутствие становилось бесценнее и необходимее — Феликс практически стал зависимым. И Крис был одним из немногих, кто понимал Феликс, ценил и разделял его тягу к великому.       А третий… ну, вы уже примерно знаете, как это случилось. Дождливый вечер, «Клиника» — первый сезон двенадцатая серия, пустые пачки Читос и одна кровать на двоих. В общем-то, этот момент был похож на сцену из фильма. Только в отличие от фильма, Феликс не играл, а по-настоящему прочувствовал то, что все это время упрямо пытался игнорировать.       Ух ты. Да он же… влюбился. И наконец-то сам себе признался в этих чувствах.       А потом вслух — неорганизованно, застенчиво топчась на одном месте, и одновременно с Крисом, в еще один дождливый день под козырьком круглосуточного магазина. Кто сказал, что романтика — это обязательно солнечный день, цветочки и пение птиц? У них вообще вся романтика происходила под цветокором фильма «Сумерки».       Кольца из автомата приятно натирали их безымянные пальцы, вкус мятной шоколадки перекатывался на языках. Феликс чувствовал себя парящим, словно легкое облачко, но, к счастью, крепкие руки Криса держали его и заземляли.       После признания началась новая глава их жизни, наполненная яркими моментами, неизведанными чувствами, сюжетами, приключениями, впечатлениями, прикосновениями — они вместе их изучали и прощупывали. Новая глава о потрясающей любви, претендующей на Оскар, которую Феликс собственноручно погубил, задушив в утробе.       В актовом зале было темно и тихо. Лишь мигающий фонарь за окном едва освещал пустое помещение и бросал мрачные тени на их замершие силуэты. Вокруг валялись скомканные листы сценария. После репетиции на сцене еще стояли декорации. Они стояли напротив друг друга, но молчали. Повисшая между ними тишина была осязаемая. Казалось, что Феликс мог протянуть руку и поймать ее в кулак. Но его руки были заняты. Он сжимал их за спиной и прятал последний лист сценария.       Крис смотрел на него… там было много и одновременно пусто во взгляде. Он смотрел на него, как… на предателя. Как на главного антагониста франшизы, как Роза смотрела на Джека, медленно идущего ко дну. Примерно так Феликс себя и чувствовал — на дне. Он видел свое отражение в печальных глазах напротив и едва ли мог разглядеть силуэт, размытый за прозрачной стеной слез. Но не сразу. Импульсивное решение и адреналин, разгоняющий кровь, не сразу позволили Феликсу ощутить весь спектр эмоций, медленно затягивающие его в пучину. Однако, когда Крис бросил на него последний — да, позднее стало понятно, что это был последний взгляд — и молча ушел, склонив голову вниз, когда Феликс остался один в актовом зале, а фонарь тускло мигнул и погас, погрузив помещение во тьму, он только тогда осознал, что натворил, но не нашел в себе сил, чтобы развернуться и побежать вслед за Крисом.       Трус. Трус. Трус.       Ну что, как тебе на вкус одиночество и поражение? Приятно? Понравилось?       Не будешь потом сожалеть?       Один разговор. Они могли просто нормально поговорить (сколько раз Крис его об этом просил, и сколько раз Феликс ему отказывал?), спокойно все обсудить и прийти вместе, как это делали всегда, к компромиссу, решению — хоть к чему-то менее травмирующему. Феликс видел и чувствовал — Крис хотел что-то сказать, но он его перебил.       Феликс вздохнул, развернул лист, сжатый в кулаке, и медленно перевел взгляд на строчки:       «Любить — это всегда находиться рядом, когда нужно, и немного отходить назад, когда пространства становится слишком мало для двоих. Любовь означает, что рядом с тобой человек может не притворяться. Он может быть слабым, может в чем-то сомневаться, может быть неуверенным, может быть некрасивым, может совершать ошибки — но, это именно то, что делает его настоящим. Истерика, ссоры, разногласия, негативные эмоции, отсутствие смелости и нерешительности — не повод, чтобы разлюбить человека. Разве можно разлюбить того, кому однажды обнажил тело и душу, распоров грудь ровно посередине и вытащив оттуда бьющиеся сердце? Разве можно разлюбить того, кто, не колеблясь, сделал тоже самое, бережно забрав твое и вручив свое?»       Какой же Феликс идиот. Величайший идиот в истории человечества. Крис доверил ему свое сердце, а он взял его и разбил.       Как думаешь, оно того стоило? Твоя мечта стоила разочарования в его глазах?       Феликс так и остался стоять в актовом зале — один в темноте и давящей тишине, с помятым листом в дрожащей руке. Именно тогда на него обрушилось сокрушительное осознание: «Он только что все разрушил». Из-за чего? Из-за зависти? Злости? Собственной неуверенности? Официально — это была их первая масштабная ссора. И, судя по тому, в каком настроение Крис покинул его — заключительная. Финальный аккорд грустных титров.       В ролях: Кристофер Бан, Феликс Ли, осколки первой любви и пепел несбывшейся мечты.       Закусив губу до крови и смахнув вставшие слезы, Феликс с прискорбием осознал, что они вряд ли вернутся к тому, с чего начинали. Больше не будет завтраков, парных кружек с половинками сердечек, глупых свиданий при свечах и вечера кино. Больше не будет воскресной «Клиники» и Читос по скидке.       Впоследствии довольно легко оказалось понять, что счастлив тот, кто в итоге научился не завидовать.       Как думаешь, не будешь потом жалеть?       Будет.       Феликс остановился на букве «П», что означало — «Придурок».

г. Нью-Йорк

Сейчас

      『 Долгожданное интервью с восходящей звездой — Кристофером Баном в честь его дебюта в фильме «Возвращение к сердцу»! В этом году Кристофер украсил сентябрьскую обложку БАЗАР и рассказал подробнее о своем первом опыте в главной роли! 』       Броский, почти клишированный заголовок пестрил на главной странице сайта, оформленного в стиле ар-деко. Редакторы выделили его сапфировым цветом и гигантским, винтажным шрифтом, а громкое имя Криса отформатировали курсивом и обвили какими-то странными закорючки, напоминающие узоры на венчурной мебели.       Феликс не заинтересованно пролистал половину сайта, изредка останавливаясь, чтобы получше разглядеть фотографии Криса. В соответствии с тематикой выпуска, ему подобрали образ в стиле «Великого Гэтсби»: белый костюм-тройка, рубашку цвета слоновой кости, пестрый галстук — акцент, присущий стилю двадцатых-тридцатых годов, черно-белые оксфорды и трость с лакированной головой льва, на которую он уверенно опирался, позируя в окружении тематических декораций. Было бы преуменьшением сказать, что в классическом стиле, Крис выглядел потрясающе. Костюмы ему шли, с недавних пор, это перестало быть новостью для Феликса. Редакторам и стилистам стоило отдать должное. Ну и, по-видимому, Наён, сбросившей ссылку.       Разлегшись на диване и вытянув ноги вперед, Феликс закинул одну руку за голову, а другой придерживал телефон. Чтобы не было слишком тихо, на фон он поставил какой-то фильм с Райаном Гослингом, который вышел в прошлом году. Как раз в этот момент Райана загнали в тупик, но он смело отбивался от бандитов. Накал страстей вместе с музыкой постепенно нарастали, как и предвкушение Феликса от каждой прочитанной им строчки интервью.       Кристофер, как вы думаете, какими качествами должен обладать хороший актер?       — Хороший актер? Вполне достаточно и того, что он получает во время обучения и стажировки. Но выдающийся актер… от простого актера его всегда отличают жадность и азартный блеск в глазах. Настоящему актеру мало того, что он получает в процессе обучения. Он всегда стремится к большему, к обладанию всех знаний и практик, доступных в сфере кино. Настоящий актер — чуткий и эмпатичный, и именно благодаря набору этих качеств, ему удается полностью вжиться в роль, прочувствовать своего героя. Думаю, что смелость тоже играет важную роль в актерском ремесле. Нужно не бояться экспериментировать. Импровизация — это тоже часть нашей работы.       Если изначально Феликс легкомысленно отнесся к интервью, то теперь он неотрывно читал каждую строчку, звонко постукивая ногтем по экрану. Тем временем в фильме динамичный экшен сменился на драматичные новости: корреспондент сообщил о трагической гибели Райана в схватке с бандитами. Феликс на секунду отвлекся, почтил память Райна минутой молчания, а затем вновь уткнулся в телефон.       За Райана, конечно, обидно, но Крис важнее.       Почему вы стали актером? Что побудило вас выбрать именно эту профессию?       — Честно говоря, я совершенно не знал, кем хочу стать. В основном я занимался спортом, увлекался историей, собирал карточки хоккеистов. Вы помните их? Там еще была акция: при покупке сто карточек — альбом шел в подарок. У меня была вся коллекция! Представляете?       Я никогда глобально не задумывался о том, чтобы с чем-то конкретным связать свою жизнь. Что я могу сказать? Я был обычным подростком, который не думал о своем будущем и просто бездельно гонял мяч на футбольном поле. Когда я переехал из Сиднея в маленький городок штата Висконсин, первое время мне было трудно адаптироваться на новом месте. Не знаю, что со мной тогда случилось, но смена обстановки изменила меня до неузнаваемости. Я… прежде я не был настолько застенчивым и замкнутым. Раньше я легко заводил друзей, обращался. А тут меня как будто подменили. И вот тогда появился он. Ворвался в мою жизнь как ураган и все изменил. Мой новый друг стал тем, кто показал мне мир кино.       Однажды он сказал мне и, впоследствии, я навсегда запомнил эту привлекательную мысль, что не обязательно создавать машину времени, чтобы вернуться в прошлое и стать ковбоем. Необязательно учиться на пилота, чтобы покорить космос. Достаточно просто стать актером. Признаюсь честно, меня это жутко подкупило — то как он рассказывал о киноиндустрии, его взволнованные речи зажгли во мне огонь. Кажется, что именно его слова помогли мне сделать выбор. Благодаря ему я здесь. И ни разу не пожалел о своем решении.       Феликс внимательно перечитал ответ Криса, почти уткнувшись носом в экран. Неужели он говорил о… нем? Его предательской сердце внезапно заколотилось.       Кристофер, вы получили свою первую, но уже главную роль. Расскажите, что вам помогло так потрясающе сыграть. Дайте совет начинающим актерам.       — Актёры, художники, писатели, музыканты — что объединяет всех этих людей? Нескончаемый поток воображения. Они — созидатели и созерцатели. Они видят мир немного иначе, словно через призму калейдоскопа — в ярких тонах.       Он, то есть, мой друг научил меня замечать то, что обычный человек в повседневной жизни не видит, возможно, даже не обращает внимание. Именно это и отличает творческих людей, от, например, ученых или сантехников. Понимаете? Мой друг научил меня изучать мир, а не просто проходить мимо. И, знаете, это потрясающе чувство. Я удивился тому, насколько, оказывается, прекрасный мир вокруг. Насколько интересно наблюдать со стороны за… жизнью. Такой, какая она есть. Творческие личности — самые чуткие и удивительные люди на свете. Поэтому, когда я готовился к своей дебютной роли, я вспомнил совет друга и решил воспользоваться им. Советом, естественно.       Помню как зимой я подолгу сидел в парке в одной ветровке, чтобы ощутить то, что мог бы испытывать мой герой, находясь в суровых условиях Севера. Это был физиологический мир, который я тогда изучал. Затем, я уединился, погрузившись внутрь себя, и попытался ответить на вопросы: «Что почувствовал бы мой герой, находясь вдали от дома в полном одиночестве? Какие он испытывал бы эмоции, если бы на кону стояла его жизнь и возможность снова увидеть дорогих его сердцу людей?». На самом деле, это только звучит, как бред сумасшедшего. Но именно совет моего друга помог мне найти своего героя и воссоздать его личность с нуля. Тот образ, который я по крупицам собирал во время съемок, а потом создавал на экране, действительно помог мне затронуть сердца людей. Ну, я надеюсь! Эмоции зрителей для меня и есть результат.       Ого-вау… Слова, достойные уважения. Крис говорил на языке Times New Roman — ему бы романы писать, а не вот это вот все. Феликс ловил каждое слово, впитывая его развернутые, но искренние ответы, как губка впитывает воду. Он ощущал странную смесь эмоций в груди. Что это? Долгожданное прозрение? Восхищение? Гордость? Ностальгия? Легкий привкус смущения? А, может, все вместе взятое? Так или иначе, слова Криса разбудили в нем что-то давно забытое, но знакомое. Почти… родное. Как будто так и должно быть. Как будто такое уже случалось.       Феликс вспомнил летний вечер — последний день перед поступлением в Академию. Он и Крис сидели на веранде под пледом — под конец августа вечером холодело, пили какао с зефиром и болтали о фильмах. Они тогда зачем-то сравнивали актерскую игру Киану Ривза и Кристиана Бейла, шутя спорили, кто из них лучше, с чем-то соглашались и просто делились впечатлениями. В то время Феликс не предавал особого значения своим словам и даже не думал, что однажды Крис воспользуется его советом. Тогда он был поглощен чужой актерской игрой и пытался вслух разобраться, как актерам удавалось настолько правдоподобно вжиться в роль. Он думал, что вывел идеальную формулу актерского мастерства, когда на самом деле стал источником вдохновения Криса.       Удивительно.       Может, Феликс и умер как актер три года назад, но бессмертная память Криса не позволяли ему до конца исчезнуть из актерского мира.       Кристофер, как вы думаете, чем отличается талант от трудолюбия?       — Это два качества, который в творческом мире всегда конфликтуют. Я не берусь утверждать, что лучше, а что хуже. Эти вещи действительно трудно сравнивать, не пройдясь по лезвию ножа. Мураками как-то сказал, что без таланта невозможно развить в себе творческую жилку. Но в следующих строчка он осекся, добавив, что усердие и труд способны покорить любые вершины. Главное, не сдаваться и упорно эти к своей мечте. Рано или поздно вы найдете свой путь и примете правильное решение. Не стоит бояться перемен или последствий. В конце концов, людям свойственно ошибаться.       Лично для меня кумирами и примерами для подражания всегда являлись люди, трудящиеся в поте лица ради достижения своей цели. У них другой взгляд на мир и всегда разный в зависимости от ситуации, но он всегда горит — это пламя вот так просто не погасить. Я хорошо знаком с этим взглядом. Сталкивался. Однажды. В глазах людей, влюбленных в свою дело, отражается целая Вселенная. Признаюсь честно, такие люди всегда очаровывали меня и вдохновляли.       Поэтому… да. Талант или трудолюбие — нет смысла отождествлять или сравнивать эти понятия. Главное, чтобы дело всей вашей жизни приносило вам удовольствие и вдохновляло.       Феликс часто размышлял на эту тему «за завтраком». Читал книги, статьи, слушал подкасты. Элементарно гуглил, чтобы сравнить мнения других. Талант или трудолюбие — что важней? Влиятельней? Необходимее? А если нет таланта, то что тогда делать?       Идея, что великими рождаются, — удобный миф для тех, кто не хочет прилагать усилий. Но правда в том, что даже самый яркий талант требует кованой дисциплины. И наоборот: упорство может разжечь искру способностей, о которых человек даже не подозревал.       В конечном счёте, талант — это лишь возможность. Трудолюбие — выбор. А великими становятся те, кто сделал выбор в пользу ежедневного преодоления.       Разумеется, Феликс тоже задавался этим вопросом. Что он выбрал? Складывалось впечатление, что он до сих пор стоял на распутье и все никак не мог решиться хотя бы сделать шаг навстречу мечте. Он чувствовал себя маленьким человеком, которого засунули в гигантское тело, кинули на произвол судьбы и сказали: «тереть ты такой, живи с этим». Конечности длинные, голова огромная и весь он какой-то несуразный и нескладный. Что со всем этим недоразумением делать и как управлять новым телом — Феликс не знал. Впервые оказавшись в незнакомой среде, он не на шутку испугался. Однажды он уже обжегся, и теперь боялся близко подойти к костру. Но, ведь, огонь не только обжигает или ранит. Он также согревает. А еще на нем можно приготовить любимый суп.       Вы так часто упоминаете какого-то особенного для вас «друга». Кто он, если не секрет? Он настолько для вас важен?       — Секрет! Но вы правы. Он действительно сыграл важную роль в моей жизни. Если честно, я здесь только… из-за него.       Если бы только Крис знал, какую значимую роль он сыграл в его жизни. Почему Феликс никогда ему не говорил? Ведь, это же так просто взять и сказать: «Ты мне нужен», «Я сожалею, что обидел тебя». Но, как известно, в ответственный момент очень трудно подобрать правильные слова.       Вы все еще общаетесь? Он поддерживает вас в ваших начинаниях?       — К сожалению, нет, мы давно уже не обещаемся. Но, я надеюсь, что в скором времени, нам удастся снова встретиться. Я о многом сожалел в своей жизни, часто задумывался о своих поступках, о моментах, которые мог бы изменить. Но даже, если это невозможно, что в теории так и есть, но, чисто гипотетически, я хотел бы хотя бы попытаться исправить то, что упустил, если бы мне предоставился шанс.       Феликс улыбнулся, вспомнив их недавний разговор в баре. Что ж, Крис не переставал удивлять.       Это было очень познавательное и интересное интервью! Напоследок, Кристофер, чтобы вы пожелали будущим актерам?       — Не сдавайтесь. Как бы тяжело и трудно не было, ни за что не сдавайтесь. Помните, что, это необязательно должно быть легко. Это должно стоить того. Не сомневайтесь в себе и в выборе своей мечты!       Феликс заблокировал телефон, откинулся на подлокотник и уставился в потолок. Внутри него творилось что-то нереальное: революция, дворцовые перевороты, у турок на склад поступила новая коробка с пометкой «Осторожно! Хрупко!», микро Спанч-бобы бегали в горящем архиве и выкрикивали «Дошло! До него наконец-то дошло! Запротоколируйте! Запротоколируйте!». Мозг переключился в автономный режим и обрабатывал полученную информацию. На секунду Феликсу показалось, что у него поднялось давление: виски пульсировали, сердце сходило с ума и пыталось найти в грудной клетке пятый угол.       Наконец, когда буря в голове утихла, а турки, Спанч-Бобы и Романовы заключили временное перемирие, Феликс выдохнул и разблокировал телефон. Нашел взглядом дату публикации статьи — двадцатое сентября. То есть, статье чуть больше трех месяцев.       Феликс провел пятерней по лицу и усмехнулся сквозь пальцы. Затем он встал, подошел к стеллажу и взял в руки рамку с фотографией. Он обвел пальцем стекло, смахнув пыль, и улыбнулся — устало, натянуто, с сожалением. Дело вовсе не в славе, деньгах или признание. Прежде всего Феликс потерял мечту и любимого человека.       В телевизоре заиграла грустная мелодия. Феликс на секунду отвлекся, покосив взгляд на экран, и облегченно вздохнул: мокрый Райан Гослинг вылазил из воды под надрывный голос Янгблада. Слава богу. Спасибо, что живой.       Феликс вернул рамку на место, только теперь поставил фотографией вперед, а затем его взгляд зацепился за несколько медалей, висящих на кубке: куча бронзовых и серебряных, и лишь одна — золотая. На другой полке лежала потрепанный на уголках толстая папка с грамотами. Чуть выше стояли две фотографии: на первой маленький Феликс в костюме принца позировал со сцены, на второй — счастливый, обнимал кубок.       Он вспомнил, как получил эту награду, покорив сердца зрителей своей ролью Маленького Принца. Медали ему достались за участия во всяких разных постановках, а грамоты он копил для портфолио, которое по итогу не пригодилось.       На первый взгляд все награды — бесполезный хлам. Только место занимали да пыль собирали. Но, даже осознавая это, Феликс не мог избавиться от них. Почему? Наверное, потому что в них хранилось нечто большее, чем повод для гордости?       Феликс потянулся к золотой медали, но замер на полпути, его рука застыла в воздухе. Нечто большее… А что если это и были те самые эмоции и воспоминания, по которым он так сильно тосковал? Феликс перевел взгляд на их фотографию с Крисом в парке аттракционов, затем снова на кубок — и его вдруг осенило. Одно наложилось на другое, четко выверено по линейке, вплоть до последнего миллиметра и — о, чудо! — последний кусочек пазла встал на свое место!       Все эти три года Феликс занимался самообманом. Ослепленный завистью, оттолкнул Криса, не сберег чужие чувства и, как итог, обесценил собственный труд. А истина, она, ведь, оказалась до удивления простой в своем понимании: он все еще хотел вернуть страсть к любимому делу.       Но больше всего на свете он хотел вернуть Криса.       И теперь Феликс почувствовал. Неиссякаемый поток энергии, как открылось второе дыхание, а почва под ногами обрела твердость.       Наконец-то.       Наконец-то гигантское тело подчинилось ему, и он мог уверенно им управлять.       Феликс больше не раздумывал. Впервые за долгое время он не думал, не сомневался, не оглядывался назад — а действовал. Выскочив в коридор, он достал из пальто черную визитку и одним легким движением набрал Хёнджину.

***

      — Что с ним?       Окруженные, но не сломленные, скрестив руки на груди, как Агент Кей и Агент Джей на задании, Наён и Хёнджин стояли посреди комнаты Феликса, наблюдая за его суетой. Вокруг творился настоящий хаос. Шмотки валялись на полу, косметика — на кровати. Из ящиков комода торчали трусы и носки: один болтался на люстре, еще два — отдыхали на подоконнике и во всем этом беспорядке Феликс пытался найти какую-то брошь.       Кажется, он занимался поисками уже добрую половину часа. Наён и Хёнджин синхронно вздохнули, но помогать не спешили, находя его потуги забавными. Не каждый день им удавалось видеть Феликса, настолько взволнованным предстоящим мероприятиям.       — Весеннее обострение? — предположил Хёнджин, переглянувшись с Наён.       Она уставилась на него, как на дебила, приподняв бровь.       — В конце декабря?       Хёнджин философски развел руками:       — Ну, не знаю… Может, у него тогда глисты?       — Разве, кхм, глисты как-то влияют на потребность принарядиться? — Наён все еще смотрела на него, как на дебила, но вылетевший смешок не смогла сдержать.       — Он уже полчаса носится по всей квартире и пытается найти какую-то брошь. — Саркастично заметил Хёнджин, кивнув на туалетный столик, где предположительно лежала та самая брошь. — Как думаешь, как скоро он ее заметит?       — Это надолго. — Наён покачала головой. — Наверное, нам стоит ему помочь?       Хёнджин коварно ухмыльнулся.       — О, не-е-т, дорогая. Давай еще немного насладимся зрелищем.       Наён поймала его взгляд и молча ухмыльнулась в ответ.       — Проклятие! Да где же она?       Тем временем Феликс рылся в туалетном столике, выворачивая наизнанку выдвижные ящики и проклиная ни в чем не повинную брошку. К слову, та лежала буквально перед его носом, но он в упор ее не замечал.       — Детка, — ласково позвал Хёнджин.       Феликс проигнорировал.       — Феликс, — строже окликнула Наён.       Феликс на секунду замер и то, лишь для того, чтобы отмахнуться, а затем, как ни в чем не бывало, подложил рыться в ящиках. Очередной носок отправился в неизвестный полет.       — Подожди-подожди, не отвлекайте. Я должен ее найти! Это важно.       Первая не выдержала Наён. Она за два широких шага сократила между ними расстояние и, пока Феликс ничего не подозревая и согнувшись в три погибели, рылся в комоде, неожиданно ущипнула его за попу. Феликс ойкнул, рефлекторно схватившись за пострадавшее место. Однако, прежде чем он успел возмутиться несанкционированным действиям Наён, та на опережение схватила его за локоть и, развернув, кивнула в сторону туалетного столика. Феликс моргнул пару раз, все еще защищая рукой тыл, но машинально проследил за ее взглядом.       — О! Нашел!       Наён отпустила его, выразительно закатив глаза.       — Ага, «нашел». Сам, проверяй, — она наигранно проворчала, скрестив руки на груди. — Может, ты уже соизволишь нам объяснить, что вообще происходит? Какая муха тебя укусила? Куда ты так спешишь?       — Я же сказал: новогодняя вечеринка у Николя. — Феликс примерил брошь на воротник, оценивая свое отражение. — О, неплохо смотрится.       Наён прищурилась на него через зеркало.       — Ты три часа подбирал костюм, столько же искал брошь, а потом заставил Хёнджина перекрасить тебя в блонд. Что на самом деле происходит?       Феликс машинально провел пятерней по волосам. А что? Новый цвет преобразил его внешний вид, скинув пару годков. Лицо будто светилось изнутри, золотистый оттенок кожи стал еще выразительнее. Он выглядел как Орландо Блум из Властелина колец в его лучшие годы. Почему Феликс раньше до этого не додумался? Да что там Николя? Он теперь весь мир покорит!       — Бла-бла-бла, насрать, забыть.       Феликс отмахнулся, поправил брошь, и убедившись, что та ровно и крепко держалась на булавке, удовлетворенно улыбнулся своему отражению. Камни, из которых сделано украшение, сверкали на свету, будто живые, переливаясь всеми оттенками синего — от глубокого сапфирового до нежного лавандового.       — Не уклоняйся от вопроса. — Наён фыркнула, покачав головой.       — О, кажется, я догадался! — Хёнджин внезапно оживился, заставив их обернуться. Две пары глаз удивленно уставились на него, ожидая объяснений. — Что? Это же очевидно. Не в вечеринке дело. — Он сощурился на Феликса. — Дорогой, позволь узнать, для кого ты так прихорашиваешься?       Феликс вздрогнул, выпрямившись по струнке. Что ж, это был вопрос времени, когда они догадаются.       — Ну, эээ… — он замялся. — Ну там короче это самое… Какая, собственно, разница? Там будет Николя! Вот на чем нужно сфокусироваться.       Наён и Хёнджин многозначно переглянулись между собой.       — Мне кажется, он врет, — констатировала Наён.       — И нагло перекрывается Луи Витоном, — кинув, согласился Хёнджин.       — Он вообще в последнее время какой-то странный.       — Ага. Вечно витает в облаках.       — Книги начала читать. Ремарка.       — Мечтательно вздыхает…       — Духи сменил. — Наён принюхалась, приблизившись к Феликсу. — Хотя, нет. Просто его запах изменился. Мягче стал.       — Подозрительно. Какой поставим ему диагноз, доктор Им?       Наён «поправила» несуществующие очки на носу, а Хёнджин изобразил глубокомысленное лицо. О, как же они любили играть в эту игру — издеваться над Феликсом.       — Очевидно, доктор Хван. Кажется, пациент очень давно и неизлечимо болен одним особенным, но достаточно распространенным в наше время недугом…       Феликс не выдержал и громко прочистил горло:       — Кхе-кхе. Я, вообще-то, все еще здесь!       — О! Эврика! — Хёнджин щелкнул пальцами, проигнорировав его возмущения. — Дай угадаю, там будет Крис?       — И что? — Феликс выпалил, не подумав, и тут же пожалел, схватившись за рот. К сожалению, его мысли оказались быстрее моторики. — Ой, то есть, что?       Хёнджин пихнул в бок Наён.       — Это было легко. С тебя сотка.       Феликс вопросительно метал взгляд между ними. Наён чертыхнулась, всучив Хёнджину смятую купюру.       — Не понял. — Феликс свел брови к переносице. — Вы… что, поспорили на меня?       — Оно того стоило. — Хёнджин гордо потряс купюрой в воздухе. — Бесплатная сотка, знаешь ли, на дороге не валяется.       — Феликс, какого хрена? Я из-за тебя просрала целую сотку! — возмутилась Наён, видимо, все еще оплакивая потерянные деньги. — Ну и? А дальше что? Каков план, герой-любовник?       Феликс уставился в одну точку, теребя пальцами брошь. До этого, он не придавал особого значения своим поступкам и двигался скорее по инерции, нежели руководствуясь обдуманными решениями. Ну да, нарядился. Да, сменил цвет волос — осудите его? Вон, он даже блокаторы не стал наносить на шею, в надежде произвести впечатление на Криса. По шкале от одного до десяти на сколько он выглядел жалким? Десять? Двенадцать? А можно приз зрительских симпатий за попытку? Пожалуйста?       Иными словами, крыть ему нечем, а Наён права: дальше-то что? Конечно, это все звучало многообещающе, но… Неужели Феликс всерьез надеялся, что, обернувшись в красивую обертку, он просто так вернет Криса? Ну, вообще-то, так оно и было. И… ладно. Он понятия не имел, что делать. Однако вечеринка, возможно, последний шанс встретить Криса в уходящем году и расставить все точки над «i». Твердые и уверенные точки — без запятых, вопросительных знаков и многоточий.       Так что да. К черту все! Неуверенность в себе? Пошла в жопу! Ты опоздала, дура, на три часа. Феликс уже все проработал. Будь, что будет — вот так он решил и, вприпрыжку шагая, уверенно двигался к новой цели. Ну. Насколько это вообще позволяли его суставы и нынешние отношения с Крисом. Кстати, а в каких они отношениях сейчас находились? Чисто деловых? Или, как сказал бы Хёнджин, «еще есть порох в пороховницах»?       Задача казалось довольно простой в своем исполнении: начать с малого и вернуть то, что три года назад, Феликс благополучно просрал. Как говорится, на войне все средства хороши — так почему бы и не принарядиться для финального акта его грандиозного появления? Тем более, когда появился повод выгулять новый костюм от Хилфигера.       — Бог с вами. И с ним. И со мной. Доверюсь вашим картам, гороскопам, третьему глазу и что там есть еще? — В итоге протараторил Феликс. Думал-то он складно, а, вот, нормально выражать мысли словами через рот — не умел. — В общем, буду действовать по обстоятельствам.       — Какая прелесть! — воодушевилась Наён, сжав кулаки от умиления.       — Детка, поздравляю! — Хёнджин потрепал его за щеку. — Наш малыш вырос!       Феликс цокнул:       — И с чем вы меня, простите, поздравляете?       — С тем, что лед наконец-то тронулся. — Одновременно выпалили Хёнджин и Наён.       Феликс протянул многозначное «мда-а», бросил оценивающий взгляд на свое отражение и, убедившись в безупречности своего образа, направился к выходу из комнаты. Однако перед тем, как скрыться в коридоре, он развернулся на пятках к ребятам и, пятясь назад спиной, демонстративно оттопырил средний палец.       Наён и Хёнджин в долгу не остались — перекрестили его, проводили в добрый путь ехидными смешками и парочкой воздушных поцелуев.

***

      Когда Феликс добрался до места проведения вечеринки, он поздно опомнился, что забыл предупредить Криса о своем прибытие. Ну чтож, подумал он, с грацией панды выползая из такси, будет сюрпризом? В конце концов, не зря же он проторчал перед зеркалом шесть часов, сжег волосы и героически вытерпел двусмысленные комментарии хихикающих гиен?       Но оно того стоило, присвистнув, подытожил Феликс, задрав голову кверху.       Над ним возвышался высокий небоскреб с панорамными окнами, мраморным черным фасадом и такими же статуями львов у входа. Слева раскинулся укутанный снегом сад-лабиринт с беседками в форме птичьих клеток, а справа — фото-зона с ковровой дорожкой, где за оградой уже толпилась куча журналистов и фотографов. Вспышки то и дело слепили прибывших гостей.       Феликс прикрыл веки, сделал глубокий вдох, а затем медленный выдох — над ним повисло небольшое облачко пара. Он немного нервничал. Честно говоря, Феликс впервые находился на мероприятия подобного масштаба. Главное, вести себя естественно и не подавать виду, что он — дилетант.       Отель «Атлас» — один из самых фешенебельных и дорогих мест в Нью-Йорке. Как правило, здесь останавливались все сливки общества: от звезд шоу-бизнеса, до политиков и нефтяных магнатов. У Николя губа не дура, подумал Феликс, протягивая швейцару пальто, а охранникам — пригласительный билет. Он даже боялся прикинуть в уме, сколько стоило забронировать одну ночь в таком элитном месте.       Внутри было не менее роскошно, чем снаружи. Просторный холл с высокими потолками и колоннами, в центре которого стояла пышная елка, украшенная серебряными шарами и разноцветными гирляндами. Пол выложен черным мрамором с золотыми прожилками. Феликс опустил взгляд вниз — черт возьми! Чем они его отполировали? Он видел свое собственное отражение! По периметру располагались арт-инсталляции, посвященные моде: манекены в нарядах из последней коллекции ЛВ, подсвеченные снизу яркими софитами и крутящиеся на подвижной платформе. Если Феликс правильно понял, Николя вдохновился «Снежной королевой» — в одежде преобладали холодные оттенки, сверкающие украшения, меха и гипюровые вставки.       Феликс медленно прошелся вдоль холла, его взгляд скользил по интерьеру и гостям. Воздух здесь пропитан тонким ароматом дорогих духов, насыщенной хвоей и хрустящих купюр. На фоне звучала живая классическая музыка, сливаясь с приглушенным гулом светских бесед. Возле шведского стола столпилось больше всего народу. Феликс усмехнулся про себя: богатые или бедные — все, без исключений, любили пожрать.       У барной стойки Феликс заметил знакомый, мелькающий красный берет — это был Жан. Он оживленно разговаривал с дамой в пышном платье, жестикулируя в своей привычной манере. Его усы забавно подпрыгивали, а между пальцев сверкал хрустальный бокал с шампанским. Феликс направился к нему, чтобы поприветствовать (лишний раз засветиться), по пути бегло осматривая гостей. Из знакомых лиц он успел разглядеть только Лису — она блистала в роскошном черном платье от Шанель, — и Джексона Ванга, который сопровождал ее сегодня в качестве партнера.       — Оп, попался, — Феликс вздрогнул, почувствовав, как кто-то сзади приобнял его за поясницу. — Хорошо, что ты сегодня в белом. Тебе идет новый цвет.       Он обернулся и встретился взглядом, полным чистого обожания и теплотой. Перед ним стоял Крис. И он, как всегда, выглядел потрясающе — темно-синий костюм от Луи Витона идеально подчеркивал его фигуру. Феликс почувствовал, как уверенность медленно покидала его тело, стекая вниз по ляжкам в ботинки. Крис снова его обезоружил, одним только присутствием. Вечер переставал быть томным. Феликс вязко сглотнул, собирая тряпкой по полу свое достоинство.       — С-спасибо, — он закусил губу, бегло окинув взглядом Криса. — Ты тоже… ничего так.       Крис смущенно отвел взгляд, но в уголках его губ дрогнула благодарная улыбка.       — Рад, что ты пришел.       — Дома было скучно. — Феликс пожал плечами, кривя губы в притворной ухмылке. Уверенность, может, из него и испарилась, но нахальство никогда не выветрится.       Крис рассмеялся, а затем, слегка наклонившись к нему, спросил:       — Не против, если я тебя познакомлю кое с кем?       Феликс сощурился, но заинтересованно склонил голову в ответ.       — И с кем же?       Крис притянул его ближе, все еще держа руку на пояснице, и развернул в сторону лобби, где среди кожаных диванов, круглых столов и пестрой толпы выделялся он — Николя собственной персоны. Он стоял к ним в пол-оборота и с кем-то, кого Феликс еще не успел идентифицировать, разговаривал, держа в руке бокал. У Феликса тут же перехватило дыхание. Неужели…       — Д-добрый в-вечер, — заикаясь, пробормотал Феликс, когда они с Крисом подошли ближе.       — Бонсуа, — Николя попрощался с собеседницей — та ему кивнула и, словно гондола медленно проплыла между ними в своем струящемся платье, и протянул Феликсу свободную руку. — Феликс, я прав?       Феликс тупо кивнул, затем спохватился, поспешно вытер вспотевшие ладони о брюки и пожал в ответ.       — Рад встречи, Феликс. Кристофер много о вас рассказывал.       Феликс сжал губы в тонкую линию, сдерживая ухмылку. Он почувствовал себя ценной наградой на полке, которой Крис хвастался всем, кому не лень.       — Н-надеюсь, только хорошее?       За его спиной Крис приглушенно усмехнулся в ладонь. Николя метнул на него быстрый взгляд, затем снова посмотрел на Феликса и расплылся в снисходительной улыбке.       — Исключительно только хорошее.       — Мне… тоже очень приятно наконец-то с вами познакомиться, — Феликс сделал короткую паузу, собираясь с мыслями. — Если честно, я ваш большой поклонник.       — О, да неужели? — Николя прищурился, кончиками пальцев коснувшись его воротника. — Это что? Старина Томми?       Феликс замер, шею обдало жаром. Кажется, он только что опростоволосился.       — Ну, ээ...       Николя усмехнулся:       — Думаю, в следующий раз, мы вам подберем что-то другое.       Прежде чем Феликс успел что-то ответить, Николя достал из кармана визитку и, подмигнув, протянул ее. Феликс застыл, несколько раз моргнув. Перевел взгляд на визитку, снова на Николя, потом опять на визитку.       Следующий раз? Николя сказал следующий раз?       Он сжал протянутую визитку в руке, едва сдержав радостный визг, готовый вырваться наружу.       — Ну, что ж, не буду вам мешать. Приятного вечера, господа! — Николя изящно склонил голову в сторону Криса, а Феликсу бросил лукавую полуухмылку. — Было приятно с вами познакомиться, Феликс. Надеюсь, еще увидимся.       Николя еще раз им поклонился, сунул канапешку в рот и с блаженным «у-ля-ля» ушел в направлении танцпола. Феликс протяжно выдохнул, вдруг осознав, что все это время не дышал. Его пальцы судорожно нашли рукав Криса и крепко вцепились в дорогую ткань.       — Крис, ущипни меня, — прошептал он, все еще впечатленный провожая взглядом удаляющуюся спину Николя.       Крис ответил тихим смешком, но аккуратно ущипнул его за талию — достаточно, чтобы Феликс вздрогнул и перестал витать в облаках. Его ладонь задержалась на секунду дольше необходимого, оставляя после себя невидимый след. Но этого вполне хватило, чтобы весь оставшийся вечер Феликс думал о ней и о том, как правильно она лежала на его талии.       Глубокий вдох, медленный выдох. Кажется, он сходил с ума.

***

      — Теперь ты.       Феликс сидел напротив Криса, облокотившись на барную стойку. Его пальцы выстукивали ритм по фужеру с игристым, золотистые пузырьки которого бурлили, поднимаясь вверх. Другой рукой он теребил нижнюю губу, задумчиво разглядывая пеструю толпу.       — Хмм… Вон та блондинка в синем платье, — он сделал глоток шампанского и кивнул в сторону девушки, стоящей у шведского стола. Крис хмыкнул, молча проследив за его взглядом. — Молодая жена миллионера. Или миллиардера. Лет двадцати пяти, не больше. Возможно, модель.       Крис с вызовом уставился на него.       — Докажи.       — Легко! — Феликс охотно принял вызов, закинув одну ногу на другую. В его зрачках вспыхнул азартный блеск. — Она красивая, весьма красивая. Высокая — метр семьдесят восемь, плюс-минус, стройная и подтянутая. Платье от кутюр, укладка из салона, украшений на полмиллиона — муж купил. Но-о… — Феликс задумчиво протянул, подбирая слова, — у нее скучающий вид. Думаю, подсознательно, она ищет того, кто помог бы ей скоротать унылый вечер. Но ей приходится довольствоваться тем, что есть: бесплатным алкоголем — кстати, это уже третий бокал, случайными липкими взглядами и танцами с безымянными незнакомцами. Муженек ошивается где-то рядом, вероятно, обмывает очередную сделку. Ей скучно, но она старается не подавать виду. Она часто трогает кольцо на безымянном пальце, словно сомневается в своем выборе. Вечеринка ее особо не интересует — она здесь просто для украшения. И, вероятней всего, она это понимает. Может, она сексуально не удовлетворена и ищет того, кто бы помог ей утолить этот голод. Она постоянно кусает губы, оттягивая вниз декольте. Взгляд потерянный, и в тоже время немного вызывающий. Первый шаг она не сделает — слишком гордая, еще не испорченная, но ждет того, кто осмелится. Впрочем, этого не произойдет. Она дождется окончания вечера и, неудовлетворенная, под руку с мужем уедет в их загородный коттедж.       Крис поставил бокал на стойку с тихим звоном и хлопнул несколько раз в ладоши.       — Лили Картер. — Он наклонился ближе к Феликсу и тише добавил: — Новое лицо Вог. Недавно снималась для декабрьской обложки. Ее муж — Грегори Картер. Бизнесмен, спонсор и коллекционер. Любит коллекционировать… всякие красивые вещи.       Феликс скривил губы в горьковатой усмешке, словно Крис только что скормил ему кислый лимон, параллельно наблюдая, как Лили Картер изящно поправляла струящуюся прядь волос. И правда красивая. Жаль пташку.       — Значит, она — часть его коллекции, — он сложил два и два.       Крис сделал глоток вина, облизнул губы и грустно вздохнул.       — Увы.       Между ними повисло молчание.       — Ну что ж, — Феликс первый прервал его и перевел взгляд на Криса. — Твоя очередь.       Когда-то давно они часто играли в эту игру. Гуляя по городу или в парке, находили взглядами случайных прохожих и по мимике, походке, жестам, внешнему виду угадывали кто эти люди и чем занимались. Феликс придумал эту игру. Вообще, ему нравились подобного рода исследования — наблюдательные прогулки, психологический анализ, изучение повадок людей в их естественной среде обитания. Наблюдения помогли ему развить актерские навыки. Феликс впитывал детали — как человек поправлял очки, курил, смотрел, как реагировал на внешние раздражители, как двигался и говорил, — чтобы потом применить эти яркие штрихи для своих ролей в театре.       В итоге эти маленькие эксперименты ему пригодились. Не так, как Феликс изначально планировал, но… Теперь, ведя «Вечернюю звезду», он старался внимательно изучать поведение гостей, чтобы воссоздать для них комфортную атмосферу. В конце концов, поэтому Джессика до сих пор его терпела и не уволила. Знания, полученные во время студенчества, взрастили в нем профессионала. Какую-никакую карьеру он все-таки сумел построить. Ну. По крайней мере, Феликс на это скромно надеялся.       — Нашел, — голос Криса выдернул Феликса из воспоминаний. — Попробуешь угадать?       Феликс постучал пальцем по бокалу, с любопытством оглядываясь по сторонам и раздумывая, кого мог бы выбрать Крис.       — Давай.       — Итак… — неторопливо начал Крис. — Молодой мужчина в белом костюме. Очень красивый. Выглядит… немного потерянным? Задумчивым? Словно его что-то тяготит. Он постоянно озирается по сторонам — может, выискивает кого-то? Хотя, — он выдержал небольшую паузу, — думаю, он уже давно нашел. Просто боится себе в этом признаться.       Феликс оставил бокал, повернулся к Крису и поднял бровь.       Крис улыбнулся и, не отрывая от него взгляда, сказал:       — У него… поразительные глаза. И, когда он по-настоящему чем-то увлекается, его зрачки оживают и загораются, как звезды. Да, в них отражаются мириады звезд и сверкают. — Он ненадолго замолчал, а затем продолжил, но тише: — …но сейчас эти звезды потускнели.       Феликс почувствовал, как по его позвоночнику пробежала стая мурашек, а щеки обдало кипятком. Но он не спешил перебивать Криса. Хотел дослушать до конца.       — Думаю, он актер. Или, может быть, телеведущий. В любом случае, сцена — это его призвание. Я знаю… — Крис осекся. — То есть, я вижу: перемены были для него болезненными. И нет ничего досаднее застрять там, где ему было не место. Но я уверен, что он справится. Однажды он обязательно затмит всех в этом зале, — он мягко усмехнулся, стрельнув взглядом в сторону Лили Картер, — даже тех, кого официально называют «самыми красивыми».       Феликс замер. И все вокруг него замерло. Кроме Криса.       — Хотя, — Крис пожал плечами, — он всегда выглядит потрясающе. В моих глазах уж точно. Жаль, он этого не замечает. Но я готов ждать столько, сколько потребуется.       Феликс открыл рот и тут же закрыл. Находясь под пристальным взглядом Криса, он ощущал себя так, словно все это время ждал пощечины, а вместо этого получил объятия.       Наконец он отмер и сказал:       — Подло, — но на его губах дрогнула застенчивая улыбка.       Крис улыбнулся, протянув ему ладонь.       — Может, потанцуем?       Феликс не сопротивлялся, не колебался, да и, честно говоря, не особо задумывался — лишь немного потупил на месте, а затем коротко кивнул. В отличие от Лили Картер, он не сомневался в своем выборе. Поэтому с удовольствием принял приглашение Криса, вложив свою руку в его раскрытую ладонь. Та, как и в прошлый раз, была мягкой, сухой и прохладной на ощупь, точно свежее одеяло после стирки. Запах топленого шоколада, исходящего от Криса, окутал Феликса с ног до головы. Он шагнул вперед, плавно вписавшись в его объятия, и прижался подбородком к плечу — объятия Криса всегда были его персональной зоной комфорта. Рядом с ним иначе не могло быть.       Они начали неторопливо раскачиваться. Крис аккуратно придерживал его за талию, а Феликс положил свои руки на его плечи. Это не танец — скорее немой диалог. Феликс изучил взглядом Криса и не мог объяснить, что именно за эмоции поднимались в груди, когда он смотрел на Криса, который смотрел на него. Феликс отвел взгляд, уткнувшись в его плечо — смутился, но воровато вдохнул его аромат — приятно.       — Хочешь мне что-то сказать? — голос Криса прозвучал тихо где-то над ухом.       Феликс отстранился ровно настолько, чтобы снова встретиться с ним взглядом. В глазах Криса сверкали золотые искорки от бликов люстр, свисающих с потолка. От того они казались бесконечно теплее, чем были на самом деле. Точно растопленный шоколад под полуденным солнцем — такие же мягкие и светло-коричневые.       Я не уверен, есть ли срок годности у извинений, и примешь ли ты мои. Но, честно говоря, с того дня, как мы расстались, я хотел сказать тебе только одно — банальное, но искреннее «прости». Я скучал. Почти каждый день. Пытался забыть, но не получалось. Зачем? Сам не знаю.... наверное, хотел оставить наше прошлое позади?       Когда мы встретились на шоу, я почувствовал радость. В тайне ждал, все три года надеялся, что однажды мы снова встретимся… и, вот, судьба нас свела. Неожиданно, не правда ли? Мне жаль, что я не сказал тебе об этом тогда, а повел себя… как обычно. Ты только не обижайся на меня и мою реакцию. Кажется, это называют защитным механизмом? Хех, ну, Наён мне так говорила. Хотя, я не то чтобы защищался. Просто… думаю, ты лучше всех знаешь, как мне порой сложно выразить чувства словами.       Но я чувствую, если честно, всегда чувствовал, что все в моей жизни привело к тебе: каждый мой шаг, выбор, решение, сожаления — всё, без исключений, связывало с тобой. И я ни дня не жалел, что однажды забрался к тебе в окно и наглым образом ворвался в твою жизнь. Я искренне рад и счастлив, что ты впустил меня, не оттолкнул, что каждое мое жизненное решение в конечном итоге привело к тебе. Потому что подсознательно я всегда тянулся к тебе. И это факт.       Но…       Я слишком поздно осознал, что во всем была только моя и больше ничья вина. Глупо было перекладывать ответственность на других. В конце концов, я просто человек, который однажды оступился. Зависть — так себе штука. Знаешь, не советую. Даже врагу. Но, если ты позволишь, я обязательно все исправлю. Даю честное скаутское слово! Мда-а. Не слушай меня, несу какую-то чушь. Ведь, я никогда не был скаутом. И, все же…       Я бы рассказал тебе, что мне пришлось пережить, после того, как ты исчез из моей жизни. Как долго жалел, что когда-то бросил тебя, по глупости сделав неправильный выбор. Я бы показал тебе свою новую квартиру, не такую уютную, как нашу, но... может быть, когда-нибудь она стала бы нашей? При условии, что ты действительно этого захочешь. Я больше не хочу отнимать у тебя право выбора. На этот раз я выслушаю тебя, даже если ты откажешь. Затем я бы угостил тебя кофе из моей новенькой крутой кофе-машинки! Я бы показал тебе всю свою коллекцию альбомов и карточек Лисы, потому что я знаю, что с тобой мне будет не стыдно поделиться своими маленькими обсессиями. А потом, может быть, если вдруг ты захочешь остаться, мы бы укутались в плед, как твистер Джуниор в сырную лепешку, заварили какао, выключили свет во всей квартире и посмотрели какой-нибудь фильм. Крис, ты помнишь, на какой букве мы тогда остановились? Если нет — не страшно. Ведь, всегда можно начать сначала. Правда же?       Вот, что Феликс хотел сказать на самом деле. Но вместо этого, чувствуя, как его переполняли эмоции разной степени тяжести и агрегатного состояния, он взволнованно спросил:       — Р-разве?       Крис поднял брови, и в его взгляде мигнуло что-то неуловимое — то ли забота, то ли беспокойство.       — Мне так показалось. Выглядишь… что-то случилось?       Феликс отвел взгляд.       Случилось. Много чего случилось. Мысль пронеслась, как вспышка — неожиданная и яркая. С того момента, когда Крис пришел на его шоу, все изменилось. И не сказать, что Феликс испугался этих перемен — скорее, наоборот, потихоньку пытался привыкнуть.       Но правда находилась глубже. Намного глубже. Она пряталась в бугристых дорогах маленького городка Мадисона, где рядом с домом Ли остановился пыхтящий фургончик семейства Бан. Отпечаталась на страницах детских воспоминаний, юрко мелькнула в их первом поцелуи и неловком, но искреннем «люблю» под проливным дождем. А затем, она тихонько затаилась в актовом зале, дожидаясь своего часа, в долгой разлуке, пестром билборде и годах молчания. И неожиданно вновь вспыхнула, когда Феликс почти убедил себя в том, что это была просто мимолетная привязанность.       И вот теперь, спустя столько лет, судьба вновь свела их пути. Так внезапно, но легко — словно никакого расставания и не было. Они успешно прошли испытание. Финальный босс повержен.       Кружась в медленном танце, они безмолвно изучали друг друга. Многое изменилось с тех пор. Вместо Томаса Ретта — струнный квартет сопровождал мурчащий голос Лисы. Вместо консервированных персиков и дешевого шампанского — разнообразие блюд высокой кухни, дорогой алкоголь с выдержкой не менее двадцати лет. Роскошная обстановка, дивный зал, огромная елка — а в Мадисоне остались их съемная квартирка, парные кружки с половинками сердечек и старый альбом Криса с полной коллекцией карточек хоккеистов. Но, самое главное осталось неизменным. Они вместе. Здесь и сейчас. И это, пожалуй, все, что имело значение.       — Нет. Теперь все в порядке, — ответил Феликс, необыкновенное ощущение легкости заполнило его, словно он сейчас мог взлететь. — Просто подумал, что сейчас не отказался бы от чашечки кофе.       На лице Криса отразилось удивление, но оно тут же сменилось на ребяческий восторг.       — А, давай, сбежим? — предложил он, на что Феликс заинтересованно склонил голову.       — Куда?       — С тобой — хоть на край света.       Феликс смущенно отвел взгляд, коснувшись пальцами броши — может, это всего лишь совпадение или удачное стечение обстоятельств, но ее синие камушки идеально сочетались с костюмом Криса, — а затем улыбнувшись, таинственно протянул:       — Тогда… у меня есть идея.       Возможно, гороскопы Наён не такая уж и чушь собачья, а синий цвет — новый хит сезона.

***

      Зимний воздух порта Нью-Джерси обволакивал густой смесью запахов — мазута, жареного миндаля и горячих хот-догов из ларьков, растянувшихся вдоль ограждений набережной. Где-то вдалеке глухо гудел паром, разрезая темную воду. По промерзшему бетону прогуливались редкие парочки — молодые и старые. На дебаркадере мигали поочередно гирлянды, отражаясь в застывших лужах. У причала, прислонившись к ящикам с грузом, стоял моряк в потрепанной куртке и, щурясь, курил папиросу, будто вглядываясь не в горизонт, а куда-то внутрь себя.       — Почему ты так на меня смотришь?       Феликс, уткнувшись в шарф, краем глаза наблюдал за Крисом, гадая, почему тот выглядел таким довольным и радостным. Все то время, что они стояли возле ларька и ждали заказ, он открыто на него пялился, одаривая смущенной улыбкой всякий раз, когда они случайно сталкивались взглядами. Может, у него тушь размазалась? Или подводка потекла?       На всякий случай Феликс аккуратно провел пальцем под нижнем веком и проверил подушечку — чисто. Значит, дело не в косметике. Тогда в чем?       — Как?       — Ну… — Феликс закусил губу, пряча руки в карманы. — Так.       — Ммм… любуюсь? — честно признался Крис, невинно похлопав ресницами. — Радуюсь, что ты здесь? Что мы здесь? — Он неоднозначно пожал плечами. — Много причин для улыбки.       Феликс тут же прирос к земле. Маленькие облачка пара вырвались из его приоткрытых губ, плавно устремившись вверх вместе с медленно покидающей тело душой.       — Ты сегодня проснулся и выбрал необузданный флирт? — нервно хохотнув, пробормотал Феликс.       — Просто настроение хорошее, — мечтательно безразлично протянул Крис, вглядываясь то ли в Феликса, то ли в статую Свободы позади него. — Предновогоднее. Снежок, праздничные огоньки… приятная компания. Так мало надо для счастья, не правда ли?       — Да ну тебя…       — Кхм-кхм… — громкий кашель заставил их одновременно вздрогнуть и обернуться. — Ваш латте с мятным сиропом и раф с шоколадным.       Бариста, нарочно громко прочистив горло, протянул им через окошко два дымящихся стаканчика. Феликс не смог проигнорировать взгляд, которым он одарил Криса, прежде чем скрыться за выдвижной шторкой. Он на него пялился? Оценивал? Смущался? Фантазировал? Резкий порыв ревности и желания выцарапать глаза захлестнули его, вспыхнув внутри, как изжога.       Феликс снова уткнулся в шарф, чтобы скрыть ревностный румянец. Затем воровато оглядел Криса с ног до головы — тот не заметил его реакции и искал что-то на прилавке. С этого ракурса его сосредоточенное лицо выглядело таким… фактурным, изящным, да просто красивым. В черном пальто и с уложенными назад волосами — так вообще предел мечтаний. То, что Крис привлекал к себе внимание — очевидно и вполне нормально. Может, бариста просто узнал его, как актера, и Феликс зря напряг булки. В конце концов, он не имел право ревновать, Крис же не принадлежал ему. Вообще никому. Но когда-то...       — Держи.       Крис протянул ему трубочку, на что Феликс резко вскинул головой. Ой. Так вот, что он искал. Как мило… Крис не забыл о его детской, необоснованной привычки. Стоило ли говорить, как внимательный жест тронул Феликса до глубины души? Кстати, где она? Давно покинула пределы стратосферы?       Феликс поблагодарил кивком. А затем, одернув себя, промычал неразборчивое:       — Мило, что ты запомнил.       — Конечно, — буднично согласился Крис, а затем прыснул в кулак.       — Что? — Феликс удивленно вскинул бровями, протыкая трубочкой стакан.       — Ничего… Просто вспомнил, как ты раньше пил пиво через трубочку.       Не успев поднести трубочку к губам, Феликс дернулся, защищаясь:       — Эй! У меня вообще-то было алиби — я был пьян! И, к слову, я так больше не делаю.       — Неужели? — Крис поиграл бровями, явно забавляясь их сугубо дружеской перепалкой. — Почему тогда щечки покраснели?       Феликс смутился и выпалил первое, что пришло в голову:       — Холодно, вообще-то!       — Это бесценно, — мягко усмехнувшись, заметил Крис.       Феликс бросил на него прищуренный взгляд, ожидая дальнейшие объяснения. Крис поднес стаканчик к губам и, не отводя от него озорного взгляда, после маленького глотка объяснил:       — Твоя реакция. Каждый раз мой «спидометр умиления» зашкаливает.       — Ты странный… — Феликс пробормотал, сжимая в ладонях бумажный стаканчик, от которого поднимался пар, обжигая пальцы.       Крис сделал шаг ближе. Его дыхание — ровное, нарочито спокойное — превращалось в белые облачка, исчезающие между ними.       — Я не странный… — он наклонился, и Феликс почувствовал, как у него похолодели кончики пальцев, хотя стаканчик все еще обжигал ладони. — Я влю…       Оглушительный гудок парома прорезал воздух, унося слова Криса далеко за пределы порта. Феликс вздрогнул, а Крис тяжело вздохнул, обдув его щеку теплым дыханием. Затем он медленно выпрямился, отстранившись. На его лице отразилось что-то смешанное между раздражением и смирением.       — …ну вот, — он надул губы, и его недовольство прозвучало так обиженно и с таким детским упреком, что заставило Феликса невольно расплыться в улыбке. — Видимо, это был знак? — продолжил размышлять вслух Крис, развернувшись и жестом пригласив его пройтись вдоль набережной.       — Знак? — переспросил Феликс, последовав за ним.       — Знак того, что надо было говорить быстрее, — хмыкнул Крис.       — А что ты хотел сказать? — поинтересовался Феликс, любопытство кусало его за лопатки. В голове промелькнула забавная мысль — подстроиться под ритм шагов Криса: левая — левая, правая — правая.       Боже.       Он безнадежен.       — Ничего особенного, — Крис качнул головой. — В другой раз?       Феликс прищурился, но не стал возникать, демонстративно сюрпнув кофе через трубочку.       Они продолжили идти вдоль набережной, их шаги то замедлялись, то ускорялись, будто подстраиваясь под неспешный ритм портовой жизни. В какой-то момент Феликс поймал себя на мысли, что их грандиозный «побег из Шоушенка» удался на славу. Не то чтобы светская жизнь его утомляла, не то чтобы их кто-то пытался остановить или выгнать, просто… Если выбирать между светским празднованием и безмятежной прогулкой, то он, не задумываясь, отдаст предпочтение последнему. Потому что, как ни странно, в такие моменты рождалась истина, раскрывались новые чувства, вспоминались старые сюжеты, выстраивались буквы в слова, а слово в струящийся диалог. В такие моменты не нужно притворяться, суетиться, держать лицо, фильтровать речь — а просто плыть по течению в своем привычном ритме, наслаждаться кофе, пейзажем и атмосферой зимнего вечера.       Ну… и компанией Криса. Но Феликс еще не настолько эволюционировал в откровениях, чтобы сказать это вслух.       В этой приятной обстановке, окутанной волшебством чарующего вечера и их совместным, но уютным молчанием, Феликс многое хотел выразить вслух. Вот только не знал, с чего правильней начать: с вопросов, ответов или предложений? Так и продолжил молча идти за Крисом, периодически сюрпая.       Если, например, начать с первого, то напрашивался очевидный: «Кто мы сейчас друг для друга?». Ответ вертелся сладким леденцом на языке, но, если бы Крис спросил на прямую, то Феликс ответил бы без раздумий: «Я-ты-мы — долго и счастливо», правда, как повелось, опять бы покраснел. Он-то уже определился и с будущим, и с человеком. Пускай ему это стоило долгих бессонных ночей, сентябрьского интервью и героической смерти Райана Гослинга.       А кому сейчас легко?       Что касалось предложений, то… для начала стоило убедиться — есть ли спрос. По Крису трудно понять, о чем он думал в тот или иной промежуток времени. То он шутил, то говорил серьезно, то просто молча слушал, кивал и улыбался — безумно, ласково, влюблено (что не на шутку сбивало Феликса с толку), другой раз, как дурак. И в тоже время в его непредсказуемости таилось некое очарование. Феликса, в принципе, все устраивало, как бы он не брыкался внешне. Потому что это все еще Крис. Тот самый Крис, который когда-то принадлежал ему.       Но в одном Феликс уверен точно: у него все еще оставался гипотетический подход к разговорам. Он мог привычно начать издалека, завуалировать смысл и плавно подвести к главному, а там, глядишь, Крис сам подхватит и выразит все за него — привычная схема общения для них. В последнее время их язык общения стал каким-то философским. Но чудесным образом они все еще умудрялись друг друга понимать.       А, может… Крис тоже переживал? Боялся? Колебался?       — Чисто гипотетически, — спустившись на пристань вслед за Крисом, Феликс, договоришься с самим собой в уме, выбрал очевидно безопасный способ — начать о насущном издалека. — Если бы все фильмы в мире исчезли, какой бы ты посмотрел напоследок?       Крис остановился возле ограждения и, облокотившись на перила, повернулся к нему. Вдумчиво разглядывал, словно ответ написан на его лице, что-то обдумывал, пока, не выдал будничным тоном:       — На какой букве мы остановились?       Сразу два железнодорожных состава врезались в Феликса на полном ходу: один спереди, другой сзади. Какой пагубнее — попробуй разбери. Кольнуло и в груди, и в заднице. Крис вообще осознавал, что делал? Как говорил, выглядел и смотрел в моменте? А вдруг у Феликса слабое сердце, и он прям здесь и сейчас потеряет сознание и перевалится через ограждение?       И унесут его бренное тело куда-то прибрежные воды... Потом ищи-свищи.       «Мы». То есть не «я» и «ты», не два каких-то случайных чувака с улицы, а «мы» — одно целое, у которого предположительно могло быть будущее, долгожданное продолжение после титров. Тут не то что, в обморок упадешь, тут сразу лишишься рассудка!       Как приятно звучит это обнадеживающее «мы». А на языке как перекатывается. Ммм, объедение! Хотя, казалось бы, простое местоимение. Но вот таким, порой, Феликс был мечтательным и впечатлительным. И тут уже ничего не поделаешь. Таким родился. Может, в свое время действительно с мелодрамами переборщил.       — Я… — тихо начал Феликс, глядя куда угодно, только не на Криса. Он усиленно пытался вспомнить, как будто от этого зависела его жизнь, но, хоть убей, не мог.       Крис, заметив его колебания, с нежной улыбкой на лице закончил мысль за него:       — Тогда можем начать сначала?       Феликс уставился на него, как весь мир на прямую трансляцию шестьдесят девятого года: удивленно, неверующие, разинув рот, с замиранием сердца и медленно закипающим восторгом внутри. Если он правильно понял... нет. Если Крис правильно понял его посыл, то это означало…       — Мы правда можем начать сначала? — жалобно переспросил Феликс.       И это крохотное скромное «мы», слетевшее с его губ, так выделялось среди прочих слов. Как яркая звездочка на новогодней елке, как вишенка на торте — украсть бы, пока никто не видит, и засунуть в рот. Тьфу ты! То есть съесть.       — Феликс. — Крис вдруг серьезно посмотрел на него, но тут же смягчился, заметив, что тот замер, как вкопанный, в ожидании вердикта. — В смысле… кхм. Я понимаю, что наша ситуация немного… эм, необычная. Ха-ха. Ну. Если ее можно таковой назвать. — Пока Крис говорил, он постукивал пальцем по стаканчику — нервничал. Парадоксально, но его нервозность немного успокоила Феликса. — Готов поспорить, тебе сейчас немного неловко со мной. И я понимаю… причины. У нас их много накопилось за три года. Как-нибудь сядем, разберем и вместе посмеемся. Если честно, я тоже немного волнуюсь, — он натянуто улыбнулся, — так что… да. Мы немного дурные? Наверное, потому что, чуть-чуть влюблены?       Вообще-то не чуть-чуть, хотел возразить Феликс, однако, почувствовав очередной прилив смущения, промолчал и уткнулся в шарф. Но это правда — «от» и «до». По крайне мере, пока Крис говорил, Феликс машинально натирал шею, как лампу джина. Интересно, а уже можно загадывать желание? А то у Феликса есть одно на примете. Ну, так сказать, чтоб наверняка.       — Отвечая на твой вопрос, — продолжил Крис, когда Феликс кивнул и тем самым дал понять, что слушает. — Если бы мне пришлось выбирать, то неважно какой фильм. Важно то, с кем я его в итоге посмотрю. А посмотреть я хочу его с тобой. Я много чего хочу с тобой. Если уж до конца быть откровенным. Вопрос в другом. Хочешь ли ты?       После этих слов, Крис подошел еще ближе, аккуратно взял Феликса за руку, переплел их пальцы, и внимательно посмотрел на него. Атмосфера, окутавшая их, напоминала кадр из фильма. Какой-нибудь… Ромком? О, да. Феликс бы заценил премьеру в кинотеатре.       Словно в сказке с неба начали срываться и плавно оседать на макушки крупные снежинки. Их окружала комфортная тишина, едва прерываемая гудками паромов, мерцающие огоньки и аппетитный запах хот-догов. Волшебство находилось так близко — буквально, протяни руку и коснись. Они стояли напротив друг друга и, кажется, неосознанно любовались — ну, точно, дурные и влюбленные. Потому что это был тот самый момент, как в кино, но — настоящий. Вероятней всего, решающий их дальнейшую судьбу. «Мы», «Их» — сегодня прямо таки распродажа приятных местоимений! Два по цене одного. И больше всего на свете, в столь замечательный вечер, Феликс не хотел обосраться. Не в прямом смысле слова, но… в животе и правда что-то начало копошиться. Наверное, те самые бабочки, рожденные три года назад, очнулись после долгой спячки и напомнили о себе. Крис, к слову, их и разбудил. Другому Феликс попросту не позволил бы.       Он опустил взгляд на их переплетенные пальцы. Честно? Прямо сейчас Феликс не отказался бы выпить. Для храбрости и кинематографичности. Крис нежно выводил на его костяшках незамысловатые узоры. Кажется, Феликс почувствовал кожей аккуратно выведенное сердечко. Он поднял взгляд и столкнулся с теплым, топленым, в котором сверкали искорки надежды. Феликс, все еще смущенный и впечатленный вопросом Криса, ничего умнее не смог выдать, кроме как:       — Хочу! Я больше не буду убегать. Честно-честно!       Он сам себя удивил — то, с каким энтузиазмом выпалил ответ и как крепко сжал его руку. Крис выглядел не менее удивленным, о чем робко уточнил:       — Правда?       Но, после того, как Феликс уверенно кивнул, тот расплылся в широкой улыбке — ямочки прорезали скулы, а глаза… в них сконцентрировались все самые лучшие человеческие чувства: нежность, трепет, все та же плескающаяся надежда и, что самое главное… любовь. Никто в этом чертовом мире не смотрел на Феликса так, как это делал Крис! Как он вообще раньше жил без его улыбки? Как он вообще раньше жил без Криса?       — Знаешь… — застенчиво протянул Феликс, вертя в другой руке стаканчик. Кончик трубочки был помятый — в процессе Феликс его сгрыз, пока собирался с мыслями и вел внутренний торг с турками. — Я недавно купил кофе-машинку. Очень крутую, современную и новомодную!       Крис склонил голову набок, как попугайчик, заинтересованный новыми обоями. Дал понять, что внимательно слушает и готов молчаливо поддержать любую авантюру, какую бы Феликс не предложил.       — Уже поздно. Может… мы могли бы… — Феликс сделал глубокий вдох, медленный выдох и… — заехать ко мне? — Критическая удача! У него получилось! — Ну, знаешь, еще кофе выпить и все такое. Можем фильм посмотреть. Любой! Но не последний… Мне бы, конечно, не очень хотелось, чтобы он стал последним...       Он мысленно перекрестился. Ну вот и всё. Сказал. Последний рубеж преодолен. Дело осталось за малым — с честью и достоинством принять отказ. Феликс авансом приготовился к худшему, даже на секунду зажмурился. Но, к его удивлению, когда он открыл глаза, Крис выглядел скорее озадаченным, нежели нахмуренным.       — Кофе-машинка, значит? — задумчиво протянул Крис.       Феликс кивнул, искоса поглядывая на него. Хотел спросить: «Чо тут думать? Решайся! Мне больше не хватит смелости тебе предложить», но смиренно дождался вердикта.       — Ради кофе-машинки, я готов, — в итоге согласился Крис.       — Только ради нее? — Феликс надул губы.       — Ну… — задумчиво протянул Крис, играясь с его пальцами. — Не только ради нее.       — У меня еще остались утренние подгоревшие панкейки, — заметил Феликс.       Крис усмехнулся и кивнул в сторону лестницы, ведущей к выходу с причала. Руки он не расцепил.       — Тогда веди.       Феликс расцвел в улыбке, в глазах, в душе. Турки в голове пили анисовую водку, танцевали халай и пели что-то сопливое о любви.

***

      Итак… Стоило отметить, два важных момента: во-первых, у Феликса не было возможности заранее подготовиться к приему гостей, чему свидетельствовал «легкий» бардак, оставленный после торжественных сборов на вечеринку, во-вторых… как только он с Крисом переступил порог квартиры, их вдруг, ни с того ни с сего, захлестнуло таким необузданным возбуждением, что они, не сговариваясь, но перед этим многозначительно переглянувшись, как по команде, набросились друг на друга.       Дорвались.       Соскучились.       Разбери только, кто сильней.       В целом, такой поворот событий Феликса вполне устраивал. Еще в такси он почувствовал что-то явно зарождающееся между ними и плавно перетекающее в пикантное: как накалялась атмосфера, как вспотели ладошки от предвкушения и как приятно ощущалась горячая рука Криса на его бедре. Поэтому сейчас, когда Крис страстно прижал его к стене, выбив последние остатки здравомыслия, Феликс покорно поддался, благополучно забыв и про фильм, и про панкейки, и даже про кофе-машинку. Последние, кажется, вообще было эвфемизмом.       Да и какой к черту кофе? Тут любовь творилась! Куй железо, пока горячо.       Феликс и ковал. Метафорично, естественно. В реальности он жадно брал то, что давал ему Крис: тело, язык, губы, взгляды, хаотично отвечая на каждое прикосновение. Ох, а какие Крис дарил ему поцелуи! Ни в сказке сказать, ни пером описать. Да и не смог бы Феликс красиво описать. Их нужно прочувствовать — здесь и сейчас, от кончиков пальцев до наэлектризованных «локонов страсти», а потом, до одурения напиться и в пьяном угаре все пересказать. Желательно — в деталях. Рекомендовано — только доверенному лицу. К счастью, его рот был занят другими важными делами. Собственно, ради этого они здесь и собрались. Да?       Поэтому, вместо того, чтобы распыляться ненужными словами, Феликс тесно прижался к Крису, со всей отдачей, на какую хватало сил, терпения и смелости (он все еще обескуражен быстротечностью событий, но только чуть-чуть), лапал везде, куда мог дотянуться в этом бурном потоке страсти, рожденной между ними и благодаря им. Мокрые звуки поцелуев разрушали тишину коридора. Казалось, что даже одежда громко шуршала между ними от тесного трения. Было невыносимо жарко в костюме (в порыве они успели скинуть только пальто и обувь), мокро в трусах, но до жути приятно в груди. Настолько, что в какой-то момент Феликс рефлекторно начал тереться об бедро Криса, почувствовав зуд в районе промежности.       Крис попытался медленно отстраниться, но с Феликсом, намертво вцепившимся в его плечи, это оказалась задача со звездочкой. Едва ли сам Феликс отдавал отчет своим действиям. Сквозь дымку возбуждения, он продолжал тянуться к Крису губами, сложенными в «уточку», в попытке возобновить поцелуй.       — Прости, что порчу момент, — со сбившимся дыханием, горячо прямо в губы прошептал Крис. — Но обещай, что после мы обязательно поговорим?       Феликс машинально кивнул, не сразу поняв, о чем тот спросил. Но, когда до его затуманенного разума дошел смысл слов, он простонал невнятное «угу» и снова потянулся за поцелуем. Крис поддался со смешком, и с его мягких губ Феликс сцеловал довольную ухмылку, затем подхватил под ягодицы и, между поцелуями, уточнил, где находится ближайшая горизонтальная поверхность. Не отрываясь от его губ, Феликс указал кивком в сторону спальни.       Путаясь в ногах, хихикая, целуясь, обтираясь друг об друга и собирая локтями все косяки, им чудом удалось добраться до комнату.       С того дня, как Крис вновь появился в его жизни, Феликс часто видел один и тот же сон. Он мог четко воспроизвести его в воспоминаниях. Утреннее солнце просачивалось сквозь шторы, заполняя маленькую кухню теплом и светом. Круглый стол с клетчатой скатертью, накрытый на две персоны: ложки, кружки с половинками сердечек и огромная тарелка с панкейками. Крис в фартуке с подсолнухами стоял возле плиты, тихо напевая забавную детскую мелодию. Обычно Феликс долго стоял в проеме, заворожено наблюдая за ним и просто находясь в моменте. Потом, словно почувствовав спиной чужое присутствие, Крис оборачивался к нему, приветствовал широкой улыбкой и раскрытыми руками. Феликс не мог видеть себя со стороны, но мог представить, как на его лице расцветала улыбка.       До того, как он успевал подойти к Крису и обнять, сон обычно растворялся, и Феликс снова просыпался один в пустой квартире. Но сейчас… морок развеялся, полутемная спальня обрела очертания и едва уловимый вздох возле уха, заставил его вновь вернуться в реальность.       Это больше не сон. Они здесь. Они — настоящие.       — Ты со мной? — сначала легкий, как перышко, поцелуй в шею, затем тихий вопрос на ухо. Крис отстранился, заглядывая куда-то не в глаза, а в самую глубь души.       — Да… — с придыханием отозвался Феликс, вглядываясь в его лицо через полумрак. Из-за света луны, пробивающегося сквозь раздвинутые шторы, глаза Криса будто мерцали, как мокрые стеклышки на солнце. Губы влажные и немного припухшие от поцелуев. Несколько прядей волос выбились из укладки и спадали на лоб.       Феликс любовался им и проживал момент в настоящем. Он до сих пор не верил, что Крис стоял перед ним — распаленный, жаждущий, реальный.       После стольких лет?       Всегда.       В молчаливом согласие, они неторопливо начали стягивать друг с друга одежду: один за другим, пиджаки упали на пол; бляшки щелкнули, молнии звякнули — штаны вместе с носками присоединились к пиджакам. Феликс шагнул вперед из скомканной кучи и, не отрывая взгляда от Криса, пуговицу за пуговицей, начал расстегивать свою рубашку. Когда последний рубеж был преодолен, и рубашка соскользнула с его плеч, словно шелк, Крис громко выдохнул, нарушив своим вздохом тишину ночи. Он нежно коснулся его шеи, аккурат с тем местом, где должна находиться метка. Феликс замер, боясь спугнуть интимный момент, но продолжая неотрывно смотреть на Криса. Тот одними кончиками пальцев щекотно провел дорожку от плеча до ключиц. Затем, уперев ладонь в его вздымающуюся грудь, мягко подтолкнул к кровати и, пока Феликс медленно пятился назад, на ходу стянул с себя рубашку. Не терпелось. Феликс чувствовал, как жадный взгляд прожигал его грудную клетку насквозь, а их смешанные феромоны заполняли пространство, словно густой пар на горячих источниках. Его веки потяжелели, ресницы затрепетали, он отдался мгновению и с наслаждением приготовился окунуться в прохладные простыни. Однако, как только его голая спина коснулась твердой поверхности, он резко подскочил, пискнув, чуть не врезавшись лбом в Криса.       — Что... Что случилось? — Крис выпрямился, дотошно выискивая причину его писка.       — Тсс… — Феликс пошарил рукой под поясницей и, нащупав прохладный металл, вытащил оттуда… помаду. — Дура! Испортила весь момент!       Крис удивленно моргнул несколько раз, метая взгляд между Феликсом и помадой. Затем он хрипло рассмеялся, немного с опозданием осознав всю комичность ситуации.       — Игриво-розовый? — он прочитал название оттенка помады и поиграл бровями. — Хороший выбор, Мелисса.       Все еще находясь в легком замешательстве и негодовании, Феликс нахмурился и швырнул помаду куда-то вглубь комнаты. Проследив за ее полетом, Крис тихонько посмеялся над его пылкостью и нетерпением, и снова навис, мягко скользнув пятерней по бедру.       — Так на чем мы остановились? — игриво уточнил Крис, вырисовывая на коже узоры.       Феликс опомнился, уставившись на Криса, как баран на новые ворота. Ах, ну да, точно. Они же тут вообще-то… делами всякими-важными занимались.       — Ну… Эм. По плану мы должны страстно целоваться? — сквозь неловкий смешок Феликс попытался поддержать его игривый настрой.       — А по факту? — уточнил Крис, все еще неотрывно смотря на него.       Феликс закусил губу, потупив взгляд вниз.       — Ммм… наверное, для начала нужно избавиться от трусов? — неуверенно предположил он, стараясь смотреть куда угодно, но только не ниже уровня пупка. У Криса, вообще-то, крепко стояло, у Феликса — тоже. Блять. Почему так неловко? Они же не первый раз находились в таком… видели друг друга голыми. Ну, ладно. За три года — первый. Но это же не повод так смущаться! Чего он там не видел? Счастливый след? Эрекцию? Кельвин Кляйн?       — Заманчиво, — Крис покачал головой и подцепил пальцами его резинку от трусов. — Тогда… я могу?       — Боже, да. — Феликс со вздохом, полным облегчения, откинулся назад, придвинувшись к изголовью кровати, и слегка приподнял таз, чтобы Крис стянул с него последнюю преграду, успевшую знатно подзадолбать.       Когда трусы присоединились к остальным вещам, Феликс в наслаждении прикрыл веки. Прохладный воздух, лизнувший липкую кожу, ощущался потрясающе.       — Это нормально? — вдруг спросил Крис.       Нормально что? Лежать с членом на выкат или мокрым пятном под задницей?       — Что? — сипло выдавил Феликс. Он едва соображал, машинально елозя задницей по простыням.       — То что мы сейчас собираемся сделать.       — А что мы собираемся сделать? — Феликс разлепил веки и лукаво посмотрел на Криса. Если ему нравилось играть в эту игру, то Феликс с удовольствием поддержит. По крайне мере, подобные разговоры его расслабляли. И, честно говоря, немного распыляли.       — Заняться сексом? — без смущений озвучил очевидное Крис. — Мы не слишком торопимся?       Феликс опешил, с укором взглянув на него.       — Тебе не кажется, что этим вопросом стоило задаться еще в тот момент, когда ты присосался ко мне на съемках?       Крис усмехнулся:       — В свою защиту хочу сказать, что ты был не против.       — Я и сейчас не против…       Сначала Крис замер — его рука, до этого ласкающая бедро Феликса, застыла, — а затем нагнулся ближе, украв быстрый поцелуй.       — Будут еще как-нибудь пожелания? — он прошептал в губы.       — Я имею в виду… — Феликс резко замолчал, сжал губы в тонкую линию и шумно вдохнул через нос. Крис навис над ним, как Килиманджаро — широкий и подавляющий. И, черт возьми, безумно горячий. Прямо как сама Африка. — Почему ты все еще в трусах?       — Действительно. — Крис усмехнулся, но потянулся вниз, чтобы стянуть трусы. Когда член шлепнулся по его животу, они одновременно выдохнули: Крис от облегчения, Феликс — от предвкушения. — Теперь все устраивает?       Феликс нервно сглотнул, все еще пялясь вниз. Его там… ждали. Что он должен сказать? Поприветствовать? Помолиться? Или сразу на колени встать? В целом, одно другому не мешало.       Вместо этого он промямлил:       — Вполне?       Врунишка.       — Я рад. — Крис снова усмехнулся. Но не ехидно, скорее… смущенно. Боже! Он тоже нервничал? Прелесть! Они такие неловкие и голожопые. В полном беспорядке. — Продолжим?       — Пожалуйста-а-а, — Феликс находился в миллиметре от того, чтобы начать умолять. — Я устал пороть чушь и занимать эфирное время.       — Мне нравится твоя чушь.       — Нет, тебе нравится меня смущать.       — И в мыслях не было. Хотя… — Крис обернулся через плечо. — Может, ты зря выкинул помаду. Я бы посмотрел, как…       — Крис, — Феликс перебил его, приподнялся на локтях и обвил одной рукой шею, притянув ближе за волосы. — Заткнись и поцелуй меня.       Трудно сказать, что на Криса повлияло больше всего: настойчивость Феликса, его уверенный взгляд или первобытный инстинкт «подчиниться» из-за давления на холку, но он так и сделал. Сверкнув взглядом и улыбкой, Крис охотно прильнул губами и всем телом — грудь к груди, соски к соскам. Феликс издал звук, который обычно не издают в приличном обществе, ощутив весь пыл и жар, исходящий от чужой кожи.       В следующий момент они общались через прикосновения. Крис расцеловал все его веснушки на плечах, одними поцелуями доказав, как сильно скучал. Феликс обвил его всеми конечностями, сплетаясь в безмолвном, но искреннем: «я тоже». Руки Криса нащупали его талию и крепко сжали. Пальцы с нажимом проскользили по чувствительной коже на ребрах. Феликс мелко задрожал, ощутив, как Крис уткнулся в шею и слегка прикусил кожу. Его лихорадило, мурашки скакали по всему телу от любой близости. Он безумно хотел Криса, Крис хотел его. Что еще нужно для счастья и гармонии в семье? Всего лишь щепотку смелости и искренности.       Позже Феликс обязательно запишет рецепт на стикере, раздаст в метро всем нуждающимся, а один приклеит у себя на холодильнике.       А, пока… Почувствовав крохотный чмок за ухом, Феликс томно вздохнул, а Крис тем временем переместился маленькими быстрыми поцелуями к ключицам. Смазано прошелся языком вдоль косточек, скользнув ниже к затвердевшим соскам. Он размашисто обвел каждый, разделив между ними слюну и внимание, но, перед тем как спуститься вниз к животу, слегка прикусил левый, вырвав из Феликса удивленный писк. Он не ожидал, что умел так жалко звучать. С днем внезапных открытий.       Крис не скупился на укусы и поцелуи, Феликс — на ругательства и стоны. Если сходить с ума и плавиться в огне страсти, то вместе. Безумство на двоих даже звучит соблазнительно. Между поцелуями и прикосновениями, Крис иногда отстранялся, будто проверял его состояние. Молча, одним только взглядом уточнял: «Все хорошо? Ты со мной? Мне продолжать?». Феликс на каждый такой заботливый взгляд машинально кивал, получая в ответ скромную улыбку, а затем полностью растворялся в моменте, постанывая имя Криса, каждый раз, когда тот вместо поцелуя, оставлял на коже новый засос в опасной близости от метки спаривания.       Простыни под ними скомкались в бесформенное месиво, пропитались потом, смешанным запахом и жидкостями. Феликс ощущал, насколько мокрым и разбитым становился под Крисом. Еще никогда предварительные ласки его так приятно не изматывали. Крис обвел языком ямочку над пупком, оставил несколько быстрых поцелуев тут и там, спустившись к члену. Он взял его в кулак и на пробу качнул пару раз, от чего Феликс вздрогнул, но шире развел ноги, согнув в коленях. Крис принял это за приглашение и нырнул вниз. Однако, перед тем, как продолжить, дразняще ухмыльнулся, сохраняя зрительный контакт. Феликс не знал, чего хотел больше — придушить его в этот момент или расцеловать.       Наверное, все-таки, второе, потому что своим ртом Крис творил невероятные вещи — маэстро виртуоз в деле. Его мягкие полные губы идеально обхватили головку, а язык плавно скользил по чувствительной коже, словно запоминая форму, вырисовывал каждую венку острым кончиком. Феликс зарылся пятерней в его волосы на затылке и, когда Крис взял глубже, пораженно откинулся на подушку, позорно простонав его имя. Феликс хотел грубо трахнуть его в горло, спустить внутрь и развалиться, как карточный домик от дуновения ветра. Но Крис не только умел щедро ласкать, но и грациозно дразнить. Когда Феликс затрясся в его руках, почувствовав долгожданное приближение, он остановился, с хлопком вынул член изо рта и лукаво стрельнул взглядом на хмурого Феликса.       — Блять. Я почти… Дай мне кончить!       Крис усмехнулся, качнув головой. Он все еще держал руку на основании, пресекая любую возможность приблизиться к краю.       — Не так просто.       Феликс с укором уставился на него.       — И после этого ты будешь отрицать, что не мстишь мне?       — В этот раз не буду. — Он покрутил рукой под головкой, но почувствовав, как ноги Феликса задрожали, снова перехватил у основания. — Хочу, чтобы ты умолял.       — Ты… — Феликс зашипел. — Кто ты и что сделал с милашкой-стесняшкой Крисом, которого я знал?       — Это все ты, — честно признался Крис, чмокнув его в тазобедренную косточку. — Твое влияние. — В другую. — Хочу быть с тобой и милашкой, — еще один поцелуй — чуть ниже пупка в опасной близости от очага возбуждения, — и мучителем. Как тебе больше нравится? — Он уткнулся в живот и взглянул исподлобья, скромно похлопав ресницами. Только посмотрите на него! Сама невинность.       — То есть, я могу выбрать? — Феликс выгнул бровь.       Крис кивнул и потерся носом об кожу. Ластился, как щеночек. Феликс хотел поддаться милому моменту и взлохматить ему волосы на макушке, но передумал — у него появилась другая идея.       Щеночек-то нашкодил. Надо проучить.       Поэтому, воспользовавшись его минутной расслабленностью, он резко перевернул их, оказавшись сверху. Крис даже не сопротивлялся, со смешком поддался и позволил ему оседлать свои бедра.       — Я выбираю мучителя. — Феликс сверкнул взглядом и зубастой улыбкой. — Но мучить буду я.       Крис, в общем-то, не особо возражал, если судить по его вальяжной позе и довольной ухмылке. Его руки сразу нашли свое место на бедрах Феликса и слегка сжали. Феликс заерзал на нем, преследуя хоть какое-то трение — там внизу все липло, горело и казалось жутко пустым. В ленивом темпе он начал раскачиваться на Крисе, имитируя толчки. Одной рукой он гладил пресс Криса, вырисовывая пальцем каждый кубик — как хотел, мечтал все это время, другой — нашел твердую опору и со вкусом сжал грудные мышцы. Феликс мял бы их вечность, как антистресс. Так и уснул бы в них, зарывшись по самые уши.       Крис тоже быстро нашел применение своим рукам: одна все еще сжимала бедро, разминая мышцы, словно упругое тесто, другая — скользнула чуть дальше, за спину, ухватившись за ягодицу. Феликс покорно поддался под прикосновение. Не хватало каких-то жалких сантиметров до того места, где он больше всего нуждался в пальцах Криса. Но тот как назло его игнорировал, продолжая по-хозяйски мять ягодицу.       Феликс немного сместил корпус, нагнувшись над Крисом. Он взял его член в руку и, подстроившись под собственные толчки, начал в такт ему дрочить. Они в унисон простонали. Их разгоряченные потные тела плавились от желания, горячее дыхание заполняло маленький пространство между губами. И в этом порыве будоражащей, но тихой страсти рука Криса наконец-то скользнула дальше. Указательный палец на пробу, словно прощупывая воду, обвел ободок мышц, собирая густую смазку по краям. Их смешанные феромоны запутались между собой, как клубок ниток, и густо заволокли всю комнату. Феликс жадно вдыхал запах глубоко через нос и, сквозь туман в глазах, видел, как ноздри Криса раздувались. Его пальцы все еще дразнили чувствительное место, но другую свободную руку он переместил с бедра на ягодицу и отвел немного в сторону для удобного проникновения. Феликс выгнулся на прикосновение, продолжая двигать рукой «вверх-вниз». Удовольствие между ними нарастало, Феликс задрожал, почувствовав, что вот-вот наступит долгожданное освобождение. На этот раз Крис не дразнил, а, наоборот поощрял, засунув палец внутрь него.       — Еще немного… глубже… — едва формируя слова в связное предложение, простонал Феликс, когда почувствовал необходимое давление внутри. Крис раздвинул сильнее ягодицу и прокрутил палец. В ночной тишине хлюпающий звук раздался очень громко.       — Боже… — голос Криса охрип. Феликс готов был поклясться, что услышал, как из глубин его горло раздался сдавленный рык. — Ты такой мокрый и горячий. — В качестве доказательства он вынул палец из него — Феликс жалобно взвыл, почувствовав внезапное опустошение, и поднес к губам. Феликс завороженно и немного безумно наблюдал, как Крис полностью облизал весь палец, довольно причмокнув. К счастью, ему не дали возможности вставить свои пять центов. Крис снова заткнул его пальцем, только на этот раз протолкнув глубже на две фаланги.       Феликс увидел свет в конце туннеля.       — Да-да… вот так…       Он с упоением надрачивал Крису, пока тот проталкивал в него второй палец. Растяжения было потрясающим, трение — необходимым, и этого вполне хватило, чтобы Феликс наконец-то бурно кончил, разукрасив спермой пресс Криса.       Преследуя свой оргазм, Крис продолжил проталкивать пальцы внутрь, пока Феликс, хоть и не совсем соображая после пережитого оргазма, хаотично надрачивал ему. Напряженный член в его руке стал еще тверже. Из покрасневший головки выступило несколько капель предсемени. Он внимательно следил за выражением лица Криса, чередуя движения: то нежно ласкал головку, собирая большим пальцем влагу, скопившуюся на кончике, то размазывал по основанию. Одной его кисти не хватало, чтобы полностью обхватить длину Криса, но благодаря скольжению и упертости, Феликс успевал тут и там. Он завороженно разглядывал, как крайняя плоть собиралась под головкой и растягивалась, когда его кулак достигал основания.       Крис совершенно не скрывая наслаждения, в какой-то момент начал откровенно просить больше, сильнее, крепче. От стонов его голос слегка охрип, отчего звучал еще сексуальнее и провокационнее. Волосы прилипли ко лбу, вены на руках вздулись от напряжения. Феликс наблюдал за ним и дурел. Но внимательно слушал его просьбы — хотел сделать приятно, подстраивая движения руки. Они преследовали одну цель: Крис хотел кончить, а Феликс увидеть, как он кончит, рассыпаясь под ним.       Пару смазанных движений «вверх-вниз», несколько скольжений большим пальцев по головке, только ловкость рук и никакого мошенничества, — и Крис тоже излился. Его сперма вылетела густыми струйками, разукрасила кулак Феликса и немного попала на живот.       Дальше — кадры после титров. Они долго молчали, абсолютно пьяными взглядами рассматривая друг друга и выравнивая сбившееся дыхание. Огромный шар луны за окном освещал смятые простыни, их грехи и потные тела. В лунном свете каждый из них подумал: «Он потрясающий».       Поддавшись моменту, Феликс прильнул к Крису, не заботясь о липкости между животами, и мягко, со всей нежностью, на какую способен, аккуратно поцеловал его в уголок рта. Довольное урчание слетело с губ Криса, он аккуратно скользнул руками от поясницы к лопаткам, окольцевав Феликса в объятия. Это было так трепетно и нежно, по сравнению с тем, что они вытворили минутой ранее. И все же, Феликс нашел в этом легком, почти невесом поглаживание по спине необходимое умиротворение. Как если бы он снова вернулся домой после долгого путешествия.       Несколько бесчисленных мгновений они просто целовались — не жадно, все еще мягко и лениво, иногда между поцелуями обмениваясь теплые взгляды и скромными улыбками.       Может, Хёнджин был прав, подумал Феликс, уткнувшись Крису в грудь и прислушиваясь к его ровному сердцебиению. Может, им и правда всего лишь нужно было поддаться влечению, чтобы вернуть утерянное счастье?       В объятиях Криса Феликс чувствовал покой, безопасность, защиту, пристанище. Гавань, однажды потерянную в бескрайних водах океане.       В маленьких поцелуях в макушку, он ощущал тепло, нежность и маленький дом на окраине городка штата Висконсин.       В тихом шепоте на ухе и искреннем «я так скучал», «я рад снова держать тебя в своих объятиях» в груди расцветали подснежники и яркий калейдоскоп нежных чувств.       И правда. Оказывается, для счастья так мало надо. Всего лишь кофе, предлог и объятия. Очередной рецепт Феликс запишет и повесит на холодильник.       Он мог бы лежать так вечность, просто разделяя тихое мгновение между ними, ласковый шепот на ухо и тепло чужого тело. Если бы только не одно «но»: что-то явно твердое снова упиралось ему в бедро.       — Это у тебя пульт в кармане или ты так рад меня видеть?       Крис тихонько посмеялся над ним. Феликс, все еще лежащий на нем сверху, ощутил, как его грудь содрогнулась от смеха.       — Учитывая, что я без штанов, рад. Весьма рад тебя видеть.       Феликс приподнялся на локтях и с прищуром уставился на Криса. Тот смотрел на него взглядом, полного вожделения и обожания, руки свободно гуляли вдоль спины, подначивая.       Готов ли Феликс еще к одному раунду?       Странно, что он вообще задался этим вопросом, нависая над Крисом. Настоящим безумием было то, что они вообще оказались в такой ситуации — голые, распаленные, в его постели. И тем не менее они были здесь: Крис лежал под Феликсом — мокрый, румяный, разнеженный после первого оргазма и смущенный своей явной ненасытностью, а Феликс, озадаченно хмурившийся, возвышался над ним, как статуя Свободы над Гудзоном.       Крис, уловив на его лице явное замешательство, подбадривающе похлопал по ягодице и одобрительно кивнул, уткнувшись несколько раз подбородком в ключицы. Между ними повисло неловкое молчание, в промежутке которого Феликс обдумывал неожиданное, но от того не менее соблазнительное предложение, пока Крис преданно ждал ответа, выводя плавные круги на его бедре, — а затем, все-таки решившись (как будто ему вообще нужно было решаться на подобного рода авантюру), хитро прищурился и потянулся рукой за спину.       Когда на него так смотрят, его ответ — абсолютно точное да.

***

      Они угомонились глубокой ночью, когда снова пошел крупный снег. Луна спряталась за мимо плывущей тучкой и больше не светила в окно. В комнате гулял легкий сквозняк и стоял комфортный полумрак.       Феликс, закутавшись по подбородок в одеяло, лежал на своей половине кровати, чувствуя себя довольным, бескостным и сытым. Тело приятно ныло во всех тех местах, где Крис его касался, губы покалывали от бесконечных поцелуев. Сам Крис лежал за ним на спине, мирно посапывая. От его тела исходил уютный жар, об который Феликс тайком грелся.       — Крис… — Феликс тихонько позвал Криса, но не переворачивался, оставшись на боку. Так ему было комфортнее говорить. — Ты спишь?       За спиной послышалось копошение. Простыни зашуршали, как листва на ветру, и Феликс ощутил, как кровать слегка прогнулась. Крис перевернулся на другой бок — лицом к его спине.       — Дремал, — приглушенно отозвался он.       — Извини… — Феликс дал себе мысленную пощечину. — Не хотел будить.       — Все хорошо, Мелисса. Что-то случилось?       — Нет. Просто… хотел сказать… — Феликс зажмурился, обдумывая следующие слова: — Прости меня. За всё.       Крис ответил не сразу. Казалось, что повисшая между ними тишина растянулась на долгие часы, когда на самом деле прошло всего лишь несколько секунду. Феликс открыл глаза, его зрачки судорожно гуляли по комнате, выискивая в темноте хоть что-то, за что можно зацепиться. Почему Крис молчал? Он сказал что-то не то? Его слова звучали не искренне? Или своим дурацким извинением он все испортил?       К счастью, его тревожные мысли приврали теплые руки, обившиеся вокруг талии. Крис притянул его к себе и уткнулся в затылок.       Следующее, что Феликс услышал, было тихим, но ласковым:       — Уже давно.

***

      Феликс не помнил, как уснул, но по ощущениям он спал как убитый. Его мышцы, помнящие вчерашнюю ночь, все еще приятно ныли, в голове было тихо и пусто, а на душе — спокойно, как в штиль. Пожалуй, впервые за долгое время, он проснулся сам, без будильника — радостный и отдохнувший.       Формула хорошего сна оказалась довольно простой: к прогулке на свежем воздухе прибавить любимый кофе и душевный разговор, умножить на жаркие поцелуи и все вышеперечисленное возвести в степень не менее страстной ночи.       Зажмурившись от яркого солнца, пробивающегося сквозь шторы, Феликс потянулся, с наслаждением хрустнул плечами и сладко причмокнул. На его лице расплылась блаженная улыбка. Он на ощупь протянул руку к другой половине кровати, но, не нащупав тепла, резко распахнул глаза.       — Крис?       Тишина.       Феликс приподнялся на локтях и огляделся по сторонам. Его одежда, небрежно сброшенная накануне, теперь висела на стуле. Плед, в который Крис укрывался вчера ночью, аккуратно лежал на краю кровати. Простыни давно остыла. Одежды Криса нигде не было видно. В коридоре стояла тишина, густая и звенящая.       Кряхтя, как старый фермер, Феликс поднялся с кровати, потирая поясницу. Из шкафа он достал пижаму, на плечи натянул махровый халат, а на ноги — носки, и вышел в коридор. В прихожей он не обнаружил чужих ботинок и пальто.       Ага. Ушел. И даже не предупредил.       Настроение моментально упало. В груди зашевелилось что-то колючее и тревожное, будто тысяча ежиков с СДВГ.       Пока Феликс шаркал ногами по холодному полу, в его голове рождалось тысяча возможных сценариев — один изощренней другого. К счастью, как только он переступил порог кухни, его мысли прервал сладкий аромат, проникнувший в ноздри. На столе, под лучами утреннего солнца, золотилась стопка пышных панкейков, слегка подрумяненных по краям. Рядом стояла маленькая вазочка с вишневым джемом — Крис, видимо, достал его заранее из холодильника, чтобы он успел согреться. Под тарелкой торчал уголок записки.       Феликс включил кофе-машинку, затем подошел к столу и, подперев бедром край, вытащил записку. По мере того, как он читал и вникал в содержание, уголки его губ поднимались все выше и выше, а колючие ежики в груди потихоньку превращались в пушистых мурчащих котят.       Так стоп.       Это не котята мурчали.       Это Феликс мурчал!       Он прочистил горло и еще раз перечитал записку:       Доброе утро!       Дай угадаю, ты сейчас в шоке и думаешь, что я тебя бросил?       Феликс усмехнулся, покачав головой. Черт... Крис слишком хорошо его знал.       Отставить панику! Все, что произошло вчера, было по-настоящему (подчеркнуто два раза). Я был искренним с тобой. Может, ты не почувствовал, но с утра, прежде чем уйти, я чмокнул тебя в лоб!       Так что... Да. Теперь так просто я от тебя не отстану! (Это не угроза, но я знаю, где ты живешь). Скорей всего, к тому моменту, когда ты проснешься, завтрак уже остынет. Подогрей в микроволновке и обязательно покушай. Думаю, тебе понадобится много сил после вчерашнего ;)       Феликс смутился, закусив губу. Ну да, чего тут скрывать? Последствия ночи очевидны — буквально, вся его кожа усыпана доказательствами. Он провел рукой по шее, прижав подушечки пальцев к потемневшим отметинам. Крис не оставил на нем живого места. Художник перестарался с красками.       Меня, к сожалению, вызвали на работу. Но, на всякий случай (подчеркнуто два раза) оставляю свой номер в конце повествования. Не беспокойся, я закрыл дверь (хорошо, что она просто захлопывается, не хотел тебя будить, ты так мило сопел во сне^^) и убрал посуду. Надеюсь, я не разучился готовить, и тебе понравится!       Хорошего дня! С Наступающим, Мелисса! ;)

С любовью, все еще (надеюсь) твой горячо любимый Кристофер.

      Первое, что сделал Феликс, когда дочитал, это позорно, но счастливо пискнул, прижав записку к груди. Боже, как приятно любить и быть любимым! Следом, не теряя ни минуты, одним ловким движением руки он выудил из кармана телефон и, найдя номер Криса, быстро напечатал ему «Спасибо» с подмигивающим смайликом в конце. Потом он открыл диалог с Наён и без прелюдий написал лаконичное: «Скинь ссылку на костюм динозавра и тикток с тиктоником!!!». Ответ не заставил себя долго ждать. Чат взорвался от обильного количества смайликом и стикеров. Наён сердечно поздравляла его и Криса с долгожданным воссоединением, записав пару голосовых с визгом. Через пару минут и Хёнджин подключился, узнав от все той же Наён хорошую новость. Он заспамил весь чат гифками с орущим сурком, между строк передав поздравления от себя и Чанбина.       Довольный Феликс убрал телефон в карман и подвинул тарелку. Оглядываясь по сторонам и уплетая за обе щеки панкейки, он подумал о том, что было бы неплохо обновить кухню: сменить обои, купить гарнитуру, и… о, что насчет нового фартука? Может, купить с подсолнухами?

***

      Что делать, если спустя семь часов, тридцать пять минут и десять, одиннадцать, двенадцать… секунд на твое сообщение мало того, что не ответили, так еще и не прочитали?       Пункт первый — чрезвычайный: заблокировать. Раз и навсегда. Пусть Крис задумается о своем поведении! Возможно, это встряхнет его и заставит хоть чуточку паниковать.       Правда… Феликс осекся, закусив губу. А как тогда он узнает, почему Крис его игнорирует?       Глубокий, протяжный вздох вырвался из груди, и Феликс с раздражением вычеркнул первый пункт.       Не подходит.       Хорошо. Что дальше?       Пункт второй: завалить всю личку сообщениями. Написать столько, чтобы Крис физически не смог их игнорировать. Сомнительно, но… Нет. Пожалуй, нет. Это будет слишком отчаянно и навязчиво. Крис не должен заподозрить, что Феликс тут сидит, как на иголках, переживает, сжимая телефон в потных ладонях, и считает каждую секунду в ожидании ответа. Навязчивость — плохой фундамент для отношений. Особенно для тех, которые только-только начали зарождаться. Или правильнее было бы сказать — налаживаться?       Феликс мысленно вычеркнул и этот вариант.       Тогда пункт третий — очевидный, но единственный разумный: элементарно подождать. Да, вот так. Легко, правда? Просто отвлечься. Заняться делами. Не лезть в телефон каждые тридцать секунд, не прокручивать в голове десятки возможных причин молчания. Крис же предупредил его в записке, что ушел на работу. Наверняка он просто занят. Может, у него там срочный проект варится. Или телефон разрядился. Или…       Феликс стиснул зубы, заставляя себя успокоиться. Ничего страшного не случилось. Он ничего не теряет. Разве что пару десятков нервных клеток — но это пустяк. Совершенно ничтожный пустяк.       …почему же тогда время тянулось так мучительно медленно?       Чтобы отвлечься, Феликс взялся за уборку. Впервые за полгода жизни на новом месте он сам, без помощи клининга, перемыл все полы, протер пыль в самых труднодоступных углах (ура, пипидастр пригодился!) и даже разобрал завалы в шкафу. Добрался и до комода — разложил по цветам носки и нижнее белье, свернул ремни в удобный жгут, как советовали в тиктоке. С полок исчезли ненужные бумажки, старые чеки и прочий хлам, который копился месяцами. Только награды Феликс оставил, все-таки память, жалко расставаться: папку с грамотами он разобрал по датам, а медали и кубок протер от пыли.       Дело дошло до новогодних украшений. Феликс достал гирлянды, развесил их по стенам и шторам, нарядил искусственную елку — просто потому, что яркие огоньки хоть как-то скрашивали тоскливую пустоту в груди. Попытался что-то приготовить, но испортив две партии печенья с шоколадной крошкой, психанул и заказал за бешенную стоимость доставку. Попу, кстати, тоже помыл — ну, так, на всякий случай, если эта процедура вообще имела смысл. И про омелу не забыл. Развесил над каждой дверью и горизонтальной поверхностью. Здесь он особо не задумывался, а действовал по принципу «а что если…». В общем и целом, да. Феликс окончательно ебанулся. По-другому и без мата не выразишься.       Однако сколько бы Феликс ни отвлекался, сколько бы ни загружал себя делами, телефон молчал. Ни звука. Ни всплывающего уведомления. Ни даже предательского «Крис печатает…».       Вместе с отброшенным на подушки телефоном Феликс плюхнулся на диван и уставился в потолок. Чем себя занять дальше — понятия не имел. В голове крутилась только одна мысль: «Грустно. И как-то… невкусно».       Вот так он сидел и рефлексировал уже где-то час. А на часах тем временем пискнули семь часов вечера.       Потрясающий Новый год.       Неужели он проведет его вот так — один, с чистой попой, квартирой и подгоревшими печеньями?       Неожиданный стук в дверь заставил Феликса вздрогнуть. Сначала он замер, шмыгнул носом, а затем рефлекторно обернулся. Сердце ёкнуло — то ли от надежды, то ли от досады. Кто это вообще мог быть? Он мысленно перебрал все возможные варианты: Наён в Корее, Хёнджин с Чанбином, Джессика улетела с мужем в Цюрих. Сынмин… неважно. Другими словами, больше некому его беспокоить. Он не ждал никого, а уж тем более…       Феликс неохотно встал, прошаркал до двери, но не открыл, встав напротив. Так и остался, уперевшись лбом в поверхность, словно размышляя или решаясь, рука замерла на ручке. Хотя, казалось бы… какая теперь уже разница? Чем черт не шутит? В конце концов, надежда умирает последней.       Замок щелкнул, дверь распахнулась — и на пороге стоял… Крис. Взъерошенный, румяный и слегка запыхавшийся, будто бежал, а в руках — бутылка дешёвого шампанского, банка консервированных персиков и помятая мятная шоколадка, явно купленная наспех в ближайшем круглосуточном магазине.       Феликс ощутил, как внутри что-то перевернулось, а затем резко упало вниз — прямо в пятки. Гнев, обида, облегчение — всё смешалось в один горячий комок под горлом. Он не верил собственным глазам. Он уснул на диване и видел сон?       — Ты... — голос дрогнул. — Ты придурок! Я тут весь извелся, всю хату перемыл, печенье спалил, а ты! — Он сжал кулаки, но тут же разжал, потому что больше не мог. — Я тебя сейчас люблю и ненавижу одновременно, понимаешь?!       Крис замер, как вкопанный, но в уголках его губ мелькнула улыбка.       — Прости, — виновато пробормотал он. — Работа затянулась, закружился, телефон сел, а потом я понял, что... безумно соскучился? И… погоди. — Крис запнулся, удивленно моргнув. — Что ты сказал?       Феликс хотел ответить что-то едкое или перевести все в шутку, когда с опозданием понял, что только что сказал, нет, в чем только что признался — но вместо этого он просто шагнул вперёд, вцепился в Криса так крепко, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустить и затолкал его внутрь.       Крис не сопротивлялся, с мягким смешком поддался и прильнул к нему в ответ, прижав к себе. Феликс зажмурился, чувствуя, как дрожь в груди понемногу утихла.       — Я говорю, дурак, — прошептал он уже без злости, уткнувшись лицом в плечо Криса.       — Знаю, — тихо ответил тот и поцеловал его в макушку. — И я тоже тебя люблю. Как думаешь, персики и шампанское загладят мою вину?       Феликс, все еще тесно прижимаясь к Крису, покосил взгляд на его руки.       — Я развесил по всей квартире омелу, — буркнул он, не смог скрыть радостную улыбку в голосе. — Одними персиками ты так просто не отделаешься!       А что было дальше — это уже совсем другая история.       Но, будьте уверены, она закончилась хорошо.       Обещанный хэппи энд, шампанское, персики и, конечно же, Риттер Спорт, который, между поцелуями и разговорами, Феликс умял за обе щеки, но, естественно, разделил с Крисом. Он планировал много моментов разделить с ним — наверстать, так сказать, упущенное. Больше никакой ненависти, злости и зависти — пошли к черту, туда их! Только светлое, хорошее и теплое. Потому что каждый заслуживал счастья, второго шанса и чуточку взаимности. В конце концов, все ошибаются. Важно не сдаваться, а подняться и двигаться дальше.       У них еще все впереди. Столько дел, столько дел! Столько хороших, потрясающих, совместных дел: карьера, любовь, жизнь, вечерний просмотр фильмов. О, кстати, на какой букве они остановились? Кажется, на «Л»?       Их любовная история, претендующая на Оскар, только-только началась.       Не переключайтесь!