Reclaimed

Азирафаэль вернулся на Небеса, где, несмотря на звание Верховного Архангела, он почти не имел контроля над происходящим. Ему казалось, что за ним наблюдают столь же пристально, как за последним писцом, а огромное, бескрайнее пустое пространство будто вытягивало из него всю жизнь. Он бы никогда не подумал, что какая-то часть его будет скучать по аду. Он надеялся, что ему удастся найти хоть немного времени, чтобы обдумать свою первую за четыре года полноценную встречу с Кроули, прежде чем вступать в разговоры или решать какие-либо задачи. Но почти сразу его встретила Михаил. — Готов к этой встрече? — спросила она. — Думаю, да, — ответил Азирафаэль, подавляя вихрь противоречивых чувств и мыслей о Кроули и его нынешнем положении. — Правда, не уверен, чего именно Метатрон ожидает. Кстати, ты знала, что у нас есть Наблюдательная сеть за Адом? — Конечно, — спокойно ответила Михаил. — Нет, не знала, — возразил Азирафаэль, прищурившись. — Это видно. Он внимательно изучал напряжённые линии вокруг её губ. — Это тебя действительно беспокоит, верно? Михаил на мгновение задумалась, подбирая слова. — Какой вообще смысл в назначении ролей и полномочий, если он всё равно их все игнорирует? — Михаил, он не игнорирует их, он «контролирует», — серьёзным тоном с притворной торжественностью сказал Азирафаэль. Михаил фыркнула, но быстро вернула себе серьёзный вид. — Значит, расскажешь, чего хотели в Аду, прежде чем мы начнём? Азирафаэль внутренне поморщился. Именно этого момента он боялся. Он надеялся сообщить новость в максимально публичной обстановке, чтобы Михаил не могла на него взорваться. — Ах да, Ад. Что же, — он сделал паузу, словно взвешивая слова, — они сообщили, что узнали о сети и нашли способ её отключить. — И? — И в связи с этим грубейшим нарушением нейтрального контракта, а также из-за слухов о будущих неофициальных указаниях Метатрона провоцировать враждебность демонов к ангелам на Земле, Ад запретил любые контакты с ангелами за пределами их территории. Он выдержал паузу. — Совсем любые контакты, — добавил Азирафаэль. — Правда, они признали существование частных встреч и предложили нейтральные гарантии безопасности для ангелов, если они являются личными гостями демона… в самом Аду. — Кроули теперь главный, да? — резко спросила Михаил. — Да. — Я так и знала. Всё это похоже на его работу. — Это логично, Михаил, — мягко заметил Азирафаэль. — Это защищает не только демонов, но и ангелов. — Тогда скажи ему создать транспортный канал, если он хочет проводить встречи в Аду. Метатрон наверняка попытается перекрыть любые пути туда. — О, подожди! Вакуумные лифты! — воскликнул Азирафаэль. — Я попрошу Кроули научить меня ими пользоваться. — Ты о чём? Азирафаэль с энтузиазмом начал объяснять, что-то про «межпространственные червоточины», но Михаил перебила его: — Ты имеешь в виду, как перемещается Дагон? — Точно, — ответил он, радуясь её пониманию. Войдя в конференц-зал, он сразу заметил Метатрона. Лицо Азирафаэля озарилось пониманием: Метатрон осознал, что Кроули теперь управляет Адом, — фактор, который тот не учёл. Метатрон рассчитывал, что, отдав Кроули Сатане, он исчезнет из уравнения навсегда. Но тот вернулся. Азирафаэль едва сдержал улыбку. — Что? — зашипела Михаил. — Расскажу потом, — ответил он. В зале был и Рафаэль, стоящий в углу, явно напряжённый. Азирафаэль решил занять место рядом с ним. — Мне нужно будет поговорить с тобой после этого, — тихо сказал он. — О чём? — Я должен встретиться с кое-кем. Думаю, это может тебя заинтересовать. Рафаэль бросил на него острый взгляд, в котором смешались любопытство и настороженность. — Верховный Архангел, — раздался голос Метатрона, — окажете ли нам честь своим присутствием? Азирафаэль поправил галстук, вновь обретая ту самую уверенность, что всегда приходила после встречи с Кроули. Азирафаэль поднял взгляд. — О, я здесь, — произнес он, голосом, в котором сквозило равнодушие. — Но вы, кажется, заняли мое место, так что я решил просто постоять рядом с другим архангелом. Всё в порядке, можете начинать. Он лениво махнул рукой, будто приглашая Метатрона продолжить встречу. По залу прокатился архангельский эквивалент протяжного «О-о-о…», и все взгляды переместились с Азирафаэля обратно на Метатрона. Метатрон стиснул зубы. — Я настаиваю, чтобы вы заняли своё законное место в начале зала. — Почему? — парировал Азирафаэль. — Вы собираетесь потребовать, чтобы Рафаэль тоже занял своё законное место за столом, сразу за мной? Нет? Я так и думал. И почему же, интересно, вы этого не сделаете? Ах, да, он недостаточно хорош для вас, не так ли? Вы не хотите его там видеть, верно? Слова лились из Азирафаэля, как вода из прорванной плотины, и он совершенно не понимал, откуда берется этот поток. Он должен был бояться — бояться, что каждое его слово только сильнее влечет его к опасности. Но вместо страха он ощущал гнев. Этот гнев копился слишком долго — за всё время, что он позволял собой манипулировать, позволял Метатрону и небесной бюрократии диктовать свои действия. А теперь, с этим мелочным требованием занять конкретное место на собрании, он, наконец, понял, что больше так не может. — Ладно, — холодно произнес Метатрон, — хотите сыграть в эту игру… — Знаете что? — перебил его Азирафаэль, не спеша подходя к началу зала. — Я только что вернулся из Ада, где обсуждал те самые темы, ради которых вы нас здесь собрали. Возможно, у меня найдётся, что добавить. Но вместо того чтобы встать рядом с Метатроном, Азирафаэль отступил к стене за столом, облокотился на неё, скрестил руки на груди и выставил одну ногу, копируя позу, которую он помнил у Кроули в заброшенном сарае. Он оглядел зал. Рафаэль откровенно улыбался. Ариэль прятал улыбку за рукой. Михаил закатила глаза. Саракаэль отрицательно покачала головой, но без осуждения. Уриэль тяжело вздохнул. Остальные архангелы выглядели то озадаченными, то неодобрительными. А Метатрон был так разгневан, что на мгновение потерял дар речи. — Пожалуйста, не позволяйте мне вас задерживать, — с притворной вежливостью произнес Азирафаэль. — Теперь он главный в Аду, не так ли? — наконец выплюнул Метатрон, глаза его полыхали огнём. — Да, — отрезал Азирафаэль ледяным тоном. — Небольшой просчёт с вашей стороны, не так ли? Тишина, опустившаяся на зал, была абсолютной. Даже Михаил затаила дыхание, пытаясь понять, откуда взялся этот новый Азирафаэль. Метатрон стремительно направился к Азирафаэлю, но тот опустил ногу и распрямился, глядя ему прямо в глаза. Он заговорил первым, намеренно сохраняя голос низким и ровным, чтобы не дать ни малейшего повода обвинить его в излишней эмоциональности. — Именно поэтому у каждого из нас есть свои роли и обязанности, Глас, — сказал он. — Именно поэтому ни один архангел не должен вмешиваться во всё подряд. Моё дело — наблюдать и делегировать задачи, а не выполнять их самому. Разве что в случаях, когда меня лично вызывают, чтобы ответить за вопиющее нарушение законов нейтралитета. Может быть, если бы вы оставили подобные дела Михаил, как и положено, она бы узнала, что Сатана с самого Падения хотел видеть Кроули во главе Ада. В зале раздался приглушённый шепот — Азирафаэль наслаждался эффектом своих слов и ошеломленным выражением лица Метатрона. — Если вы оба закончите меряться крыльями, — вмешалась Саракаэль, — может, кто-нибудь из вас объяснит, что происходит? Метатрон резко развернулся к залу. — Как вы могли догадаться, у Ада теперь новый лидер — демон, помогший остановить Армагеддон, — начал он. — Один из наиболее известных вам по репутации: Змей Эдема, он же Кроули. По залу прокатилось ещё одно волнение, несколько архангелов откровенно нахмурились. — Именно так, — продолжил Метатрон, — он ограничил деятельность демонов, что совершенно противоречит природе Ада, а значит, за этим стоит некий замысел… Вот его подход, понял Азирафаэль. Метатрон собирается интерпретировать любую активность или её отсутствие в пользу своей версии. — Ещё одним шагом стало создание защитного поля, препятствующего нашим наблюдениям за нейтральной зоной. — А зачем Аду вообще создавать защиту? — вмешался Рагуил. — Мы ведь не окружили нейтральную зону Небес щитом? — Конечно, нет, — ответил Уриэль. — Это противоречит всем кодексам нейтралитета. Поддерживающая улыбка Рафаэля наполнила Азирафаэля уверенностью. — Да, — заговорил Азирафаэль, отталкиваясь от стены. — Ад получил доказательства, что за ними шпионили изнутри их собственных стен. Очевидно, это было связано с сетями наблюдения, встроенными в человеческие души, находящиеся в Аду. Щит потребовался лишь для того, чтобы разорвать сигнал. Он знал, что его слова — вызов, и его сердце билось с оглушающей силой. Но, наконец, он ощутил свободу. Все архангелы, особенно Рагуил, Уриэль, Саракаэль и Михаил, выглядели заметно скованными и почти потрясёнными. Они понимали, что Ад имеет полное право ответить на это происшествие ответными мерами. Более того, все знали: если бы ситуация была обратной, Небеса отреагировали бы немедленно, жестоко и безжалостно. Они — за исключением Михаил, которая уже говорила с Азирафаэлем, — могли лишь вообразить, что он пришёл объявить о начале враждебных действий. Метатрон, похоже, тоже так думал, потому что его выражение сменилось на почти торжествующее, когда он решил, что случайно добился своей цели — спровоцировать Ад на открытое противостояние. — Лорд Кроули… — продолжил Азирафаэль. — О, теперь он уже Лорд Кроули? — язвительно перебил Метатрон. — Это его официальный титул, — спокойно ответил Азирафаэль, не моргнув и глазом. — Как вы называли Вельзевул, пока он был принцем Ада? — спросил он Михаил. — Лорд Вельзевул, — нехотя ответила Михаил, желая лишь того, чтобы Азирафаэль перестал втягивать её в свои беседы с Метатроном. — Точно, — кивнул Азирафаэль. — Так вот, Лорд Кроули попросил передать следующее: у него есть достоверная информация, что ангелы, работающие на Земле, вскоре получат указание провоцировать демонов на враждебные действия. И поскольку у него теперь есть доступ к технологиям Адской наблюдательной сети, а также навыки, чтобы модифицировать её, то, если ему придётся использовать ваши же технологии для самозащиты, это будет крайне прискорбно. В комнате повисла гробовая тишина. Наконец, Саракаэль заговорила, ответив на невысказанный вопрос, витавший в воздухе: — Кроули не блефует. Возможно, он единственный демон, обладающий такими знаниями и умениями, но они у него действительно есть. Не забывайте, я работала с ним ещё до того, как всё это случилось. Не знаю, как, но ему удалось сохранить всю ту фантазию, изобретательность и жажду знаний, что были у него до Падения. Это просто невозможно, но он смог. А ведь этих качеств у него было в избытке. Я бы не хотела оказаться рядом, когда он решит, что пора действовать и отдавать долги за всё, что с ним случилось. Молчание вновь заполнило зал. Азирафаэль почти слышал, как Метатрон отчаянно ищет лазейку, чтобы всё же приказать своим ангелам провоцировать демонов и не столкнуться с последствиями, которые мог бы придумать Кроули. — В этом есть подвох, — хмуро произнёс Самаэль. — Ни один демон, ни один принц Ада раньше не предлагал подобного мира. «Если бы вы знали Кроули», — подумал Азирафаэль, но, чтобы Метатрон не успел вставить своё слово, поспешил ответить: — Не совсем мира. Лишь избегание внезапной войны. Неуправляемого насилия. Это разные вещи. — Это ещё куда ни шло, — согласился Самаэль сквозь зубы. — Но мне всё равно не нравится. Чувствую, здесь какой-то подвох. Азирафаэль пожал плечами: — Ну, он всегда играл в долгую. Думаю, время покажет. Но я, честн говоря, не вижу, как это может быть ловушкой. — Если только он не готовит упреждающий удар, — выплюнул Метатрон. — В таком случае, зачем вообще давать аду существовать? — резко парировал Азирафаэль. — Почему бы не уничтожить всех падших ангелов сразу после восстания? Никто, даже Рафаэль, не осмелился вымолвить ни слова. Метатрон шагнул к Азирафаэлю, его глаза опасно сверкали. — Тебе стоит следить за своими словами, Верховный Архангел, — сказал он ледяным тоном. — Ни Гавриил, ни Люцифер не избежали наказания за неповиновение, и ты не исключение. Азирафаэль не позволил себе ни шагнуть назад, ни показать хоть малейший признак страха, который бушевал внутри. — В каком же неповиновении вы меня обвиняете? — спросил он ровным голосом. — Я всего лишь передал официальное сообщение от главы Ада и объяснил его контекст. Я лишь указал на абсурдность необдуманных действий против несуществующей угрозы. Это моя работа. Метатрон сжал кулаки, но прежде чем напряжение достигло своего пика, Саракаэль вновь вмешалась: — Верховный Архангел прав. Кроули не шутит. У него есть все умения и фантазия, чтобы обернуть любую вашу ошибку против вас. Тишина повисла вновь, но теперь она была наполнена подавленным страхом. Когда Саракаэль заговорила, Азирафаэль невольно скользнул взглядом к Рафаэлю. Он так и не успел рассказать Архангелу о своём открытии: Кроули был Хамуилом. Для Рафаэля это имя оставалось частью прошлого, и он верил, что Хамуил, тот самый творец звёзд, которого он однажды назвал «искрой радости», пал и исчез навсегда. Но сейчас Рафаэль выглядел так, словно увидел призрака, его взгляд был пустым, а стены, казалось, поддерживали его от обморока. — Что ж, — задумчиво начал Фануил, — раз мои Стражи первыми столкнутся с возможными последствиями, каковы шансы, что этот ваш Кроули нападёт без причины? — Никаких, — твёрдо ответил Азирафаэль, отрываясь от размышлений о Рафаэле. — Любая его месть может стать легендой, но он не станет искать повода для драки. Однако, так же, как ты не можешь управлять каждым Стражем как марионеткой, он не может полностью контролировать всех демонов. Так что мелкие стычки неизбежны… — Фануил и Самаэль кивнули с мрачным пониманием. — …Но по моим ощущениям, он делает всё возможное, чтобы избежать любой эскалации. Метатрон рядом с ним буквально кипел от гнева. — Всё равно хочу знать, почему, — проворчал Самаэль. — Хорошо, — с раздражением выдохнул Азирафаэль. — Я, наверное, дорого заплачу за то, что скажу это, но Ад сейчас не в состоянии устроить провокацию, даже если бы захотел. Ад в руинах после ухода Вельзевул. Недостаток персонала и пайков там начался задолго до их дезертирства, лет на двадцать-тридцать раньше, если мне не изменяет память. И, честно говоря, одному Богу известно, сколько времени потребуется Кроули, чтобы всё это привести в порядок. — Значит, он просто тянет время, — заключил Фануил. — Возможно, да. Он также не хочет Второго Пришествия и нового Армагеддона, если ты забыл, как прошёл первый. Просто так совпало, что сейчас обе цели идеально совпадают. Ад не может обострить ситуацию, а отказ от провокаций тормозит Великую Войну и спасает Землю. Так что все выигрывают. И к тому же довольно трудно спорить, когда демоны выбирают поступать правильно, а не зло, не так ли? Лицо Метатрона стало багровым от ярости. — Что ж, это просто означает, что у нас больше времени, чем мы думали, — отрезала Михаил. — А теперь, раз мы рассмотрели ситуацию со всех возможных сторон, и никакой немедленной угрозы не обнаружено, мне нужно вернуться к делам. Если позволите. — Она встала. — Верховный Архангел, Глас, увидимся позже. Остальные Архангелы последовали её примеру. Азирафаэль тоже собирался уйти, оставив в комнате только Рафаэля, как и планировал. Но Метатрон остановил его, схватив за руку с железной хваткой. — Я не знаю, в какую игру ты играешь, Азирафаэль, — ледяным голосом сказал Метатрон, опасно сузив глаза, — но тебе стоит вести её осторожнее и с большим почтением. Ты упомянул первый Армагеддон… Разве ты не был столь же вовлечён в его срыв, как этот демон Кроули? Почему бы мне не заподозрить тебя в сговоре с Адом, чтобы сорвать и этот? Азирафаэль взглянул на него холодно, стараясь не выдать свою тревогу. Он никогда не забудет, что именно план Метатрона привёл к тому, что Кроули, весь в крови, умолял Азирафаэля о помощи, пока Сатана утаскивал его в бездну для новых пыток. — Конечно, — тихо сказал Азирафаэль. — Ведь за два дня, что Кроули возглавляет Ад, я мог так много напланировать. Метатрон замер. — Два дня? — Вы слышали, что сказала Саракаэль? — спросил Азирафаэль. — О том, что лучше не быть рядом, если Кроули решит, что ответные меры необходимы? Я бы отнёсся к этому серьёзно. Ему потребовалось меньше двух дней, чтобы найти, решить и отключить всю вашу Наблюдательную сеть. И я ничего об этом не знал, пока меня не вызвали и не отчитали. Метатрон ухмыльнулся хищно. — Ты думаешь, ты умён, да? Проблема в том, что я знаю, что ты был в архивах, Азирафаэль, изучая файлы, которые тебе не следовало смотреть. Я знаю, что ты посетил Ад до того, как Кроули был освобождён. У меня есть масса косвенных улик, которые выставят тебя в крайне неприятном свете, если дойдёт до дела. Азирафаэль почувствовал, как кровь застыла в его венах. — Ты отлично постарался, заметая следы, так что у меня нет прямых доказательств. Но… — Метатрон сжал его руку ещё сильнее. — Если наступит момент, когда косвенные улики станут решающими, они тебя уничтожат. Не забывай об этом. Он отпустил руку и дружески похлопал Азирафаэля по плечу, словно ничего не произошло. Рафаэль, молча наблюдавший за сценой, наконец нарушил тишину: — Что это было? — Ох, думаю, меня ждут небольшие неприятности, — попытался улыбнуться Азирафаэль. — С Метатроном не бывает «небольших неприятностей», — мрачно заметил Рафаэль. — Ну да, сейчас нет смысла терзаться. Он прямо сказал, что у него нет достаточных доказательств. И, судя по всему, все войдут в режим ожидания на некоторое время. Рафаэль посмотрел на Азирафаэля с сомнением. — Ты надеешься. Азирафаэль тяжело вздохнул и опустился на ближайший стул: — Я знаю. Рафаэль с грохотом захлопнул дверь и буквально запечатал её, затем резко подтащил стул к Азирафаэлю и сел напротив, так близко, что их колени почти соприкасались. Схватив его за руку, он не выдержал и выпалил: — Кроули был Хамуилом? То, что сказал Саракаэль… Это правда? Азирафаэль посмотрел прямо в глаза Рафаэлю. — Насколько я могу быть уверен без его прямого признания — да. Рафаэль закрыл лицо руками и издал сдавленный звук. — Ты хочешь прямо сейчас к нему, верно? — с сочувствием спросил Азирафаэль. — ДА! — Рафаэль взорвался, вскочив со стула и начав метаться по комнате. — Особенно когда я думаю о том, что… — он резко сел обратно и вперился в Азирафаэля горящим взглядом. — Ты только что вернулся от него, да? Азирафаэль кивнул. — Как долго он был у Сатаны? — Недели, — прошептал Азирафаэль. Рафаэль снова опустил голову, зарывшись пальцами в волосы. — И он на свободе всего два дня? — Скорее три, но да, — ответил Азирафаэль после короткой паузы. — Он в ужасном состоянии, Рафаэль, и я не знаю, что делать. Рафаэль вскинул голову, его глаза полыхали. — Чёрт побери, да он не просто в ужасном состоянии! Ты хоть понимаешь, насколько невероятно то, что он вообще хоть как-то функционирует?! А тем более управляет адом, ещё и разбирается с шпионской сетью Метатрона! И всё это сразу после недель пыток! Ты понимаешь, что это с ним делает?! Азирафаэль откинулся назад, потрясённый гневной тирадой Рафаэля. Он не ожидал услышать от него столько резких слов. — Ты понимаешь, что именно делает Ад и Сатана с демонами? — Да, Азирафаэль, — резко ответил Рафаэль. — Я слежу за тем, что происходит, и знаю, как это работает. Разговоры Михаил и другие обрывки информации дают довольно ясную картину. — Нет, я имею в виду… — Азирафаэль замялся, подбирая слова. — После того, что я видел в амбаре, когда Сатана забрал Кроули, я думал, что понимаю. Но… теперь я уже не уверен. Там есть что-то за пределами моего понимания. Он сказал, что не может покинуть Ад, потому что Сатана наложил на него какие-то физические ограничения. Это звучит как… какой-то автоматизм. Я не знаю, что именно хочу сказать, потому что сам не до конца разобрался. Но он был в ужасе, когда я предложил ему уйти, и отказался говорить, какие именно будут последствия. Может, ты что-то знаешь? Азирафаэль опустил голову, закрыв лицо руками. — Как я могу сидеть на таких собраниях, противостоять Метатрону и всем архангелам, а потом чувствовать себя абсолютно беспомощным, когда дело касается Кроули? Рафаэль задумчиво откинулся на спинку стула. — Что касается первых вопросов, я не знаю, что именно сделал Сатана. Но можешь быть уверен: это хуже, чем ты можешь представить. И я настоятельно рекомендую верить каждому слову Кроули. Уверен, всё, что он рассказывает, — лишь малая часть того, через что он прошёл. Когда Азирафаэль ничего не ответил, Рафаэль посмотрел на него сурово. — Я не преувеличиваю, Азирафаэль. Это важно. Ты должен верить ему безоговорочно, потому что то, что он пережил, выходит за рамки твоего воображения. Рафаэль помолчал, подбирая слова. — А теперь о твоём чувстве беспомощности. Дело в том, что ты знаешь Небеса. Ты понимаешь их структуру, правила. Даже если ты работаешь против системы, ты понимаешь, как она устроена, и можешь найти в ней точку опоры. Это зона твоего относительного комфорта. А Ад… Кроули… Всё это — полный хаос. Ты смотришь на него и не можешь понять, как он справляется, и что от тебя требуется. Это словно оказаться в другой вселенной, где ты не знаешь ни законов, ни языка. И, насколько я понимаю, ты не слишком силён в таких ситуациях. Азирафаэль медленно кивнул, признавая правоту Рафаэля. — Нет, — сказал Азирафаэль, чувствуя себя крайне неловко под испытующим взглядом Рафаэля. Иронично, но его это совсем не успокаивало. Рафаэль вздохнул: — В этом деле Хамуил был намного лучше меня. На самом деле, именно у него я учился подобным вещам. Эмпатия, конечно, полезна, но она даёт лишь поверхностное понимание. А вот настоящее прозрение… Это всегда было его даром. — Рафаэль покачал головой, улыбнувшись. — Он мог видеть людей насквозь, даже не стараясь. Азирафаэль содрогнулся. Рафаэль взглянул на него с грустью. — Вот так небеса и изменились со временем. Даже до Восстания всё уже начало меняться. Помнишь, Камиэль олицетворял Справедливость, а не Суд? Это большая разница. И тот факт, что ты автоматически воспринимаешь взгляд, как осуждение, говорит о многом. Когда-то такого не было. Ты вообще это помнишь? Азирафаэль попытался вспомнить. Возможно, если бы он постарался, он смог бы воскресить эти ощущения. — Так что, если тебе нужны правила при общении с Кроули, — продолжил Рафаэль, — Запомни два. Первое: он прав. Второе: убедись, что вопрос действительно стоит того, чтобы его задавать, прежде чем спрашивать. Но ты ведь хотел попросить меня об одолжении, не связанном с Кроули. И если честно, я боюсь представить, что ещё могло произойти. — Ах да, точно! — Азирафаэль встрепенулся, вспоминая, зачем изначально хотел поговорить с Рафаэлем. — Помнишь тех архангелов, которых мы считали пропавшими? Тех, чьи воспоминания, как мы думали, стёрты? — Помню, — осторожно произнёс Рафаэль, как будто опасаясь услышать продолжение. — Так вот, перед тем как я ушёл, Кроули попросил меня кое-что сделать. Сначала он говорил о политических делах между Небесами и Адом. Но потом он упомянул ангела на Земле по имени Клеменс и попросил проверить, как он. Рафаэль нахмурился. — Клеменс? Это имя не подходит ангелу. Азирафаэль засмеялся: — Да, ты прав. Это прозвище, которое Кроули ему дал. Клеменс и Марк — пара ангелов, которых отправили на Землю около года назад. Это долгая история, но суть в том, что большинство ангелов, которые оказались на Земле неподалёку от Англии, специально искали Кроули. Слухи о том, что он помогает быстро и эффективно освоиться, быстро распространялись. Причём, как выразился Марк, это происходило «с ворчливым, но каким-то странно удовлетворяющим пониманием». И я до сих пор не понимаю, что он имел в виду. Рафаэль не смог удержаться от широкой улыбки. — В общем, настоящие имена этих ангелов Кроули показались слишком раздражающими. Он пошутил, что они напоминают ему Марка Твена, хотя на самом деле совсем не похожи. И он стал называть одного из них Марком, в честь псевдонима писателя, а второго — Клеменсом, в честь настоящего имени Твена. Этот писатель был известен своим скептицизмом по отношению к религии, почти доходящим до атеизма. И Кроули дал их имена двум ангелам! И никто здесь даже не догадывается, что это значит. Знаю точно: каждый раз, как он вспоминает об этом, он получает колоссальное удовольствие. И, кстати, он утверждает, что не читает книги. Ложь! Рафаэль разразился смехом. — Это всё время он такой как демон? Это его стиль? Азирафаэль кивнул: — Абсолютно. Умный, раздражающий, и ничего ты с этим не сделаешь. Ты можешь наблюдать за ним, понимать, что что-то не так, но всё равно окажешься в проигрыше, даже не успев моргнуть. И уже после будешь размышлять, как это произошло и что именно он провернул, хотя ты даже не уверен, что вообще что-то случилось. Рафаэль был близок к тому, чтобы упасть со стула от смеха. — Неудивительно, что Метатрон его так ненавидит! Это гениально! Азирафаэль только покачал головой. — Ты ведь не видишь в нём демона, правда? — Он просто Кроули, — ответил Рафаэль. — Почему я должен накладывать ярлык «демон» или «архангел» на него, если это ничего не меняет? Это просто он. Небеса несправедливо превратили его в демона. Почему я должен считать иначе, только потому что Небеса так решили? Да, есть злые демоны. Но есть и злые ангелы. Ты ведь это знаешь, верно? — Рафаэль посмотрел на Азирафаэля серьёзным взглядом. — Но вернёмся к делу. Ты говорил, что Кроули попросил тебя проверить, как там Клеменс. Он назвал причину? — Да. Видишь ли, Марк стал моим основным связным с Адом. Он занят другими исследованиями, которые я ему поручил. Но Кроули беспокоится за Клеменса. Он сказал, что почувствовал в этом ангеле… — Азирафаэль попытался вспомнить точные слова, — «глубину пустоты, которую я никогда прежде не ощущал ни в одном существе». Это заставило меня вспомнить наш разговор о стёртых воспоминаниях архангелов. Рафаэль помрачнел. — Кроули также упомянул, что заметил нечто похожее, хотя и в меньшей степени, в Мюриэле, ангеле, которого Метатрон оставил в моей книжной лавке, когда я уехал. Но он предположил, что это могла быть просто тоска по одиночеству. Мюриэль ведь был писцом, а они всегда ужасно изолированы. Азирафаэль замолчал, но Рафаэль выглядел всё более обеспокоенным. — Кроули также сказал, что замечал за Клеменсом моменты отчаянной грусти, когда тот думал, что его никто не видит. Он подчеркнул именно «отчаянность» и то, насколько сильно он это чувствовал, даже без способности к эмпатии. Поэтому, знаешь… я подумал, может, ты хочешь пойти со мной? На всякий случай. — Да, — ответ Рафаэля был быстрым и решительным. — Однозначно да!

***

После того как Азирафаэль убедился через Марка, что тот и Клеменс будут дома, он отправился с Рафаэлем на Землю. Архангел шагал рядом, и Азирафаэль с любопытством посмотрел на него. — Ты ведь, наверное, никогда не бывал на Земле, правда? — осторожно спросил он. Рафаэль улыбнулся: — Ты можешь удивиться. Азирафаэль недоверчиво вскинул брови: — Как? Когда? Каким образом? Рафаэль тихо рассмеялся: — Несколько раз за всю историю. А как… Ну, это уже другая история, не так ли? — Его лицо внезапно помрачнело, на нем отразились напряжение и скрытая боль. — Ты бы всё равно предпочёл отправиться в Ад, верно? — тихо спросил Азирафаэль. — Да, — голос Рафаэля дрогнул. — Неделями… Я даже не могу представить… — Я знаю, — отозвался Азирафаэль. — Проблема в том, что я сейчас не знаю, как доставить нас в Ад, кроме как нескольких низших ангелов. Любое другое передвижение обязательно вызовет подозрения из-за системы наблюдения. Возможно, через неделю или две я смогу притвориться, что меня вызвали для уточнения деталей передачи послания Кроули. Но дальше… — Его голос стих. — Пока мы не разберёмся, как работает адская система перемещения, мы бессильны. А вдруг она доступна только демонам? Они вышли из лифта и пошли вдоль улицы, направляясь к квартире Марка и Клеменса. Рафаэль спокойно осматривался вокруг, нисколько не выдавая себя. Даже его одежда чудесным образом преобразилась: серые брюки сменились джинсами, а жилет стал тёмно-серым. Азирафаэль взглянул на него ещё раз, потрясённый: — Теперь понятно, почему ты не вписываешься в Небеса! Честное слово, между тобой и Марком… Рафаэль рассмеялся: — Знаешь, мне начинает нравиться этот Марк. — О, у меня предчувствие, что вы сойдётесь во всех тех вещах, которые меня больше всего раздражают, — пробормотал Азирафаэль. Они продолжали идти молча, пока Азирафаэль не решился сказать то, что давно крутилось на языке: — Ещё кое-что о Кроули. Если мне удастся доставить тебя к нему, будь готов: что-то случилось с его памятью после Падения. Её не стёрли, но остались огромные дыры. И я не знаю, правда это или его способ справляться с чем-то слишком ужасным. Возможно, и то, и другое. Но он, кажется, почти ничего не помнит из того, кто он был до Падения. А может, просто не хочет помнить. В голосе Рафаэля зазвучала горечь: — Если целью Падения было стереть их личности как ангелов, неудивительно, что это задело и память. Но это не имеет значения, — добавил он тихо. — Даже если он узнает меня только сейчас, этого будет больше, чем я когда-либо мог мечтать. — Может, мне стоит что-то рассказать о тебе, чтобы помочь ему вспомнить? — спросил Азирафаэль. Рафаэль долго молчал, прежде чем ответить, его голос звучал неровно: — Не знаю. Он часто выбирал мою компанию, но на Небесах он был нечасто. А чем ближе подходила Вселенная к завершению, тем более замкнутым он становился. Может быть… — Рафаэль ненадолго замолчал, прежде чем продолжить. — Скажи ему, что я находил его энтузиазм искренним и забавным, а его ум — бесконечно увлекательным… — Он поднял взгляд, пытаясь скрыть внезапно появившиеся слёзы. — Он много значил для тебя, — тихо сказал Азирафаэль, когда они повернули к нужному дому. Рафаэль кивнул: — Я эгоистично мечтал, чтобы он получил работу на Небесах. Но его ум был слишком хорош для этого, он бы просто заскучал. Хотя, признаюсь, это было не только из-за эгоизма. Его коллеги не понимали его. Если бы он оставался на Небесах, он бы нашёл больше близких ему душ среди своих сверстников. Думаю, он чувствовал бы себя менее одиноким. Рафаэль на мгновение улыбнулся: — Камиэль особенно приходит на ум. Они бы отлично поладили, думаю. Да и с Зафкиилом или Йофиилом. Его лицо вновь стало мрачным: — Хотя, погоди… Замечаешь закономерность? Азирафаэль заметил. — Это не может быть совпадением, — почти прошептал он. — О, конечно же, нет, — с язвительным тоном сказал Рафаэль. — И я точно знаю почему. Те четыре архангела, о которых мы говорили, обладали тремя общими чертами: невероятным творческим потенциалом, яростным стремлением защищать слабых и безусловным чувством красоты, любви и справедливости. Эти качества несовместимы с системой, требующей безусловного подчинения власти, а именно этого Небеса всегда и требовали. И продолжают требовать. Рафаэль внезапно остановился и посмотрел на Азирафаэля: — Ты действительно и здраво оценил риски того, что делаешь? Азирафаэль сглотнул, чувствуя ком в горле: — Я думал, что да. Но теперь понимаю, что недооценил их. Не знаю, почему я снова начал думать, будто Небеса не такие уж плохие и что они всё-таки остаются на стороне Добра и Правды. Рафаэль прищурился: — Ты хочешь сказать, что когда-то уже переставал так думать? — спросил он с оттенком удивления. — Потому что, судя по нашему разговору в твоём кабинете, я бы этого никогда не предположил. На лице Азирафаэля отразилась настоящая мука. Он чуть отступил в сторону, чтобы не столкнуться с проходящим мимо пешеходом: — Да, после того, как мы с Кроули сорвали первый Армагеддон, стало очевидно, что Небеса ничем не лучше Ада — их действия в конечном итоге приводят к одному и тому же, как в мелочах, так и в глобальном масштабе. Но, видимо, отсутствие чёткой цели, помноженное на несколько спокойных лет, во время которых от Небес не исходило прямой угрозы, сделало своё дело. Память окрасилась в розовые тона. А потом, — он на мгновение замолчал, горько усмехнувшись, — Сочетание этого с искусной, я бы сказал, дьявольской, искушающей манипуляцией Метатрона, который лично пригласил меня вернуться, окончательно затуманило мой рассудок. Старые мысли просто нахлынули с новой силой. — Что сделано, то сделано, — отрезал Рафаэль. — Но то, что Метатрон упомянул Люцифера, и именно как предостережение для тебя, должно было зажечь в твоей голове все сигнальные огни. Тебе стоит начать заботиться о тех, кто, даже косвенно, связан с твоей деятельностью. Потому что я могу тебя уверить — если Метатрон готов использовать имя Люцифера, значит, он готов возобновить процесс Падения. Азирафаэль побледнел. — Это меняет для тебя правила игры, как я вижу, — заметил Рафаэль. — И правильно. Ты должен был сразу учесть такой исход. — Возможно, я и учитывал… где-то в мыслях… — пробормотал Азирафаэль. — Но столкнуться с реальностью — совсем другое дело, верно? — Рафаэль не дал ему ни секунды передышки. Его лицо стало суровым, словно высеченным из камня. — Плохое уже происходит, Азирафаэль. Просто пока что не с тобой. Но это неизбежно. И тебе нужно быть готовым. Нужно решить, что именно для тебя значит эта готовность. Азирафаэль не смог ничего ответить. Он лишь молча кивнул, признавая правоту Рафаэля. И они снова двинулись в путь, проходя последние три квартала до квартиры Марка и Клеменса.

***

Марк открыл дверь буквально через пару секунд после того, как Азирафаэль постучал. — Привет, босс! — весело поприветствовал он. Азирафаэль одарил его таким взглядом, что стало ясно: это обращение его раздражает. Рафаэль, пытаясь скрыть смех, прикрыл рот локтем. — А вы, должно быть, Рафаэль! — глаза Марка вспыхнули радостью. Он протянул руку для приветствия. — Очень приятно познакомиться, сэр! Я Марк. Проходите, пожалуйста! — Марк широко махнул рукой, приглашая гостей внутрь, и с энтузиазмом пожал руку Рафаэлю. — Рад познакомиться, Марк. Я слышал о тебе много хорошего, — улыбнулся Рафаэль. Марк буквально засиял от этих слов и с трудом сдерживал свой восторг, закрывая дверь. — Спасибо, сэр. — Просто Рафаэль, без «сэра». Это звучит слишком по-командирски, — ответил Рафаэль, всё ещё улыбаясь. Он явно наслаждался искренней радостью Марка от знакомства, в то время как Азирафаэль, тяжело вздыхая, сердился на прозвище «босс», в то время как Рафаэлю выпал «сэр». — Клеменс выбежал за кое-какими продуктами. Он должен вот-вот вернуться, — сообщил Марк. — Хотите что-нибудь выпить? У нас только вода, чай, кофе и Лагавулин 16. — О, господи, вы действительно дети Кроули, — пробормотал Азирафаэль. — И что это значит? — с неподдельным любопытством спросил Рафаэль. — Мы не его дети, — возмутился Марк. — Мы просто… переняли некоторые привычки, вот и всё. — Да уж, именно так можно это назвать, — фыркнул Азирафаэль и указал пальцем на Марка. — Если бы ты при этом не вёл себя как его давно потерянный ребёнок. Или младший брат. Или, чего доброго, близнец. Хотя у ангелов таких понятий даже нет. — В любом случае, то, о чём говорит босс, — начал объяснять Марк, намеренно игнорируя взгляд Азирафаэля, — это про наши привычки в напитках. Кофе и виски, особенно Лагавулин и Талискер, — это предпочтения Кроули. А так как именно он помог нам освоиться на Земле и показал, как тут всё устроено, мы, естественно, не зная разницы, просто переняли его привычки. А теперь нас, видите ли, называют его детьми. Хотя это весьма оскорбительно, потому что мы, очевидно, не дети! — Внезапно Марк сменил тему, обращаясь к Рафаэлю: — Кстати, мне очень нравится ваш наряд. Очень… не небесный. — Он жестом пригласил гостей занять места в небольшой гостиной, сам плюхнулся в кресло, закинув одну ногу на его подлокотник, и широко улыбнулся. Азирафаэль вновь указал на него пальцем: — Видишь? Близнец, ребёнок, кто угодно. Марк перевёл довольную улыбку с Рафаэля на Азирафаэля, превращая её в язвительный оскал. — Поразительно. Совершенно поразительно, — пробормотал Азирафаэль, явно потрясённый. — Шаблоны, — задумчиво произнёс Рафаэль. — Интересно. Ходили слухи… — Он сел в кресло напротив Марка, наклонившись вперёд, опёрся локтями о колени. Его глаза блестели от интереса. — Ты случайно не был занят в строительстве звёзд во время создания Вселенной? У Марка отвисла челюсть. — Ха! — воскликнул Рафаэль. — Я так и знал! — Объясните, — потребовал Марк. — Есть старая теория, — начал Рафаэль. — Так как ангелов много, а всех их создавал Бог, ходят слухи, что для упрощения процесса использовались шаблоны. Архангелы, вероятно, были самыми сложными, полными… не знаю, оригинальными версиями этих шаблонов. А потом их модифицировали, чтобы не получилось армии клонов, но всё же это было быстрее, чем создавать каждого ангела с нуля. Если это правда, то готов спорить на всё, что у меня есть: ты создан по шаблону Кроули. Причём с минимальными изменениями. Это объясняет, почему вы так похожи в некоторых ключевых аспектах. Так что, если задуматься… ты действительно в каком-то смысле его… брат? Как в человеческой генетике. Может, у ангельских шаблонов есть что-то подобное. — Я вернулся! — послышался голос из коридора. — Я взял самые простые продукты. Азирафаэль и архангел, которого ты должен был привести, уже здесь? — Эм, да, — отозвался Марк. — Мы в другой комнате. — Ох, извините, надо было написать, я бы поторопился. Сейчас приду, — извинился голос Клеменса, и из кухни донёсся звук торопливого размещения продуктов в холодильнике. Едва услышав голос Клеменса, Рафаэль замер на месте, будто застыл, хотя внутри него бушевал настоящий ураган эмоций. Спустя мгновение он с трудом поднялся на ноги, казалось, потеряв равновесие не только физически, но и душевно. Азирафаэль наблюдал за ним с трепещущим сердцем, в то время как Марк выглядел совершенно сбитым с толку. В этот момент Клеменс появился в дверях. — Привет, Азирафаэль, — улыбнулся он, но едва его взгляд встретился с глазами Рафаэля, всё вокруг, казалось, исчезло. Они стояли молча, словно замкнув временную петлю, пока лицо Клеменса не побледнело, а Рафаэль выглядел так, будто его тело забыло, как дышать. — Закиил? — Рафаэль наконец выдавил из себя это имя. — Почему я знаю вас, но одновременно совсем не знаю? — прошептал Клеменс, едва сдерживая дрожь. — И почему это имя кажется мне таким знакомым, хотя оно даже не моё настоящее ангельское имя? Рафаэль пересёк комнату в три быстрых шага. Он осторожно взял Клеменса за лицо, обрамляя его голову и шею руками, его взгляд был настолько полон нежности и благоговения, что даже Марка внезапно охватила уверенность: всё будет хорошо. — Это знакомо, потому что это твоё имя, — мягко произнёс Рафаэль. — Ты архангел Закиил, Архангел Милосердия. Ты знаешь меня, потому что я — Рафаэль, и мы были друзьями. Более того, ты и Гавриил спасли меня от Падения, когда всё случилось. В глазах Клеменса стояли слёзы, и он вцепился в руки Рафаэля. — Почему я ничего не помню? — умолял он, голосом, полным отчаяния. — Это как огромная пустота, бесконечная и болезненная, которая существует там уже очень давно. Почему? Азирафаэль вспомнил слова Кроули: «Глубина пустоты или тянущее ощущение». Вдруг он понял, почему Кроули мог так точно описать то, что переживал Клеменс: это было то же самое, что находилось в его собственной голове. — Потому что ты слишком громко и слишком долго протестовал против того, что Небеса делали с осуждёнными. Но они уже отправили двоих архангелов за край, включая Люцифера, и не могли оправдать третьего. Хотя и первых двоих они оправдать не могли. Вместо этого они стёрли твою личность. Глаза Закиила расширились от шока, осознавая всю тяжесть услышанного. Он ухватился за Рафаэля, словно тот был его единственным якорем в мире, где больше не осталось ничего надёжного. Его тело напряглось, лицо исказилось болью, а затем он начал дрожать, подавленный ужасной потерей. — Я всё равно не могу вспомнить, — с трудом проговорил он. — Всё ещё пусто. Всё исчезло. И я чувствую эту пустоту… Горе и ярость, излучаемые им, были непередаваемы, и Рафаэль мгновенно обнял его, укрывая своими крыльями. Он опустился вместе с ним на пол, где держал его долгое время, пока Задкиил не дал волю слезам за всё, что было вырвано из него и бесследно исчезло. — Как? — наконец прошептал Закиил, когда его изнеможение смягчило остроту боли. Рафаэль покачал головой: — Я не знаю. По легенде, ангела вычёркивают из Книги Жизни Метатрона. Но у меня есть ощущение, что это не вся правда. И ты не должен был даже ощущать, что чего-то не хватает. Но, очевидно, это сработало не до конца, потому что ты говорил о пустоте, которая существует уже очень давно. Закиил кивнул: — Это чувство было со мной столько, сколько я вообще могу помнить. В этот момент заговорил Марк. Он всё ещё чувствовал себя перегруженным от происходящего и не понимал всех деталей, но у него появилась идея. — Рафаэль сказал, что ты Архангел Милосердия. Но чем ты занимался? Было ли что-то в твоей работе при Творении, что могло дать тебе определённые навыки, которые защитили тебя хотя бы частично? Ты, возможно, не помнишь, но, Рафаэль, может, ты помнишь? Рафаэль задумался на мгновение, а затем его глаза широко раскрылись. — Марк, ты гений! — О, я такой? — удивился Марк, а затем добавил, гордо расправив плечи: — Ну, конечно, я такой! — Господи, не давайте ему повода для самодовольства, — простонал Азирафаэль. Рафаэль повернулся к Закиилу: — Ты занимался проектированием человеческой нервной системы, включая память. Ты разработал концепцию кратковременной, долговременной и оперативной памяти, а затем интегрировал её в их мозг. Более того, ты помогал мне в процедурах стирания воспоминаний для исцеления ангелов, ведь не всё, что быстро, бывает безболезненным… Марк тихо пробормотал согласие с места, где он сидел. — Да, ваша бригада по строительству космоса была самой подверженной несчастным случаям, — сухо заметил Рафаэль. — Уже и не сосчитать, сколько из вас я лечил. Но в любом случае, думаю, Марк прав насчёт своей гипотезы. Твои знания о памяти, вероятно, обеспечили тебе своего рода защиту от полного стирания. — Рафаэль откинулся немного назад, внимательно изучая лицо Задкиила. — Интересно, а можно ли всё вернуть, если мы найдём подходящий способ? — Кроули может знать, как это сделать, — тихо сказал Азирафаэль. Все трое ангелов одновременно повернулись к нему. — Когда Гавриил появился в моей лавке без воспоминаний, Кроули говорил с ним так, будто знал, будто понимал. Я тогда не придал этому большого значения, но сейчас думаю, что он пережил нечто подобное. Возможно, он уже восстанавливал воспоминания. — Азирафаэль посмотрел на Закиила. — И он заботится о тебе. Когда я недавно встречался с ним в Аду, он специально попросил меня проверить, как ты, потому что чувствовал пустоту в тебе и хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Он знал, что дело в чём-то большем, хотя сам ещё не понимал, в чём именно. Хочешь пойти со мной в следующий раз? В глазах Закиила отразилась борьба. — А если это не одно и то же? — спросил он, выглядя совершенно разбитым. — Часть меня хочет, но я не думаю, что выдержу, если всё окажется напрасным. — Это понятно, — мягко ответил Азирафаэль. — Сначала я всё выясню за тебя. — Тут он вспомнил ещё кое-что, о чём совсем не хотел говорить, но чувствовал себя обязанным. — О, кстати, Марк? — Да? — оживился тот. Азирафаэль вздохнул, готовясь к реакции: — Кроули разрешил тебе посещать Ад, когда захочешь. Крик торжества, который издал Марк, был оглушительным. Рафаэль посмотрел на него с интересом, смешанным с весёлой насмешкой и лёгким сочувствием: — Что же Небеса сделали с тобой, Марк? Марк мгновенно замкнулся в себе. Его постоянное ерзание прекратилось, взгляд упал на пол. — Ничего, — тихо ответил он. — Вряд ли это правда, — так же мягко возразил Рафаэль. Марк сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем, наконец, смог проговорить через ком в горле: — Со мной всё всегда неправильно. Что бы я ни делал. Как бы ни старался. — Он снова запнулся, пытаясь справиться с эмоциями. — И мне это постоянно дают понять. Но я старался. Я так сильно старался… — Его голос почти сорвался на шёпот. — Этого всё равно недостаточно. — С тобой вообще говорили ободряюще? — спросил Рафаэль, сдерживая нарастающее раздражение. — Нет, не особо. Не на Небесах, во всяком случае, — ответил Марк всё тем же тихим, отстранённым тоном. Его тело оставалось неподвижным, словно он инстинктивно вернулся к привычной дисциплине, которую, вероятно, выработал, чтобы выжить. Азирафаэль, который привык видеть Марка вечно неугомонным и энергичным, находил это жутко непривычным. — Клеменс, — осторожно обратился Марк, прежде чем осмелился снова поднять глаза. — Это всё ещё подходит? Или ты предпочитаешь Закиил? Закиил улыбнулся: — Оба имени подходят. Клеменс — от Кроули, а не от Небес, так что мне он нравится, особенно с двойным значением в честь автора. К тому же, за пределами квартиры, наверное, безопаснее использовать Клеменса. — Хорошая мысль, — согласился Марк. — Внутри — Закиил, снаружи — Клеменс. Запомнил. Кстати, я счастлив, что стал другом Закиила. Он был, пожалуй, единственным, кто принимал меня таким, какой я есть, и не смотрел на это снисходительно. Закиил слегка смутился: — Ты тоже никогда не возражал быть рядом в мои странные периоды настроения. Так что мы квиты. Марк тепло улыбнулся, прежде чем вернуться к разговору с Рафаэлем: — Но кроме него, никто не говорил мне ничего доброго. Разве что что-то вроде: «О, смотрите-ка, кто смог просидеть целых две минуты на собрании» или «Отлично, в твоём отчёте всего шесть ошибок вместо десяти». Это было постоянно. Закиил мрачно добавил: — И это ещё не считая, сколько раз ему велели замолчать, перестать напевать, ходить медленнее, сидеть спокойно, говорить тише… Это никогда не заканчивалось. Даже у Хранителей под Фануилом, где было легче, чем в других отделах. — Это звучит ужасно, — мягко заметил Рафаэль. — Так и было, — Марк не смог скрыть боли в голосе. — Больше всего на свете я хочу вспомнить, как работал с Кроули. Это было бы хотя бы что-то хорошее. — Это невероятно, что ты сумел сохранить свою сущность, — сказал Рафаэль. — И я говорю это абсолютно искренне, без тени снисхождения. Марк опустил голову, и его глаза неожиданно заслезились, но на этот раз совсем по другой причине. Он быстро провел рукой по лицу, прогоняя комок в горле. — Дружба с Закиилом помогла мне больше, чем он думает, — произнес он, поймав взгляд своего друга и улыбнувшись. Затем, поднимая взгляд к потолку, Марк попытался подобрать слова для следующей мысли. — Но, понимаете... — он взглянул прямо в глаза Рафаэлю, и в этом взгляде читалось отчаяние. — Как я мог бы меньше заботиться о каких-то вещах? Когда-нибудь? В любой вселенной?! Рафаэль тепло улыбнулся, полное понимания отражалось на его лице. — Ты не мог бы. — Я знаю, что Ад — это... ну, Ад, — продолжил Марк, повернувшись к Азирафаэлю, — но вы даже не представляете, как тяжело возвращаться на Небеса, если дело не касается вас лично. Хотя в Аду хотя бы есть Кроули и Эрик. — Эрик? — переспросил Азирафаэль. — Демон, которого Кроули использует как посредника? — Черт, — выдохнул Марк. — Я не должен был об этом говорить. — Марк? — строго сказал Азирафаэль. — В чем важность Эрика? Закиил, прислонившись к стене, ухмылялся, и его глаза искрились. — Слишком поздно! Придется признаться. Марк начал ерзать на стуле. — Видите ли, никто особенно не замечал Эрика раньше. Большинство даже не знало его имени. А я… ну… никогда ничего подобного раньше не делал, а он такой дружелюбный, с ним весело, так что… — он еще больше забился в кресле, под пристальным взглядом Азирафаэля. — Мы… это… ничего серьезного! — выпалил он. — Просто… наслаждаемся… кое-чем… временами, — добавил он, окончательно теряя голос. — Простите, что? — уточнил Азирафаэль. — Кажется, он сказал, что они просто наслаждаются кое-чем, — с удовольствием перевел Рафаэль, наблюдая, как лицо Марка пылает, а плечи поднимаются к ушам. — Ну, наслаждались, пока Кроули не изменил правила, — пробормотал Марк. — «Просто наслаждаются»? — задумчиво повторил Азирафаэль. — Ну, тогда все в порядке. И чего тебе так стыдиться? Марк, Закиил и Рафаэль переглянулись. — Что? — спросил Азирафаэль. — Такое ощущение, что я что-то упустил. — Вы понимаете, что Марк имеет в виду под «наслаждением», да? — с намеком спросил Рафаэль. — Ну, не в деталях. Это может значить много чего, в зависимости от их интересов... Раздался приглушенный кашель от Марка. А Закиил, лишенный всякой тактичности, решил объяснить как можно прямолинейнее, подкрепляя свои слова многозначительными жестами, несмотря на яростные пинки Марка в попытке заставить его замолчать. А потом до Азирафаэля дошло. Он замер, осознав, а затем с недоверием уставился на Марка, который съехал на стуле, словно хотел исчезнуть. — Вот это ты называешь «наслаждением»?! — воскликнул Азирафаэль, вскочив и начав ходить туда-сюда, периодически указывая пальцем на Марка. — Это за гранью! Это невыносимо! После Михаил и Дагон, Гавриила и Вельзевул, и теперь ты с Эриком! Нет! Нет больше этим... хижинам любви! Не нужно больше ужасных намеков и подколок! И теперь еще это ваше «просто наслаждение»?! Ты мне должен виски. Много виски. Немедленно. Рафаэль, ты когда-нибудь пробовал виски? — Нет. — Ну, сейчас ты это исправишь, — отрезал Азирафаэль. — Хорошо, что я запасся, — вмешался Закиил, поднимаясь. — Я сейчас принесу. Он вернулся с четырьмя рюмками в одной руке и двумя бутылками в другой. — Эти ваши «дети Кроули»! — Азирафаэль всплеснул руками. — Вы, наверное, след оставили по всей Европе, да? — Ну, в общем, да, — ухмыльнулся Марк. — Все так хорошо замаскировались, что вы даже не заметили. И удачи найти двух ангелов, которые совсем исчезли. Азирафаэль явно растерялся, и Марк, довольный, продолжил: — Вы ведь совсем забыли про них, да? Ха! Я не знаю, где они, но гарантирую, вы их никогда не найдете. Большинство из нас — это ангелы, которых Небеса вытеснили. И Кроули был тем, кто показал нам, как можно быть собой. Марк поднял рюмку: — За Кроули и всех нас, отверженных. За то, чтобы вытащить его из Ада, разрушить планы Метатрона и вернуть тебе память, Закиил. — Поддерживаю! — улыбнулся Закиил, осушив четверть своей рюмки. Рафаэль, тем временем, начал задыхаться, кашлять и пыхтеть после своего первого глотка алкоголя. — Ты в порядке? — Марк с ухмылкой похлопал его по спине. — Как вы это пьете?! — простонал Рафаэль. — Практика и терпение, — ответил Марк. — И, возможно, маленькими глотками. Лучше следуй примеру Азирафаэля, а не нашему. — «Дети Кроули», — прошипел Азирафаэль. Марк рассмеялся: — Ладно, может, тут ты и прав.

***

Азирафаэль и Рафаэль остались на ночь в квартире Марка и Закиила. Перед уходом Азирафаэль предупредил их, особенно Марка, о том, насколько ярость Метатрона из-за того, что Кроули стал Прицем Ада, увеличивает опасность и внимание, которым теперь подвергаются все они. Марк слушал молча, каждая черта его тела отражала, как глубоко он воспринимал каждое слово Азирафаэля. Рафаэль, эмпат, чуткий к малейшим эмоциям, уловил вспышку мучительной ненависти, исходившей от Марка, когда Азирафаэль упомянул о Кроули как Принце Ада. Уголки рта Марка сжались в жесткую линию, и это показалось Рафаэлю странным. Такое чувство казалось совершенно противоречащим образу ангела, каким Рафаэль видел Марка раньше. К тому же, как ангел, поддерживающий связь с Адом, Марк наверняка уже должен был знать эту информацию. — Марк, что случилось? — спросил Рафаэль. Марк вздрогнул, словно его застали врасплох. — Как ты… Ах, ну да, ты же... ты. — Он тяжело выдохнул, уставился в пол, прежде чем встретиться взглядом с Рафаэлем. — Эрик рассказал мне, как Кроули стал Принцем, — тихо произнес он. В комнате повисла мертвая тишина. — Расскажи, — выдавил Рафаэль, его голос дрогнул. — Я… — Марк замялся, борясь с образами, что всплыли у него в голове. Его дыхание участилось. — Не знаю, смогу ли… Но в глазах Рафаэля читалась отчаянная настойчивость. Он подошел ближе, положил ладони на виски Марка и наклонился так, что их лбы соприкоснулись. — Просто расскажи мне, — мягко сказал он. — Это важно. Возьми свое время, начни с самого начала. Чем больше я узнаю сейчас, тем легче будет Кроули. Ему самому меньше придется рассказывать. Ты понимаешь? Марк кивнул. Если ему, находящемуся на безопасном расстоянии, было так трудно говорить об этом, что же испытывал Кроули? Он вцепился в предплечья Рафаэля, стараясь найти опору. Рафаэль был воплощением спокойствия и силы, и это помогало. Как мог, Марк начал пересказывать все, что услышал от Эрика, — о том, как Кроули оказался Принцем. Эрик, будучи свидетелем происходящего в Аду, как-то в разговоре между делом заметил, что ждет, когда Кроули окончательно займет трон после Фурфура. Он с жутковатым восторгом упомянул, что восшествие Кроули на трон было одним из самых страшных, впечатляющих и ужасных зрелищ, которые он видел. — Конечно, я тут же спросил: "Что ты имеешь в виду?" — почти срываясь, рассказал Марк. — Хотя, честно говоря, я бы спросил его об этом в любом случае. Ведь это Кроули… Рафаэль почувствовал, как его внутренности сжались от напряжения, а когда Марк стал описывать происходившее от лица Эрика, ужасная картина начала складываться перед его мысленным взором. Он рассказывал, как сам Сатана появился в Аду, держа истекающего кровью Кроули, как его молчаливое намерение притянуло всех демонов к грандиозному амфитеатру, в который он превратил зал суда. Как гнев Сатаны вспыхнул из-за измены Вельзевул, и кульминацией его ярости стало то, что он буквально бросил Кроули на трон. По словам Эрика, к тому моменту уже все демоны в амфитеатре были готовы признать Кроули Принцем. Но Сатана на этом не остановился. Он подготовил что-то еще, невообразимое. Марк остановился, чувствуя, как слова застревают в горле. — Ты можешь это сказать, — мягко подтолкнул Рафаэль, едва заметно усилив хватку на затылке Марка. Марк кивнул, сделал глубокий вдох и, машинально жестикулируя, продолжил: — Трон Принца... У него есть два роговидных украшения, торчащих вверх на пару футов. Сатана… он… — Марк закрыл глаза, будто это помогло бы ему справиться с ужасом воспоминаний. — Он прижал Кроули за руки к этим рогам, чтобы тот не смог встать. А потом… его рука… превратилась в Адское пламя… и он… что-то сделал с грудью Кроули… что-то… Марк задышал быстрее, с трудом подбирая слова. — Эрик говорил, что никогда прежде не видел ничего подобного, но… он клялся, что Кроули… звучал так, будто он горел заживо. Марк резко умолк, весь дрожа. Он сдавленно добавил: — И все это Эрик рассказывал мне совершенно невозмутимо, пока мы ели кислые конфеты. Как? — Он пережил всё это и сумел выжить уже тысячи и тысячи лет, — сказал Рафаэль, заставляя себя говорить. — Уверен, он запирает свои собственные травмы под семью замками, потому что пережить такое невозможно «просто так». Но когда это происходит с другими демонами, для него это, скорее всего, уже совершенно другая категория. Это не он там, на троне. Это не значит, что это неважно, но когда дело касается выживания, нельзя позволять себе растрачивать эмпатию. Если это не ты, будь благодарен за это. Береги силы на тот момент, когда это окажешься ты. А потом, если тебе не безразлично это существо, помоги ему собрать осколки. Так мне объяснили двое демонов, с которыми я раньше имел возможность поговорить. — Когда…? — начал было Марк. Рафаэль покачал головой: — Сейчас это неважно. Это всё, что произошло? Или было что-то ещё? — Сатана сделал это дважды, — ответил Марк. — Эрик сказал, что второй раз был ещё хуже. Но, видимо, до того, как Сатана закончил, Кроули внезапно выпустил случайный заряд энергии, настолько мощный, что даже Сатану задело, прежде чем тот успел поставить щит. И, насколько я понял, Кроули держал эту волну достаточно долго, чтобы Сатане пришлось прервать то, что он делал. Эрик подчеркнул: никогда, никогда раньше ни один демон не пытался сопротивляться Сатане, а уж тем более не причинял ему хоть малейшего вреда, особенно в разгаре пыток. Никто и представить себе не мог, что кто-то заставит Сатану хотя бы на мгновение остановиться. Даже несмотря на то, что после этого он продолжил и довёл дело до конца, Эрик уверен, что в тот момент Кроули завоевал уважение каждого демона в Аду. Хотя сам Кроули, скорее всего, и не подозревает об этом. — Это всё? — спросил Рафаэль. — Нет, — ответил Марк. Рафаэль не был уверен, что сможет выдержать ещё больше. — Сатана заставил его встать с трона самостоятельно, и Кроули пришлось трансформироваться. Эрик описал это так: «Десятифутовая, мифологическая, похожая на боевую гадюку змея с клыками длиной с твою ногу и шипением, похожим на рёв товарного поезда, — самое жуткое, что ты можешь увидеть». После этого он почти сразу назначил Фурфура, потому что Сатана объявил: «У него и Принца есть незаконченные дела из прошлого», — и исчез с Кроули. — Марк опустил глаза на руки. — Кроули не появлялся до трёх дней назад. Вернулся он с демоном по имени Амон. Теперь, по словам Эрика, все в Аду либо до смерти боятся их, либо испытывают благоговение. А ещё Кроули установил новое правило для демонов: встречи только на нейтральной территории Ада. — Это имя мне знакомо, — задумчиво проговорил Азирафаэль, который до этого момента сохранял молчание, пребывая в абсолютном ужасе. Однако имя Амона пробудило в нём что-то знакомое. — Какое имя? — спросил Марк. — Амон… — Азирафаэль вдруг щёлкнул пальцами. — Точно! Вельзевул упоминала его. Амон — это тот демон, которого Сатана когда-то приказал пытать Кроули, ещё до того, как тот был отправлен на Землю. Это была попытка сделать его первым Принцем Ада. — Ты говорил об этом на собрании, — пробормотал Рафаэль. — Но не упомянул, что Сатана пытал его, чтобы заставить согласиться. И он всё равно отказался, да? — Рафаэль улыбнулся. — Конечно, отказался. — Странно, что они теперь действуют сообща, учитывая такую историю, — задумался Азирафаэль. — И Кроули ничего не сказал о нём на нашей встрече. Рафаэль пожал плечами. — Кроули не хочет быть Принцем. Кто сказал, что Амон хотел выполнять свою роль тогда? — Он указал на Марка. — Марк не хочет быть частью Небес. Но иногда мы заперты, пока что-то не изменится или мы сами не сможем это изменить. — Его взгляд стал твёрдым. — Ты должен понять это лучше других. Затем Рафаэль обвёл взглядом всех присутствующих. — Нам с Азирафаэлем действительно нужно идти, — сказал он с искренним сожалением. Он обнял Марка, поблагодарив его. — Я знаю, это было нелегко. Марк кивнул: — Я рад, что рассказал. Это было слишком тяжело держать в себе. Очень надеюсь, что ты сможешь ему помочь. — Я тоже, — прошептал Рафаэль. Затем он заключил Закиила в объятия, которые больше напоминали захват. — Я думал, что никогда больше тебя не увижу. Но, поверь мне, даже если память не вернётся, ты всё равно остаёшься собой. Они не смогли забрать это, даже чуть-чуть. Я вижу это в том, как ты заботишься о Марке и, наверняка, о других, похожих на него. Закиил, уткнувшись лицом в плечо Рафаэля, лишь кивнул, чувствуя, как в его сердце зарождается целостность, которой он давно был лишён. — Держись за это, хорошо? — голос Рафаэля дрогнул. — Я вернусь с ответами как можно скорее. — Лучше бы, — донёсся приглушённый голос Закиила. — А то я от нетерпения начну пытаться разобраться сам, и это закончится головной болью. Рафаэль кивнул Марку и Закиилу, последний раз сжал их плечи. — Берегите себя. — Слушаюсь, сэр, — с улыбкой ответил Марк. Рафаэль усмехнулся в ответ. Азирафаэль бросил недовольный взгляд на Марка, следуя за Рафаэлем к двери.

***

Спустя всего короткую поездку на такси Азирафаэль и Рафаэль оказались перед местом, куда Азирафаэль боялся заглянуть уже больше четырёх лет. Его старый книжный магазин. Ему не пришлось возвращаться сюда даже тогда, когда он отправил растения Кроули на второй этаж под их собственное стазис-чудо. Это место хранило лучшие воспоминания и худшие из недавних. Здесь каждый шорох напоминал о падении первого домино — ужасной ошибке, которую он совершил или словах, которые он произнёс. Они обрушили каскад событий, которые он отдал бы всё, чтобы предотвратить. Если бы только он смог отступить, перестать замерзать, подняться над собой и прервать эту цепь. Возможно, некоторые вещи было бы уже не вернуть, но катастрофы могли быть не столь разрушительными. Но теперь Кроули расплачивается за всё. Как всегда. И от этой мысли Азирафаэль захлебнулся чувством вины. Ему казалось, что он даже не имеет права искать прощения у Кроули, потому что, как демону вообще можно простить такую цепь событий? Вдруг он осознал, что сам, возможно, не смог бы простить. Это открытие ужаснуло его. Он понятия не имел, что с этим делать. — Ты в порядке? — спросил Рафаэль. Азирафаэль покачал головой: — Нет. — Хочешь поговорить об этом, прежде чем мы войдём? Азирафаэль снова покачал головой. — Точно? — Рафаэль посмотрел на него с явным сомнением. — Да, — Азирафаэль изобразил слабую улыбку. — Может, позже. — Как скажешь, — ответил Рафаэль таким тоном, который ясно дал понять, что разговор позже неизбежен. Азирафаэль поёжился, предчувствуя этот разговор. — Значит, это твоё старое место? — спросил Рафаэль. — Да. — И мы здесь потому что…? — Должны встретиться с кое-кем. Рафаэль побледнел и сжал руку Азирафаэля: — Да чтоб тебя, — прошептал он. — Ты не можешь продолжать так рисковать. — Может, и не сработает, — поспешил добавить Азирафаэль. — Но это ангел, которого Кроули упомянул в одном ряду с Клеменсом, Мюриэль и... Ну, знаешь... А интуиция Кроули, как правило, оказывается чертовски точной. Рафаэль кивнул, но не мог избавиться от сотой миллионной мысли: Как, в конце концов, Кроули — или Хамуил — оказался с Люцифером в Гражданской войне? Даже Камиэль, несмотря на то, что оказался среди осуждённых, не воевал с Мятежниками. — Мюриэль была писцом, — начал объяснять Азирафаэль, — пока Михаил и Уриэль не отправили её на Землю, чтобы шпионить (очень неумело) за мной и Кроули, когда мы прятали Гавриила здесь, в книжном магазине. Затем Метатрон назначил её присматривать за магазином как своего рода взятку, чтобы я… ушёл. Я не был здесь с тех пор. Но так как я не слышал о её возвращении на Небеса, полагаю, она всё ещё здесь. Азирафаэль специально остановился на тротуаре перед ступенькой, ведущей к входной двери, чтобы избежать случайной встречи с Мюриэл до того, как они войдут. Набравшись смелости, он отбросил свои личные причины избегать Уикбер-стрит и толкнул дверь. — Здравствуйте! — раздался радостный голос из глубины магазина, когда колокольчик над дверью озвучил их вход. — Добро пожаловать! Осматривайтесь, читайте всё, что вам понравится! Из-за одного из высоких стеллажей показалась голова с сияющей улыбкой: — О, Верховный Архангел! Почему не предупредили? Я бы всё прибрала! Магазин был ярче, чем Азирафаэль помнил. Более светлый, мягкий. Полки всё так же ломились от книг, но казалось, что пространства стало больше. Вместо тёмного дерева и красных оттенков теперь преобладали зелёные, фиолетовые и серые тона. Всё выглядело как раньше, но ощущалось по-другому. И, чёрт возьми, его рука. Рафаэль едва не переломал её своей хваткой. — Разиэль? — Рафаэль едва дышал. — Нет…? — Мюриэль вышла из-за книжного стеллажа, где они пыльно вытирали полки. — Я Мюриэль. Но вы мне кого-то напоминаете. Мы знакомы? Может, вы меня с кем-то перепутали. Такое случается, хотя я не понимаю почему. Из глубины магазина донёсся внезапный грохот, от которого Мюриэль подскочила. — Эта возмутительная кошка! — воскликнули они, бросив яростный взгляд назад, а затем снова подпрыгнули, услышав череду более слабых звуков падения. — Простите, она пугает сама себя, потом пугается ещё сильнее и пугает меня. Простите за это. — Они повернулись к Азирафаэлю. — Надеюсь, вы не против, что я завела кошку. Мюриэль гармонировала с книжным магазином, и, если бы она захотели, вряд ли смогли бы выглядеть более непохожей на ту, какой её видел Азирафаэль в последний раз. На ней были штаны свободного покроя дымчато-серого цвета с вышитыми зелёными лозами на правой штанине и рубашка нежно-зелёного оттенка с закатанными до локтя рукавами, украшенная вышивкой фиолетовых цветов. Всё это выглядело абсолютно не по-небесному, но, странным образом, казалось, что именно так и должно быть. Сама атмосфера дышала косвенным влиянием Кроули, и Азирафаэль, как ни старался, мог лишь следовать за нитями его неохотного, но неизбежного сострадания, которое тот оставил на каждом шагу своего пути. Азирафаэль улыбнулся: — Нисколько не против. Кошки могут стать лучшими спутниками. Кстати, это архангел Рафаэль. Мюриэль протянула руку Рафаэлю, сияя улыбкой. — Очень приятно познакомиться, — сказала она с таким непринуждённым тоном, какого Азирафаэль никогда раньше не слышал от неё. — И мне, — ответил Рафаэль, с трудом заставляя голос звучать, и обхватил руку Мюриэль обеими руками, словно не хотел отпускать. Мюриэль внимательно, почти испытующе изучала его. — Вы упомянули имя "Разиэль", как будто это что-то очень важное, и будто вы надеялись, что оно что-то значит для меня. И я клянусь, я точно знаю вас откуда-то. Почему бы нам не присесть, и вы всё объясните? Хотите что-нибудь выпить? Боюсь, у меня только самые обычные вещи — чай, кофе, вода, яблочный сок… Может, немного горячего шоколада осталось... — Чай был бы чудесен, — сказал Азирафаэль. — Сейчас будет, — отозвалась Мюриэль. — Я готовлю довольно приличный чай и теперь даже сама его пью. — Она подмигнула Азирафаэлю. — Что-нибудь добавить? — спросила она у Рафаэля. — Эм… — Рафаэль замер, не понимая, о чём его спрашивают. — Вероятно, ложку сахара и немного молока, — вмешался Азирафаэль. — Но лучше принести всё отдельно, на всякий случай. Когда Мюриэль исчезла в маленькой кухне, Азирафаэль повернулся к Рафаэлю: — Ну что, так я и думал? — Не просто так, — Рафаэль тяжело опустился на ближайший стул, словно силы покинули его, и закрыл глаза ладонями, которые наполнились слезами. — Мюриэль раньше была Разиэль, Писцом Господа. Он наклонился вперёд, напрягая каждую мышцу спины и плеч, как будто пытался сдержать нарастающий шквал эмоций, которые обрушились на него за последние несколько часов. Азирафаэль растерянно замер. Что ему делать? Рафаэль всегда казался ему незыблемой скалой, и всё, что мог предложить Азирафаэль, казалось ему жалким и недостойным. Эта мысль болезненно напомнила ему о том, как он чувствовал себя рядом с Кроули. Причины были немного разные, но результат тот же. С Кроули он чувствовал, что любые его попытки поддержать демона выглядели нелепо, почти как насмешка. Поэтому он выбирал бездействие, боясь получить уничижительный взгляд, который словно говорил: Я ценю жест, но мы оба знаем, что ты в этом ужасен. Теперь он испытывал ту же дискомфортную неловкость и хотел либо сбежать, либо чудом исправить всё разом, чтобы облегчить собственные страдания. — Я, наверное, пойду посмотрю, не нужна ли Мюриэль помощь, — пробормотал он в тишине. — Хорошо, — отозвался Рафаэль, его голос звучал натянуто, не поднимая головы. Азирафаэль нерешительно направился в сторону кухни, но неожиданно остановился. — Азирафаэль. Тон, в котором прозвучало его имя, заставил всё внутри него обрушиться. Рафаэль смотрел прямо на него, и взгляд был полон ярости и решимости. Настоящий целитель-мститель, мелькнуло у Азирафаэля. — Я хочу сжечь Небеса до тла и не вернусь с тобой. По крайней мере, пока, — голос Рафаэля звучал окончательно. Азирафаэль почувствовал, как внутри всё не просто сжалось, а исчезло. Он открыл рот, чтобы возразить, но взгляд Рафаэля заставил его замереть. — Что ты собираешься делать? — вместо этого спросил он, в отчаянии осознавая, что Рафаэль может исчезнуть из его жизни. — Чем меньше ты знаешь, тем лучше, — холодно произнёс Рафаэль. — Но я попрошу Марка достать мне телефон, чтобы ты мог связаться со мной, если понадобится. Азирафаэль кивнул, чувствуя, как мир вокруг переворачивается второй раз подряд, не дав ему прийти в себя после первого. Он повернулся, чтобы всё же направиться к маленькой кухне, откуда доносился звук, как Мюриэль что-то аккуратно складывала. — Ах да, Азирафаэль, — голос Рафаэля был словно лезвие, и Азирафаэль замер на месте. — Не стоит так легко принимать то, что ты сам не готов отдавать. Грудь Азирафаэля сжалась, а его мысли закружились в панике оправдания. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — наконец выдавил он. — И лгать тоже не стоит, — мягко, но ещё более жестко отозвался Рафаэль. Он подошёл ближе, возвышаясь над Азирафаэлем всем своим ростом, подчёркивая свою серьёзность. — Ты говоришь, что перестал верить в абсолютную правоту Небес? Ну так кажется, что ты просто перенёс эту правоту на себя самого. — Рафаэль выдержал паузу, прежде чем продолжить: — Скажи мне, что я ошибаюсь. Мысли Азирафаэля забегали, как обезумевшие птицы. Он хотел назвать это абсурдом, нелепостью, чистейшей глупостью. Но не смог. Потому что, хотя в этом утверждении и была доля преувеличения, оно всё же звенело правдой. Всплыли воспоминания, как он снова и снова закрывал рот Кроули, когда тот высказывал свои мнения, просто потому, что они отличались от его собственных, считая их «глупыми», «упрямыми» или «нелепыми». — Никто не требует от тебя совершенства. Ты не выше других, и ты точно не центр вселенной, каким ты себя воображаешь, — сдавленно произнёс Рафаэль. — Я вовсе не считаю себя центром вселенной! — с раздражением возразил Азирафаэль. — Да, считаешь, — тут же отрезал Рафаэль. — Точно так же, как маленький ребёнок не может увидеть или понять мир, кроме как через свои собственные глаза. — Он покачал головой, наблюдая, как Азирафаэль молча кипит от возмущения. — Перестань быть таким самовлюблённым. Азирафаэль снова открыл рот, чтобы протестовать, но Рафаэль больше не собирался слушать. — Что? — язвительно бросил он. — Ты выбрал эту гору, чтобы на ней умереть? Готов защищать ложь, когда Закиил там с трудом удерживает первую искру себя, что он обрел после того, как Небеса стерли его разум? Мюриэль вот-вот выйдет сюда, а с ней произошло то же самое. А Кроули... у него его истинную форму выжгли насквозь, да, Азирафаэль, — голос Рафаэля стал ледяным от боли и гнева, — именно это Марк описывал, когда говорил, что Сатана буквально сжёг его заживо. И ты стоишь здесь, защищая свою ложь, созданную из эго, оправдывая своё бездействие, также рождённое из эго? — Рафаэль наклонился вплотную, проговаривая каждое слово: — Перестань. Думать. Только. О себе. Он резко развернулся и вернулся к стулу, тяжело опустившись на него, словно из него высосали все силы. Азирафаэль остался стоять, потрясённый. Большая часть слов Рафаэля была не совсем точной, но они были слишком близки к правде, чтобы можно было их игнорировать. И когда он смотрел, как Рафаэль сгибается под грузом своих мыслей, его вдруг осенило: у Рафаэля больше не было друзей. Все, кого он знал до войны, либо пали, либо потеряли свои личности и воспоминания. Никто больше не помнил его. Азирафаэль развернулся и вернулся к Рафаэлю. Он опустился перед архангелом на колени и обнял его напряжённые, дрожащие плечи. — Прости, — тихо сказал он. — Я не подумал. Я даже не могу представить, как тебе тяжело. — Они действительно ушли, Азирафаэль, — голос Рафаэля задрожал от слёз. — Они на самом деле ушли навсегда.

***

Пока Рафаэль делился с Мюриэль тем, чем мог, в своей уникальной манере, Азирафаэль прошёл между полок книжного магазина, вытащил телефон и продиктовал текстовое сообщение для Марка: — Отправь мне номер Эрика. Ответ пришёл практически мгновенно: — Ты же знаешь, что не можешь с ним встречаться, он сейчас со мной. Ну и всякие «неформальные занятия» с ним точно не обсуждаются. А ещё их нельзя делать на столе, просто к сведению. Не благодарите, ха-ха. — МАРК! НЕТ! Просто... нет! — Азирафаэль чувствовал, как его лицо раскраснелось. — Мне нужно организовать что-то для Рафаэля и Кроули на завтра, если возможно, и я подумал, что напрямую связаться с Эриком будет проще всего. — Ладно, подожди секунду. Через минуту на экране появилось сообщение с номером. Поблагодарив Марка, Азирафаэль поднялся в самый дальний угол верхнего уровня магазина и позвонил Эрику, демону. — Алло? — раздался осторожный голос. — Привет! Это Азирафаэль, босс Марка. — Вам не положено звонить мне напрямую, — прошипел Эрик. — Я знаю, — ответил Азирафаэль, — но мне нужно организовать встречу, завтра, если получится, и, кажется, это единственный способ. На другом конце линии повисло молчание. Наконец Эрик сказал: — Пожалуй, вы правы. Ладно, дайте мне минуту. Я проверю, в своих ли покоях он. Послышался шум — Эрик, судя по всему, сунул телефон в карман. Азирафаэль терпеливо ждал, слушая приглушённые звуки, пока Эрик шёл по коридорам в сторону покоев Кроули. Наконец звук стал чётче. — Его там нет, — сообщил Эрик. — Я не знаю, где он, придётся позвонить позже... — Подождите! — резко перебил Азирафаэль, внезапно осенённый мыслью. — А он может быть с Амоном? В наступившей тишине прошла почти минута. — Откуда вы знаете о начальнике Амоне? — спросил Эрик с заметной дрожью в голосе. — У меня свои источники, — уклончиво ответил Азирафаэль. — Так он с начальником Амоном? — Возможно... — пробормотал Эрик. — Тогда выясните, — приказал Азирафаэль. — Живо. — Вы не можете говорить «живо» демону в Аду, — прошипел Эрик. — Я могу, когда этот демон — гонец принца Ада, с которым хочет связаться Верховный Архангел, — твёрдо сказал Азирафаэль. — Так что — живо. Он буквально почувствовал, как Эрик кипит от негодования. — Но начальник Амон сейчас в крыле Проклятий, — протестовал Эрик. — Мне всё равно, хоть он в Зале Проклятий, — холодно бросил Азирафаэль. — Найдите лорда Кроули. Послышался очередной шум. На этот раз путь Эрика был дольше, звуки становились всё тише, пока не остался лишь скрип его одежды. Наконец раздался осторожный стук и громкий раздражённый голос: — ЧТО ТЕБЕ НАДО?! — Эм... начальник Амон, сэр, у меня на линии Верховный Архангел для лорда Кроули. Он с вами? После короткой паузы раздался громкий БУХ!, звук борьбы, и вот уже Кроули, явно вырвав у Эрика телефон, прошипел: — Что ты делаешь, звоня мне напрямую? Мы же обсуждали это! — Технически я звоню не тебе, а Эрику, — спокойно уточнил Азирафаэль. — Какая разница, — резко ответил Кроули. — Мне нужно было связаться, чтобы договориться о встрече на завтра, — начал Азирафаэль, слыша, как Кроули захлопывает дверь, оставив Эрика за ней. — Почему так срочно? Что случилось? — в голосе Кроули звучало беспокойство. — Думаю, стоит сделать всё официально, раз уж на то пошло, — сказал Азирафаэль. — Я уже официально передал твоё послание на собрании архангелов. Метатрон, мягко говоря, в ярости, что ты управляешь Адом. Он был уверен, что Сатана оставит тебя навсегда. — Как и я, — почти шёпотом сказал Кроули. — Что ты сказал? Я не расслышал. — Неважно, — быстро ответил Кроули. — Так это наша официальная причина. А настоящая? Азирафаэль замялся. — Ты помнишь Архангела по имени Рафаэль? — Нет, — коротко отрезал Кроули. — Даже выше тебя, тёмные волосы, смуглая кожа, быстрая и тёплая улыбка, главный целитель Небес… Это его нынешнее воплощение, — Азирафаэль старался изо всех сил. Но Кроули никак не отреагировал. — Он сказал, что знал тебя до. Что находил твою энергию искренней и заразительной, а твой ум — бесконечно увлекательным. На это Кроули всё же отозвался: Азирафаэль услышал, как тот резко вдохнул. — Он отчаянно хочет тебя увидеть, Кроули… — Зачем? — Кроули оборвал его с резкой холодностью. — Зачем мне видеть кого-то из тех, кто участвовал в нашем изгнании? Совесть вдруг его мучить начала? — Нет! — Азирафаэль поспешил перебить его. — Он, наоборот, пытался сделать всё, чтобы это предотвратить. Почти заплатил за это высшую цену. Но это его история, не моя, и я не уверен, сколько он захочет раскрыть, поэтому лучше я оставлю детали при себе. Азирафаэль на мгновение замолчал, прежде чем продолжить: — Саракаэль знает, кем ты был, потому что вы, по всей видимости, работали вместе. И хотя они не говорили этого прямо, на вчерашнем собрании прозвучало достаточно намёков, чтобы Рафаэль сложил всё воедино. Он знает, Кроули, знает, где ты был и через что прошёл. Он хотел броситься сюда немедленно, чтобы… Азирафаэль замялся, беспомощно пытаясь найти слова, которые передали бы глубину и масштаб желания Рафаэля помочь Кроули. — …Чтобы исцелить тебя. Я не знаю, как ещё это объяснить. Возможно, он сейчас больше похож на мстящего целителя, чем на обычного, — Рафаэль, кажется, кипит от накопленного гнева. Он только что сказал мне, что хотел бы сжечь Небеса дотла. Но больше всего он хочет помочь, потому что знает, что может. А мысль о том, что ты борешься в одиночку, буквально убивает его. Кроули молчал. Даже через телефон Азирафаэль ощущал, как в нём бушует конфликт, чувствовал это по его дыханию и интонациям. — Если ему так не всё равно, то где он был всё это время? — наконец спросил Кроули, голос его был полон горечи. — Отказывался играть по правилам Небес, — тихо ответил Азирафаэль. — И он не единственный. Кассиэль, ещё один архангел, ушёл с Небес сразу после суда и с тех пор пропал. А между судом и Потопом у шести архангелов полностью стёрли память, потому что они слишком громко протестовали против суда, Изгнания, изменений, которые Метатрон внёс в Небеса, или приказов, которые шли вразрез с их сущностью. Азирафаэль сделал паузу, прежде чем добавить: — Клеменс и Мюриэль — двое из них. Рафаэль узнаёт в них тех, кем они были до: архангелов по имени Закиил и Разиэль. Кроули не произнёс ни слова, впитывая неожиданную, но, увы, не столь уж удивительную информацию о том, на что способны Небеса. — Ладно, — сказал он наконец. — Он может прийти. Но я ничего не обещаю и заранее не соглашаюсь ни на что. Амон будет рядом, чтобы лучше понять, кто он и что ему нужно. Эрик заберёт вас с вашего уединённого местоположения и сопроводит вниз. — Спасибо, — сказал Азирафаэль, вкладывая в эти два слова столько тепла и искренности, сколько только мог. Кроули издал невнятный, смущённый звук, прежде чем буркнуть: — Ладно, до завтра, — и отключился. Спрятав телефон в карман, Азирафаэль неспешно спустился вниз, к дивану, где Рафаэль сидел рядом с Мюриэль. Рафаэль прервал свой рассказ, заметив выражение лица Азирафаэля. — Что? Что ты сделал? Я вижу, ты что-то задумал. — Я договорился о встрече с Кроули на завтра, — с лёгкой паузой добавил он, — и ты пойдёшь со мной. Рафаэль почти перепрыгнул через спинку дивана, и в следующий миг Азирафаэль оказался в самом крепком объятии за всё своё существование. — Спасибо! — Рафаэль стиснул его с такой силой, что, казалось, вот-вот переломит пополам. — Спасибо, спасибо, спасибо!

***

В адском офисе Амона Кроули, нахмурившись, смотрел на телефон Эрика. — Ты помнишь кого-то по имени Рафаэль? — спросил он у Амона. — Говорят, это был архангел-целитель, которого я якобы знал. — Не припоминаю, но это ничего не значит, ты же знаешь, — ответил Амон. — Это фраза… — Кроули задумчиво замолчал. — Какая фраза? — Помнишь, перед тем как мы взорвали чёрные ворота, ты сказал, что мои мысли кажутся тебе «бесконечно увлекательными и развлекательными»? А я ответил, что ты вдруг напомнил мне кого-то. — О, точно! Я совсем об этом забыл, — кивнул Амон. — Так вот, этот Рафаэль велел передать, что, когда он знал меня, находил мою «энергию искренней и заразительной, а мысли — бесконечно увлекательными». Оба демона замерли в абсолютной тишине. — Ну это просто жутко, — наконец проговорил Амон. — Это определение слова «жутко». — Вот именно, — отозвался Кроули, явно потрясённый. — Я уже сказал Азирафаэлю, что ты пойдёшь со мной, чтобы понять, что это за архангел. — Да я и сам не отпущу тебя одного, — тут же заявил Амон, ухмыльнувшись. — И знаешь, что это ещё значит? Кроули задумался, а потом закатил глаза и простонал: — Неееееет! Почему я сам об этом не подумал?! — Потому что ты не можешь думать обо всём сразу, — торжественно объявил Амон. — Вот зачем я тебе нужен. — Ладно, — проворчал Кроули. — И знай, я никогда не признаюсь, что рад, что ты пойдёшь со мной и разберёшься с ним, а ещё… что я действительно хочу, чтобы ты пошёл. — Да, я в курсе, — хмыкнул Амон. — Именно поэтому это всё так прекрасно работает. — Замолчи, — пробурчал Кроули. — Пойдёшь работать дальше? — мягко спросил Амон. — Придётся, — с горечью ответил Кроули. — Особенно теперь, когда завтра официальная встреча, а я надеялся наконец остаться здесь и отдохнуть. Чёрт. — Он облокотился на стену, а затем взглянул на Амона с отчаянием. — Я едва могу ходить без хромоты. Ты знаешь это. Мне нужен отдых, Амон, просто нужен. Он медленно опустился вдоль стены, прижимая лоб к коленям. — А если я сам приведу их сюда? — предложил Амон через мгновение. — Ты же знаешь, что если это сделаю я, вопросов будет гораздо меньше, чем если это сделает Фурфур, даже несмотря на то, что он твой официальный заместитель. Кроули задумался. — Это может сработать. Здесь будет тише. Ладно, — наконец решил он. — Пусть они придут сюда. А утром я посмотрю, смогу ли нормально ходить, чтобы встретить их наверху. С этими словами он с трудом поднялся, его тело ныло от боли. Ирония, подумал он: в Ад должен явиться целитель. Хотя когда что-то вообще оборачивалось для него удачно? Он рухнул на кровать в маленькой задней комнате Амона. Боль пробегала по его телу, как огонь, пока он пытался исправить свои сместившиеся «исцеления», и отчаянно боролся с кошмарами, которые всплывали каждый раз, когда он закрывал глаза. Каким бы ни оказался Рафаэль, Кроули знал одно: он должен быть в состоянии пройти через Ад уверенно, не выдавая слабости. Через несколько минут в комнату вошёл Амон. — Ты ужасно на меня влияешь, — пробурчал он. Кроули поднял голову: — О чём ты? — Ты заставил меня… полюбить темноту. И… сон, — признался Амон с таким видом, словно это причиняло ему боль. — Не надолго, конечно, всего по часу за раз, но всё же! Кроули ухмыльнулся, его голос был невыносимо самодовольным: — Быть плохим влиянием — моя фишка. Я везде это делаю. Приятно знать, что я не утратил хватку. Ложись, я увеличу комнату, а ты материализуй вторую кровать и поспи. — О, да заткнись ты, — огрызнулся Амон, но вторая кровать всё же появилась, и комната расширилась. Некоторое время Кроули молчал, а затем тихо произнёс: — Поможешь мне сейчас? Чтобы завтра я точно мог подняться. Обычно я бы не просил, но у меня такое чувство… — Конечно, — ответил Амон, тоже сменив тон на мягкий. — Я понимаю. Тебе нужна дополнительная энергия? — Пожалуйста, — прошептал Кроули. — Её слишком много… и слишком больно… — Эй, я понял, — перебил Амон, крепко сжав его руку и передавая мощный поток адской энергии через связь. Иногда Ад всё же был не таким уж безжалостным. Даже если здесь и не было настоящих целителей.