Прикрою

На следующий день после ночного разговора Ким в первую очередь пишет короткое сообщение Кхуну. Признать, что брат оказался прав, нелегко, но даже мысль о том, чтобы позволить ему узнать об этом от посторонних, совсем не радует. Спасибо, у Кима нет никакого желания слушать возмущенные причитания Кхуна. Ему достаточно восторженного голосового сообщения с громким "Я же говорил!" и обещанием обязательно навестить их обоих до выписки. Впервые Ким не рвется из больницы, удивляя этим и охрану, и персонал. Он и сам удивлен тому, насколько сильное влияние на него оказывает Порче просто своим существованием. Анон любезно сообщает, что Че выпишут через несколько суток: Порш был против, но, о чудо, прислушался к желанию своего брата и не стал настаивать. Правда, настоял на охране, и теперь Пол и Арм попеременно дежурят у палаты Че (спасибо, Кхун), вечерами тайно передавая это Прасету. Так Ким уверен, что Порче в безопасности. Впрочем, он и сам не планирует прятаться, довольствуясь только отчетами. Может, попытка объясниться вышла и не самой удачной, но Че не прогнал его насовсем. Просто попросил уйти, но не запрещал возвращаться. Поэтому Ким намерен вернуться, убедившись только, что Че не спит. Времени для продумывания и репетиции речи нет, так что он нервничает, выходя из палаты. Придется импровизировать и говорить, а разговоры (особенно о чувствах и мыслях) вовсе не являются его сильной стороной. Скорее наоборот. Хотя бы самому себе Ким готов признаться, что его эмоциональный интеллект оставляет желать лучшего. И кто же знал, что однажды это станет помехой. – Ким? – Тэм – один из его охранников – смотрит с беспокойством. Ким просто отмахивается от него, не видя ни одной причины для того чтобы воспользоваться предложенной помощью. Куда легче просто двигаться не слишком быстро. В том числе потому что ему совсем не хочется привлекать лишнее внимание персонала: итак пришлось ждать, когда прокапают все капельницы, прежде чем выходить из палаты. По пути он сначала спускается к автоматам со снеками, поглубже натянув капюшон толстовки. День, и последнее, что Киму нужно – это чтобы кто-то узнал в нем WIKа или и того хуже тайком сфотографировал. Вооружившись газировкой и фруктовыми палочками с чипсами, он наконец поднимается на четвертый этаж. Ким нервничает. Останавливается у палаты, делая вид, что вынужден сделать это из-за приступа головокружения, а не потому, что беспокоится, что Че прогонит его. – Он не спит? – Нет. Недавно закончил обедать. Ким кивает. Ладно, он не струсит и не уйдет, придумав “очень убедительную причину” ™ почему Порче нуждается в одиночестве, хотя разговаривать все еще страшно. В мыслях Кима царит настоящий хаос. О чем говорить? Как? А что, если Порче сказал это не всерьез? Что, если это его способ отомстить? Да нет, Че не из подлых людей: он искренний и честный, он бы не стал говорить то, чего не имеет в виду. Но может Киму просто показалось, может он сам себе придумал и разговор, и данное право попытаться вернуть “их”? И плевать, что Че прав – “они” существовали исключительно в их головах, и нигде больше. Ким стучит, прежде чем войти, объясняя себе, что честно предупредил. Порш, кажется, больше не появлялся после того, как Порче его прогнал, а Кхун никогда не стал бы предупреждать, так что…ну, он как будто бы дал Че шанс сказать, что тот никого не хочет видеть. – О, ты пришел, – Порче поднимает взгляд от книги и откладывает ее в сторону, выглядя в самом деле удивленным. Будто не верит, что Ким правда взял и пришел, а не снова исчез. Ким под этим взглядом теряется, чувствуя себя слишком уязвимым. Ночью все было проще. Раньше тоже было…а теперь у него просто не хватает слов, чтобы выразить мысли или хотя бы начать разговор, а Че просто молча смотрит, очевидно не собираясь облегчать Кимхану задачу. – Ммм…Это тебе, – Ким садится рядом с кроватью Че и кладет снеки на его тумбочку. – Решил подкупить меня? – Порче хихикает, сдерживая очаровательную (по мнению Кима) улыбку. – Предположим, у тебя получилось, – он поворачивается в сторону Кима и открывает фруктовые палочки, почти сразу предлагая их и Киму, но тот только качает головой. – Как ты? – Уже лучше, спасибо. Они просто сидят рядом, и в какой-то момент Порче снова начинает читать. Впрочем, тишина не ощущается давящей, так что Ким просто украдкой любуется, не всегда успевая отвести взгляд до того, как Порче посмотрит на него в ответ. – Я бы почитал тебе вслух, – улыбается Че, – но с середины ты ничего не поймешь. – Не страшно, – Качает головой Ким, – я могу просто слушать твой голос. И он готов поклясться, что замечает легкий румянец на щеках Порче. Очаровательно. И однозначно пополнит мысленную коробочку “воспоминаний о Че”. – Лучше прочитай сам, и мы сможем обсудить, когда оба закончим. Ким кивает. Это и правда имеет смысл, и он уверен, что ему понравится книга, которую читает Порче. А даже если и нет, у них в любом случае появится безопасная тема для обсуждений. Потому что о чем говорить, он представляет с трудом: раньше было проще, и они могли часами говорить о музыке, о вдохновении и обсуждать случайные вещи, за которые по какой-то причине цеплялись взглядом. Сейчас же все казалось сложнее, и музыка невольно оказалась одной из последних тем для разговора. В конце-концов, Ким ощущал себя виноватым за то, что Че отказался от мечты и так и не появился на собеседовании. И не нужно было быть сильно умным, чтобы понять, что Порче ни за что не попросит и не согласится на помощь семьи Тирапаньякул ни с зачислением, ни с организацией повторного собеседования. Ким его понимает. Сам из упрямства добивался всего в музыке своими силами. Спасибо, никакой зависимости от семьи, ни за что. Шестнадцатилетний он хотел контролировать целиком и полностью хоть что-то в своей жизни. – Так и будешь делать вид, что язык проглотил? – Прости, – тихо выдыхает Ким. – Что, пожалуйста? – Прости, что ты опять пострадал из-за меня. – Наконец произносит Ким мысль, которая мучила его несколько дней. Он чувствует себя виноватым, даже если разумной частью себя понимает, что это бред, и он никак не мог знать, не мог ничего сделать, и не имел права кинуться спасать самостоятельно. И смысл винить себя сейчас, когда все уже случилось? Он слышит тяжелый вздох Порче, смотрит как он поджал губы, явно недовольный услышанным. – Значит так, Ким, – строго и резко начинает Порче, сверля Кима взглядом, – вбей в свою голову простую истину: ты в этом не виноват. Ты меня похитил и избивал? Нет. Ты знал о похищении, знал о том, кто и когда планирует на меня напасть? Нет. – Но… – Помолчи. Я не закончил, – Че даже не пытается скрыть своего раздражения. – Итак, о чем мы? Ты ничего не знал. Ни о том, кто, где, когда и почему решит это сделать. Ты не мог это предотвратить. Ты не мог быть рядом со мной. Нет ни одной причины, по которой ты вышел бы погулять со мной. Я возвращался со встречи с Омом, и телохранители, которых назначил Порш, должны были быть там. Но их не было, или с ними что-то случилось. Я не знаю, я не успел понять до того, как на меня напали. Но ты можешь винить их, если хочешь. Или Порша, потому что он убедил Пи`Кинна не запрещать мне покидать комплекс. Я думаю, ты понимаешь, что у моего брата не было выбора: я бы или ушел с охраной, или нашел бы способ сбежать. Он сделал все, что мог. Ты не мог ничего. Ты просто не знал. – Я знал, – Ким отводит взгляд. – Мне…сообщили, что тебя забрали. Я должен был сам искать тебя, а не доверять это другим. Возможно, ты бы не попал в больницу, если бы я успел раньше. – Очень много если, Кимхан, – голос Че не смягчается. – И посмотри на себя: я уверен, что ты не подрался с идиотами в темной подворотне. Значит, ты занимался какими-то мафиозными делами. Я, может, и не в курсе всего, но не идиот. Я вижу, что твоя миссия пошла не так. И я слышал, что ты отошел от дел. Я слышал, что Чан говорил, что к тебе обращаются в крайних случаях. Когда не могут доверить никому другому. Ты просто делал то, что должен. Киму нечего ответить на это. И все же, он чувствует себя немного легче, понимая, что Че не винит его и не осуждает. – Расскажешь, что ты помнишь? Я хочу… – Найти их, знаю. Но не сегодня, Пи. Сегодня я не хочу говорить об этом. Они снова молчат, думая каждый о своем. Они не следят за временем, даже не замечают, как оно идет, пока образовавшуюся тишину не нарушает стук в дверь и пришедшая медсестра с лотком, полным разнообразных флаконов. Ким замечает, как морщится Че и прекрасно его понимает. Сам не в восторге ни от капельниц, ни от уколов, но выбирать обычно не приходится, когда до них доходит. – Кхун`Порче, время капельниц. Как и вчера, это займет несколько часов. Посетитель может… – Он уже уходит, – перебивает Че медсестру, – я прав, Пи? Ким очень хочет возразить: что он никуда не торопится и его совершенно точно никто не ждет. И что он может побыть рядом и сам переставить препараты для капельницы, но перечить Порче совсем не хочется. Что-то подсказывает, что он не оценит, если Ким останется, даже если не станет устраивать некрасивых сцен (он уверен, что Че не станет, но точно припомнит позже). – Нонг прав, мне пора. *** На следующий день Ким приходит снова. Порче правда не против его компании: он по-прежнему ощущает себя в безопасности с “самым опасным из Тирапаньякулов”. Че был уверен, что одна из причин, почему его так назвали – это непредсказуемость и та независимость, которую он себе выгрыз. И Че точно не считает себя дураком, который будет полагаться исключительно на слухи и не будет пытаться осторожно узнать как можно больше о Киме через его особо разговорчивого старшего брата. Даже если тот только прикидывается дураком, он хотя бы не станет обсуждать то, о чем говорит с Че, с кем-то еще. Порче все еще помнит мелькнувшее понимание в глазах Кхуна, когда Че впервые увидел семейную фотографию. “Это мой младший брат, Ким. Вы с ним почти одного возраста, и он тоже любит музыку. Правда он давно не живет дома, маленький негодник!” – даже воспоминание заставляет Че улыбнуться, хотя тогда ему было не до улыбки. Он понял, что это значит: скорее всего, все было ложью, потому что Тирапаньякулам что-то нужно было от Киттисаватов. Вот и все. А потом Ким разбил оставшиеся надежды Че на то, что даже если Ким не рассказывал о своей семье (и о том, что прекрасно знает, где Порш!), хотя бы “они” были настоящими… *** – Итак, Кимхан, если не будешь говорить ты, то буду говорить я. И я буду спрашивать, – строго говорит Порче, Ким просто молча сидит рядом. Терпение у Че не резиновое, а с прихода Кима прошел уже час, а все, что он произнес – это “Привет” и “Я принес смузи из манго для тебя”. Порче, может, и не понимает, что на уме у Кима, но неплохо улавливает его настроение. И желание и правда извиниться (и может даже немного измениться). Порче нужно просто дать ему импульс. И сказать потом спасибо Кхуну за то, что рассказывал о Киме и помог хотя бы немного понять, почему он такой, какой есть. Что выросло, то выросло, и если Порче хочет этого мужчину (а он, безусловно, хочет Кимхана целиком и полностью и в состоянии признаться себе, что правда любит, несмотря на все случившееся), то ему придется научиться жить с этим, понимать Кима и принимать таким, какой он есть, со всеми его сторонами и тараканами. – Вопрос первый: что с тобой случилось? В отличие от тебя, у меня нет крутых шпионов, так что будь добр, расскажи сам, как ты застрял здесь. “Со мной” – и вот в случайность того, что они оказались в одной больнице, Че не верит. Уверен, что Кхун знал, что Кима сюда привезут, и поэтому убедил Порша. И о том, как Кхун узнал о состоянии Кима раньше всех, Порче намерен спросить его лично, когда представится такая возможность. А Ким, может, и не очень хочет рассказывать, чем он был занят, и что в него дважды попали, но решает рассказать все. Опуская детали и причины, но все же не скрывая и не пытаясь сделать вид, что это просто царапины. Даже если задержался в больнице он правда только из-за Порче, а так сбежал бы, едва придя в сознание. К сожалению, у него не получается понять, о чем думает Че. Он выглядит спокойным, как если бы слушал прогноз погоды, и Ким не понимает, почему это его так задевает. Разве так и не должно быть? – Кимхан, – зовет Порче, замечая, что Ким как-то подозрительно притих, кажется погрузившись в себя, – Я может и злюсь на тебя и все еще обижен, но не желаю тебе зла. К тому же, ты WIK! Как твой фанат, даже если это в прошлом, я беспокоюсь о тебе. О других фанатах, – фыркает Че, старательно стараясь скрыть, что на самом деле беспокоится сильнее, чем просто о знакомом, что ему неприятно и больно видеть Кима раненным. Даже если признаваться в этом и тешить эго одного Тирапаньякула совершенно не хочется. *** На следующий день Ким приходит даже раньше обеда. Все те же снеки, все тот же смузи, но он хотя бы не пытается притвориться мебелью, что очевидно нравится Порче. Больше всего ему нравится то, что они говорят об отвлеченных вещах. Не об их прошлом или, упаси будда, гипотетическом будущем. Не обо всей этой мафиозной чепухе, в которую они втянуты. Ким, конечно, родился в этой семье, но это не то, на что он мог повлиять. Порче тоже никто не спрашивал, хочет ли он такой жизни. Нужно ли ему это богатство, если в комплекте постоянная опасность и для него, и для его брата? Нет, спасибо, Че предпочел бы бедность и спокойствие. Но Порш не счел нужным даже поинтересоваться мнением Порче, а просто поставил перед фактом, что теперь он живет в этом огромном мертвом комплексе. Безопасно, как бы не так. Че чувствует себя хоть сколько-то защищенным только в комнатах Танкхуна и в своей, когда запирается изнутри. Это не идеально, но достаточно приглушает тревожность от нахождения в этом месте, чтобы ее игнорировать. – Я слышал, завтра утром ты вернешься в комплекс, – вздыхает Ким. Это, конечно, значит, что и он сможет покинуть больницу и ненадолго спрятаться у себя в кондо, но оставлять Че одного совсем не хочется. Не рядом с Корном. – Угу. Хиа обещал заехать за мной после завтрака. А ты..останешься здесь? – Нет, – Ким качает головой. – Но в комплекс вернусь позже. Не ищи меня, пожалуйста. И Че впервые не хочет ни спрашивать, почему, ни возмущаться. – Объяснишь потом, я постараюсь понять. – Спасибо. Больше ни о комплексе, ни о родственниках, не говорят до самого вечера. Ким как раз тихо напевает одну из своих песен, когда в палату заходит обеспокоенный Пол: – Кхун`Ким, ваш отец здесь. – Мне пора, – Ким поднимается резко, и Че наблюдает, как тот прячется за маской отстраненности. Отлично, это еще больше подтверждает его теорию, что с Корном что-то не так. Что из всех Тирапаньякулов на самом деле самый опасный именно он.